Via creatores

.

Тем, кто твердит, что в один прекрасный день осуществит, наконец, свою мечту, следует помнить, что «один прекрасный день» — это сегодня. Вряд ли когда-то будет прекраснее. Честер Беннингтон.

За первое учебное утро Лиза успела всё: проспала шесть будильников и в итоге очнулась от прилетевшей в голову подушки, в попытках поспеть за Катей собралась за десять минут и в благодарность за свою преданность получила безжалостное «Ты хуже медведя в зимней спячке», всё ещё полусонная догоняла друзей по пути в университет и в итоге потеряла их в толпе, едва они переступили порог учебного учреждения, нарвалась на праведный гнев декана из-за своего недовольного лица и по традиции перекинулась парой язвительных изречений с одногруппницей, с которой они месяц назад порвали крайне неоднозначные отношения. Без особого радушия поприветствовав пару десятков своих знакомых и с трудом вспомнив, где находится нужная ей аудитория, Лиза наконец окончательно проснулась и бесстрашно рванула навстречу знаниям. Катю и Дениса она обнаружила на их законном заднем ряду. Друзья уже даже не пытались изображать бодрость и воодушевление: в качестве выражения своего протеста окунулись в прерванный ранним пробуждением сон прямо за партой. Лиза, решив, что иной возможности поднять настроение ей сегодня не представится, бодрым шагом пересекла аудиторию, подкралась к сопящим ребятам и обрушила на их макушки два звонких щелбана. – Лиза, дура! – немедленно взорвалась Катя, аж подскакивая на месте и с готовностью замахиваясь на подругу увесистым учебником. – Это очень некрасиво, – сонно высказался Денис, не поднимая головы. – Привыкай к внезапным подъёмам. В армии тебе это понадобится, – Лиза прыснула и, не утруждая себя необходимостью обходить длинный ряд, проворно вскарабкалась на парту, прокрутилась на пятой точке и с грохотом перемахнула на своё место. – Бесишь, – прошипела Катя. – Как хорошо, что это последний год. – Наши преподаватели наверняка рады не меньше нас, – хихикнула Лиза. – Как думаете, мы будем по четвёртому кругу проходить поклонение навозным жукам? – О, к слову о навозных жуках, – вдруг проснулся Денис. – Прокофьев написал. Лиза, ты должна мне пятьсот рублей. – С какой радости? – опешила Лиза. – Я же говорил, что через три недели и один день мы найдём барабанщика, – торжественно откликнулся Денис. Катя, которая в этот момент решила сделать глоток воды, чуть не поперхнулась. – Наш спор не был зарегистрирован официально, ничего я тебе не должна! – заявила не менее ошарашенная Лиза. – Подожди, ты серьёзно? Нашёлся кто-то? – Да. Написал ему вчера вечером... гений безработный. – И что, хороший? – подключилась к допросу Катя, как только обрела возможность разговаривать. – Хороший... – неуверенно ответил Денис. – В чем подвох? – настороженно осведомилась Лиза. – Восемнадцатилетняя самоучка, – с расстановкой пояснил Денис. – Продолжай... – с явными упадническими нотками в голосе протянула Лиза. – Нет опыта работы в группе. – Ага... – Записывает каверы на ютуб. – Что-то ещё? – Лиза нервно усмехнулась. – Это девчонка, – совсем жалобно завершил Денис. Катя тут же приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг передумала, страдальчески покачала головой и уткнулась взглядом в парту. – Прокофьев согласился на девчонку за установкой? Не думала, что он в таком отчаянии, – Лиза выразительно дёрнула бровями. – И что? Она хоть оставила свой аккаунт? Или продюсер наш ей на слово поверил? – Оставила, – кивнул Денис и открыл чат с Ромой. Три головы склонились над потрескавшимся экраном телефона, окидывая взглядом недолгую переписку. Глаз заинтересованных музыкантов почти сразу же ухватился за лаконичное, но какое-то очень многообещающее «Mishelkiro». – Это же... – вдруг пролепетала Катя и снова поперхнулась, на этот раз воздухом. – Что? – со скучающим тоном поинтересовалась Лиза. – Подожди, этого не может быть! – Катя вырвала из рук друга телефон, округлившимися глазами всматриваясь в сообщение. – Какого... Нет, точно она... Я... офигеть. – Ты что, её знаешь?.. – осторожно уточнил Денис. – А вы не знаете? – спросила Катя с таким возмущением, словно друзья не признали самого Александра Сергеевича Пушкина. – Ребят, вы дикие? – Она очень популярная? – с сомнением осведомилась Лиза. – Да она нам ещё пиар обеспечит! – воскликнула Катя. – Это же одна из самых крутых барабанщиц на просторах интернета! Я и не знала, что она из Питера... – Да, надо бы почаще заходить на просторы интернета, совсем мы с тобой от жизни отстали, – вздохнул Денис, выразительно переглядываясь с Лизой. – Я не доверяю людям, играющим на камеру, ты же знаешь, – фыркнула Лиза. – И что... она прямо виртуоз? – Ну, нельзя сказать, что она делает что-то гениальное, – Катя неопределённо повела плечом. – Но она такая... Харизма прямо сквозь экран прëт. – Вот с этого и надо было начинать! – оживилась Лиза, доставая из кармана свой телефон. – Давайте вместе посмотрим. – Так, вам двоим вообще нельзя на неё смотреть, не отстанете же потом! – взвилась Катя и попыталась отобрать у подруги мобильник. – Вот придёт, тогда и увидите. Играет круто, я ручаюсь. – Нет, я тебе не верю! – со сдавленным смехом заявила Лиза, принимая ожесточённую борьбу за средство связи. – Мне нужно самой убедиться... – Вы сейчас телефон сломаете, дуры, – влез Денис. – И старик вот-вот придёт, – он окинул взглядом пока ещё пустое пространство у доски. – Посмотреть на неё нам всё равно нужно, чтобы хоть примерно знать, насколько мы будем унижены. Против моих аргументов не попрёшь, Шаманка. – Да на здоровье, – Катя тут же отпустила мобильный Лизы, да так резко, что девушка чуть не свалилась со скамьи. – Можете не подкатывать к ней хотя бы сегодня? А то мы лишимся второго барабанщика за два дня. – И не собирались, – возмущённо откликнулась Лиза, принимая нормальное положение и торопливо стуча пальцами по экрану. – Нужна она нам, – согласился Денис. – Во, нашла! – не дав Кате усомниться в честности последнего заявления, воскликнула Лиза. – Не такая уж и обширная у неё аудитория. Перехвалила, дорогая моя. – Так и будешь болтать? – Катя вновь потянулась к чужому телефону, но тут уж Лиза оказалась предусмотрительней и вовремя отскочила в сторону. – Последний кавер на «Нервы», кажется, это судьба, – со смехом объявила она и открыла предложенное видео. Знакомая зажигательная композиция тут же заверещала на всю аудиторию. Немногочисленные одногруппники синхронно вздрогнули, а некоторые даже обернулись, с недовольством окидывая взглядом компанию на заднем ряду. К нескончаемым дурачествам неразлучной троицы все давно уже привыкли и, кажется, смирились с тем, что они никогда не устанут от своей беспечной, притягательной непосредственности. Даже сейчас, пока Лиза, шипя и чертыхаясь, пыталась понизить громкость на своём мало что соображающем мобильном, Катя с Денисом не упустили возможности подавиться смехом и с фирменной колкостью прокомментировать неосмотрительность их вечно влипающей в неприятности подруги. – Перекройте свой поток остроумия, – проворчала Лиза, справляясь наконец с телефоном и поворачивая экран к друзьям. Как только им удалось сфокусировать внимание на происходящем в ролике, у Кати как-то машинально вырвался восхищённый вздох, а Лиза с Денисом просто замерли с приоткрытыми ртами. Угол светлой, залитой солнцем комнаты, нехитрая барабанная установка, почти такая же, как у них в студии, и расположившаяся на низком складном стульчике девушка. Совсем молодая, даже маленькая на вид. Одетая в свободную чёрную майку и чёрные джинсовые шорты, с соломенными волосами по плечи и снисходительной, самодовольной улыбкой на губах. На первый взгляд она кажется хрупкой и беззащитной, однако тихонько льющаяся из динамика мелодия явно говорит об обратном. Выйдя из секундного ступора, друзья склонились над экраном, завороженно вслушиваясь в яркий кавер, в голове невольно начиная прокручивать текст горячо любимого трека. Знакомые строки покладисто ложились на чёткую, уверенную, бодрую дробь. Девушка ни на мгновение не сбивается, подстраиваясь под бойкий темп песни, под её беспечный и немного сумасшедший настрой. За технику ребята сразу же мысленно выставили ей зачёт: мастерство и упорная работа здесь были видны невооружённым глазом. Когда дело начало близиться к припеву, они синхронно подняли головы, а Лиза вновь развернула экран. Технику снисходительные музыканты всегда считали делом второстепенным – любопытнее было посмотреть на подачу. И, как оказалось, смотреть там было на что. Таинственная барабанщица играла с такой лёгкостью, словно палочки являлись продолжением её рук. С воздушной непосредственностью отбивала ритм и сдержанно, чарующе улыбалась. На барабаны она даже не глядела – ей это явно не требовалось. Взгляд больших, блестящих, тёмных глаз был направлен то в сторону, то вперёд, то куда-то вверх. А с лица ни на секунду не сходила тень пленительного вдохновения. Несмотря на ту необычайную невесомость, с которой девушка исполняла свою партию, её сила и энергия пробивались сквозь экран и сражали наповал. В каждом отрывистом звуке слышалась такая мощь, которой ещё стоило бы поучиться как искусной певице, так и свободолюбивым гитаристам. Стальной самоконтроль, непоколебимое терпение, не каждому подвластное трудолюбие – всё это просто читалось между строк. Загадочная исполнительница с первого взгляда покорила друзей как своей беспечной лёгкостью, так и неуклонной серьёзностью, как притягательной нежностью, так и пугающей силой, как своей сдержанной, размеренной, но при этом абсолютно сногсшибательной харизмой, так и блеском карих глаз и снисходительной усмешкой на губах. Очнулись ребята, лишь когда девушка торжественно и звонко ударила по тарелкам, а затем, добивая зрителей окончательно, ловко прокрутила крепкие палочки между пальцев, обернулась на камеру и хитро подмигнула. – О-бал-деть, – по слогам прокомментировал Денис, как только видео подошло к завершению. – Мы всё ещё не собираемся к ней подкатывать? – А? – Лиза, которая, кажется, в этот момент была не в состоянии связать двух слов, лишь мечтательно разулыбалась и выразительно помахала ладонью возле лица. – Так, всё, угомоните своё весеннее обострение, – вновь включила прагматика отошедшая от культурного шока Катя. – Сегодня мы должны притвориться нормальными людьми, ребят. Нельзя её упустить! – Куда она денется, – слегка заплетающимся языком пролепетала Лиза. – С таким портфолио её ни в одну группу не возьмут. И мы бы не взяли, если бы ни были в таком бедственном положении. Прокофьев не потерпел бы присутствия малолетки-самоучки без опыта игры в коллективе, вы же его знаете... – Но другого варианта у нас нет, – со вздохом рассудил Денис. – Тянуть дальше нельзя. До фестиваля всего месяц, а с этой красоткой ещё надо сыграться. – И сыграемся, если только вы двое будете свои чресла в себе держать, – назидательно заявила Катя. – Ну да, а то как начнём поочерёдно неотразимость свою демонстрировать – барабанщицу нашу откачивать придётся, – со сдавленным смехом откликнулась Лиза. – Было бы что демонстрировать, – проворчала Катя совсем тихо, ведь в аудиторию наконец вошёл их декан, собиравшийся толкать традиционную торжественную речь. Сегодня усидеть на долгих парах было как никогда трудно. Рома вскоре сообщил, что очаровавшая ребят исполнительница обещала подойти ближе к вечеру. От заинтересованности всех троих объял приятный мандраж. Жизнь заносила их на очередной неожиданный поворот. Первые осенние сумерки выдались лёгкими и нежными. Весь мир словно замер в предвкушении чего-то необыкновенного. Даже солнце не спешило прятаться за бескрайними петербургскими крышами, до последнего щекоча улыбающиеся лица прохожих своими игривыми лучами. Рома сбежал из студии минут десять назад: двухчасовая репетиция с почувствовавшими абсолютную власть друзьями оказалась для него нешуточным испытанием. Поэтому, как только ребята в ожидании таинственной барабанщицы объявили перерыв, он поспешил исчезнуть, оправдывая это необходимостью встретить девушку. Последние минуты три Рома то бросал взгляд на экран телефона, то сосредоточенно вертел головой, высматривая в толпе гуляк хрупкую блондинку с заманчивого ролика в интернете. Любопытство ютилось между рёбрами, легкокрылыми бабочками. В поле зрения ожидаемая леди возникла ровно в назначенное время; буквально секунда в секунду. Надо сказать, в жизни она выглядела не такой милой и снисходительной, как на камере. Полностью облачённая в грубое и чёрное: джинсовую куртку, юбку выше колена, колготки в мелкую сетку и высокие ботинки на шнуровке; глубокие карие глаза казались ещё больше и выразительнее за счёт тонкой линии подводки и тёмно-серых теней, на губах переливался практически бордовый блеск; короткие ногти на изящных музыкальных пальцах украшал чёрный маникюр, а на плече лениво болтался небольшой рюкзак, явно наполненный вещами первой необходимости. Заглядевшийся на девушку Рома отвис, лишь когда она подошла совсем близко. Растерянно окинул незнакомку взглядом и на всякий случай уточнил: – Мишель? – Я, – барабанщица согласно кивнула и как-то очень самодовольно улыбнулась уголком губ. – Ага... Привет. Ты нас очень выручаешь, – констатировал факт Рома и миролюбиво вытянул руку вперёд. – Знаю, – Мишель ответила на рукопожатие и тряхнула головой, откидывая падающие на лицо волосы. – Пойдём, – решив боле не пестрить любезностями, Рома приоткрыл узкую дверь, что служила чёрным входом в театр, и пропустил девушку вперёд. В несколько напряжённом молчании они прошли через тёмный предбанник, после чего попали в роскошный концертный зал. Мишель даже на несколько мгновений замедлила шаг, с лёгким восхищением оглядывая уходящие вверх ряды кресел, обитых красным бархатом, просторную сцену, устеленную гладкими досками и оттенённую тяжёлым занавесом, высокие балконы, с которых открывался лучший вид на постановки... Зал так и дышал неповторимым петербургским благородством. – Вы... прямо здесь репетируете? – поинтересовалась девушка, завершив беглый осмотр. – Не совсем, – отозвался Рома. – Нам выделили каморку над сценой. Там в основном складируется всякий хлам. И мы заодно, – он выразительно хмыкнул. – Необычное расположение для студии, – заметила Мишель, вслед за своим проводником поднимаясь прямо на сцену. – Через знакомых выбили, – пояснил Рома. – Тесновато и во время спектаклей играть нельзя, но зато аренда небольшая. Мишель понимающе кивнула и напоследок ещё раз окинула зал заинтересованным взглядом. А буквально секунду спустя музыканты скрылись под тенью тяжёлых кулис. За сценой нескончаемыми рядами были составлены декорации для спектаклей, разложены и развешаны костюмы, тут и там виднелись двери в гримёрки, наверху скрипели запылëнные софиты. Было темно, тихо и как-то по-особенному таинственно, умиротворенно. Однако в один момент тишина вдруг была прервана приглушённым смехом и торопливой болтовнёй, что донеслись откуда-то сверху и рассыпались по сумрачному закулисью хрустальной капелью. – Только не пугайся и не делай поспешных выводов, – вдруг высказался Рома, поворачиваясь к Мишель лицом. И добавил совсем тихо: – Они немного неадекватные. – Сам ты неадекватный! – немедленно донёсся до них мелодичный, но полный праведного гнева окрик. – С блестящим музыкальным слухом, – добавил Рома, подошёл к высокой железной лестнице, ведущей на чердак, и великодушно указал на неё рукой. – Забирайся. Мишель, чуть поколебавшись, видимо, из опасения, что наверху её могут принять за злоязычного шутника и огреть чем-нибудь по голове, всё же подступила к крепким ступеням и неспешно взошла наверх, на ограждëнную высокой ширмой платформу. По другую сторону картонной стенки слышались таинственные перешëптывания. Кто бы там ни был, им явно не терпелось своими глазами увидеть новоиспечённую партнёршу. Девушка на всякий случай решила дождаться внушавшего ей хоть малейшее доверие Рому и уже под его защитой отправиться на знакомство с остальными. – Встречаем! – торжественно объявил Рома, ступив на скрипучие чердачные полы, сцапал оробевшую вдруг Мишель за плечо и силком вытолкал на всеобщее обозрение. Глазам Мишель предстала небольшая, узковатая каморка. Половину комнаты занимала импровизированная сцена: расчищенное от хлама пространство, где покоились барабанная установка, гитары, микрофоны, аппаратура и прочие атрибуты вольного ремесла. Напротив стояло несколько старых стульев, очевидно, притащенных снизу, по углам были расфасованы нескончаемые коробки бог знает с чем, старые вёдра и швабры, кипы макулатуры и прочее вышедшее из пользования театральное имущество. Чердак освещал лишь льющийся из маленького круглого окошка дневной свет да прикрученная к потолку лампочка. Несмотря на тесноту и сумрак, в студии было как-то по-особенному уютно. Здесь зарождалось искреннее искусство. Лишь бегло оглядев помещение, Мишель наконец решилась перевести свой взгляд на выстроившихся по линеечке друзей. Трое молодых ребят расположились буквально в нескольких шагах от пришедших, вытянулись в струнку и натянули на лица улыбки до ушей. – Привет, – размеренно и мечтательно, в абсолютный унисон произнесли они и улыбнулись ещё шире. Мишель, в этот момент ощутившей себя под прожекторами четырёх пристальных взглядов, потребовалось немало усилий, чтобы не выдать своего смущения. В ответ на чрезмерное радушие, исходящее от молодых музыкантов, она лишь сдержанно, слегка испуганно и оттого несколько неискренне улыбнулась и, не зная, куда направить свой взгляд, уставилась в пространство между головами сияющих девочек. – Мы очень рады, что ты будешь с нами, – вступила с приветственной речью Катя и сделала несмелый шажок вперёд. – Ты здорово играешь. – Спасибо, – Мишель коротко кивнула. – Попробуешь сейчас с кем-нибудь из этих, – Катя рассеянно махнула рукой в сторону друзей. – Послушаем, как звучишь с нами. – Хорошо, – пожала плечами Мишель, тут же ощутив прилив уверенности: с инструментом её общение клеилось лучше, чем с людьми. – С кем из нас? – с абсолютно потерянной улыбкой поинтересовалась Лиза. – Кому не страшно, – не удержалась от колкости Мишель, тихонько усмехаясь. – Иди давай, я что-то не могу вспомнить названия нот, – пролепетал Денис, легонько пиная Лизу между лопаток. – Иду, – Лиза улыбнулась так, что у неё заболели щеки, с явным усилием снялась с тормоза и отправилась настраивать измученную репетициями гитару. Мишель же шагнула к одному из кресел, сбросила на него рюкзак и куртку, оставаясь в одной лишь облегающей чёрной майке. Проплыла мимо всё ещё сияющих Кати и Дениса, оставляя за собой шлейф тонкого вишнёвого аромата, от которого у друзей закружилась голова, окинула установку придирчивым взглядом и с завидной уверенностью подхватила лежащие тут же палочки, опускаясь на складной стульчик. А за спинами оставшихся в «зрительном зале» немедленно материализовался Рома. – Хватит зубы проветривать, – проговорил он едва слышно. – Прокофьев, ты за неадекватных получишь ещё, – миролюбиво откликнулась Катя, не удостаивая его и взглядом. – Давайте отложим выяснение отношений на потом, мне очень хочется узреть Лизин провал, – вполголоса предложил Денис. – Её провалы только впереди. Если вы понимаете, о чем я, – Катя сдавленно хмыкнула и выразительно взглянула на сосредоточенную Мишель, которая беззвучно постукивала палочками по барабанной мембране. – Что играть будем? – подала наконец голос Лиза, проворно подключая гитару к аппаратуре. – На твоё усмотрение, – в своей притягательной, слегка дерзкой манере отозвалась Мишель, не поднимая глаз. – Ну, давай «Нервы», – Лиза последний раз провела пальцами по струнам, проверяя звучание инструмента, и с чрезмерно любезной улыбкой глянула на партнёршу. – Уж больно уверенно ты смотрелась на своём последнем ролике. – Знаю, – отрезала Мишель и посмотрела на неё в ответ. Так посмотрела, что у бедной Лизы аж румянец на щеках проступил. – Начинайте, – распорядился Рома. Лиза на это заявление забавно сморщила нос, однако беспрекословно перехватила гитару поудобнее и выжидающе взглянула на Мишель. А Мишель всё с тем же хладнокровным выражением лица тряхнула головой, откидывая волосы, подняла палочки вверх и несколько раз звонко ударила ими друг о друга, задавая ритм. Лиза со свойственной себе непосредственностью перехватила чёткую экспозицию и занесла руку над отзывчивыми струнами. Зажигательная мелодия яркими искрами рассыпалась по сумрачному чердаку, отразилась от стен и зазвенела в воздухе. Едва Лиза отыграла первую строку, Мишель без промедления и сомнений взмахнула палочками и обрушила энергию своих рук в громкую, уверенную дробь. Настолько уверенную, что всегда собранная и техничная Лиза на мгновение аж сбилась с ритма, а старые половицы мелко задрожали под её ногами. Трое зрителей, затаив дыхание, переводили восхищённые взгляды с одной на другую, внимательно вслушивались в бодрое течение композиции и невольно удивлялись абсолютному унисону, в котором зазвучали девушки. Но, пусть технически они поистине безупречно спелись, разница между исполнительницами бросилась в глаза с первой секунды. Лиза играла со своим обычным увлечением, мечтательно улыбалась и тихонько проговаривала текст горячо любимой песни, полностью растворялась в музыке и не замечала ничего вокруг. Уровню же техники Мишель можно было беззлобно позавидовать: по крайней мере, ребята уж никак не ожидали такой уверенности и точности от самоучки. Но играла девушка будто механически. Смотрела только на инструмент, беззвучно шевелила губами, словно ей нужно было считать себе вслух, как первокласснице. Вся её беспечность, так безнадёжно очаровавшая друзей сегодня утром, теперь неожиданно потухла в сухом желании показать лишь своё мастерство, а не любовь к своему делу. Игрой она действительно завораживала. В первую же минуту стало понятно, что Мишель не из тех, кто действует по шаблону. Она придумывала, дополняла, вплетала в монотонную дробь хитрые проигрыши, бесстрашно шла против сочинённых ранее устоев. В её игре звучал громкий протест; не отражающийся в тёмных глазах, но слишком явно скользящий в смелом музыкальном громе. Общего эффекта её напускная суровость, однако, не портила: харизмы Лизы хватало на двоих. Она уверенно вела мелодию и с хитрой усмешкой поглядывала то на друзей, то на барабанщицу. Глядя на неё, сложно было усидеть на месте, не начать подпевать и любить всё вокруг. Её энергия трепетными пульсациями растекалась по воздуху и в тот момент не коснулась одной лишь Мишель; кажется, впервые не коснулась хоть кого-то. Искромëтная песня сверкнула, как молния. Отзвучали короткие куплеты, смелые проигрыши и взрывные припевы. Лиза с каждой секундой разгоралась всё больше, улыбалась до ушей и под конец даже глаза прикрыла, полностью уйдя в музыку. Мишель же так и осталась неприступной и серьёзной. До последнего удара по тарелкам. До последнего краткого звона, замершего под потолком величественного театра. Едва только последние отзвуки такой родной для каждого песни погасли в чердачной тиши, трое наблюдателей звонко поаплодировали, а Лиза горделиво раскланялась. Мишель в ответ на громкое восхищение лишь сдержанно улыбнулась и отложила палочки ровно на то место, откуда взяла их пять минут назад. – Мишель молодец, Лизе – четыре с минусом, – прокомментировал Рома. – Теперь тебя точно убьют, – с усмешкой протянул Денис. Лиза, хихикнув себе под нос, утвердительно кивнула, проворно отсоединила гитару от аппаратуры, положила её в раскрытый чехол и, изящно спрыгнув со «сцены», встала в линейку рядом с друзьями. А Мишель кошачьей походкой обошла установку стороной и бесстрашно вытянулась напротив них. Импровизированный концерт явно придал ей уверенности. – Ну что? Я прошла отбор? – девушка чуть сузила глаза и вопросительно взглянула исподлобья. – Мы подумаем, – деловито отозвался Рома. – Ну, думайте, – Мишель усмехнулась. – А то я смотрю, у вас там очередь претендентов. Друзья на мгновение аж растерялись от такой жестокой проницательности. Выразительно переглянулись и вновь обратили внимание на свою новоиспечённую партнёршу. – Когда тебе удобно приходить репетировать? – спросил Рома. – Я свободна каждый день с шести до девяти вечера, – отозвалась Мишель. – И всё? – с ноткой сочувствия пролепетала Катя. – Ещё с часу ночи до семи утра, – Мишель с выражением абсолютного трагизма на лице закатила глаза. – Ты что, совмещаешь две учёбы с тремя работами? – осведомился Денис. – Вы задаёте слишком много вопросов, – заметила Мишель. – Неудобно получается, – вздохнул Рома. – Спектакли начинаются часов в семь-восемь и идут раза по четыре в неделю. – Да ладно, – Катя снисходительно пожала плечами. – Не такая уж это и проблема. Будем собираться по возможности. Думаю, уже через пару недель сможем выйти на улицы. А с мастерством Мишель, может, и быстрее. – Да, кстати, – опомнился Рома. – Ты вообще знаешь наш репертуар? – Ну... – Мишель неопределённо склонила голову вбок. – Я смотрела несколько ваших выступлений в записи, но... – Понятно, – резюмировал Рома и сделал шаг в сторону старенькой, покрытой пылью этажерки, на которой высокими кипами складировались ноты композиций, исполняемых их дружным коллективом. – Сейчас дам тебе пару барабанных партий... Порывшись в груде бумаг, он выудил несколько листков и всучил их Мишель. – Думаю, сейчас нет смысла мучить это всем вместе. Включишь дома минусовку, разберëшь, а по ходу дела будем объединяться. Так, полагаю, получится эффективнее. – Без проблем, – откликнулась Мишель, окидывая записи оценивающим взглядом. – Все согласны? – уточнил Рома, оборачиваясь на друзей. – Ну, ты же у нас главный, – съязвила Катя. – Спасибо, я помню, – Рома миролюбиво улыбнулся. – Тогда расходимся? Давай я... – Я найду выход, – прервала его Мишель, одаривая своего проводника очередной саркастической улыбкой. Рома поперхнулся воздухом и, не найдя, что ответить, лишь снисходительно пожал плечами. – Рады, что ты с нами, – в который раз попыталась наладить коммуникацию Катя, а Денис с Лизой с готовностью закивали головами. – Взаимно, – Мишель отошла к оставленным на стуле вещам, сложила выданные ноты в рюкзак, накинула на плечи джинсовку и без лишних сентиментальностей направилась к лестнице. – В группу добавлю, – обратился к русоволосому затылку Рома. – До завтра? – До завтра, – Мишель, лишь на мгновение обернувшись, махнула рукой и тут же исчезла за ширмой. В воздухе мягко осело вызванное таинственной девушкой восхищение, смешанное с отнюдь не приятной неловкостью. Лишь когда удивительно лёгкие шаги тяжёлых ботинок стихли внизу, друзья сумели облегчённо выдохнуть и приступить к разбору полётов. – Кто нагрел воздух до сорока пяти градусов?.. – Лиза приложила руку ко лбу и улыбнулась совершенно идиотской улыбкой. – Она чуть не испепелила меня взглядом, – Катя расстроенно вздохнула. – Да, на камере выглядела милее, – согласился Рома. – Нелегко нам с ней будет. – Эти люди ничего не понимают в красоте, – Лиза обречённо махнула на них рукой и повернулась к замечтавшемуся Денису. – Будем драться за неё? – Без шансов, – Денис с сочувственной усмешкой похлопал подругу по плечу. – Слишком хороша для тебя. – А я знала, что этим всё кончится, – Катя закатила глаза и взглянула на Рому. – Они лишат нас ещё одного барабанщика, точно тебе говорю. – Так, чтобы ни-ни, – Рома погрозил друзьям кулаком. – Да, она немного... своеобразна. Но играет превосходно, а нам это сейчас важнее всего. Сработаемся. Никто не решился возразить, хоть все и понимали, что техничность Мишель сейчас далеко не самое главное. Снова возникло болезненное ощущение некой неполноценности. Первая встреча с очаровательной девушкой, найденной на просторах интернета, оставила за собой лишь ещё большее сомнение, что ушедшего из группы музыканта – их преданного друга, что был рядом с первого дня, – сумеет кто-то заменить. Искра надежды, однако, не гасла в них никогда. Тем более, если дело касалось завоевания чьего-либо сердца. В этом «Via Creatores» были непревзойдёнными экспертами. .