Плетение душ

      До дворца второго Князя Ким Кихена добираются довольно быстро, упрямый и своевольный Даньи открывает портал, и они просто оказываются рядом с резиденцией его отца. Здесь их должны были ждать Сону и Мо Шилю, но по итогу их встречает только помощник Ким Кихена Шу Исин.       На втором круге ада, как всегда, покой и тишина, местный Князь дракон и предпочитает тишину, души здесь ведут себя мирно, а демоны, в отличии от пятого круга ада, не пытаются даже мельком посмотреть на цветочный барьер в надежде когда-нибудь попасть на землю. Любая провинность здесь каралась сожжением души, здесь были самые отвратительные и ужасающие преступники, а потому и порядок на втором круге царил идеальный.       — Молодой господин, — Шу Исин низко кланяется Тэхену, — приветствую вас дома. Простите мою неучтивость, я встретил вас без должного почтения, но ваш отец настоятельно просил дождаться вас и передать вам вот этот портал. — Мужчина протягивает Даньи нефритовый жетон с изображением того самого дракона, пожирающего луну, — Владыка Мо, ваш отец и старший управляющий Ким не смогли вас дождаться и отправились ловить злодея сами.       Чонгук видел уже посланника Шу, когда они в прошлый раз спускались в ад с Сону, но всё равно в голову прокрадываются подозрения, говорящие не верить мужчине. Здесь уже каждый второй в сговоре с его отцом. Но Тэхен спокойно верит Шу Исину, берёт нефритовый жетон и благодарно произносит:       — Спасибо, помощник Шу.       Он рос в запертом дворце, все местные слуги и демоны были его друзьями и семьёй, он их всех отлично знал и ни в ком не сомневался.       Даньи подбрасывает жетон в воздух, чертит заклинание на построение портала, и дракон, изображённый на жетоне, неожиданно оживает, отлипает от картинки, точно вылезает из неё, увеличиваясь в размерах. Изображение Луны падает сразу следом, тяжёлым грузом устремляется к земле, но не успевает её достичь, как дракон срывается к своей заветной звезде и закручивается вокруг неё воронкой, открывая портал.       — Пойдём, — Даньи мягко улыбается и берёт Чонгука за руку, утягивая его за собой в белоснежную неизвестность.       — Удивляюсь тому, как легко ты веришь людям… демонам, — бурчит Чон. — Здесь всё, что угодно может произойти и даже предательства, а ты взял жетон, не боясь, что он зачарован против нас.       Тэхен коротко смеётся и вытягивает Чонгука на противоположную сторону портала, продолжая крепко держать за руку.       — Куки-я, заклинания порталов создал я, его просто невозможно подделать.       — Хвастун, — фыркает Чон, а потом оглядывается вокруг и задаёт вполне логичный вопрос: — Где это мы?       Они были будто в солевом тоннеле светло-голубого цвета, потолки, стены и даже пол которого словно подсвечивались изнутри. Мимо пролетали лёгкие порывы ветра, весело перешёптываясь с окружающей обстановкой и даже здороваясь с Чонгуком. Где-то впереди по тоннелю полз густой плющ вперемешку с огромными колючими розовыми кустами, на которых покачивались крупные белые цветки. Где-то глубже слышалось журчание воды, а за солевыми стенами кричали чайки и звучал шум прибоя. Они… на море?!       — Я знаю это место, — хмурится Тэхен, — это южное море. Эта солевая шахта стоит под островом, сюда меня отправлял отец, но так как сам не мог покинуть ад, меня привозил сюда Сону. Я был слабым ребёнком, но после медитаций в этой шахте ко мне возвращались силы и здоровье становилось лучше. Мы приезжали сюда не часто, но когда я вырос, то перестал посещать это место. Не думал, что за тысячу лет шахта совсем не изменит свой вид.       — А ты не думаешь, — Чонгук смотрит в голубые глаза, — что эта шахта на самом деле является Священным драконьим источником? Расположенную на дне моря её тяжело найти, а тебе как дракону здесь всегда легчало.       Даньи кивает:       — Разумные выводы, пойдём дальше, отец и Сону должны ждать нас впереди.       На самом деле Тэхен никогда не видел здесь ничего подозрительного за то время, что медитировал. Порой он отлынивал от занятий пока никто не видел и изучал солевую шахту, но не находил здесь ни источника, ни следов магии. Однако в этот раз всё было иначе.       Основная огромная пещера сверху не имела стены, она была открыта и сюда задувало капли морской воды, но сама она не перетекала в шахту, так как эта часть находилась выше уровня воды. От этого сюда отлично проникало яркое зимнее солнце южной полосы, холодное, но раскрашивающее соляные породы многочисленным ярким светом. Это было действительно прекрасное место для медитации.       Дальше пещеры Тэхен знал, что было два небольших тоннеля, но сегодня перед ним возник третий огромный проход куда-то глубже, откуда тянуло тягучей тёмной ци, криками погибших душ и яростной силой, находящейся в сопротивлении.       Чонгук и Даньи молча переглядываются друг с другом и уже понимают, куда им нужно. Они срываются на бег, понимая, что уже отчасти опоздали. Под ногами валяются куски солевых пород, вырванные из стен сильными ударами, в каких-то местах в дыры можно просунуть руку, а то и пройти полностью. Растоптанные розовые кусты белыми цветами устелили весь пол, печально согнулись, поломанные и уничтоженные.       Здесь происходила серьёзная битва, Чон краем глаза замечает в стене стрелы из клана Ин Фэн с белым оперением и маленькими зелёными лентами. Внутри всё сворачивается и могильные черви пожирают душу, когда Чонгук понимает, что сегодня все тайны выплывут наружу, все жуткие тайны его семьи.       Из тоннеля парни стремительно вылетают в какое-то огромное ярко цветущее пространство, внутри которого мог разместиться целый город и даже императорский дворец. Здесь по-прежнему их окружали солевые своды пещер, но наверху было множество дыр, пропускающих внутрь солнечные лучи, откуда сверху вниз водопадом стекала морская вода, впадала во внутреннюю реку и убегала куда-то наружу, откуда доносились крики чаек и шум морского прибоя.       Здесь всё поросло розами и плющом, за их густым покровом можно было едва разглядеть разрушенный город, что когда-то процветал на благой основе солевых отложений и морского прибоя. Дома здесь когда-то стояли большие, а улицы широкие, здесь могло за раз пройти коней двести в один ряд, но сейчас все поросло плющом. С другой стороны от реки, куда и выскочили Чонгук и Тэхен находился огромный алтарь, такой же разрушенный с выбитой под ногами плиткой, заросший растениями. В его центре находился источник, некогда красиво украшенный, а сейчас внутри валялись куски солевых пород, а вода красной жижей застаивалась в чаше из всё тех же солевых пород, которую местные жители некогда с любовью построили для источника. И вокруг, точно насмешки судьбы, находились огромные драконьи яйца, покрытые почерневшей чешуёй, одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: внутри нет никого живого.       У источника под плотным защитным барьером стоял отец Чонгука Чон Рю, его сестра и брат. Они втроём были потрёпаны, дышали тяжело после битвы, но успели достичь источника, поставив вокруг безумно крепкую защиту из шевронов, ворованных душ. У ближайшей к Чонгуку стены сидел раненый Сону, он плотно прижимал к груди один из лисьих хвостов и тяжело дышал, не в силах продолжить битву, но ему этого было и не нужно. На его защите находился второй Князь Ким Кихен в чёрном доспехе с длинным тяжелым на вид двусторонним мечом, пятый Князь Мо Шилю фактически в одиночку загнавший Чон Рю в угол к источнику, но не сумевший пробить барьер, и неожиданно третий Князь Джу Мэй с… парой драконьих рог на голове тёмно-красного цвета.       Чонгук бы удивился тому, что в аду на главных позициях сразу два дракона, только ему не до удивлений. Он сжимает руки в кулаки и больно сглатывает, глядя на свою семью. На самом деле в мире нет большей трагедии нежели противостояние членов одной семьи, отец против сына, сын против отца — самое печальное, что может случиться.       Тэхен бесстрашно идёт вперёд, он словно готов врезаться в барьер, установленный Чон Рю и разнести его в щепки. Но Ким Кихен дёргает сына за руку на себя, произнося встревоженным голосом:       — Не подходи ближе.       Каким бы сильным ни был Даньи, а этот барьер питают тысячи загубленных душ и его собственный осколок, который в руке держал Чон Рю с видом истинного победителя.       — Явился! — усмехается глава клана Ин Фэн, с ледяной улыбкой глядя на Даньи. Сколько он пытался его поймать, а всё никак не получалось, к счастью, он точно знал, что тот найдёт записи о Священном источнике и сам придёт в руки к Чон Рю. — Чонгук, — мужчина не менее холодно обращается к сыну, — подойди сюда!       Но парень не может даже сдвинуться с места, его топит в таком водовороте чувств, что он готов просто упасть в обморок как впечатлительная девица, лишь бы всё это обернулось дурным сном.       — Чего стоишь?! Сюда! — приказывает Чон Рю, мрачнея от бездействия сына. — Пойдёшь против семьи? Ты хоть знаешь, кто они?! Убийцы, вот этот, — мужчина тыкает пальцем в Ким Кихена, — убил меня!       Второй Князь тяжело вздыхает и в который раз за их короткий разговор отвечает:       — Я тебя не убивал, Сонджин, иначе ты давно бы переродился, но ты всё ещё в своём первоначальном обличии.       У Чонгука холодеют руки, он весь словно покрывается коркой льда, когда поднимает глаза и смотрит на своего родителя, переспрашивая:       — Сонджин? Отец?       Но Чон Рю лишь с презрением смотрит на окруживших его существ и не думает отвечать на вопрос своего сына, который предпочёл врага семье. Чон Укхви и Чон МиЁн так же смотрят на Чонгука, точно на грязь под ногами. Раньше всегда были с ним милы, но сейчас, точно сорвали с себя маски.       Вместо семьи на вопрос Чона отвечает Ким Кихен:       — Да, твой отец — дракон Северных земель, больше известный как дракон ветра Кан Сонджин, последний император драконов.       Чонгук смотрит на папу и почти истерично срывающимся голосом шепчет:       — Отец?!       У него были подозрения, он думал, что его Чон Рю был не совсем человеком, ведь ещё Лу Тайчунь говорил, что на восстание их надоумил то же существо, что и тысячу лет назад на войну. Но догадываться и подтвердить свои догадки — разные вещи, но обе выбивающие Чонгука из колеи. Его отец дракон, это значит, что и сам Чон далеко не человек, раньше, когда Тэхен и Мо Шилю предположили такой исход, он его легко мог отрицать, но сейчас… он не знал какие привести аргументы хотя бы самому себе.       — Подойди сюда, не смей стоять с нашими врагами! — Чон Рю по-прежнему игнорирует любые объяснения. — Это приказ, Чонгук, иди сюда или я навсегда откажусь от тебя и вычеркну твоё имя из нашего фамильного древа!       — Чем тебе насолил ребёнок? — хмурится Ким Кихен. — Он так юн и горяч, такому сердцу требуются ответы, а не приказы.       — Не нужно меня убалтывать, дядя, — змеёй шипит Чон Рю, — я знаю твою мерзкую натуру, ты только кажешься хорошим, а на деле всегда жаждал заполучить наш трон! Мой трон! Ты отнял у меня МОЙ трон!       Чонгук не знает, что и думать, но выходит чуть вперёд и просит:       — Отец, давай мы успокоимся и…       — Я говорила, что он бесполезен, — фыркает Чон Миён, складывая руки на груди, — якшался с Кимами с самого начала, они ему голову запудрили, он нас считает врагами, а не их. Предки тебя ненавидят, Чонгук, ты предал их и предал нас.       Чону точно влепили звонкую пощечину этими словами, причём совершенно незаслуженную. Он буквально пытался восстановить честь семьи, пытался прекратить её моральное разложение, а по итогу оказался отравлен своими родными, что в его действиях видели только угрозу для своих планов.       — Зачем говорить о предках, когда вы сами никогда не знали их желаний и сердец? — ровным голосом интересуется Даньи. — Смешно рассуждать о мёртвых так, будто можешь стать представителем их слова.       Тэхен болтает, но Чонгук видит, что тем самым он отвлекает внимание от своего заклинания, которое тихо плёл за своей спиной точно паук. Даньи был превосходным мастером, сильнейшим до сих пор, и все три Князя, прикрывая его, верили, что он сможет прорваться сквозь барьер душ.       — Твой сынок… — рычит Чон Рю, глядя на Ким Кихена, — всё никак не сдохнет, сколько раз его пытался убить, а он живучий как таракан! Не знаю, что эта дура передала ему в генах, но за русалками я такой живучести никогда не наблюдал.       Ким Кихен сжимает руки в кулаки, мрачнеет и цедит сквозь плотно сжатые зубы:       — Что ты сделал с моей женой?       Чон Рю довольный собой усмехается:       — Ничего особенного, я просто присылал ей плоды с дерева Инь, просил не говорить тебе, так как мы ещё не восстановили отношения, а эта дура их ела и даже не понимала, что её ребёнок умирает у неё внутри! — мужчина смеётся, а у Чонгука словно внутри от этого смеха отмирает кусок сердца. Сколько ещё преступлений? Сколько ещё?! — Но этот гадёныш выжил, — мрачнеет Чон Рю, а затем начинает безумно улыбаться: — я так хотел посмотреть, как ты спускаешь два гроба в реку мёртвых, однако, увы, твоя жена спасла ему жизнь.       — Отец, ты… — не выдерживает Чонгук, глотая удушающую его боль, но та комом в горле.       — Да, я! Я! Я в одиночку пытался возродить наш род, восстановить величие нашего клана! Я остался один, брошен и предан, убит этим гнусным предателем!       — Я никогда тебя не предавал, — Ким Кихен слегка повышает голос, чтобы успокоить Чон Рю, — я обещал твоему отцу заботиться о тебе, и я заботился. В тот день я хотел с тобой поговорить, объяснить тебе всё, но ты просто не стал меня слушать. И сейчас тоже не слушаешь.       — Что объяснить? Что мне нужно услышать? Как ты после смерти моего отца перебежал в ад и с радостью стал там Князем? Как после испортил моё вознесение и убил меня? О чём?! Давай же, я слушаю!       Мо Шилю устало качает головой, все эти крики ему явно надоели:       — Кихен, объясни нормально, что этот безумец так взъелся на вас?       Второй Князь тяжело выдыхает, потирает ноющие виски и очень издалека заходит, явно не желая говорить на эту тему:       — Когда-то в этом месте стояла великая империя драконов.       — А разве она не была на поверхности? — Мо Шилю точно помнит, что она была над водой, а не под.       — Была, но после Кровавого вознесения ушла под воду, — отвечает всё это время молчавший Джу Мэй.       Чонгук вообще не понимал, что здесь забыл третий Князь, пока не услышал о том, что всё это — давняя обида между кланами драконов. Точнее обида одного конкретного дракона на весь мир, отца Чонгука.       Джу Мэй бы тоже не стал ворошить прошлое, но и он видит, что Даньи строит формацию, дабы разрушить барьер. У Тэхена остался жалкий кусок души, он не может строить быстро и передать ему силу Князья не могут, Чон Рю заметит и тогда придётся действовать на время. Этот безумец стоит рядом со Священным источником и не понятно для чего он ему нужен, но явно ни для чего хорошего.       — Я, Ким Кихен и Кан Ёни — отец Кан Сонджина или, как вам известно, Чон Рю, были тремя лучшими друзьями, — начинает рассказ Джу Мэй. — Ким Кихен является Морским драконом юга, я Бурым огненным драконом запада и Кан Ёни был Северным драконом ветра. Когда-то вместо животных хранителей именно мы сохраняли покой и мир на континенте. Эта Обитель течения тысячи морей была домом для всех драконов, здесь мы росли, здесь же умирали и в яйцах перерождались вновь. Самым неусидчивым среди нас троих был Кан Ёни, отец Чон Рю, он первым и женился и вскоре у него родился сын, — Князь поджимает губу и указывает на отца Чонгука, — он, Кан Сонджин, Чон Рю. Ни у кого из нас не было детей и мальчика мы сильно баловали, давали ему буквально всё, боялись, что как-то неправильно его воспитываем и, видимо, не зря.       Чон Рю тут же бросается на свою защиту:       — Я никогда не подводил ваших ожиданий! Всегда и во всём был лучшим!       — Ты подвёл сегодня, ты подвёл тогда, — спокойным голосом продолжает Джу Мэй. — Этот источник носит название Священного драконьего источника, его нам даровал сам Нефритовый император. Раз в тысячу лет этот источник выбирал дракона, который мог вознестись и стать небожителем. И источник выбрал его, — Джу Мэй снова показывает на Чон Рю, явно не шибко желая с ним общаться. Он был здесь, чтобы его остановить и способ для него был неважен. — Мы все были рады за мальчика, он был нам всем словно сын, а Вознесение — великое и почетное событие. Но многое пошло наперекосяк с того момента. Однажды на Обитель тысячи морей напали демоны во главе с вторым Князем преисподней, они желали заполучить рога драконов, так как эта часть нас обладает настоящей божественной силой. В тот момент в Обители находился только Кан Ёни, мы все вместе с его женой и Кан Сонджином отправились в Морской дворец Ким Кихёна за редким красным жемчугом — это один из атрибутов церемонии Вознесения. Он, — и снова Джу Мэй только показывает на Чон Рю, — очень хотел посмотреть на подводный дворец, мы все никогда не умели ему отказывать. Кан Ёни остался один в Обители, один сражался с демонами и отмечу сразу, что он не был воином, среди нас троих только Кихен обладал мощными магическими техниками, нам всем это было не интересно. Как результат, второй Князь преисподней убил почти всех драконов в Обители пока нас не было, и он убил Кан Ёни, его отца.       Чон Рю сразу распаляется, начиная с ненавистью орать:       — Проклятые демоны, ненавижу вас всех! — и смотрит на троих Князей, как главных представителей ада. — Ненавижу! Вы сгубили всю мою жизнь!       Джу Мэй качает головой и продолжает:       — Когда мы получили сигнал о помощи и вернулись в Обитель, уже было поздно, тела драконов были изувечены, рога вырезаны, всё лежало в руинах. Выжившие и рассказали о зверствах второго Князя, тогда-то Ким Кихен и вспылил, — Князь смотрит на второго владыку, который слушал всё это, прикрыв глаза, словно не желал снова переживать те события, — он был особенно дружен с Кан Ёни, и он отправился в ад, чтобы поквитаться с Князем. С его магическими техниками и силой драконов не составило труда убить негодяя, но Кихен нарушил границу, посягнул на жизнь Князя и попался Яме, который приговорил его вечно править вторым кругом ада.       — Неправда! — орёт Чон Рю с ненавистью тыкая пальцем в Ким Кихена, — он просто повёлся на власть! Второй Князь — это второй по могуществу после самого Ямы! Кто откажется от такой силы? Вот и он предал дружбу с моим отцом, предал меня и просто повёлся на власть!       — Я не мог вернуться тогда и прислал тебе письмо, объясняя всё, что произошло, — тихо отвечает Ким Кихен, впервые открывая с того момента глаза.       — К чему твои объяснения, когда и так всё было понятно?! — Чон Рю глух ко всему, он верит в свою правду, а другая его просто сломает. — Ты предал нас, предал нас! Даже если Яма заставил тебя быть вторым Князем, на мою церемонию Вознесения ты сам пришёл с мечом. Почему тогда ты смог прийти, а до этого нет?!       — Ты развязал войну с кумихо, — лаконично отмечает Ким Кихен.       — Тот ублюдок Князь был из кумихо! Он убил моего отца, так почему я не мог отомстить его роду, убить его семью, почему?!       — Ты начал убивать людей, — продолжает Ким Кихен.       А Чонгуку от всего этого не легче. Он плотно сжимает зубы и короткими ногтями впивается себе в ладони, чтобы за физической болью не ощущать душевную. Чон Рю был его отцом, но он же был почти безумным убийцей.       Тэхен аккуратно подходит к Чону и касается его плеча, выражая свою помощь и поддержку. Он всегда будет вместе с Чонгуком и, как и обещал, поможет ему.       — Они перестали поклоняться драконам, — продолжает гнуть свою линию Чон Рю, — забросили наши храмы! Они были виновны в том, что источник меня отверг!       — Ты сам в этом был виноват! — не выдерживает Ким Кихен, повышая голос. — Ты разрушил всю обитель, вёл войны со всеми, всех убивал, драконы гибли, яйца сгнивали, потому что источник больше не питал это место силой. А потом ты поднял руку на своих.       — Они отказались подчиняться, — злится Чон Рю, — отказались признавать меня императором драконов. Я должен был вознестись, но они своими сомнениями во мне подтолкнули источник, — мужчина указывает пальцем за себя на разрушенный алтарь, — отказаться от моей кандидатуры в пользу тебя! Он выбрал тогда тебя богом, а не меня!       Ясно. Избалованный ребёнок, в одночасье лишившийся титула бога и императора по воле своей глупости и мгновенно возненавидевший весь мир за такой «несправедливый» поворот судьбы.       — И поэтому ты всех убил?! — Ким Кихен не верит, что тот хороший мальчик, каким он знал Чон Рю, сейчас говорит такие мерзкие и эгоистичные вещи. — Поэтому убил даже свою мать?!       — Я не хотел, я её не убивал! Она умерла случайно, когда эти драконьи выродки набросились на меня, она случайно умерла!       — Что за наглая ложь! — Ким Кихен больше не пытается казаться спокойным. Он был свидетелем и участником тех событий, он видел весь тот ужас своими глазами. — Когда я услышал о том, что ты творишь в Обители, что убиваешь драконов, вырезаешь весь наш род, я нарушил слово, данное Яме, и отправился сюда, чтобы вразумить тебя. В этот момент ты как раз убивал драконов, рубил налево и направо, детей не жалел, женщин не жалел и даже свою мать ты не пожалел. Источник окрасился красным, — Ким Кихён указывает на алую жижу у Священного алтаря, — потому что в нём кровь сотен твоих жертв.       — Они все меня предали и заслужили смерти! — Чон Рю ни капли не сожалеет о том, что сделал. — Ты меня тоже предал! Пришёл меня вразумить, с мечом? Хах, смешно, включая, что ты меня убил!       — Я тебя не убивал и не нападал даже! Ты сам начал битву со мной, мне просто пришлось тебя остановить, я ранил тебя, чтобы ты переродился и забыл былые обиды и ненависть.       — Ха-ха-ха, переродиться может только дракон, а я к тому моменту драконом уже не был! — Чон Рю со злостью вешает на чашу источника заклинание-паразит, высасывающее ци из любого существа или объекта. — Этот источник проклял меня, отнял все мои силы и превратил в бесполезное ничтожество! Я не мог переродиться и потому должен был умереть и, если бы не остатки власти над ветром в моей ци, я бы сдох здесь по твоей вине!       — И что ты собираешься сделать сейчас? — спокойнее спрашивает Ким Кихен, даря Тэхену ещё время для создания формации. — Ты уже совершил кучу ошибок и продолжаешь их умножать, сколько невинных ты сгубил, ради этого шеврона? Думаешь, источник оценит твои старания и вернёт тебе силу дракона? Когда-то ты окрасил его воды в кровь, теперь хочешь принести ему в жертву две тысячи душ яо и демонов, ты думаешь, он откликнется на твою просьбу?       — А вот тут ты не прав, дядя, — коротко усмехается Чон Рю. — Я не приношу ему жертву, я лишь высосу его божественные силы и стану божеством, как и должен был когда-то. Тогда я верну власть своей семьи, верну силу фамилии Кан, мне не нужно будет становиться драконом, ведь я стану богом, и никто не сможет сравниться со мной по силе. И знаешь как забавно, дядя, чтобы провести такой ритуал нужна душа мёртвого дракона, и твой сын так удачно родился мёртвым!       Вот зачем Чон Рю нужна была душа Тэхена, не затем, чтобы открыть барьер — это лишь верхушка айсберга, на самом деле он хотел принести его душу в дар источнику, чтобы активировать его и в этот момент высосать из него все силы, став настоящим ложным божеством, которому не будут рады нигде в трёх мирах.       А затем происходит кое-что, к чему никто не оказывается готов. Брат Чонгука Чон Укхви залезает по колени в красную жижу источника, блаженно улыбается, точно под действием сильного наркотика, вытаскивает свой меч и:       — Нет, подожди… хен! — кричит Чонгук.       Перерезает себе горло, падая в алую жижу, расплёскивая её в разные стороны, обнажая на мгновение, спрятанные на дне источника десятки скелетов.       У Чонгука просто ноги его не держат, он опускается на колени и его удачно подхватывает за плечи Даньи. Никто не ожидал такой жестокости от отца по отношению к своему сыну, которому заморочил голову.       На глазах у Чонгука наворачиваются едкие слёзы, он до последнего надеялся, что всё можно будет решить мирно!       — Неблагодарный щенок! — фыркает Чон Рю, глядя на младшего сына как на ничтожество. — Твой брат знает цену и готов её заплатить, как только я стану богом, он возродится как дракон, вы все мои дети и все снова станете драконами. Ну же, Чонгук, иди сюда.       — Не подходи, — Ким Кихен вытягивает руку в сторону, закрывая Чонгука от его же отца, — чтобы начать ритуал ему придётся омыть кровью семьи Кан источник, дабы успокоить души всех, кого он когда-то здесь убил.       Придётся принести в жертву своих же детей, дабы запустить ритуал. Там, в источнике истлели тела всех детей Чон Рю за тысячу лет, он готовился к ритуалу долго, предусмотрев все мелочи.       — Чонгук, даже после услышанного не желаешь слушать отца? — Чон Рю готов вспыхнуть от бешенства, чтобы всё прошло успешно, ему нужно убить и младшего сына. — Они наши враги, — указывает на Ким Кихена Чон Рю, — он убил меня, а сам получил титул императора. Как звучит его титул сейчас, а? Второй Князь Ким Кихен ИМПЕРАТОР Морских драконов, он отнял наш трон, мы: я, твоя сестра, брат, ты — мы все должны были здесь править, а не он!       — Кем он правил, отец? — убитым голосом спрашивает Чонгук. — Драконов ведь почти не осталось, у него есть только титул, но нет власти над драконами.       — Но даже титул он отнял у меня! — Чон Рю абсолютно глух ко всем, его не переубедить, остаётся лишь остановить силой. — Сначала титул, затем моё вознесение! Этот проклятый источник выбрал его в качестве небожителя, отринул меня и выбрал его! Думаешь, это просто так? Он всё спланировал, всё заранее продумал, власти в аду было мало, и он позарился на небеса, вот только боги не принимают у себя Князей.       — Отец, пожалуйста, подумай…       — О чём? Я уже всё подготовил, — смеётся Чон Рю. — Я готовил этот момент тысячу лет! И разве тебя не раздражает, что ты нигде не можешь стать лучшим? Ты всегда был вторым после него, — тыкает пальцем в сторону Тэхена, — никогда не мог ему выиграть, разве тебя это не злит? Разве ты не желаешь стать сильнее него, лучше него?       Когда-то да, Чонгук хотел, но со временем он сам как-то понял, что быть лучшим необязательно, главное, быть счастливым. А он мог быть счастливым, не имея даже золотое ядро. Так много ли нам нужно для этого самого счастья? Вот Чон Рю желал власти небожителей, но сделало бы это его счастливым?       — Хах, лучше меня? — усмехается Даньи, намеренно продолжая разговор, потому что его заклинание не было окончено, а время тянуть было нужно. — Поэтому ты всё время пытался меня убить?       — Не думай, что ты такой важный, — Чон Рю на младшего Кима смотрит с ненавистью. — Изначально я просто хотел увидеть его страдания, — мужчина кивает на Ким Кихена, — чтобы он понял, что я чувствовал, оставшись без отца и матери, преданный даже дядей! Но этот не смог тебя убить, другие убийцы тоже не справлялись, все бесполезные ничтожества. А затем ты поднялся на землю, и это был мой шанс с тобой покончить, но сначала я хотел разрушить всё, что тебе дорого, я заключил сделку с демоном алчности и тот отправил целое войско на землю, чтобы уничтожить её, стереть людей в порошок, всё, что тебе дорого разломать на части! И лишь в конце убить тебя. Не думал, что ты сможешь заключить сделку с Хаосом, я обращался к нему сотни раз, искал его повсюду, но он молчал, ни словом со мной не обмолвился, а как только ты обратился, так сразу получил его силу! Смешно, даже здесь вы пытались высмеять меня! Я так надеялся, что он тебя убьёт, — Чон Рю кивает в сторону Мо Шилю, — но ты выжил в той битве, запечатал ад и снова разрушил мои планы. К счастью, ты был сильно ранен, он тебя не убил, но я почти смог. Когда ваша битва закончилась, и ты скинул Мо Шилю в разлом Хунмен, это я тебя убил, я прекратил существование великого Даньи, — Чон Рю победно смеётся. — Только не думал, что сделка с Хаосом будет возрождать тебя снова и снова. Но меня грело уже одно то, что в ад ты не мог вернуться и с папашей видеться не мог, ну как больно было эту тысячу лет? Ощутил, какого было мне одному?! — рычит Чон Рю, глядя на Ким Кихена.       — Тысячу лет… — тянет Даньи, продолжая достраивать формацию, — и зачем было так долго ждать?       — Я не знал про ритуал возрождения источника. К тому моменту я построил свой клан среди заклинателей и даже возвеличил его, только вот Кимы снова стояли поперёк горла! Я не мог стать лучшим, когда был драконом, не мог получить мести, когда этого желал и не мог стать величайшим среди кланов заклинателей, потому что лучшим каждый раз становился твой сынок! — выплёвывает Чон Рю, глядя на Ким Кихена. — Подыхал раньше, чем развивалась его полная сила, но даже так никогда не давал моему клану выйти вперёд! Ты спрашиваешь, почему я так долго ждал? Я не соврал про ритуал возрождения, я узнал о нём, когда поглотил демона алчности. Этот ублюдок был недоволен тем, что Даньи поставил барьер и пытался шантажировать меня, выдать заклинателям, что это я развязал войну, а не Мо Шилю. Пришлось его поглотить, чтобы не мешался, именно тогда я понял, что, поглощая души, мои силы возвращаются, не драконьи, но полный контроль над ветром был, — Чон Рю самодовольно вздёргивает подбородок. — Включай логику: если создать артефакт и наполнить его тысячей душ, то можно очистить источник и вернуть его божественную силу, а после поглотить её.       — Ты стал ничем не лучше демонов, они убивают и поглощают души, ты делаешь точно так же, — заключает Мо Шилю.       — Конечно же, нет! Конечно же я лучше, я будущий бог, все мои средства к цели оправданы!       — Близнецы Чи Ляин и Чи Суин, ты их тоже поглотил? — понимает Тэхен. Близнецы давно исчезли, ровно, как и демон алчности тысячу лет назад, раз Чон Рю поглотил одного, мог поглотить и других.       — Так и есть, — улыбается глава клана Ин Фэн, — их сила помогла мне активировать твою душу и взломать барьер Хунмен.       — Зачем тебе это?       — У бога должны быть подданные, — Чон Рю отвечает, как само собой разумеющееся. — Когда орды демонов ринутся на землю и начнут уничтожать людской род, люди взмолятся о помощи, и тогда я им помогу, как милостивое божество. Я стану их единственным богом, мой клан Чон станет единственным верным в мире заклинателей, больше никто не сможет меня превзойти.       Он точно спятил!       — У богов есть верующие, но никак не подданные, — качает головой Тэхен.       — У этих жалких небожителей может быть, а у меня будут подданные. Тысячу лет я приводил сюда своих сыновей и дочерей, и мы вместе очищали источник ради нашего светлого будущего, и вот момент истины настал, — Чон Рю весь выпрямляется, расправляет плечи и спрашивает, обращаясь к Чон МиЁн: — Дочь моя, ты готова?       А та улыбается отцу, двигаясь в сторону источника.       Чонгук понимает, что будет дальше как-то очень быстро, он поднимается на ноги и несётся к барьеру, но Даньи его вовремя перехватывает поперёк живота, не давая приблизиться к спятившему отцу.       — Сестра, подожди!       — Трус! — Чон МиЁн с презрением смотрит на брата и, немедля, перерезает себе горло.       Чонгук просто не знает, в какой он попал кошмар и как из него выбраться?! На его глазах двое из его членов семьи покончили с собой, потому что им сказал, что так правильно их же отец! Это… Чонгук почему-то в этот раз плотно стоит на ногах, хотя внутри у него всё рушится и ломается, с треском разлетается на осколки, рождая какое-то дикое отчаяние, в котором не трясутся руки, а крепко удерживают теплое древко копья.       Чонгук и сам не понимает, как и почему, но в его руке материализуется Небесное копьё, в самый нужный момент приходя на помощь своему владельцу.       — Хах, я знаю, что вы тянули время, — Чон Рю криво усмехается, — я его тоже тянул, формация завершена и осталось только принести в жертву мёртвого дракона.       И с этими словами Чон Рю поднимает вверх Ловец душ, сжимая его в тисках своей ци.       Даньи совсем рядом падает на колени, выплёвывая сгусток крови на пол, его душа вспыхивает маленьким, яростным пламенем и тут же отделяется от тела, тонким огоньком улетая в сторону Чон Рю.       А низверженный дракон ликует, он уже ощущает вкус победы. Источник активирован и осталось только принести ему последнюю жертву в виде Тэхена, после можно будет схватить Чонгука и перерезать ему горло, чтобы всё точно получилось, и божественная сила наполнила Чон Рю, превратив его в бога.       Ким Кихен и Мо Шилю как-то одновременно бросаются наперерез душе Даньи, выстраивая вокруг защитный купол, не давая ей соединиться с частью, что находилась в Ловце душ. Джу Мэй рисует причудливое заклинание и пытается им снести барьер и добраться до Чон Рю, Чонгук всаживает своё копьё в барьер, но тот лишь идёт едва заметной золотистой волной, но в целом даже не сдвигается с места.       Чон Рю скрипит зубами, явно недовольный, что его так нагло прервали. Он давит сильнее на Ловец душ и Тэхен выплёвывает ещё больший сгусток крови, его тело трясётся и в любой момент может просто упасть на землю замертво. И в этот момент Сону поднимается на ноги, опираясь спиной о стену, ему больно стоять из-за раны, нанесённой Чон Рю, но он упрямо стоит, хватает один из своих хвостов и просто отрезает его, бросая в сторону Тэхена.       Лисий хвост объят золотым пламенем, он точно змея обвивается вокруг Даньи, а потом исчезает, впитавшись в его меридианы, даёт силу телу продержаться без души, пока Мо Шилю и Ким Кихён пытаются вернуть её обратно в тело Даньи.       Чон Рю такой расклад не нравится, он сжимает зубы и свободной рукой бьёт волной тёмной ци по источнику позади себя. Изначально ничего не происходит, но потом всю пещеру сотрясает мощь ударной волны, обваливается часть стены, с потолка летит мелкая соляная крошка, даже водопад вздрагивает от мощи ци Чон Рю. Он поглотил трёх высших демонов и бессчётное количество душ, его сила сейчас уже могла бы быть божественной, но скорее грешная с таким составом.       Источник позади Чон Рю тоже вздрагивает, красная жидкость идёт кругами, круги расширяются, волнуются, превращаются в волны, которые бьются о края чаши, а потом и вовсе выламывают её своим напором. Кровь вперемешку со скелетами и двумя свежими телами бурным потоком выливается наружу, затапливая всю площадь перед алтарём красным цветом. Жидкость лижет только ботинки, но её едкий и тошнотворный запах пробирается в лёгкие ядом.       От силы ударной волны Чонгук вынужден отпрыгнуть в сторону и закрыть собой раненого Сону. Сам Чон не получит особые травмы, он закрывается от удара своим копьём, в которое вливает тонкой струёй сильную и неожиданно светлую энергию. Чонгук даже не сразу понимает, не сразу ощущает, что внутри него ярко горит золотое ядро, он так привык к пустоте, что и не понимает этого момента, пока сила золотого ядра не закрывает его от ударной волны, посланной Чон Рю.       Из-за этого удара все вынуждены отпрыгнуть в стороны, только Ким Кихен упорно стоит, получая внутренние повреждения, но стоит, не пуская часть души Тэхена к Чон Рю.       — Хватит мне противиться, дядя! Я всё равно стану божеством!       Чон Рю подхватывает шеврон, что создавал вокруг него барьер и посылает его по воздуху вперёд, расширяя территорию барьера, фактически выпихивая с него Ким Кихена и образуя для себя прямой доступ к душе Даньи.       У Чонгука от этого зрелища сердце пропускает несколько ударов, он готовится прыгнуть вперёд и сам остановить отца, но Сону его крепко держит:       — Нельзя, он тебя сразу убьёт!       И прав, но одновременно душа Тэхена утекает из их рук и нужно что-то с этим делать. А Чон Рю ещё и смеётся безумно, радостно, когда из источника начинает лить чистая вода, выливаясь на каменную площадку вокруг и смывая застоявшуюся кровь. Священный драконий источник был очищен, ему оставалось только преподнести последнюю жертву, чтобы он снова набрал свою божественную силу.       Мо Шилю точно дикий зверь ударяется о барьер, пытается его проломить со всеми, но он не такой гений магии как Даньи, создавать формации и искать слабые места заклинаний не его стезя, он бесхитростно полагается на свою силу. Чонгук наполняет копьё чистейшей ци и тоже пытается проломиться сквозь барьер.       А Чон Рю смотрит на все их потуги как на потуги жалких крыс, они не смогут остановить его триумф, мужчина протягивает руку к плывущему к нему осколку души и в этот самый момент рядом с ним мелькает тонкий белый веер, вспарывая запястье и заставляя Чон Рю с шипением отпрыгнуть в сторону.       Даньи стирает с губ кровь и медленно поднимается на ноги, он держится лишь благодаря лисьему хвосту, который в него вживил Сону, в любом другом случае это тело давно бы погибло.       — К чему сопротивляться? — шипит Чон Рю, сжимая раненое запястье, с которого текла тёмная кровь. — Источник активирован, ещё немного и я стану божеством.       — Не станешь, — шепчет слабым голосом Даньи.       Он очень тяжело взмахивает рукой и вокруг Чон Рю вспыхивает ломающая барьер формация. Тэхен успел её завершить, но был выбит из колеи, не успев активировать, а сейчас Чон Рю сам расширил барьер, захватив внутрь Даньи и дав ему возможность запустить формацию разрушения.       — Я отсекаю… — парень тяжело вздыхает, из последних сил стоя на ногах, — я отсекаю дарованную мне Хаосом силу и разрываю договор, расплачиваясь половиной своей души и принимая смертность как покаяние.       Никто не успевает даже разобраться в словах Даньи, как этот упрямец поднимает руку и веером рассекает часть своей души на мелкие кусочки.       В этот момент в шоке застыли все и даже Чон Рю, не ожидавший, что Тэхен осмелится разрушить свой собственный кусок души. Метка Хаоса гаснет сразу на руке и Тэхена, и Чон Рю, исчезает. А Даньи ещё и улыбается, пошатываясь идёт к источнику, опускается в плещущую из него воду на колени и сплёвывает прямо туда очередной сгусток крови, шепча:       — Теперь он снова полон крови, но как жаль, моих потомков тебе не найти и кровь с источника не смыть.       Чон Рю в бешенстве швыряет на пол шеврон и Ловец душ, разъярённым диким зверем бросаясь на Тэхена, который в одиночку сломал всё то, что он готовил тысячу лет!       Чонгук же вырывается из рук Сону и просто наперерез летит отцу, отбивая его острый меч от Даньи, сидящего у алтаря в полубессознательном состоянии.       — Неблагодарный щенок! — рычит на Чонгука его отец. — Смеешь на меня руку поднимать?!       Чон сжимает зубы и ничего не отвечает, вступая с отцом в схватку, отлично понимая, что он ему не противник. У Чонгука мало опыта и силы, он не понимает, откуда у него в теле снова взялось золотое ядро, но пользоваться им ещё не разучился, только вот Чон Рю впитал в себя силу трёх сильных демонов и сотен душ.       Мо Шилю рычит, крепче перехватывает свой хитрый изогнутый клинок и вместе с Чонгуком присоединяется к битве с Чон Рю. Джу Мэй не мешкает и так же налетает на главу клана Ин Фэн, стараясь его обезоружить. Но даже если отнять у Чон Рю его меч, у того есть бесконечный запас ци, которой он может отправить в воздух всю бывшую Обитель драконов. Он только что потерпел поражение и особенно отчаян в своих действиях, пользуется безумным количеством силы, желая уничтожить всех, кто был в пещере, и кто помешал его триумфу.       Ким Кихен драться не может, он получил внутренние повреждения пока пытался защитить осколок души сына, и потому вместе с Сону подходит к Даньи, проверяя его состояние. Тэхен дышит слабо, глаза закрыты, он лежит на вытянутой руке прямо на раздробленной чаше источника и просто пытается скопить свои силы, чтобы сказать два слова:       — Ловец душ.       Сону больно идти и двигаться, но он плюёт на себя и поднимает с пола брошенный Ловец, поднося его к Даньи и развязывая узел. Тонкая струйка половины души Тэхена, только почувствовав хозяина, тут же потянулась обратно в его тело, впечатываясь в него больно, так что Даньи даже подскакивает, сжимая грудь руками, стараясь унять едкую боль.       Ким Кихен со страхом смотрит на сына, держа его за плечо и вглядываясь в бледное лицо.       — Оставшись без второй половинки, — выдыхает Тэхен, восстанавливая дыхание, — последний осколок души устремляется к своему хозяину.       Он не мог спасти другой свой осколок и одновременно остановить Чон Рю, именно поэтому он рискнул буквально всем, лишь бы не дать злодею выиграть.       — Хватит меня так пугать, — Сону чуть ли не плачет, опуская на колени рядом с Тэхеном, — я отдал свой хвост, чтобы ты продержался без души, а ты уничтожил её у меня на глазах.       — Извини, — улыбается слабо Даньи.       И в этот момент рядом пролетает Мо Шилю, отброшенный в сторону мощным ударом Чон Рю. Он тормозит с помощью своего меча, взрывая вверх плитку вокруг алтаря.       — Это очень трогательно, — Князь сплёвывает на землю кровь, — но твоя помощь, Даньи, нам бы не помешала. Он слишком силён, сколько душ он поглотил? Не меньше тысячи, его атаки даже отражать сложно.       Тэхен улыбается и с помощью отца поднимается на ноги. А затем достаёт свой белый веер и начинает танцевать. Чонгук, снова отброшенный отцом в сторону, останавливает битву, чтобы отдышаться, а по итогу видит, как Тэхен встаёт на ноги, берёт свой веер и как в общине кумихо начинает танцевать.       Под его ногами кровь, смытые водой цветы роз и треснувшая плитка, его одежды намокли, он слаб и едва стоит на ногах, но всего этого не видно в его грациозных и лёгких движениях. Он кружит в танце точно лёгкий лепесток вишни по весне, прекрасный, но обречённый на смерть. Кружит отчаянно красиво, изящно и изысканно, он невероятный в этом танце, как и волны мощнейшей ци, что кружат вокруг него бабочками, а вгрызаются в Чон Рю зверями.       Мужчина взбрыкивает, пытаясь отогнать от себя эту магию, скинуть её оковы, рычит и падает на колени. Волны ци от Тэхена пробивают Чон Рю насквозь, пронзают меридианы и вытаскивают из них всю украденную силу, распыляя её в воздухе нежным цветочным ароматом. Чон Рю почти орёт, понимая, что творит Ким, он его ослабляет, снимает защиту, давая остальным союзникам подобраться ближе.       — В кружеве танца — это особое заклинание Даньи, способно вылечить любую болезнь и разрушить любое основание, — шепчет Сону, — за свои тысячу лет я ни разу не смог его повторить.       Тэхен мягко взмахивает веером, а Чон Рю отчаянно вскакивает на ноги с криком бросаясь на Даньи. Тот выбивал из него всю краденную силу, опустошал меридианы с каждым таким взмахом веера, уничтожал плоды работы Чон Рю за тысячу лет!       — Хах, Даньи, ты всегда был полон сюрпризов! — усмехается Мо Шилю и снова бросается на Чон Рю. Тот потерял много силы, а потому в этот раз не мог сражаться с Князем, отмахиваясь от него точно от мухи.       Даньи же долго не может продолжать танец, с уголка его губы тянется ниточка крови, он бы сплюнул её, но сломает своё же заклинание, а начинать его заново уже не сможет. Ноги дрожат, и Тэхен в последний раз взмахивает веером и замирает на месте. В его дрожащих пальцах появляется маленький белый цветок розы, он смотрит в зелёные глаза Чонгука и без слов отправляет ему этот цветок по воздуху.       Даньи больше не может сражаться, он исчерпал всю свою силу и понизил защиту противника, дальше дело только за остальными.       Чонгук ловит розу с тяжёлым ощущением в груди. Он долго держит её просто в руке, но Чон Рю никому не даёт отдохнуть. Он словно озверел, раскидал в стороны Мо Шилю и Джу Мэя, скинул с себя призрачные оковы Тэхена и, обнажив клинок, бросился на Даньи, готовый пронзить его насквозь. Вокруг него полыхает защитный барьер, он никому не даёт к себе приблизиться, желая только одного — проткнуть остатки души Тэхена и найти отмщения.       Чон не знает, правильно ли он делает, но проглатывает цветок розы, перехватывает покрепче своё копьё и устремляется прямо отцу наперерез. Защитный барьер не в силах сдержать Чонгука, сила, что сейчас полыхает в теле парня, ломает любые преграды на его пути.       Чон почти легко выбивает из рук отца меч и, сжимая зубы, всаживает ему в грудь острие копья.       Вокруг образуется тишина, словно весь мир погрузился под слой ваты. Руки Чонгука дрожат, когда он вынимает копьё из сквозной раны и пытается отойти в сторону. Но Чон Рю крепко хватает сына за руку и, давясь кровью, медленно оседает на землю.       — Ты… ты… по… позаботься… о себе… я оставил… оставил тебе сбережения… надеялся, что мы… что будем… счастливы…       Чон Рю замолкает с булькающим звуком и его глаза мгновенно потухают.       Тишину пещеры разрезает отчаянный крик Чонгука.       *****       Когда заканчивается зима, вокруг зацветает слива. Мелкие белые цветки усыпают все деревья, создавая свой снегопад, наполненный теплом и удивительными ароматами. Время холодов проходит и десятки птиц возвращаются с юга, наполняя природу перезвоном прекрасных песен. Из-под сугробов и палых листьев вылезают первые цветы, зелёная сочная трава. Холода отступают и приходит весна.       Природа не стоит на месте, течёт и меняется, как и всё в жизни.       Кризис заклинательского мира миновал. Клан Мин взял на себя ответственность по решению различных межклановых вопросов под руководством молодого господина Мин Юнги, талантливого и одарённого заклинателя. Его кандидатуру на этот пост поддержали единогласно все и в особенности ярко за него выступал молодой наследник семьи Пак, Пак Чимин, но это никого и не удивило, почти всем известно, что молодые господа кланов состоят в близких отношениях. Пак Сонхун после пары лет произошедших у Хунмена событий занял пост главы клана Пак, пока его старший брат всё своё время проводил в клане Мин.       Барьер между демонами и людьми был разрушен после отмены сделки между Даньи и Хаосом. Этот вопрос стоял очень остро в среде заклинателей, пока на одно из собраний к ним не пришёл молодой мальчишка в маске на лице и не оставил для главы Мин Юнги записи о создании мощного барьера силами самих заклинателей. Так мир людей был снова защищён.       Неприятности свалились на клан Чон. Перед смертью Чон Рю успел выставить школу в дурном свете и даже новость о кончине бывшего главы, не смогла вернуть доверие к Чонам, адепты расползлись по другим школам и поместье быстро опустело. Чонгуку удалось скрыть от всего мира жуткие тайны своей семьи, но удержать в целости клан он не смог.       — Я могу рассказать всем правду, сказать, что Кимы не были предателями и что школа Хунмен пострадала из-за нас, — Чонгук смотрит на Даньи, рисующего цветущий сливовый сад.       — Не нужно, — отвечает парень, — без доказательств тебе не поверят. Клан Ким мёртв уже давно и забыт, лучше позаботься о Чонах, нельзя людям знать о той трагедии, что произошла в твоей семье.       Так Чонгук и поступил, утаив правду и сохранив хоть часть доброго имени своего рода. Тяжелее всего было Мо Шилю возвращать власть на пятом круге ада в свои руки. Яма очень категорично отказался принимать его отставку и вместо этого заставил навести порядок среди демонов. Пока Мо Шилю был рядом все демоны вели себя точно ангелочки, но стоило тому отлучиться, как в аду снова и снова возникал балаган.       Сону вернулся на службу к Ким Кихену, со своими генами быстро пошёл на поправку после ранения, чего нельзя было сказать о Тэхене.       — У меня осталось только сорок пять процентов души. Я разорвал сделку с Хаосом и больше не являюсь великим героем Ким Даньи, пройдёт пара лет и обо мне никто не вспомнит. К тому же без души я лишён и своих магических навыков, я теперь обычный человек, живущий самой обычной жизнью. Тот мой танец стал последним взрывом моей силы, больше её не увидит никто. Ну что ты грустишь, Куки? Это не страшно, я успел вырастить и подарить тебе золотое ядро, я ведь обещал, что верну его тебе, к тому же я отдавал с розами тебе все мои магические навыки, они всегда будут жить в тебе.       На самом деле после всего, что узнал Чонгук, ему хотелось Кима придушить, он полностью наплевал на себя, когда всё это делал. Но одновременно Чон понимал, что самому Тэхену было нелегко, он давно готовился к такому финалу, уже давно отдавал Чонгуку розы со своей силой, будто предчувствовал, что полностью счастливыми из этой истории выйдут не все. Хотя сам Даньи ни капли не переживал из-за того, что стал просто человеком, у него на голове по-прежнему светились драконьи рога, зубы оставались острыми, он не был полностью человеком, но лишённый всего своего многолетнего совершенствования совершенно не страдал от этого. Любовался тем, как Чонгук изучает «В кружеве танца» и был полностью доволен уже одним этим.       — Куда направимся в этот раз? — Даньи подводит для Чона коня.       Чонгук же, только что разобравшийся с группой разбойников, улыбается счастливо и немного глупо, когда налетает на Тэхена, заключая его в объятия и счастливо кусая за щеку.       — Ты хотел к божественному артефакту на западе Колыбель ночи, что исполняет все желания.       — А зачем мне теперь к нему, если моё главное желание сбылось? — улыбается Даньи. — Ты рядом со мной, у меня есть верный конь, кувшин вина и десятки лет жизни впереди. Я свободен, могу обнимать тебя, когда захочу, и не заботиться о жизни миллионов людей. Разве счастье требует так много? Мне всего лишь нужен для счастья один ты.