Via creatores

.

Просто каждый должен делать что-то такое, что отличало бы его от других. Виктор Цой.

Последний летний день оставляет на лице пылающего золотом города свой невесомый поцелуй. Повсюду хрустальной капелью рассыпается смех счастливых людей, провожающих беспечную, слишком быстро промелькнувшую пору; уже завтра настанет момент встречи с хрустящей рыжей листвой, благородной осенней прохладой и привычными заботами красивейшего времени года. А в этот вечер каждый позволяет себе быть чуточку искреннее, даёт изящному легкомыслию право захватить одеревенелое сердце. Въевшиеся в лицо маски одна за другой слетают и разбиваются о ликующее в душе желание освободиться от будничного тлена. Северная столица не спешит уходить на покой. Улицы переполнены людьми. Просторные площади, роскошные мосты и тихие дворики с готовностью встречают свободолюбивый народ, невесомые сумерки принимают гуляк в объятия, строптивая Нева весело плещется, окатывает гладкие бортики непокорными волнами, старинные здания ухмыляются паутинками трещин, красуются в лучах уходящего солнца, накрывают оживлённые проспекты длинными сиреневыми тенями. А люди улыбаются и разгоняют своими улыбками вечерний сумрак, держатся за руки и делят биение своих сердец с биением сердца их города, впервые за долгое время никуда не спешат и растворяются в каждом трепетном мгновении. И город живёт вместе с ними. Подстраивается под неспешный ритм и оттягивает приход ночи, улыбается светом и простором Дворцовой площади и смеётся плеском холодных невских вод, шепчет что-то посредственное, снисходительное, но очень-очень важное и прислушивается к разливающейся повсюду музыке. Непокорный ветер, колышущий свинцовые волны, подхватывает на руки вольный звон гитарных струн, ритмичный стук барабанных палочек и безупречно-чистый, гибкий, самозабвенный девичий голос; и десятки прочих самозабвенных голосов, вторящих беспечной певице. Его дерзкие порывы разносят невесомую песнь уличных творцов, волнуют знакомые строки, разбивают мелодию на сотни задорных аккордов, на тысячи искрящихся нот, оставляют их в нежном августовском небосводе, оставляют в истории каждого из счастливых музыкантов, каждого из восхищённых слушателей, в истории вместе с ними поющего города. На небольшой площадке у лазурной стены Эрмитажа полукругом толпятся люди. Они одинаково крепко обнимают родных и незнакомых, срывают голос под любимые песни, подпрыгивают на месте, не зная, куда деть своё восхищение, самые чувствительные начинают плакать от нахлынувших эмоций. Горячие пульсации в их сердцах создают четверо молодых ребят, за последние несколько часов ставших человеческими обличием музыки, ставших частью энергии своих зрителей. Они уже не существуют как нечто материальное; за этот долгий, тёплый вечер они целиком и полностью растворились в дрожании струн и полёте голоса их прекрасной солистки. Ритм песне задаёт сосредоточенный барабанщик с длинными русыми волосами, наскоро собранными в хвост. Он выглядит старше остальных – лет на двадцать пять. И кажется намного серьёзнее. Особенно в сравнении с двумя совсем юными и совершенно дурными гитаристами: короткостриженной девушкой с татуировкой на шее и темноволосым парнем, с лица которого ни на секунду не сходит очаровывающая своей искренностью улыбка. В коротких перерывах между композициями они не упускают возможности подскочить друг к другу, пошептаться о чём-то, рассмеяться себе под нос и ободряюще пнуть друг друга в плечо. Трое властителей инструментов одеты, как и подобает одеваться почитателям Линкин Парка: чернó и лаконично. На их фоне в глаза ещё больше бросается певица: хрупкая и тоненькая девушка, с рассыпавшимися по плечам светлыми волосами, облачëнная в лёгкий вязаный свитер, зелёные вельветовые брюки и зелёные «Конверсы». На шее у неё болтается замысловатый кулон, а оливковые глаза так и сияют изнутри. Солистка пленяет слушателей своим чарующим, высоким и нежным, но при этом глубоким и мощным голосом, завораживает притягательной харизмой, порхает по площади, словно невесомая бабочка, выразительно играет бровями и поёт так, что даже вечерняя прохлада отступает от этого удивительного музыкального коллектива. Очередной горячо любимый публикой трек подходит к концу. Звучат последние гитарные аккорды, прерывается вольная трель. Зрители восторженно голосят, свистят, хлопают, а самые щедрые подбегают к стоящей у ног солистки коробки и опускают в прорезанную щель пару мятых купюр. – Спасибо вам большое, – с благодарностью произносит солистка, не переставая лучезарно улыбаться. А следом хитро сверкает глазами и выкрикивает: – Ну что, Питер! Вы готовы проводить это незабываемое лето?! Ответом становится дружный гомон. Слушатели хлопают и одобрительно балагурят, настраиваются ярко и без сожалений отпустить последний августовский день. В воздухе замирает трепетное предвкушение. – Тогда мы исполняем вашу самую любимую, нашу самую осеннюю композицию! – торжественно объявляет Катя, принимает шумные аплодисменты и оборачивается на друзей. Один выразительный кивок – и этого достаточно, чтобы ребята всё поняли и настроились на нужный лад. Они давно уже научились понимать друг друга без слов. – Встретим эту осень с улыбкой на лице! – продолжает заводить публику Катя. Последний раз окидывает взглядом компанию позади себя и задорно встряхивает головой. – Текст вы знаете. Остаётся только подпевать! Толпа гудит в предвкушении. Постоянные слушатели и случайные зрители, счастливые уроженцы Петербурга и ещё более счастливые туристы, взрослые и дети, школьники и студенты – десятки незнакомых людей вновь готовятся на несколько минут стать родными. Переглянувшись напоследок со своей напарницей, Денис поудобнее перехватывает медиатор и заносит руку над струнами. В воздухе разливается осторожный вступительный перебор, звенят первые кокетливые аккорды. Каждый отрывистый звук так и дышит осенью; в каждом слышны крики улетающих птиц, уютный хруст листвы и свист закипающего чайника. Под эту песню, вот уже три года не исчезающую из репертуара молодых музыкантов, так и хочется погулять по небольшому лесопарку, усыпанному золотистой листвой, пересмотреть любимые осенние фильмы, а к ужину испечь шарлотку с корицей. Мягкий и звонкий перебор струн сопровождается резкими, отрывистыми аккордами. Денис отвечает за ведение мелодии, лёгкое и снисходительное, Лиза служит ему фоном, глубоким и уверенным. И эту неразлучную парочку уже невозможно представить порознь: они идут бок о бок и в музыке, и в повседневной жизни, дополняют друг друга как талантливые гитаристы и как преданные друзья, в нужный момент подхватывают мелодии своих инструментов и своих сердец. Они не гаснут и по отдельности, но вместе сияют настолько ярко, что зрителей магнитом тянет к харизматичным творцам, как тянет к Солнцу планеты. Барабанщик пока молчит, кокетливая экспозиция раззадоривает толпу, струны звенят всё громче, а Катя наконец подносит микрофон к губам и прикрывает глаза, готовясь раствориться в песне. Они играют на улицах уже почти три года. За их спинами сотни импровизированных концертов, тысячи отыгранных композиций: сначала возле станций метро, в тихих двориках и узких улочках, затем уже на просторных площадях, в самом сердце никогда не засыпающего города. Они оставили позади долгие часы упорных репетиций, споры и распри на первых порах, трудности начинания и вечную погоню за совершенством. Они уже успели познать все тонкости своей необузданной профессии, успели увидеть все самые её яркие краски – но она так и не стала для них обыденностью. С каждым разом руки музыкантов всё крепнут, а голоса солистов льются всё увереннее. Им уже не нужно постоянно быть сосредоточенными, отслеживать каждое своё движение – тело машинально выполняет рутинные задачи. Они уже творят не пальцами и голосовыми связками, а лишь переполненными любовью сердцами. Каждый раз ощущается, как первый. Эмоции не меркнут, энергия публики разгоняет по венам жаркие пульсации. Их внутренний запал зиждется на ощущении, что они делают других людей счастливыми. И этим ощущением они живут, этим счастьем они дышат. Звонкий проигрыш продолжает нота за нотой срываться с тонких струн, а Катя наконец вступает со своей партией: – Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай, – заводит она неспешно и утончённо, обращая взгляд горящих глаз на публику. – Когда б за край — иди, прощай и помни обо мне! Публика замирает в немом восхищении, завсегдатаи начинают тихонько подпевать, Катин голос льётся, сливаясь с вольной песней ветра, перебор гитарных струн рассыпается беспечной капелью. В воздухе разливается голос грядущей осени. – Как близко край, а там туман... Январь хохочет, вечно пьян... Я заключён, как истукан, в кольце его огней... Мелодичные переливы обрываются, инициативу вновь перехватывают воодушевлённые музыканты. Однако снисходительный проигрыш не затягивается надолго: буквально несколько мгновений спустя в бой вступает барабанщик, чётко и монотонно отбивая ритм. А Катя снова улыбается и клонит голову к микрофону: – Забудь о том, о чём не знал, забудь мои слова. Не мной не сказаны слова, и ты о них забудь!.. А там за краем рыщет тьма... Как никогда близка зима, И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь... Песня течёт всё быстрее, ярче, в ней всё яснее слышатся трепетные отголоски золотого октября. Мелодия легко срывается с пальцев Дениса, подвластный Лизе фон гремит, завораживает, барабанщик разгоняется и проигрывает звучный переход к припеву, а Катя за секунду до аж подскакивает на месте, посылая в толпу импульсы энергии. – За краем вечности, беспечности, конечности пурги, Когда не с нами были сны, когда мы не смыкали глаз, Мы не проснёмся, не вернёмся ни друг к другу, ни к другим, С обратной стороны зеркального стекла!.. Слушатели подпевают, вторят звонкому голосу очаровательной певицы, кто-то начинает пританцовывать от через край бьющих эмоций. Пространство переполняется живым, необузданным искусством, воздух искрит, к счастливым зрителям присоединяются всё новые и новые ценители уличной песни. Музыканты заряжают толпу, а толпа заряжает их. И этот пёстрый круговорот никогда не останавливается. Одна сторона окунается в незаурядное счастье лицезрения живой музыки, тонет в нём, отпускает все переживания. Другую же подпитывает спектр эмоций, отдаваемых публикой: их улыбки, сияющие глаза, застывшие на ресницах слезы. Видение этой искренней радости, вызываемой в сердцах других, заставляет отдавать себя любимому делу целиком и полностью, оставлять на родной площадке всю свою душу: от изящно изгибающегося скрипичного ключа до завершающей мелодию тоники. Темп композиции уже не замедляется, гитары звенят в унисон с барабанной дробью, публика ликует, а Катя готовится зайти на второй куплет, лукаво и таинственно глядя исподлобья. – Когда средь угольев утра ты станешь мне чужой... Когда я стану и тебе чужим, моя душа, Держись за воздух ледяной, за воздух острый и стальной, Он между нами стал стеной, осталось лишь дышать... Буквально на долю секунды она замолкает, интригующе оглядывает толпу, раскрывает ладонь, ловит внимание слушателей, словно подготавливая команду каскадёров к прыжку с парашютом, и вновь рассыпается в ярком припеве. – За краем вечности, беспечности, конечности пурги, Когда не с нами были сны, когда мы не смыкали глаз, Мы не проснёмся, не вернёмся ни друг к другу, ни к другим, С обратной стороны зеркального стекла! За краем ясных и ненастных, и напрасных зимних дней, Когда без звука рвётся синь, когда и ночь без сна бела, Мы не вернёмся ни друг к другу, ни к себе, С обратной стороны зеркального стекла... И снова звучный припев сменяется таинственным проигрышем. Гром гитар стихает, барабанная дробь переходит на размеренный шёпот, мелодия тянется неспешно и кокетливо, а Катя вдруг легко срывается с места и, ярко улыбаясь и раззадоривая аудиторию ещё больше, с вытянутой рукой пробегает вдоль тесного полукруга, раздавая слушателям «пять». Зрители одобрительно гомонят, тянут руки навстречу своей любимице, подпрыгивают на месте от завладевших ими эмоций. Секундное прикосновение разжигает всеобщий пыл с новой силой: Катя, кажется, вот-вот воспламенится от любви к своему делу, от желания волновать чужие чувства, а публика ликует в предвкушении буйной развязки. Словно легкокрылая бабочка, солистка бесшумным прыжком возвращается на свою позицию, встряхивает головой, подстраивается под нарастающий темп проигрыша, под разгорающийся звон гитарных струн, под строгую барабанную дробь, совершает экспрессивный взмах рукой, призывая слушателей полностью отдаться последним минутам яркого выступления, сама на месте подпрыгивает и вновь микрофон к губам подносит. – За краем вечности, беспечности, конечности пурги, Когда не с нами были сны, когда мы не смыкали глаз, Мы не проснёмся, не вернёмся ни друг к другу, ни к другим, С обратной стороны зеркального стекла! За краем ясных и ненастных, и напрасных зимних дней, Когда без звука рвётся синь, когда и ночь без сна бела, Мы не вернёмся ни друг к другу, ни к себе, С обратной стороны зеркального стекла... Последние слова полюбившейся народу песни звучат особенно громко, чувственно, до невозможности искренне. От каждого из уличных творцов исходит сногсшибательная харизма: от сосредоточенного барабанщика, управляющего этим невероятным, сложным механизмом, от абсолютно счастливых гитаристов, что сияющими глазами оглядывают ликующую публику, от очаровательной певицы, не отпускающей композицию до последнего тона. Музыка исходит прямо из их сердец и заполняет сердца восхищённых зрителей. Едва только чистый голос замирает в воздухе, проворные пальцы соскальзывают с ладов, и стихает финальный звон тарелок, слушатели взрываются такими аплодисментами, что ребята даже смущаются, – как в первый раз! – неловко кланяются, улыбаются до ушей и самодовольно переглядываются. А когда всеобщий восторг немного гаснет, слово вновь берёт солистка. – Спасибо за это лето, Питер! – выкрикивает Катя, а аудитория в который раз визжит, хлопает, человек семь подрываются к заветной коробке, дабы вознаградить благородный труд своих любимцев. Дождавшись относительной тишины и унимая собственное ликование, девушка продолжает: – Дату следующего выступления ищите на нашем сайте. В данный момент ничего сказать не можем, ибо сегодня мы отпускаем не только лето, но ещё и неотъемлемое звено нашего маленького коллектива. С этими словами Катя оборачивается и манит к себе поднявшегося из-за установки друга. – Сегодня мы прощаемся с нашим непревзойдённым барабанщиком, так сказать, отцом нашей группы и, конечно же, всеобщим зрительским любимцем Лëшей, – со светлой грустью в голосе поясняет Катя, обнимая подошедшего музыканта за плечо. – Он был с нами с самого начала и мы надеялись, что останется до конца. Но жизнь порой разлучает нас с близкими людьми. Лёша с тёплой улыбкой кланяется, принимая прощальные аплодисменты и огорчённые вздохи постоянных слушателей. В этом составе мир узнал их три года назад. И осознать предстоящую перемену ещё толком никто не успел: ни уведомлëнные пару недель назад зрители, ни сдружившиеся за время своей уличной карьеры музыканты. – К сожалению, – Катя роняет голову на приятельское плечо и смиренно поджимает губы, – обстоятельства вынуждают его нас покинуть. Сейчас мы активно ищем нового барабанщика, и, остаётся надеяться, что уже совсем скоро у нас появится возможность ворваться в осенний сезон! Публика вновь одобрительно гудит. – Благодарим вас за это незабываемое лето и просим проводить нашего мастера бурными аплодисментами! – завершает Катя. Толпа немедленно взрывается гулом хлопков. Завсегдатаи и случайные прохожие, незнакомцы и близкие друзья, натянуто улыбающиеся сзади – каждый готов был отбить ладони, но с достоинством отпустить полюбившегося всем барабанщика. Последний день лета оставил за собой пылкий контраст между ощущением бесконечного, неподвластного человеческому разуму счастья и колющей сердце тоски от скорой разлуки с близким человеком. Несколько часов спустя пятеро молодых людей совершенно траурной процессией покинули здание величественного петербургского театра. Здесь вот уже около двух лет находила пристанище их небольшая музыкальная студия – каморка почти под самой крышей, расположенная над роскошным концертным залом, в котором регулярно собирались самые благородные жители культурной столицы, желающие насладиться постановкой лучших классических произведений. По окончании яркого концерта к ребятам присоединился Рома – второй солист группы «Via Creatores». Они с Катей очень редко пели вместе – такого рода мероприятие обыкновенно сводилось к упорным попыткам переорать друг друга. Но без дела никто не сидел. В их маленьком дружном коллективе постепенно выработалась традиционная для уличных музыкантов привычка: пока один из неугомонной парочки «драл глотку», второй ходил по толпе и «попрошайничал». Перетащив инструменты и аппаратуру в студию, погасив везде свет и немного придя в себя после феерического выступления, друзья с облегчённым вздохом высыпали на улицу, чтобы в непринуждённой обстановке проститься с покидающим их другом. – Лёш, вот нафига тебе этот лондонский университет? – уныло проворчала Лиза и, сдаваясь, потянулась обниматься. – У нас, что ли, плохо учат? – добавил Денис с чувством ущемленного патриотизма в голосе. – Ну, как вам сказать, – Лёша сдавленно рассмеялся и потрепал Лизу по волосам. – Вы трое числитесь в одном из самых лучших вузов города, пары посещаете день через день и всё равно остаётесь отличниками. – Мы просто гении, – невозмутимо отозвался Денис. – Нет, вы балбесы и прогульщики, – возразил Лёша. А потом улыбнулся и добавил с теплотой: – Но я счастлив, что мне довелось работать именно с вами. И мне будет вас не хватать. – Вот и что я без тебя делать буду? – подал голос Рома. – Они же меня загнобят. – Тогда поскорее ищите барабанщика, будете вместе от них отбиваться. Ну, или, в крайнем случае, барабанщицу. Симпатичную, – Лёша хитро ему подмигнул. – Никаких больше девчонок в группе! – заявил Рома. – Мне этих хватает. – Ты сейчас получишь, – Катя замахнулась на друга свёрнутым в трубочку журналом. – Да хорош, – хихикнул Лёша. И добавил виновато: – Извините, что так получается. Всего за месяц до фестиваля... Но, сами понимаете, задерживаться никак не могу. – Да расслабься, – Денис снисходительно махнул рукой. – Найдём барабанщика и пойдём побеждать. – Я буду болеть за вас удалённо, – пообещал Лёша. И грустно улыбнулся. – Ладно, давайте, малышня. Мне собираться надо. – Мы будем скучать, – пролепетала Катя и вслед за Лизой потянулась вперёд. А за ней и остальные. Вся небольшая дружная компания сгрудилась в крепких объятиях. Ребята, в особенности неразлучная троица, связанная не только музыкой, но ещё и учёбой, не могли сказать, что Лёша за эти три года стал им так же близок, как они стали близки друг другу. Тому препятствовала ощутимая разница в возрасте, несхожесть в интересах, находящихся за пределами музыкальной студии, в мировоззрении в целом. Но всё же, он был частью их команды, он многому их научил, поддерживал на первых порах, он звучал вместе с ними, а значит, уже был скреплён с друзьями неподвластной человеческому разуму силой искусства. И разрывать эту метафорическую связь было больно. Грядущая неизвестность пугала. Проводили барабанщика с улыбкой на лице. Показывать своё разочарование и возбуждать в приятеле чувство вины никто не хотел. Лишь когда Лёша скрылся за поворотом, музыканты обернулись друг на друга с выражением абсолютного трагизма на лицах. – Это конец, – высказалась Лиза. – Не начинай, – взмолился Денис. – Мы вывесили объявление о поиске нового барабанщика три недели назад, и до сих пор никто не откликнулся, – Лиза обессиленно вздохнула и облокотилась о шершавую стену старинного здания. Помолчала некоторое время и продолжила с нескрываемой тревогой в голосе: – Месяц – это совсем не много. Да даже если нам на голову вдруг свалится гениальный музыкант, с ним же ещё надо сыграться, это тоже требует времени. На фестиваль мы должны прийти готовыми к безупречному исполнению... Ладно фестиваль. Чем нам вообще на жизнь зарабатывать-то? – Не хочу обратно на кассу, – застонала Катя и уткнулась лбом в плечо подруги. Лиза ласково её обняла, взъерошивая светлые волосы. – Давайте не будем паниковать, – уныло предложил Рома. – Найдём кого-нибудь... Мало ли талантливых барабанщиков в Питере? – Нам нужен не просто талантливый барабанщик. Нам нужен друг, – вздохнул Денис. – Сам понимаешь, нельзя круто сыграть с чужим человеком. – Мы останемся без денег, – продолжила ныть Катя, – нас выгонят из общаги, мы будем до конца дней бомжевать на Думской, сторчимся и... – Звучит неплохо, – Лиза измученно рассмеялась и несильно стукнула её по плечу. – Ладно уж. Перебьемся как-нибудь. – К тому же, сегодня нам нормально так накидали, – попытался придать ситуации оптимизма Рома. – Давайте делить. – Давай лучше я, – Катя, тут же отлипнув от Лизы, вырвала из рук друга старенький тряпичный мешок, в который складировались добытые деньги, деловито выудила вовне ворох мятых купюр, с тихим бормотанием пересчитала и тяжело вздохнула. – Прокофьев, вот почему, когда ты глотку дерёшь, а я хожу выпрашиваю, мы вдвое больше зарабатываем? – Видимо, я лучше глотку деру, – невозмутимо откликнулся Рома. – Вы оба глотки дерёте, как коты под окнами, – поставил точку в их споре Денис, вырывая из рук Кати свою долю. – Вот как мне жить с вами? – Рома закатил глаза, так же принимая от девушки заработанное. – Уйдите с глаз моих. Вам ещё на завтра рубашечки гладить. – А первого сентября прогуливать совсем некрасиво, да? – осведомилась Лиза. – Узнаю, что прогуляли, – поставлю в угол, – пообещал Рома. – Лёша ушёл, теперь я за старшего. – Ой, умолкни уже, старший, – Денис сдавленно рассмеялся и обнял девчонок за плечи, увлекая их в сторону оживлённой улицы. – Пойдёмте грызть гранит науки. – Вам тоже до встречи, – проворчал Рома себе под нос, – диплодоки. – Сам ты диплодок! – рявкнула Катя в ответ и даже рванулась было обратно, чтобы ещё раз накостылять другу журналом. – Игнорируй его попытки завоевать твоё сердце, – посоветовал Денис, удерживая её на месте. – Нет, ребят, это катастрофа, – снова запела свою песню Лиза. – Если за три недели никто не пришёл, то... – То через три недели и один день кто-нибудь да явится, – с оптимизмом завершил Денис. – Отставить панику. – Ага. Дэйв Грол с небес упадёт, – со скепсисом отозвалась Лиза. – Да нам бы хоть Васю Пупкина, лишь бы ритм отбивал нормально, – проворчала Катя. – «Нормально» мы и сами можем, нам нужен профи, – заявил Денис. – Да уж, профи, который согласится работать в компании клоунов-малолеток, выживающих по принципу «перепадёт – не перепадёт», – продолжила язвить Лиза. – Действительно, чего мы удивляемся?.. – Найдётся на нас такой мазохист, – прервал её тираду Денис. – В крайнем случае, на фестивале спрячем его сзади и заберём свою победу. Друзья мечтательно вздохнули. Октябрьский фестиваль уличной музыки проходил в Питере уже седьмой год подряд. На эту сцену попадали лучшие группы Северной столицы. Два месяца назад приглашение пришло и «Via Creatores». Новость эта вызвала в четвёрке крайне эмоциональных музыкантов такой щенячий восторг, что всегда спокойному и рассудительному Лёше с трудом удалось спустить ликующих друзей на землю и втолковать им, что получение права выступить ещё не гарантирует победу. А вскоре признался, что успешно сдал вступительные экзамены в лондонский университет и осенью намерен уехать получать второе высшее. Подобная заявочка, разумеется, не могла не подкосить боевой настрой ребят. Все прекрасно понимали, что группа без барабанщика – это как человеческий скелет без позвоночника: далеко не убежит. Уже без малого месяц назад они вывесили объявление о поиске нового музыканта. И за это время никто так и не откликнулся. Мало-помалу лёгкая тревога захватывала неунывающий коллектив в свой холодный плен. Друзья отдавали себе отчёт, что победу на фестивале им удастся вырвать не благодаря безупречной технике или оригинальному подходу к исполнению, а лишь силой своей привязанности друг к другу, умения разделить биение единого музыкального сердца на всех, умения быть неравнодушными к чувствам своих зрителей, умения эти чувства волновать. Не менее ясно они понимали, что никогда не смогут быть искренними, если в группе появится чужой, равнодушный человек, не умеющий слышать песню их чувственных сердец. Музыка никогда не являлась для них набором звуков, чередой движений, пустым проговариванием слов. Сколько они себя помнили, музыка в их представлении была неразрывно связана с человеческими чувствами, с нескончаемой внутренней борьбой, с сильнейшей болью и величайшим счастьем. Сколько они себя помнили, они играли всей душой. Играли, узнавали и понимали друг друга всё больше, любили друг друга всё больше, с каждым днём их доверие крепло, а мастерство росло между делом. Есть ли шанс, что ушедшего в такой неподходящий момент Лёшу заменит человек, чье сердце заколотится в унисон с сердцами счастливых музыкантов? .