Плетение душ

      Погода на западе, честно говоря, не баловала. С каждым ли вперёд становилось холоднее, сугробов больше, дороги непроходимее. На границе с Цинь к тому же и деревень стояло мало, частые стычки государств из-за земель не позволяли людям надолго здесь осесть, а потому и еды у парней было совсем мало.       Перед самым отбытием на запад, Чонгука нашёл Чимин. Приехал на наблюдательную башню, потому что там вовсю разлетелась весть о том, что Чона видели в компании двух демонов, Мо Шилю никто в расчёт не брал. Пак давно переживал за друга и хотел с ним связаться, только возможности всё никак не предоставлялось. Поэтому в этот раз он бросил все дела и просто рванул к разлому Хунмен, оббегал все окрестные леса и только с помощью сопровождающего его Юнги смог найти друга.       — Это Тэхен? — шепотом спрашивает Чимин у Чонгука, во все глаза пялясь на «мёртвого» Кима с парой драконьих рог на макушке.       Пак ожидал встретить Тэхена живым, в конце концов, Чон сам поведал ему о своих планах, когда отбывал на север, но он явно не ожидал встретить самого настоящего дракона, рядом кумихо и пятого Князя преисподней. Компания, в которой путешествовал Чонгук… тут никаких слов не нужно.       — Я не Тэхен, — слух у Кима великолепный, хоть он и сидит, обмахиваясь веером и делая вид, что ничего не слышит, — я великий герой Ким Даньи, думаю, моё имя вам должно быть известно.       Юнги удивлённо поднимает брови и смотрит на Чонгука, ожидая от него объяснений. А что ему сказать в ответ? Ответ сам по себе настолько запутан, что придётся полдня его объяснять.       — Просто не обращайте на него внимание, — рекомендует Чонгук.       — Я настолько красив и великолепен, что на меня обязаны обращать внимание.       Чимин был знатным хвастуном, любил без умолку болтать и превозносить себя, но до Тэхена, который был Даньи, ему было ой как далеко. Тот не просто хвастал, он был уверен в своей непревзойдённости и искренне считал, что люди обязаны им восхищаться. Такой нарциссизм был просто феерическим.       — Он действительно герой Даньи, — со вздохом кратко объясняет друзьям Чонгук, наблюдая, как у них вытягиваются от удивления лица. О да, он и сам был в своё время в шоке от такой информации.       — Тот самый?       — Да, я тот самый, — снова встревает в разговор Даньи, — я создал барьер Хунмен, заключил сделку с Хаосом и победил А-Лю.       — Я тебе говорил, чтобы ты не целился в лёгкие, — ворчит Мо Шилю, — знаешь, что их тяжелее всего наращивать.       — Ты сам виноват, — Тэхен гордо задирает подбородок и даже не смотрит на Князя, — это твоя плата за безответственность.       — Может, вы поговорите где-нибудь в другом месте и не будете встревать в наш разговор? — Чонгук неодобрительно смотрит на двух демонов. — Наболтаетесь ещё, а Чимину нужно будет скоро возвращаться.       — Он сказал тебе заткнуться, — бросает Даньи Мо Шилю, заставляя Князя скрипнуть зубами.       Порой Чону кажется, что будь у демона силы, он бы постоянно дрался с драконом, выясняя отношения.       — Да, я действительно не могу надолго задержаться, — вздыхает Чимин. — Люди из твоего клана повсюду тебя ищут, за мной даже был хвост, я избавился от него, но всё же боюсь, что, если долго пробуду здесь, твой отец и другие заклинатели поймут, что я был у тебя. В конце концов, мы лучшие друзья.       Чонгук больно сглатывает и спрашивает:       — Как там, у меня в клане? Как отец?       — Всё достаточно плохо, — Чимин качает головой. — Не только в твоём клане, в сообществе заклинателей всё плохо.       Чон вопросительно изгибает бровь, но отвечает ему Юнги, потому что Пак молчит:       — Все встревожены разрывом барьера, заклинатели не знают, что делать и кого просить о помощи. Обычно в таких ситуациях на выручки приходили Кимы, но… ты и сам знаешь, что произошло полгода назад. Заклинатели давят на твоего отца, он возглавил бессмертных и должен найти выход, найти виновника и запечатать барьер. Однако… Чонгук, извини, конечно, но твой отец ни черта не делает. Он открыто заявил о том, что не будет решать эту проблему и пусть заклинатели разбираются сами. Он сказал, что у него есть способ всё остановить, но делиться он им не будет. Фактически на том собрании он ясно дал понять, что хочет, чтобы главы других кланов сложили свои полномочия и отдали свои школы твоему отцу. Мне кажется, — Юнги смотрит на поникшего от этого рассказа парня, — что он одержим. Он смеялся во время собрания точно ненормальный и в конце просто всех выгнал, сказав, что мы заплатим по счетам. Никто и ничего не понял, но все в панике: барьер ломается, большинство школ не пришли в себя после битвы, что была полгода назад. А твой отец выставил вокруг Ин Фэн мощное защитное поле через которое даже заклинатели не могут пройти, всем дал понять, что не шутит и у него есть способ контролировать Хунмен. Вот только…       — Он ждёт, что все кланы передадут власть ему в руки, а главы кланов не желают перед ним преклонять колени, — сам догадывается Чонгук, но не понимает, как всё дошло до того, что его отец стал таким… таким?!       — Именно так, — кивает мрачный Чимин, — он владеет силой, в которой все сейчас нуждаются. Только крупные кланы совсем не в восторге от ультиматума твоего отца. И некоторые поговаривают… — Пак мнётся, но всё же решает рассказать Чонгуку: — что это твой отец на самом деле сломал барьер. В последнее время он ходит в перчатках на руках, что очень несвойственно стилю вашего клана, некоторые считают, что у него на ладони печать Хаоса.       Чонгук поджимает губу, больно её кусая, крепко сжимает пальцы, буквально ломая их, и с болью в голосе отвечает Чимину:       — Так и есть, Чим-и, я боюсь, что мой отец и есть тот, кто сломал барьер Хунмен, и это он полгода назад призвал на землю демонов.       *****       После того разговора Чон оставался подавленным весь день, мало ел, не разговаривал, проводил своих друзей и просто сидел, перебирая их подарки. Чимин привёз много еды и тёплой одежды, Сонхун упаковал много лекарств для Чонгука, сам не смог приехать, но запихнул в свёрток по максимуму всё необходимое для Чона, не забыв положить талисманов изобилия. У Чонгука хорошие друзья, заботливые, но его семья при этом отбрасывала жуткую, мерзкую тень. После слов Чимина Чон и не сомневался, что именно его отец выкрал часть души Тэхена. Но для чего? Зачем? Чонгук так всего этого и не знал.       — Ох, какой ты сегодня кислый, — вздыхает Мо Шилю, который в этот раз ехал на коне вместе с Чонгуком.       Они шли по заснеженному лесу, двигались через горный перевал к границе с Цинь. Холод стоял злющий, Чонгук кутался в две меховые накидки, но ноги нещадно мёрзли, хотя это последнее, что его сейчас волновало.       — Иметь дело с семьёй всегда не просто, мы врём родным, но откровенны с незнакомцами, такая вот ирония. Была у меня в аду одна душа: молодая девушка, родила от своего собственного отца. Десять лет терпела и молчала об отце своего ребёнка, сколько её оскорбляли и какими гадостями поливали, она ничего не рассказала даже матери. А потом, спустя десять лет, она убила всю свою семью, вырезала всех до единого, даже ребёнка. Я спросил её: «Зачем ты ждала? Почему сразу не рассказала о том, что отец тебя насилует? Почему не выдала правду, а терпела?» Знаешь, что она ответила?       Чонгук точно в трансе переспрашивает:       — Что ответила?       — «Я жила в аду три года, пока отец насиловал меня, моя семья жила в аду десять лет, пока вся деревня проклинала наш род и наш дом». Она пустила слух по деревне, что имела близость с самыми разными мужчинами, её жизнь к тому моменту была разрушена и она решила разрушить жизнь всех вокруг и даже своей семьи. С её родными никто не общался, их обходили стороной, они стали точно чумой и были вынуждены переехать. Но и на новом месте она продолжила сеять раздор. Она была несчастлива, родила от отца, стала ненужным никому посмешищем и решила испортить жизнь всем вокруг. Как ты видишь, порой для плохих поступков не нужен повод, достаточно просто чёрной зависти и жажды разрушений. Все люди живут ради разрушений, им не нравится строить, им нравится разрушать, ломать, ощущая себя при этом богами.       — Но почему она в конце убила всю семью?       — Ей стало мало их страданий. Из-за ребёнка она не могла обрести своего счастья и решила стать счастливой, глядя на то, как страдает её семья. Она убивала их медленно, я не буду рассказывать как, но Яма сказал, что её душу ждёт уничтожение. Как она рассказала мне, в какой-то момент ей стало мерещиться, будто её родные смеются над её горем, ей казалось, что братья и сёстры знают о поступке их отца, а сам отец продолжал к ней приставать даже после родов. Её душа сломалась ещё в теле, и она просто превратилась в мстительного духа.       Чонгук жуёт губу, переваривая услышанное.       — Знаешь, про тебя ходят слухи, что ты жестокий монстр с мордой волка и туловищем змеи. Не думал, что ты будешь меня утешать.       Князь коротко смеётся:       — Я не утешаю, я поделился своим опытом. И нет у меня волчьей морды!       — Кстати, могу я спросить? — Чонгук не очень уверен, что стоит задавать этот вопрос, но Мо Шилю реагирует крайне спокойно, потому что ему нечего скрывать:       — Конечно, лапушка.       — Когда мы взяли особняк с душами яо, почему ты так взбесился? Тебе же наплевать на демонов, ты сам так сказал, яо — это земные демоны, разве тебе не должно быть наплевать на них?       Мо Шилю коротко смеётся:       — Конечно, наплевать и на справедливость мне тоже наплевать. Но когда я после смерти попал в ад, то оказался в руках одних садистов, они выдирали мою душу из оболочки и творили с ней всё, что хотели. Физическая боль не может пойти ни в какое сравнение с той, когда из тела выдирают душу, а потом истязают её.       Чонгук уже сотню раз пожалел, что спросил о таком, но Мо Шилю даже в голосе не меняется, продолжая рассказ спокойно, точно о погоде вещал:       — Повреждённая душа, даже вернувшись в оболочку, не может больше переродиться, — Чон вздрагивает от этих слов, а Мо Шилю подтверждает его опасения: — Да, наш Даньи проживает свой последний цикл, много осколков его души испарились, а те, что остались нецелостные, когда он умрёт в следующий раз, то его душа рассыплется прахом, и он больше не сможет переродиться. Как и я. Моя душа тоже повреждена, и души всех, кого мы нашли в том особняке, так же сильно пострадали. Представь, кто-то из них проживает свой первый цикл и последний. Мне плевать на смерти, но не плевать на исчезновение из мира чьей-то души, особенно души невинного. Смерть — не конец пути, когда есть душа, но, если её нет или она повреждена, врата богини Мэн-по разнесут душу в труху. Вот такой у нас не радужный конец.       *****       На западный перевал у границы парни прибывают спустя семь дней. Чонгук всё это время точно в воду опущенный, ощущает себя особенно виноватым перед Тэхеном за поступки своего отца. Но разве чувство вины им чем-то поможет? Вот и занимался Чонгук разработкой нового заклинания, после… ночи с Тэхеном, у него в меридианах было полно тёмной ци, парень старался ею не пользоваться, ожидая, когда она сама уйдёт, но по итогу бросил всю магию на создание новых талисманов и заклинаний. Он не даст душе Тэхена рассеяться.       Главной проблемой по прибытии на запад было найти ту самую ставку, куда свозили артефакты с запечатанными внутри душами. И проблемой это было только на первый взгляд, граница была необитаема и найти один единственный наезженный тракт не составило труда. Фактически всю дорогу парни и двигались по нему, из-за чего коням было достаточно легко проходить по заснеженным дорогам, а сами путешественники в конце своего пути вышли как раз к огромной деревне, стоящей между двумя горами, в укрытии, чтобы с основного тракта её не было видать.       И Чонгук при виде деревни засиял радостью, наконец-то удача им улыбнулась, но стоило парням подойти ближе, как стало ясно, что деревня была пуста. Повсюду валялись какие-то вёдра, кувшины, разбитые корыта, тряпки и пустые Ловцы душ, треснутые артефакты-жетоны и книги трепал горный ветер, разнося их по всему двору.       Было ясно, что деревню заблаговременно покинули, точно знали, что парни вышли на след организатора и готовятся его схватить. На снегу ещё можно было различить следы ног и людей, и лошадей, санные борозды по трактам, петляющие в сторону Цинь, куда Чонгук при всём желании не мог попасть, дабы не нарушить границу и не начать неосторожно войну. Его семья и так уже наворотила дел.       — Мы опоздали, — вздыхает Сону.       Они носятся от места к месту, бегут за дьявольским организатором охоты на души яо, а всё равно оказываются позади него. Чонгук бы решил, что среди них предатель, но это глупое предположение, никому здесь не выгодно сдавать информацию отцу Чона, просто Чон Рю отлично знает ход мыслей Чонгука, он знал его следующий шаг и подготовился, приехал на базу за шевронами-артефактами душ яо, а там уже демоны второго Князя всё подчищают. В башне отец видел Чонгука с Тэхеном, скорее всего, уже всё понял и решил быстро замести за собой следы.       — Поищем какую-нибудь информацию, — отвечает Даньи, спешившись с коня, — что-нибудь мы сможем найти.       Чонгук тоже считает, что сдаваться рано, из деревни вывезли всё производство и возможно документы, если Чон Рю их вёл, но там должно было остаться хоть что-то, следы будут всегда.       Деревня была не большой, но из-за множества домов и мелких складов осмотр занял немало времени. Все учётные книги были вывезены, формулы экспериментов сожжены, а оставшиеся не сгоревшие обрывки могли мало что дать в понимании того, что здесь творилось и что собирался делать Чон Рю после того, как откроет Хунмен? Выпустить демонов? А это ли его главная цель?       Чонгук искал почти яростно, ему было больно и обидно из-за своей семьи, парень находился в растерянности и просто желал закончить всё как можно скорее. Самым простым способом было вернуться в клан, сказать отцу, что он всё знает и потребовать объяснений. Но что-то подсказывало Чонгуку, что отца в клане сейчас нет, а если Чон вернётся, то его просто закроют дома. В итоге он не вернёт Тэхену осколок души, не остановит открытие барьера и так ничего не выяснит.       Чонгук почти зло пинает угли костра, так что они разлетаются во все стороны. Из-за этого приходится опуститься на корточки и корячиться по снегу, ища подсказки. Под углями ещё находятся обрывки заклинательских формул, Чон собирает их все, после он изучит их внимательнее и, может, что-нибудь обнаружит.       — Не с места, — ледяное лезвие меча обжигает кожу шеи. — Веди себя тихо, яо, иначе я отрежу тебе голову.       О, похоже из-за Инь в теле Чонгука его приняли за нечисть. И очень некстати никого из трёх настоящих демонов рядом нет, они разделились в поисках и должны были встретиться у ворот.       — Медленно поднимись, — командует всё тот же твёрдый голос. — Без глупостей, руки подними высоко, чтобы я их видел. И просто скажи мне, где Чонгук?       Что?       Чон бы вскочил и обернулся, дабы увидеть человека, стоявшего позади него, но тот ему голову отрежет за резкие движения, поэтому Чонгук делает ровно как он приказывает и только после смотрит на человека с мечом в руке, открыв от удивления рот. Хотя стоило ли удивляться?       — Чонгук? — шепчет Чон Укхви, ошарашено хлопая глазами. — Ты…       Но не договаривает, только меч опускает медленно, разглядывая Чона, точно представшее глазам чудо. Конечно, от Чонгука пышет демонической ци, такому сложно не удивиться.       — Хен, ты что здесь делаешь? — Чон незаметно, насколько может, прячет в мешочек цянькунь найденные в костре обрывки заклинаний.       Его брат неспроста здесь, он был тем, кто повёл заклинателей на битву с кланом Хунмен, он был заодно с отцом Чонгука и желал для неизвестной Чону цели открыть барьер в ад. Чонгук не ожидал его здесь встретить, заклинатели сказали, что шевроны-артефакты из центра на запад отвозит девушка, скорее всего, сестра Чонгука, но что здесь делает его брат?       — Я просто охочусь на нечисть, — улыбается Чон Укхви. — От тебя так пышет демонической ци, вот я тебя и спутал. Ты где пропадал? Мы с отцом тебя обыскались, думали, с тобой случилось что ужасное. А ты живой и даже весточки не пошлёшь.       — Ты только что сказал, что пришёл за мной, — Чонгук на братские речи не ведётся. — Когда держал меч у моего горла, сам спросил: «Где Чонгук?»       Чон Укхви улыбается, опуская голову и понимая, что врать бесполезно, он сам себя изначально выдал.       — Да, я искал тебя. Ситуация в мире бессмертных сейчас опасная, моему младшему пора домой.       У Чонгука от взгляда, которым на него смотрит брат, идут мурашки по спине. Он крепко сжимает в пальцах мешочек цянькунь и очень жалеет, что у него нет ничего под рукой против людей, против нечисти были талисманы от Сонхуна и свой секретный порошок, но Чонгук никогда не думал, что ему понадобится защита от людей. И никого из его спутников так «удачно» нет рядом.       — Зачем? — Чон тянет время, лихорадочно придумывая выход из ситуации. Закричать? Ну не по-мужски, однако как вариант сгодится. — Чтобы я не смог помешать вашим делам? Боитесь, что помогу Тэхену вернуть душу и вы уже не откроете барьер?       Чон Укхви выглядит удивлённым, но достаточно спокойным и совершенно не отрицающим слова брата:       — Вот как. Значит, знаешь, а это уже упрощает дело. Неужели ты хочешь предать семью и помочь какому-то демону?       — Семью первыми предали вы, — Чонгук почти полыхает от ярости, — вы очернили нашу фамилию этим чудовищным поступком.       — Да что ты знаешь?! Эти Кимы виноваты в нашем убогом существовании в этих телах! Они отобрали у нас всё! Предали нас, очернили и выгнали из Священного источника! Ты ещё молод и не посвящён в тайны семьи, поэтому не тебе критиковать наши поступки!       — Даже если так, — стоит на своём Чонгук, — даже если Кимы были в чём-то перед нами виноваты, то какое к ним отношение имеют яо, заклинатели и обычные люди, которые страдают каждый раз, когда открывается барьер, и демоны выходят на свободу? При чём в этой вражде сотни и тысячи невинных?!       — Они все виноваты! — орёт в ответ Укхви. — Каждый из них, все вместе! Нам должен был принадлежать целый мир, но мир от нас отвернулся, когда мы страдали и нуждались в помощи, никто не протянул нам руку. Так пусть все сгорят в огне!       Чонгук отшатывается назад. Он не верит, не верит, что это его брат, что он говорит такие жестокие и отвратительные вещи!       — И что я перед тобой распинаюсь? — уже спокойнее продолжает Укхви. — Когда приведу тебя обратно, отец тебя просветит, и ты поймёшь нас.       Чон Укхви резко поднимает свой меч и наставляет его острие прямо на Чонгука. Не думал Чон, что окажется в ситуации, когда родной брат будет угрожать ему. И пусть Укхви не убьёт Чонгука, но ранит так, чтобы тот не мог сопротивляться, перережет сухожилия, сломает ноги — действенные способы против непослушных сыновей и братьев.       — Думаю, ваши методы просвещения носят насильственный характер.       Перед Чонгуком мелькает белый веер, отбивая лезвие меча в сторону.       Укхви отпрыгивает назад и с ненавистью смотрит на появившегося перед ним Даньи, закрывшего собой Чонгука.       — Да когда ты уже сдохнешь?       — Не так скоро, как вам бы хотелось, — улыбается Тэхен.       А потом хватает Чонгука за руку, прижимая к себе, взмахивает веером, и Чон успевает только услышать, как Укхви пытается остановить Кима и брата, срывается вперёд, желая ухватить Чонгука за руку и не пустить, но не успевает. Тэхен с улыбкой открывает портал и буквально испаряется в воздухе вместе с младшим Чоном.       Подобные заклинания перемещения стоят не мало потраченных сил и удаются только настоящим мастерам. Чем на большее расстояние приходится перемещаться, тем больше сил тратится. В ситуации Тэхена ему вообще нельзя было пользоваться магией и хоть как-то задействовать свою ци, но разве этого упрямца убедишь в обратном?       Чон не знает, как далеко они перенеслись, вокруг по-прежнему лес и снег, рядом стоят лошади и парней уже ждёт Сону и Мо Шилю. Тэхен помогает Чонгуку быстрее залезть на коня, сам садится позади, хватает за узды, и группа без единого слова срывается галопом прочь.       Оно и понятно, Чон Укхви пришёл за Чонгуком и просто так его не отпустит, нужно было срочно уходить куда-нибудь далеко, чтобы спрятать следы и не дать себя обнаружить.       По итогу они останавливаются только к вечеру у армейской заставы западного гарнизона. Сону прячет лисьи уши и просит у солдат немного корма для коней и возможности переночевать рядом. После нескольких золотых ни у кого не возникает вопросов по поводу того, кто они и что забыли так далеко от центра.       Тэхен разжёг костёр, поставил небольшую палатку, несколько заклинаний по периметру и только после этого успокоился, подсаживаясь ко всем к тёплому костру. Мо Шилю звёздочкой раскинулся прямо на заснеженной земле и валялся с закрытыми глазами, приходя в себя после долгой дороги. Сону тихо кашеварит, а Чонгук просто не знает, что говорить.       — Я успел найти в костре только обрывки заклинаний, — наконец первый нарушает тишину Чон, доставая из мешочка цянькунь обгоревшие куски бумаги. — Здесь не много осталось, но у меня есть предположение, что часть душ яо уходила на заклинание, которое открывает куда-то дверь. Не знаю куда, но киноварные надписи на самом деле написаны кровью.       — Чонгук, — Сону вдевает очередную булочку, оставляя её на костре, а после проникновенно смотрит на друга, плотно прижав к голове уши, — тебе необязательно во всём этом участвовать. Здесь замешана твоя семья, тебе тяжело, не нужно себя мучить.       Мо Шилю впервые открывает глаза и смотрит на Чонгука. А тот в свою очередь хрустит пальцами и тихо, но твёрдо отвечает:       — Я должен. Мой брат сегодня… он нёс такой ужас, что мне просто страшно. Моя семья никогда такой не была, в клане ценится праведность, а он мне сказал, что они хотят отомстить всему миру, «…пусть всё сгорит в огне», — сказал Укхви. Я не могу допустить ещё больше смертей невинных, они лежат кровью и на моих руках.       — Упрямец, — качает головой Мо Шилю, поднимаясь в положение сидя. — Лапушка, но упрямец, — Князь снимает с пояса свой мешочек цянькунь, развязывает его и начинает вытряхивать оттуда всё содержимое на землю. Десятки книг летят на снег вперемешку с какой-то мелочью, куриной лапкой и даже заспиртованными человеческими (?) глазами! — Смотрите, я всё собрал, — гордо вещает Князь, — как чувствовал, что мы не успеем всё просмотреть, поэтому напихал в мешок, дабы потом мы изучили. Ну не молодец я?       Надежда всё ещё теплится.       Чонгук улыбается, пусть устало и натянуто, но улыбается Мо Шилю, который подарил им ещё одну надежду.       Однако после часа копания в книгах, надежда снова начинает угасать. В записях не было ничего важного, ни о том, что за заклинание пытался создать Чон Рю, кто ему помогал помимо детей, куда переехало всё производства и что такого планирует отец Чонгука. Не было ничего, что заставляло руки снова опускаться.       — Здесь только какие-то сказки, а то и легенды, — вздыхает Сону. — Я всю жизнь прожил с драконами, но никогда не слышал о Священном драконьем источнике, такие небылицы.       — Подожди, — Чонгук резко поднимает голову от записей, глядя на друга, — какой источник?       — «Священный драконий источник», — цитирует кумихо.       «Эти Кимы виноваты в нашем убогом существовании в этих телах! Они отобрали у нас всё! Предали нас, очернили и выгнали из Священного источника!» — сказал сегодня Чонгуку Укхви. Неужели это и есть их первая зацепка? Но о чём она? Раньше Чон никогда не слышал, чтобы кто-то из членов его семьи упоминал об этом источнике.       — Это особое драконье заклинание, — отвечает Мо Шилю, он жил долго и знал о многом. — Драконы не являлись божественными или демоническими созданиями, они плавали где-то между, владели всеми стихиями и помогали людям ужиться с природой: приносили дожди в засушливую погоду, яркое солнце в сезон сбора урожая, штиль, — демон смотрит на Тэхена, который так и не проронил ни слова за всё это время, — когда рыбаки выходили в море. Каждый дракон отвечал за свою стихию, люди поклонялись им, на алтарях оставляли угощения, почитали драконов. Нефритовый император был настолько поражён их силой и благородством, что в месте Схождения тысячи морей, где находилась обитель драконов, поставил Священный драконий источник. Он защищал общину и одновременно записывал историю жизни каждого обитателя Схождения тысячи морей. Раз в тысячу лет Священный источник на основе своих записей выбирал одного дракона, который возносился в Нефритовый дворец и становился самым настоящим божеством. По слухам, последний император драконов был избран источником для вознесения, но однажды обезумел, развязал войну с кумихо, убивал людей и демонов без разбора, а когда другие драконы воспротивились его воле, он убил и их. Источник окрасился кровью, драконий род почти вымер и с тех пор обитель Схождения тысячи морей лишь легенда.       Мо Шилю мечтательно улыбается, мыслями находясь в том далёком, но таком прекрасном месте.       — Но я там был, будучи Князем однажды я навещал обитель драконов, это было самое невероятное место, которое я видел. Твой отец попытался воссоздать его в своём поместье, — Князь смотрит на Тэхена, — он был из числа последних выживших драконов, он должен знать об источнике больше моего.       — Отец редко рассказывал о нашем роде, — Даньи впервые подаёт голос, но смотрит куда-то в ночное зимнее небо на мириады звёзд. — Про источник так вообще никогда не упоминал.       — Оно и понятно, — кивает Мо Шилю, — твой отец был тем, кому пришлось убить обезумевшего императора драконов, своего собственного племянника.       — Не может ведь мой отец пытаться искать этот источник? — с надеждой спрашивает Чонгук. — Он нужен только драконам, да к тому же его следы скорее всего потерялись в истории.       — Этот источник мог дать божественную силу, — улыбается пятый Князь. — И он же является входом в Небесное царство.       — Для неподготовленного тела божественная сила станет проклятьем, а не даром, — отмечает Тэхен. — Желать её, точно желать смерти.       — И всё же, — Чонгук больно сглатывает, — мой брат сам упоминал Священный источник и ещё он сказал, что нас, Чонов, оттуда якобы изгнали.       Даньи склоняет голову на бок и долго-долго смотрит на Чонгука, словно пытается в нём что-то разглядеть. Мо Шилю же спрашивает прямо:       — Лапушка, а ты уверен, что в твоём роду не было драконов?       — Я ведь уже говорил, что уверен. Драконам не нужно золотое ядро для совершенствования, а нам, людям, оно необходимо.       — Только если ваш род не изгнали из источника, — добавляет Тэхен, — тогда у вас бы и не осталось драконьей силы. Ладно, — вздыхает Даньи, — я надеюсь, что отец ответит на наши вопросы.       *****       За короткий период времени Чонгук успел побывать почти во всех основных точках Чосона, не был только на море и что-то подсказывало ему, что скоро он окажется и там. Расследование подходило к своему финалу, оставалось только несколько связующих черточек, чтобы достроить картину происходящего, и тайна будет разгадана. А парни к тому времени исколесили всю страну и направлялись снова в преисподнюю. Тэхену нельзя было надолго задерживаться в мире мёртвых из-за метки Хаоса, однако пару часов пробыть там он мог.       Чонгук с Даньи так и не поговорили с той их близости, времени как-то совсем не было, а когда выпадали свободные мгновения Чон отчаянно и трусливо молился, чтобы Тэхен не начал разговор «о них», он не был к нему готов и до сих пор испытывал вину перед Кимом за свою дерзость. А тот с ним не разговаривал, потому что, наверное, и сам был не в восторге, что ему пришлось испытать близость с парнем. Да ладно, Чонгук был готов к подобному, однако всё равно на душе скреблись кошки.       В этот раз в ад спускались по секретной тропе, которую им показал Дафэн. Не пришлось снова пробираться через наблюдательную башню и воевать с заклинателями, прошли тихо и быстро, спрыгнули вниз и уже оказались в преисподней. Но ощущение, что всё идёт слишком гладко, парней не покидало. Ещё ни разу и нигде им не приходилось просто и здесь подобное затишье выглядит очень странно.       — Я послал весть второму Князю, — говорит Сону, — нас должны встретить.       Мо Шилю смотрит на пустынный лес впереди, тускло горящие фонари вдоль дороги и ему всё это очень не нравится.       — Если нас и встретят, то явно не демоны твоего господина.       Чонгук уже хочет осадить Князя, чтобы не нагнетал, но и рта не успевает раскрыть, как из тени причудливых деревьев отделяются две тени и в мгновении ока оказываются прямо перед парнями.       Этими неожиданными гостями оказываются двое демонов, дорого одетые, высокие, мускулистые. Они оба были второго ранга, Чонгук своей ещё не выветрившейся Инь ощущал, как от них полыхало силой, в ней можно было задохнуться, захлебнуться буквально! Эти двое были из элитной семёрки пятого Князя: Ла Ин демон обжорства и Ю Нари демон обольщения. Оба мужчины питались тёмной ци преисподней всю свою жизнь, они буквально дышали мощной энергией, от которой у Чонгука перехватывало дыхание и хотелось выйти на свежий воздух, да только он и так был не в замкнутом помещении.       — Владыка! — оба демона точно по команде подходят к Мо Шилю и опускаются перед ним на колени.       Князю нужно отдать должное, он пусть и без сил, но хватку не теряет. Он только спустился в ад и сразу встретил свою свиту — это более чем подозрительно.       — Ла Ин, Ю Нари, я вроде бы вас не звал, — голосом Мо Шилю можно было в этот момент замораживать континенты.       Чонгук привык к тому, что Князь всегда весёлый, радостный, немного придурковатый и относительно безобидный, и Чон совсем забыл, что он был сильнейшим из демонов, чьего имени боялись во всех трёх мирах.       — Владыка, — Ла Ин так и стоит на коленях, потому как не получал приказа подняться, — мы давно вас ждали, в вашей резиденции творится что-то неладное. Лу Тайчунь объявил от вашего имени общий сбор, он буквально прошёл на днях, всех демонов перевели в боевую готовность, часть перебросили под командование Лу Тайчуня, и он вместе с ними исчез из ада. Ли Фэнхуа пытался остановить Лу Тайчуня, но был им убит. Сегодня мы с Нари нашли тела исчезнувших демонов, у всех у них отсутствуют души.       У Чонгука холодок пробежал по спине, его отец добрался уже и до ада? Или это делает кто-то ещё? Совпадения слишком странные.       — Подобное собрание должно было проходить под контролем семерых демонов, — тем временем отмечает Мо Шилю, не спеша кидаться в объятия своей свиты, он им не доверял и это было видно, — куда же вы смотрели, когда Лу Тайчунь забылся в своих правах?       Лу Тайчуня Мо Шилю когда-то давно оставил приглядывать за пятым кругом ада, пока сам отправился в бесконечные странствия. Раньше демон показывал себя очень хорошо, и Мо Шилю даже предложил его Яме как своего приемника, но тот отказался в достаточно резкой форме, из-за чего пятый Князь вспылил и просто покинул ад, оставив целый круг с демонами и грешниками на произвол судьбы.       — Четверо демонов его поддержали, — отвечает Ю Нари, — мы воздержались, и демон поветрия высказался против.       Звучит крайне обнадеживающе, двое самых верных демона пришли к Князю, дабы сообщить ему о предательстве Лу Тайчуня и его закулисных играх. Однако Мо Шилю просто так не проведёшь, он старший из Князей и за своё время видел такие интриги, что жалкие попытки его демонов поиграть в императорский двор были просто детским лепетом.       — Четверо? — мягко переспрашивает Мо Шилю. — Близнецы в аду?       После уничтожения школы Хунмен они исчезли, и о них никто и ничего не слышал.       — Именно так, — кивает Нари, — они вернулись не так давно по вашему приказу.       Даже Чонгук понимает, что это бред, потому что Князь всё это время путешествовал с ними и ему было откровенно наплевать на демонов.       — Да ну? — усмехается Мо Шилю.       А двое высших продолжают нести бред, но в голосе их сквозит почти угроза. До этого они лебезили перед Князем, но их милость закончилась быстро. Они догадывались, что их владыка лишён сил, а потому вели себя крайне самоуверенно и дерзко.       — Вся семёрка собралась, чтобы поприветствовать вас, владыка. Просим пройти с нами на пятый круг ада.       Иначе его отведут туда силой, убьют при всех и тогда уже будет понятно, что пятый Князь мёртв и пора назначать нового. Знали бы эти идиоты, как проклята эта должность, не рвались бы к власти.       Мо Шилю угроз в свой адрес не боится, но от них терпение его лопается точно мыльный пузырь.       — Так странно, — слишком спокойным голосом отвечает Князь, — семёрка демонов в сборе, такого не было уже очень давно. С того самого дня, как демон алчности погиб тысячу лет назад в битве на земле. Не видел его с тех пор.       Вся речь демонов была откровенной ложью и это понимали все. Тэхен просто стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за представлением, Сону тихо негодовал на такую наглость, а Чонгука все прятали за своими спинами, потому что он был человеком, которого было слишком легко ранить.       — Владыка, ваши подданные ждут вас, — Ю Нари поднимает голову, смотря на своего господина, откровенно принуждая его пойти с ними. — Будет лучше лично их поприветствовать.       — Наглецы! — рычит Мо Шилю и взмахивает рукой, забывая, что силы он лишён.       Оба демона замечают, что их предположения о бессилии их владыки верны, и милость высших сменяется слепой жаждой власти. Кто сможет победить Мо Шилю, тот и заберёт его трон.       Демоны улыбаются, точно стервятники, и бросаются на Князя, обнажая свои истинные намерения. И снова вездесущий веер рушит чужие планы, тонкое белое полотно заставляет демонов на мгновение отступить с ненавистью глядя на спокойного до ужаса Тэхена. Он лениво обмахивался веером с видом: «Нападайте», и демоны напали.       Двое высших имели невероятную мощь, их силы ровнялись силе Князя преисподней, а умения были обширны и обхватывали самые сложные и редкие заклинания. Однако в битву они вступили с Ким Даньи, который некоторые из магических техник создал лично, а в честной битве его было невозможно победить. И всё же отсутствие половины души сильно играло против Тэхена, хоть он и пытался этого не показывать.       Даньи был изящен в сражении, дрался только веером, то подкидывая его в противников, то опасно атакуя им, грозясь вспороть глотки и выколоть глаза. Он не подпускал к себе близко ни одного из демонов, у Ю Нари оружием была плеть, достаточно опасная и способная за один хлёсткий удар обездвижить, Ла Ин сражался мечом, сам по себе был подвижен и быстр, Чонгуку хватило и пары взглядов на его движения, чтобы понять, что он бы с ним в битве не смог выстоять. Высшие демоны владели сильной магией, их оружия пылали ци, как и они сами, предупреждая об опасности.       Для Даньи опасности не было, он сражался точно в том танце на севере в общине кумихо, будто вот-вот и под его ногами расцветут пушистые кусты роз. Невероятное зрелище и пугающее, потому что Тэхен был серьёзно ранен в недавней стычке с отцом Чонгука в наблюдательной башне. Осколки его души держались на честном слове и грозились рассыпаться в любой момент.       Мо Шилю тоже всё это понимает, а потому не мешкает, просто кричит, подходит к Чону и смотрит ему в глаза, без слов всё объясняет. Пора Князю вернуть его силу, сейчас как никогда важно вмешаться в поединок.       Чонгук вздыхает и, используя немного тёмной ци, что была в его теле, нажимает на две точки на теле Мо Шилю полностью выводя яд и открывая его меридианы. Сказать, что демон в этот момент стоял удивлённый, ничего не сказать, он буквально мог сам в любой момент себя вылечить! Этот Чонгук… демон усмехается и блаженно потягиваясь, впервые за долгое время может ощутить, как сила кипит в меридианах. Это приятно, а ещё приятнее призвать свой изогнутый меч и ринуться в бой, ставя на место зарвавшихся демонов.       Когда к битве подключился Мо Шилю, двое его прислужников точно пожалели, что решились пойти против своего владыки. Он рубил точно не мечом, а топором, ничего изящного как у Тэхена в его движениях не было, но была жажда крови и смерти.       Мо Шилю легко перерубает плеть Ю Нари и рубящим движением чуть ли не разрезает демона надвое, безумно улыбаясь. Этот дурак не первый и не последний, кто бросил ему вызов и проиграл.       Рядом с Князем стоит Даньи, чистый и красивый, с идеально сложенным в руках веером. Под его ногами валяется тело второго демона без единой капли крови, будто тот просто уснул. И у Мо Шилю вся дорога залита сплошной кровью.       Князь с неудовольствием закидывает свой меч на плечо и почти обижено смотрит на Тэхена, который справился с демоном скорее самого Мо Шилю:       — Ты хоть раз мне проиграешь?       — Я лучший, — отвечает Даньи, — тебе придётся смириться с этим, А-Лю.       Сону терпел и молчал, старался быть вежливым с Князем, но прямо сейчас его терпение с треском лопается, когда позади него вспыхивают пламенем лисьи хвосты и сам он чуть ли не с кулаками налетает на Мо Шилю:       — Что у тебя в аду происходит?! Где это видано, чтобы демоны нападали на своего хозяина?! Из-за твоей безответственности здесь творится настоящий бардак!       Князь стоит и молчит, сказать ему нечего в своё оправдание, да и оправдывать он не собирается.       — И почему они упомянули тела с высосанными душами? — уже спокойнее продолжает Сону, но для верности бьёт самого пятого Князя кулаком в плечо. Бьёт сильно, того даже дёргает в сторону, но ответно он кумихо не бьёт, всё-таки понимает, что заслужил.       — Как мне не хочется этого говорить, но, — Мо Шилю смотрит на Чонгука, — кажется, твой отец уже вмешался в дела преисподней. Я пойду к себе, приструню этих тварей.       Да, Чонгук уже и сам понял, что его отец развернул какую-то массовую игру, здесь были задействованы все: демоны, люди, может и небожители, только Чон их никогда не встречал.       — Там точно ловушка, — предупреждает Мо Шилю Тэхен, раскрывая свой веер и лениво им обмахиваясь. — Тебя давно не было на пятом круге, власть там взял скорее всего Лу Тайчунь, даже семерка служит ему.       — Я не настолько слаб, — фыркает Князь. — Я второй в мире по силе после тебя, Даньи.       — Да, первым тебе никогда не стать, — самодовольно улыбается Тэхен, из-за чего Чонгук закатывает глаза. Ну вот встретил же он двух павлинов, один хвастун, другой ещё хуже. — Пойдём, — продолжает Ким, — помогу тебе с управлением на твоей же должности, не хочу, чтобы тебя убили, мне ещё нужно тебе мозги вправить и напомнить, что Князья нужны, чтобы следить за демонами и душами, что поступают в ад.       — Вот только нотации мне не нужно читать, — передёргивает плечами Мо Шилю, но сам не против, чтобы его компания помогла ему с урегулированием ситуации на пятом круге ада.       На самом деле, как выяснил Чонгук, именно на «круги» разделения в аду не было, преисподняя представляла собой огромный город, даже скорее отдельную страну, разделённую на области, в каждой такой области правил свой Князь и следил за своим «кругом» ада.       Владения Мо Шилю находились достаточно далеко, но, вернувший себе силу демон, являющийся в аду одной из сильнейших персон, мог здесь колдовать на свой вкус. Всего лишь несколько черт заклинаний тёмного пути и портал готов.       Резиденция пятого Князя не была такой сказочной и красивой, как у Ким Кихена. Здесь всё было просто и достаточно мрачно, тусклое освещение, тёмные силуэты высоких деревьев. Дворец огромный, возвышающийся над округой точно громадное чудовище. Мрачное место и пустое. Рядом не было слуг или охраны, единственный демон встретил их у самого входа во дворец, расплывшись в фальшивой улыбке и поклонах перед Мо Шилю:       — Владыка! — а потом неожиданно замечает: — Вы с гостям… Даньи?       И бледнеет, начиная трястись. Тэхен был известной личностью в аду, опасной и ненавистной для многих демонов, так как закрыл им выход на землю.       — Для тебя господин Ким. Не ожидал увидеть меня живым? — Даньи усмехается, обнажая острый ряд зубов. — Или твой сообщник не поделился с тобой информацией о том, что я жив?       — Я… я не…       — Молчать! — Мо Шилю всё это до ужаса надоело. Он отпихивает демона в сторону и уверенно входит во дворец, не боясь попасть в ловушку.       А внутри его уже ждали два высших демона, Лу Тайчунь в полном боевом обличии и целый двор мелкой свиты. Как и предполагал Тэхен адские твари вздумали переворот, удачно воспользовавшись тем, что Мо Шилю не посещает свою резиденцию и не ведает делами пятого круга ада. И виноват, конечно, сам Князь, вон Тэхен стоит какой самодовольный, обмахиваясь веером, и наблюдая за представлением, которое Мо Шилю своими руками создал. Бесхозные псы в отсутствии хозяина превращаются в диких волков.       Лу Тайчунь в чёрных доспехах, с обнажённым клинком в руке с криком: «В атаку!», мгновенно бросился в бой с Мо Шилю. До демонов давно дошёл слух, что неизвестная сила (Чон Чонгук) отняла у Князя его магию, превратив в обычного беспомощного человека. Демоны, видимо, наивно полагали, что их владыка никогда не оправится от отравившего его яда, но змея по имени Чон Чонгук не только могла травить, но и лечить. Поэтому Лу Тайчуня ждал не самый приятный сюрприз.       Мо Шилю скрипнул зубами, когда увидел, что его же демоны восстали против него, неблагодарные твари. Кишка тонка сражаться с самим пятым Князем, эта должность получается не путём захвата власти, интриг и манипуляций, а путём свершений, ты должен быть достоин стать Князем, иначе Яма никогда не выберет тебя на эту должность и не наделит великой силой.       Мо Шилю вызывает свой изогнутый меч и со злостью всаживает его в пол до середины длины. Безумная волна тёмной ци разлетается во все стороны от этого удара, сотрясает стены дворца, ломает мелкий декор в щепки и рассаживает паутину трещин по всему полу.       Тэхен очень вовремя закрывает собой Чонгука и Сону, веером отражая волну едкой ци Мо Шилю, которую он даже не думал контролировать в этот момент.       Демоны обессиленные падают на пол, их точно притягивает к нему невидимыми цепями, кто послабее плюётся кровью и лежит распятым, кто посильнее стоит на коленях, но всё равно не может встать. Власть Мо Шилю в аду безгранична, а на своём круге преисподней он король и повелитель.       Лу Тайчунь скрепит зубами, клацает ими точно злой пёс, всё сопротивляется и пытается встать, но ему не под силу скинуть оковы, которыми его покорил Мо Шилю.       Князь медленно и уверенно движется к своему подчинённому, ледяным голосом спрашивая:       — Где Ли Фэнхуа?       Но отвечает ему не Лу Тайчунь, а один из семерых демонов Кан Гичхоль:       — Он предал нас… он… владыка! — молит о пощаде мужчина, когда глаза Мо Шилю вспыхивают кровавым цветом. — Нет-нет-нет не надо, владыка!       — Я сам выбираю, что мне надо, а что нет. Искалечить предателя мне очень нужно, — Князь доходит до Лу Тайчуня и лёгким движением руки вздёргивает его вверх, подвешивая точно на невидимых тросах. — Как сиделось на моём месте? Понравилось ощущать себя главным?       В глазах мятежника страх, он наивно полагал, что власть уже у него в руках. Ему сообщили, что Князь скоро будет в аду, что он лишён сил, и снова эта тварь наврала!       — Владыка, вы не так поняли! — щебечет от страха Лу Тайчунь. — Я не ради себя всё это делал, только для вас, только!..       — Какая ложь, — Мо Шилю даже слушать не хочет.       Князь взмахивает рукой и напрочь разносит одну из стен своего дворца, ровно как Тэхен однажды наблюдательную башню. У них точно была страсть к разрушению! Но возникать Чонгука не тянет, когда стена ломается, разлетаясь осколками по залу, открывается вид на заднюю комнату… заставленную тысячами шевронами-артефактами с запечатанными в них душами.       Вот куда свезли всё производство с запада, в самое опасное и самое надёжное хранилище: в ад.       — Сотни душ, тысячи невинных душ! — закипает Мо Шилю, жалея, что не может прямо сейчас придушить Лу Тайчуня голыми руками. — Не просто тела, а души, которые никогда не смогут переродиться!       Демон трясся в таком страхе перед своим господином, что даже не пытался что-то придумать и как-то себя оправдать. Лишь зло зыркнул на невозмутимого происходящим Даньи:       — Это всё из-за него! Это он виноват! Почему он сам, вы все Князья можете посещать землю, а мы гниём здесь?! Почему там люди радуются солнцу, а мы здесь можем только раз в год любоваться на его лучи?! Почему они наслаждаются всем, а у нас нет ничего?!       — Вы уже мертвы. Вы все уже давно мертвы! —рычит Мо Шилю. — Ваши тела сгнили и живут только оболочки, внутри которых души! Вы все должны пойти к Мэн-по на перерождение, но цепляетесь за свои жизни, точно за что-то ценное. Каждый из вас может отправиться снова на землю, но не этим путём, не путём убийств и жестокости, а путём принятия. Пора отпустить свои жизни и начать новые. Вы сами загнали себя в клетки.       Настоящих демонов, рождённых демонов в аду, десятки, почти все они кумихо, драконы, ланы, байху и прочие, все они могут посещать землю и барьер их не сдерживает. Но в основном преисподняя состоит из прогнивших душ умерших людей, которые обрели силу тьмы и не желали перерождения, они застряли в своём иллюзорном мире, где считали себя живыми и жаждали жизни тех, кто остался на поверхности. Их желание заполучить всё, что им недоступно и уничтожить всех, кто живёт лучше их, кто по-настоящему живёт и породило ненависть между людьми и демонами.       — Перерождение отнимет всю нашу силу, — упрямится Лу Тайчунь, — мы столько растили мощь, многие из нас и раньше не ведали хорошей жизни, а теперь могут её получить.       — Путём насилия и убийств. Вы лишились человеческой жизни и просто завидуете тем, кто остался на поверхности, — качает головой Мо Шилю, понимая, что души не переубедить в обратном, вкусившие силы не желают её отпустить, именно потому в аду всегда будет так много демонов — гнилых душ. — Но я всё же спрошу: кто вас на это надоумил?       У Чонгука от этого вопроса ёкает в груди сердце, он почти ожидает услышать имя своего отца, он знает, что он замешан во всём этом и может быть главным злодеем, но услышать это очень тяжело. Сону подходит к другу и в поддержке сжимает его плечо, давая понять, что парень всегда может положиться на его помощь.       — Демон алчности, — отвечает Лу Тайчунь, осознавая, что уже ничего не утаить, — тысячу лет назад он сказал, что заключил союз с кем-то могущественным из древних существ, нам нужно было просто уничтожить всю землю. Мы и так ненавидим людей, поэтому сделали это втайне от вас. Существо, с которым демон алчности заключил союз, обещало нам в подарок за помощь всю землю. Но оно явно не учло, что он… — демон с ненавистью смотрит на Даньи, но замечает гневный взгляд Мо Шилю и сразу исправляется: — что господин Ким заключит сделку с Хаосом и поставит барьер. После мы все оказались заперты в аду, ничего не получили, а демон алчности пропал. Вы тоже не появлялись в аду и тогда…       — Тогда ты взял весь пятый круг ада под контроль и раздавал приказы от моего имени? — понимает Мо Шилю.       — Да, — кивает демон и сразу начинает оправдываться: — Владыка, я не специально, мы все хотели на землю, вы же запрещали, вот мы…       — Вот вы и объединились против меня и сегодня хотели убить.       — Это было условие того существа, — отвечает другой демон, всё ещё надеясь избежать кары за предательство.       — Объясни нормально, — рычит Мо Шилю. Он что, загадки должен сам разгадывать?!       Лу Тайчунь вздыхает и старается рассказать подробнее:       — Лет пять назад в аду снова объявилось то существо, с которым демон алчности заключил контракт. Сначала мы не стали его слушать, он нам наврал, на землю мы не попали и догнивали здесь. Но затем он сказал, что у него есть план, как сломать барьер и буквально через пять лет он сможет вытащить наружу двоих из семёрки. Мы ему не поверили, но в назначенный день полгода назад он действительно вытащил близнецов из ада, а затем объяснил нам: чтобы мы все могли покинуть преисподнюю, нужно отобрать метку Хаоса у Даньи, но сделать нужно аккуратно, чтобы сами заклинатели решили, будто Кимы их предали. Насколько я понял, он хотел возвеличить Чонов, наверное, имеет к ним какое-то отношение. Не твой папаша случайно? — Лу Тайчунь гадко улыбается, глядя на Чонгука. — Хотя в таком случае он должен жить не менее тысячи лет, хе-хе.       Чона шатает и он делает несколько шагов назад. Демон пошутил, сказал эти слова нарочно, но как верно ими попал в цель. Чонгук уже знал, что в уничтожении клана Хунмен, в краже метки Хаоса и душ тысяч яо был виноват его отец, а тут выходило, что его отец начал всё это (просто представьте!) тысячу лет назад! Его отец не был человеком, и Чонгук, видимо, тоже не до конца человек.       — Что дальше? — продолжает допрос Мо Шилю.       — А что дальше? Этот ублюдок снова не смог сдержать своё обещание! Ему нужно было снять с мёртвого тела метку, но он смог забрать себе только половину, в итоге у нас есть трещина в барьере, через которую мы даже палец не можем просунуть.       — А зачем тогда согласились на его условие убить меня? — Мо Шилю вопросительно поднимает бровь, усмехается и сам отвечает на свой вопрос: — Ох, я понимаю, с одолженной им силой у вас бы получилось, и ты стал бы Князем.       — Владыка, я никогда бы…       — Хватит оправданий, говори, что задумал тот ублюдок? — рычит Князь.       — Он собирает души, чтобы сломать барьер, так как у него только половина метки.       — Что ещё? — все понимают, что цель Чон Рю заключается не только в уничтожении барьера Хунмен. Он начал всё это тысячу лет назад, когда и барьера-то не было, его цель была в чём-то другом, но требовала беспрепятственного прохождения в ад.       — Я не знаю подробностей! — взмолился Лу Тайчунь. — Он сказал, что ему нужны души яо и демонов, яо нашёл на земле, а здесь я ему предоставил сотню душ. У него есть какой-то механизм, который нужно напитать душами. Он сказал, что он поможет нам всем достичь желаемое. Конечно, врёт падла, мы ему уже не верим, но он барьер точно сломает, обещал это сделать сегодня, как только я убью вас!       И точно следуя словам Лу Тайчуня, всё пространство сотрясает оглушительной волной невероятной силы.       Тэхен в этот же момент падает на колени и хватается за грудь, выплёвывая сгусток крови. Его осколок души опасно мигает, точно готовится потухнуть в любой момент. И объяснений было не нужно, чтобы понять, что произошло: Чон Рю использовал душу Тэхена, чтобы сломать барьер. И судя по тому, какой гомон поднялся по всему аду, ему это удалось, буквально через пару часов всю землю затопят орды кровожадных демонов.       Мо Шилю с шипением прибавляет силы и запечатывает весь свой круг ада, не давая ни одной из тварей выбраться наружу. И упрямец Тэхен, только что чуть не лишившийся своей жизни, поднимается на колени, стирает с губ кровь и усаживается в позу лотоса, тут же складывая руки в печать.       Чонгук даже его остановить не успевает, только нарывается на плотный слой барьера вокруг Тэхена, когда срывается к нему, чтобы разрушить формацию:       — Даньи! Даньи! Не делай этого, Даньи!       Но дракон слишком упрям. Запечатывающее душу заклинание Лан Линъянь почти сгорело, остались только жалкие ошмётки, душа Тэхена пеплом сгорает, по кусочкам отделяясь от общей массы и растворяясь в воздухе, а этот упрямец использует всю свою невероятную мощь, воссоздавая непроходимую формацию, внутри которой строит новый барьер с помощью своей части метки Хаоса.       Даньи использует такую мощь, такую силу в этот момент, что душа его сильнее разлагается, рога горят синим, а метка на руке искрит волнами тёмной ци. Демонов, и так придавленных к полу, сковывает волной сильнейшей магии, дарованной некогда Даньи самим Хаосом, противиться такой силе не могут даже небожители.       Только открывшийся барьер Хунмен зарастает крупными белыми розами, снова запечатывая ад, отделяя его от мира мёртвых.       Даньи вздыхает, снимает вокруг себя барьер, сплёвывает очередной ком крови, упрямо сам поднимается на ноги и поспешно произносит обессиленным голосом:       — Пойдёмте к отцу, я не смогу долго сдерживать барьер.       Чонгук бы накричал на Даньи, он бы злился на него и даже ненавидел за такое наплевательское отношение к своей жизни. Но сам Чон чем был лучше, когда полгода назад, наплевав на своё золотое ядро, бросился спасать Тэхена? Они оба стоят друг друга, упрямые, слишком правильные, желающие справедливости и мечтающие защищать слабых. Чонгук понимает Даньи, тот уже лишился большей части своей души, он не верит в своё спасение и потому желает умереть как герой, а не эгоист, жаждущий своего спасения.       Мо Шилю открывает очередной портал ко второму кругу ада, в этот раз они спешат и действуют быстро и несколько невнимательно, потому что не замечают засады рядом. Стоит Князю начать строить барьер, как на парней со всех сторон выскакивают обозлённые и жаждущие свободы демоны.       — Схватите Даньи! Ловите его!       А Тэхен только что потратил львиную долю своих сил, его потряхивает от использованной за раз энергии, душа продолжает разлетаться медленно тлеющим пеплом.       — Кто поймает Даньи, тот первый выберет свой кусок земли для лакомства!       Чонгук плюёт на своё обещание не пользоваться тёмной ци в своём теле, на них вылезают сотни демонов, здесь каждый воин на счету, а Тэхен сейчас и за себя постоять не может! Чон не пользовался раньше тёмной ци, но обладать ею не кажется чем-то трудным, так же как и пользоваться золотым ядром, только проще и менее энергозатратно.       Демоны ползут отовсюду, точно натравленные на дворец Мо Шилю, чтобы схватить Даньи, и Чонгук даже знает, кто их натравил: его отец. Но зачем ему Тэхен — непонятно, ведь барьер он уже сломал, а этот продержится ровно до того момента, пока душа Кима не разлетится.       Сражаться с демонами нелегко, они не особо сильны и опасны, но их много, лезут и лезут точно тараканы. Чонгук закрывает собой Тэхена и просто врукопашную сражается с демонами. В какой-то момент у него получается с помощью тёмной ци призвать небольшой ураган и откинуть группу адских тварей подальше от себя и парней, у них появляется мгновение форы, и Мо Шилю ведёт всех за собой. Они бегут через прочный мост через реку мёртвых, дальше озеро с местными водными демонами, а на другом берегу очередное озеро, которое входит во владения Ким Кихена. Им нужно добежать совсем немного или хотя бы отбивать нападение, пока Мо Шилю не откроет портал.       Но демоны нападают просто со всех сторон, они тянутся жадными пальцами к Тэхену, желают ухватить хотя бы кусочек его одежды, хоть что-то. Бегут друг по другу точно безмозглые животные, падают и мешаются под ногами, на мосту возникает такая давка, что Чонгука просто в какой-то момент перебрасывают через перила и он погружается в ледяную, мгновенно замораживающую всю тело воду.       Река мёртвых, река не для живых, не для Чонгука, который в этом мире был просто временным гостем. Он тонет, над ним стелется чёрная вода, она давит и тянет его ко дну. В лёгких почти нет кислорода, он не успел его набрать перед тем, как упасть. Конечности не слушаются, Чонгук понимает, что нужно выныривать и срочно, но всё его тело просто замерзает, он ни моргнуть не может, ни пошевелить пальцем, только тонуть, слушая отчаянные удары сердца о рёбра.       Неужели вот такой у него будет конец?       Чонгук отчаянно борется с желанием вздохнуть, понимает, что бесполезно и долго он не продержится, но может, его исчезновение заметят друзья? Может, хоть кто-то его спасёт? Какими бы самодостаточными мы ни были, а порой нуждаемся в помощи и поддержке. И поддержка Чонгука вечно следует за ним.       С взрывом мириады пузырей в воду прыгает Тэхен, он плывёт быстро и стремительно, его рога светятся в темноте толщи воды и глаза сияют ослепительным синим цветом. Он без труда подхватывает Чонгука за талию и сразу устремляется с ним на поверхность. От нехватки кислорода у Чона мутит рассудок и ему мерещится, что у Даньи длинный чешуйчатый хвост и вместо рук когтистые лапы.       Чонгук на грани потери рассудка, когда его резко встряхивают, и он скрючивается, выплёвывая из лёгких воду.       Несколько мгновений на отдышаться и ещё столько же, чтобы понять, что он уже на берегу. Вокруг тишина, темнота прибрежного леса и Сону с Мо Шилю рядом нет.       Чонгука отнесло бурным течением реки достаточно далеко от владений пятого Князя, и когда Тэхен вытащил его из воды, они разделились с основной группой. Это было не так уж и страшно, в конце концов, они знают, где им всем встретиться, только в одном месте: во дворце Ким Кихена.       Чонгук садится на холодную землю, протяжно вздыхает, смахивая с лица капли воды и просто мечтает немного отдохнуть без всей этой бесконечной беготни. Прохладный воздух неприятно лижет мокрую одежду, и Чон вздрагивает, сразу же получая на плечи тёплую сухую накидку.       — Держи, — говорит Тэхен, вытягивая сухую ткань из своего мешочка цянькунь, набрасывая её на плечи Чону и укутывая его. Он ненамеренно касается щеки Чонгука, когда затягивает завязки и тут же одёргивает руку: — Ох, извини-извини, я не должен был тебя трогать.       Чон всё ещё отчасти в прострации после «отличного» погружения в воду, но, когда Тэхен буквально отскакивает от него как от проказы, парень весь сдувается, понуро опуская голову. А чего ещё он должен был ожидать? Конечно, Тэхен на него злится, Чонгук заставил его с собой переспать, нарушил моральные принципы Кима, тот не скажет ему за такое спасибо.       Даньи поджимает губу и усаживается напротив Чонгука, стараясь максимально не касаться его даже ногой. Он тоже весь мокрый и уставший, осколки души наконец-то перестали растворяться, но сама душа едва-едва светилась. Времени у Тэхена не было.       — С той ночи мы так и не поговорили,— тихо начинает Даньи.       А Чонгука точно молнией ударяет, он берёт себя в руки и, забывая о страхе и прочем, решает, что им давно пора поговорить:       — Я сожалею, я понимаю, что противен тебе, что не должен был делать такое, но я бы сделал снова, — Чон упрямо смотрит в голубые глаза, ожидая увидеть к себе отвращение. — Я могу тебе помочь и это единственное, что я могу. Поэтому мне жаль, но мне не жаль, я сделал это, чтобы помочь тебе, а не оскорбить, но если это для тебя стало оскорблением, то хорошо, можешь ненавидеть меня.       Даньи вопросительно поднимает бровь и спрашивает:       — Почему я должен тебя ненавидеть? За близость со мной? За желание помочь?       — Хотел как лучше, а получилось, как всегда, — вздыхает Чонгук и прячет взгляд в лужах воды под ногами, что натекали с его мокрого наряда. — Я наверняка тебе противен после того, что сделал. Ты просил остановиться, но я настоял, и ты под действием Инь нарушил свои же правила и переспал с мужчиной. С тех пор ты меня избегаешь, я тебе противен, это нормально, не нужно меня успокаивать.       Тэхен вздыхает и снова роется в своём мешочке цянькунь, доставая оттуда два комплекта сухой одежды. Один белый с вышитым драконом для него, а другой светло-зелёного оттенка для Чонгука.       — Вот вроде бы ты умный и талантливый парень, — мягкий голос Даньи призван успокаивать, но Чон отчего-то только сильнее нервничал, не в силах посмотреть на Тэхена, — но в некоторых случаях становишься точно глупый подросток, — да, ругай его, он это заслужил. — С чего ты решил, что я буду тебя успокаивать? — и не нужно, Чонгука лучше ненавидеть за такой эгоистичный поступок. — С чего ты решил, что ты мне противен? С чего ты решил, что я был с тобой только из-за действия Инь?       От двух последних вопросов Чон теряется, сжимает в руках медленно намокающую накидку и находит в себе силу поднять глаза и посмотреть на Тэхена.       — Это сильная энергия, — шепчет Чонгук, слушая, как больно бьётся в груди сердце, — она любого поставит перед собой на колени.       Даньи, не моргая, смотрит в зелёные глаза Чона и уверенным голосом отвечает:       — А может быть я хотел стоять на коленях перед тобой.       Сердце в груди Чонгука бухает всё сильнее и сильнее. Сейчас разгонится и вылетит через рёбра прямо в реку мёртвых, чтобы замёрзнуть там и ничего не чувствовать.       — Не понимаю, чем занималось моё прошлое воплощение? — качает головой Тэхен. — Почему, имея дружбу с такой розой, мы не были близки?       — О чём ты? — шепчет Чонгук, отчего-то слова застревают в горле. Он будто на грани того, чтобы заплакать, но не понимает, отчего у него такие чувства?       — Я бы никогда не поддался зову плоти, если бы ты был мне безразличен, — отвечает Даньи, продолжая смотреть в зелёные глаза. — Однажды рядом со мной была девушка, когда я впал безумство, думаешь, я был с ней близок?       Сону рассказывал нечто подобное. И Чонгук не очень уверен в ответе после вопроса Даньи, но может:       — Нет?       — Нет, — уверенно отвечает Тэхен. — Но из-за её настойчивости я всё же не удержался и влил в неё Инь, она умерла у меня на руках. Когда ты пытался мне помочь с переизбытком ци, я не хотел твоей помощи не потому, что ты мне противен, я не хотел, чтобы ты умирал у меня на руках.       Вот оно как. Уф, сердце, успокойся, всё просто и хорошо, Даньи не хотел вредить невинным, хватит придумывать всякое.       — Ох, ну… э-э-э, теперь ясно, да, — Чонгук чешет затылок, неловко улыбаясь. — Теперь я понял.       Даньи вздыхает и качает головой:       — Ты ничего не понял. Если бы у меня был выбор: вернуть свою душу или один раз увидеть тебя, я бы выбрал второе. Если бы мне предстояло снова переродиться, я бы навсегда отказался от этого, потому что в следующем перерождении не встретил бы тебя. Если бы мне подарили букет роз, я бы поклонялся им, поставил на алтарь и возносил молитвы, потому что для меня розы — это ты. А ты для меня как целая вечность, наполненная счастьем, недостижимая, но прекрасная.       Чонгук даже пошевелиться боится, он смотрит на Тэхена огромными глазами и просто не верит своим ушам! Сердце просто замерло в груди, руки отчего-то похолодели, а кончики ушей напротив покраснели, их объял невероятный жар. Он должен был что-то ответить Даньи, тот буквально признался ему в своих чувствах, сказал это не прямым текстом, но в каждом слове имел в виду то, что имел: Чонгук ему нравится, он влюблён в Чонгука и провёл с ним ночь, потому что сам хотел этого.       Даньи понимает тишину от Чона превратно. Он невесело улыбается, подкладывает ближе к парню сухой комплект одежды, встаёт и уходит поглубже в лес, чтобы самому переодеться и не смущать Чонгука.       — Похоже, я наговорил много лишнего, пойдём, нужно добраться до дворца отца.       — Ты сказал такое и просто уйдёшь? — шепчет Чон.       Тэхен замирает на месте, стоит к Чонгуку спиной и не смотрит на него, но в голосе чувствуется боль, быть отвергнутым всегда больно, но это нужно просто принять:       — Я не буду извиняться за свои чувства. Я понимаю, что ты был со мной из-за необходимости, но для меня это была не помощь с энергией Инь, для меня это была маленькая капля любви, в которой было не страшно утонуть. Но если она тебя оскорбляет…       Чонгук со спины налетает на Даньи, заключая его в крепкие, буквально удушающие объятия. Из-за разницы в росте он может обнять его руками только вокруг талии, но считает и этого достаточным. Утыкается ему в спину лбом и шепчет короткое:       — Нет, не оскорбляет.       И просто молчит, обнимая Даньи. Им не нужны больше никакие слова, красивые признания и долгие разглагольствования об их чувствах. Им достаточно просто вот так стоять в тишине и слушать, как в унисон бьются их сердца.