Via creatores

. В последние дни июня птицы в кронах деревьев голосили так, что их весёлый щебет заглушал даже гул в университетских коридорах. Взвинченные студенты, защищающие дипломы, сновали туда-сюда, судорожно перелистывали увесистые папки с материалами своих работ, кто-то читал аффирмации, кто-то молился, кто-то в панике убегал плакать в туалете. Одни лишь боязливо предвкушали самый страшный экзамен, а другие, стоически перенеся акт интеллектуального насилия, уже покидали аудитории. Катя вышла из кабинета с мелкой дрожью в руках. Оглянулась и поняла, что её безалаберные друзья, которые, по своему обыкновению, отложили подготовку на последний момент, прошлые пару недель не спали ночами и выжили, вероятно, лишь на энергетиках и любви к науке, ещё сражались за свои пятёрки. Облегчённо выдохнув и порешив, что не получить диплом и до конца дней побираться заработками с уличных выступлений – это не такой уж и плохой исход её биографии, Катя рванула к лестнице, ведь ей срочно потребовалось на свежий воздух. Но на углу рекреации студентку отловил внезапно выросший из-под земли декан факультета. – Как защита? – поинтересовался он с такой обольстительной улыбкой, что Катя сразу поняла, что от неё снова что-то кому-то нужно. – На тройку наговорила, – с пониманием дела ответила она, в голове уже продумывая план отступления от очередной просьбы чудаковатого, вечно заряженного энтузиазмом и из принципа общающегося со студентами, как с коллегами, Валерия Алексеевича. – Вот только попробуйте, – пригрозил декан. – На одну Вас надежда в этом году... Слушайте, у меня просьба. – Ваша просьба может подождать месяц? – заканючила Катя. – Ну, чтобы я уже выпустилась и была не обязана Вам подчиняться... – Не может, – отрезал Валерий Алексеевич. – И чтобы Вам было легче принять решение, напомню, что красные дипломы всё ещё в моих руках. Как и отчёт преподавателя физкультуры, на пáрах которого вы с друзьями не появлялись с октября. – Вы меня шантажируете? – Катя с наигранным негодованием развела руками. – Именно. – Ну, хорошо, что я должна сделать? – сдалась Шаманка. – Да вот не знаем, что решать с музыкальной программой на церемонии выпуска, – невинно сообщил декан. – Могу я попросить Вашу группу что-нибудь исполнить? Катя сначала даже подумала, что ослышалась. Несколько секунд ей потребовалось на то, чтобы переварить полученную информацию. – Откуда Вы?.. – пропищала она наконец. – Чистая случайность, – Валерий Алексеевич беззаботно пожал плечами. – Около месяца назад гуляли с женой по Дворцовой площади, услышали выступление уличных музыкантов, подошли посмотреть. Удивительно, что трое из членов этого незамысловатого творческого объединения оказались бездельниками с моего факультета. Вам, к слову, было настолько весело, что вы даже меня не заметили. Вспомнив подробности одного из майских выступлений, на котором им во всех смыслах этого слова было очень весело, Катя подумала, что сейчас точно провалится сквозь землю от стыда. – Полагаю, у вас был повод, – продолжил подтрунивать декан. – Отмечали день рождения нашего друга, – покорно призналась Катя. – Второго певца. – Ну, я так и подумал. Особенно после Вашего феерического поздравления... друга, – решил добить её Валерий Алексеевич. – Но не могу не отметить, что играете вы потрясающе в любом состоянии. Мне любопытно посмотреть, на что Вы способны трезвые. Выручите? – Конечно, – пробормотала Катя, ощущая, как у неё начинают гореть уши. И всё же взяла себя в руки и выдвинула встречное требование: – Получается, Вы предоставляете нам законное право пригласить на церемонию кого-то не с нашего курса? – Что, неужели сейчас вышло из моды встречаться с одногруппниками? – вновь атаковал её декан. – Ну, не знаю, – перешла в нападение Катя. – Денис крутит шашни с второкурсницей, я... – Так, всё, хватит! – замахал руками поверженный профессор. – Приводите кого хотите. Только сыграйте что-нибудь. – Сыграем, – Катя примирительно кивнула. – Замечательно, – восхитился декан. – Думаю, эстетические потребности выпускников будут вполне удовлетворены, если вы исполните две-три душевые песни. Я не настаиваю на долгом концерте. – Спасибо, – на всякий случай сказала Катя. И наконец с чистой совестью ретировалась за угол, стараясь не сгореть со стыда на месте. За следующие десять минут Катя успела-таки отчитаться перед трясущимися в предвкушении защиты знакомыми о градусе беспощадности преподавателей, в состоянии аффекта посидеть у окна, десять раз пообещать себе бросить пить и нагло сбросить звонок терроризирующей её Мишель. Воспрянуть духом она сумела, лишь когда её друзья, по своему обыкновению, синхронизировавшись, буквально один за другим вывалились из аудиторий. Катя подорвалась с места, стремительно пересекла рекреацию и силком потащила мало что соображающих Лизу и Дениса вниз по лестнице, чтобы выйти наконец на свежий воздух. – Ну как? – немедленно пристала к ним Шаманка, которая, откровенно говоря, за результаты друзей переживала больше, чем за свои собственные. – Я не помню, что я несла, – отчиталась Лиза. Денис же, к этому моменту принявший оттенок шелестящей у подножия университета травы, лишь вымученно помотал головой. – Ну, слава богу, – выдохнула Катя. – Значит, сдали. А то ваша самоуверенность вечно влечёт за собой какую-нибудь катострофу. – Будет смешно, если мы после четырёх лет учёбы провалимся на последнем экзамене, – фыркнула Лиза и опустилась прямо на прохладные ступени. Денис присел рядом и обессиленно уронил голову на её плечо. – Ну ладно вам, – Катя закатила глаза. – Не переигрывайте. – Мы двое суток не спали! – возмутилась Лиза, для пущей убедительности зевая. – А я вам гово... – начала было Шаманка, однако, поймав на себе два уничтожающих взгляда, прикусила язык и перевела тему. – Короче, ребят... Нас, похоже, впрягают в выпускную церемонию. Лиза, кажется, чуть не взвыла. Денис же демонстративно изолировался от внешнего мира, закрывая глаза и зажимая уши руками. – Валерий Алексеич попросил что-нибудь сыграть, – резюмировала Катя. Эта информация моментально заставила ребят вынырнуть в действительность. – Откуда он, блин, знает? – ужаснулась наконец Лиза. – Он ненамеренно стал свидетелем одного из наших выступлений, – поведала Катя, ощущая, как её уши снова начинают гореть. – Ну, помните, когда мы напились на Ромкин день рождения... – Нет... – осознав катастрофичность ситуации, Лиза обессиленно спрятала лицо в ладонях. – Судя по всему, он застал-таки ту часть, когда я решила поцеловать Прокофьева у всех на глазах, и теперь шантажирует меня этим, – возмущённо фыркнула Катя. На мгновение воцарилась ошалелая тишина. – Меньше пить надо, – посоветовал наконец Денис, а Лиза согнулась пополам и стала хохотать, как сумасшедшая. – Заткнись! – Катя пихнула подругу под рёбра, на что та охнула и непринуждённо продолжила покатываться со смеху. – И как мы после такого позора посмеем в полном составе появиться на его глазах? – осведомился Денис. – Если мы хотим, чтобы при выдаче дипломов он не вспомнил о наших прогулах и прочих авантюрах, придётся подчиниться, – заключила Катя. – Ещё не поздно отчислиться и вернуться в провинцию? – спросил Денис, не выдерживая и начиная хохотать вместе с повизгивающей Лизой. – Да замолчите вы оба! – возмутилась до глубины души униженная Катя, а у её неугомонных друзей аж слезы из глаз брызнули от смеха. Следующее утро началось в привычно светлой и уютной комнатке Кати и Лизы. В кои-то веки выспавшиеся и отдохнувшие, ребята потихоньку начали собирать вещи. Вскоре им предстояло покинуть стены родного общежития. Денис, заявивший, что ему на сборы не потребуется больше часа, героически вызвался помогать подругам. Помощь его в основном заключалась в том, чтобы защищать Лизу, бесконечно подстëбывающую Катю насчёт количества её шмоток, от праведного гнева последней. Предотвратить драку буйных соседок смогли лишь заговорщически-тихие шаги в коридоре. А следом дверь в комнату бесшумно отворилась и в проёме возникли две светловолосые головы. – Ну че, вахтёрша спит? – вполголоса осведомилась Лиза, тихонько смеясь в кулак. – Как убитая, – шёпотом откликнулась Мишель, первой проскальзывая в комнату. Улыбающийся Рома последовал за ней, плотно прикрывая дверь. – Я же говорила. До девяти утра в общагу можно хоть весь Московский зоопарк протащить – и то она бровью не поведёт, – фыркнула Лиза, а пришедшие первым делом рванули обниматься с надутой Катей, расположившейся на своей кровати. – Ну как вы? Живы? – поинтересовался Рома, взъерошивая Шаманке волосы, на что та не сумела сдержать крайне довольной улыбки. – Вообще-то, у нас отличные новости, – заулыбалась Катя. Выдержав эффектную паузу, она, крайне довольная собой, сообщила: – Вы можете пойти к нам на прощальную церемонию. – Серьёзно? – обрадовался Рома. – Ты как это выпросила? – Пришлось чуть-чуть построить Алексеичу щенячьи глазки... – протянула Катя. – Ну, и вдобавок пообещать, что наша группа выступит. Тогда вы, – торжественный взгляд на Мишель и Рому, – приглашены автоматически, а ты, – ехидный на Дениса, – можешь тащить свою подружку. – Подружку? – обалдела Мишель. – Что мы пропустили? – присоединился Рома. – Не так давно мы нашей компанией собрались поиграть в «правду или действие», – приступила к повествованию немедленно развеселившаяся Катя. – И это невинное существо, – она мотнула головой в сторону притихшего Дениса, – заставили поцеловаться с какой-то прелестью со второго курса. – Жалкое зрелище, – не забыла дать свой комментарий Лиза. Денис невозмутимо швырнул в подругу её же кепку, валявшуюся рядом с наполовину собранным чемоданом, и сделал вид, что он не при делах. – И с тех пор о ней ни слова, – завершила Катя. – Не посвящает вас в подробности своей личной жизни? Как он мог такое себе позволить? – ужаснулся Рома. Денис одарил его полным благодарности взглядом. Мишель же звонко рассмеялась, однако не без угрозы во взгляде вспорхнула с Катиной кровати и присела на пол рядом с Лизой. – Милая, а можно поинтересоваться, что ты забыла на этом развращающем молодёжь мероприятии? – осведомилась она, кладя руку Лизе на плечо и сжимая его немного сильнее необходимого. – Да, милая, у меня к тебе тот же вопрос, – обратился Рома к Кате, которая тут же подняла глаза к потолку и попыталась сделать вид, что она не при чем. – Миш, – примирительно протянула Лиза, выдавая свою обезоруживающую улыбку. – Мы выбирали исключительно «правду». – Ага. Столько смешных историй рассказали, – наконец подал голос Денис, явно с трудом сдерживаясь от смеха. – Особенно мне понравился тот случай сразу с двумя бывшими, Кать... Завершить предложение он не успел, так как в голову ему прилетела запущенная Катей подушка. – В общем, – поспешила перевести тему Шаманка, – Это всё, конечно, здорово, но нас конкретно впрягли, так ещё и не за деньги. – Возмутительно, – высказалась Мишель. – Да, – согласилась Катя. – Ну, что ж. Надо думать над песней. Выбираем что-то, что будет уместно при всём нашем преподавательском составе и отчего не уснут остальные выпускники. – Частушки? – выдвинула предложение Мишель, с расслабленной улыбкой роняя голову Лизе на плечо. – Только попробуйте заикнуться про «Медлячок» Басты, – предупредила Катя. – Я прям не знаю, что с вами сделаю. – Да что-нибудь придумаем, – как и всегда, деловито отозвался Рома. – Сделаю что угодно ради того, чтобы увидеть ваш последний университетский позор. – Даже не верится, что эта история подходит к концу, – неожиданно меланхолично произнесла Лиза, тихо вздыхая и грустно улыбаясь. – Не верится, что через несколько дней мы разъедемся. Больше не будем рядом каждую секунду. – Ну Лиза-а-а, – глаза Кати как по команде наполнились слезами. – Ты же сама говорила, что я тебя достала! – Достала! – подтвердила Лиза. – Но я уже не могу представить своё существование без тебя рядом. Мы, блин, четыре года прожили в одной комнате. – Ну всё, – Катя хлюпнула носом и поспешно перетекла с кровати на пол, притягивая растрогавшихся друзей к себе. Какое-то время Рома и Мишель с умилением наблюдали за обнимающейся троицей. Шаманка даже театрально похныкала, а Денис привычным движением взъерошил обеим волосы. – Неужели всё правда закончилось? – продолжила навевать тоску Лиза. – Мы никогда больше не будем готовиться к экзаменам за ночь и под утро засыпать на одной кровати? Не будем сидеть на этой кухне с тараканами и есть сгоревшие пельмени из одной тарелки? Не будем придумывать всякие ухищрения, чтобы обманывать вахтëршу? – Как они выжили? – тихо спросил Рома у Мишель. – В голове не укладывается, – фыркнула Мишель, сдавленно смеясь в кулак. – Ну Ли-и-из, – снова заныла Катя. – Прекращай. Мы же не умираем, а просто разъезжаемся... В конце концов, если мы не переживём разлуку, можем по очереди кантоваться друг у друга. – Нет! – в один голос ужаснулись Рома и Мишель. И тут уж ребята не выдержали, и залитая вечерним солнцем комнатка до краёв наполнилась смехом. В этот вечер в ней было особенно уютно. Покрытые светлыми обоями стены словно пытались навсегда запомнить смех двух своих обительниц и их лучших друзей. Ведь и они понимали, как нечасто можно прикоснуться к жизни настолько сплочённого и вместе с тем абсолютно чудаческого коллектива. По-настоящему разлука с домом начала ощущаться неделю спустя. Выпускники постепенно перевозили свои пожитки в новые гнёзда, и в комнатах общежития заметно опустело. До получения заветных дипломов оставалось ещё около месяца, однако уже в этот день четверокурсники в радостном предвкушении собирались проводить счастливые студенческие годы. Катя последний раз покрутилась перед зеркалом, улыбнулась своему сияющему от радости отражению и потянулась за лежащей на пустой тумбочке сумкой. В этот момент дверь тихонько скрипнула и в комнату влетели её взбалмошные друзья. – Инструменты доставлены на место выступления, – отрекомендовалась Лиза, по-пионерски приставляя руку ко лбу. – А ты бездельница. Мы, между прочим, чуть не умерли всё это вчетвером тащить. – Я что, по-вашему, на каблуках должна была колонку нести? – театрально ужаснулась Катя. – Мишель, к твоему сведению, тоже в платье, – присоединился к обвинениям Денис. – И без возражений тащила свои барабаны... А мы вообще в отглаженных рубашках! – Рабочий класс всё равно победит! – начала голосить Лиза, воинственно вскидывая руку вверх. – Когда-нибудь к власти придёт человек, который освободит нас от владычества буржуазии! – Все мы помним, каким безобразием однажды закончился такой приход, – фыркнула Катя, выталкивая покатывающихся со смеху друзей в коридор. – Шевелитесь, нас уже ждут! Целая толпа четверокурсников и одна робкая второкурсница собрались в залитом солнцем дворе университета. В тени пышных каштанов были расставлены до блеска отполированные музыкальные инструменты, среди которых вертелись двое ребят, знакомых студентам лишь косвенно. Рома регулировал высоту микрофонов, закреплённых на штативах, Мишель тихонько постукивала палочками по тарелкам и барабанам, проверяя их на звучание. Чуть поодаль от студентов суетились преподаватели, под стать своим ученикам заучивающие торжественные речи в последний момент. В последнюю очередь, по своему обыкновению, на площадку проведения выпускной церемонии прибыла неразлучная троица. Они незамедлительно рванули к друзьям и скучковались с ними под одним из деревьев. – Меня уже испепелили взглядами ваш декан и Катины бывшие, – первым делом изложил Рома. – Половина здесь находящихся – это Катины бывшие, так что будь осторожен в тёмных подворотнях, – предупредил Денис, а Лиза снова согнулась пополам и начала хохотать. – А вторая половина – ваши с Лизой? – поинтересовался Рома, сдавленно смеясь в кулак. – Не надейся. Мои бывшие из университета выпускаются, а их – ещё от ЕГЭ отходят, – фыркнула Катя, пихая друга в плечо. – Или к ЕГЭ готовятся, – добавила Мишель, вместе с Лизой покатываясь со смеху. Торжественная часть университетского «последнего звонка» ненароком отбросила счастливых студентов в далёкое школьное прошлое. Сначала преподаватели, как и учителя когда-то, поочерёдно выступали с прощальным словом, вспоминали тернии, сквозь которые их подопечные продирались долгих четыре года, хвалили их за усердие и терпение. А потом и вовсе началось детсадовское безобразие в виде вручения похвальных грамот. Жизнерадостный декан, пускай чуть-чуть и пропозорил незабываемую троицу за бесконечные аферы, которые друзья не стесняясь проворачивали у него под носом, не сумел не отметить их академические успехи. – Откровенно бездельничать во время нечастого помещения пар и выкрутиться на красные дипломы – такого в мировой истории ещё не было, – завершил он свой торжественный спич, прежде чем пригласить их, одного за другим, получить грамоты. – Почему даже на выпускной церемонии мы идём комплектом? – проворчала Катя, первая получившая пёструю бумажку с перечислением её заслуг, вернувшись к друзьям. – Эго побаливает? – фыркнула Мишель, с гордостью наблюдая за засмущавшейся Лизой, которая, очевидно, была убеждена, что не заслужила подобной почести. Катя лишь сдавленно посмеялась в ответ и пихнула её под рёбра. А следом за речью преподавателей последовали ещё более долгие и патетические речи старост групп. Сорок минут спустя вдохновлённые музыканты уже подпрыгивали на месте от нетерпения и, когда декан наконец пригласил друзей к инструментам, они одновременно сорвались с мест и бросились к своим пожиткам, едва не сбивая друг друга с ног. Выпускники удивлённо загудели, предвкушая стать свидетелями невероятного концерта. А пятеро беззаботных друзей, по своему обыкновению, решили быть такими простыми и искренними, насколько это возможно. – А что играем-то? – в полный голос поинтересовалась Мишель, присаживаясь за барабаны. Этот невинный вопрос вызвал взрыв хохота в толпе радостных четверокурсников, ведь у их любимой троицы, по обыкновенному сценарию, не оказалось чёткого плана, а импровизации находчивых историков извечно переходили в незабываемые выступления. Катя, отсмеявшись, ненароком бросила взгляд в сторону закатывающегося за крыши домов солнце. Оно горячим рыжим шаром таяло в паутинах проводов, последними лучами обжигая родной университетский двор. И Шаманке оказалось достаточно с таинственной улыбкой склонить голову в сторону золотистого заката, чтобы её друзья всё поняли без слов. Мишель поудобнее устроилась на незаменимом складном стульчике, уверенно подняла палочки в воздух и четыре раза ударила ими друг о друга. Первыми вступают, как и всегда, вечно конкурирующие гитары и барабаны. Мишель начинает тихонько постукивать по блестящим в закатных лучах тарелкам, Денис подхватывает незамысловатую мелодию, и она тут же легко соскальзывает с твёрдых струн и разбегается по замершей в предвкушении толпе. Студенты начинают непроизвольно улыбаться, словно ожидая традиционного казуса, но, кажется, впервые отсутствие у неразлучной троицы плана идёт абсолютно по плану. До ушей улыбающаяся Лиза едва дожидается своей очереди. Как только Денис мягко завершает первый проигрыш, она невесомо подхватывает мелодию, роняя нежный звон примитивного квадрата аккордов. Инструментальное трио легко синхронизируется, музыканты улыбаются себе под нос, бросают беглые взгляды на любимых зрителей, прислушиваются друг к другу и, кажется, с трудом сохраняют тихость и неспешность выжженной на сердце мелодии. Лиза аккуратно доводит до конца череду беззаботных аккордов, Денис вплетает в них мелодию, а Мишель, прикрыв глаза и сдержанно улыбнувшись, чуть громче отстукивает быстрый проигрыш. Не менее взбудораженные солисты последний раз бросают взгляды на друзей, подходят ближе к стройным штативам, зажавшим в своих длинных руках включённые микрофоны, и по традиции переглядываются друг с другом, молчаливо договариваясь об очерёдности выступления. На сей раз Катя снисходительно склоняет голову, предлагая Роме начать. – Мы не хотели влюбиться, Но провожали закаты... – вступает он с первым куплетом, кладя ладонь на гладкую ручку микрофона и прислушиваясь к льющейся за спиной музыке. Студенты заинтересованно рассматривают незнакомца, и, возможно, первое время даже пытаются отнестись к нему предвзято. Но переполненный искренностью и теплотой взгляд и мягкий голос по традиции цепляют даже самых чёрствых зрителей. – Свет заливал наши лица, Солнце тонуло за МКАДом... – продолжает Рома чуть громче, порой то поглядывая в сторону улыбающейся Кати, то бросая взгляд на тонущее за петербургскими крышами солнце. – Нас уносило куда-то – Я заплетался и падал... Небо сгорало, как вата, Солнце тонуло за МКАДом... – завершает он совсем уверенно, а музыканты за спинами солистов одновременно возвышают громкость голосов своих незаменимых инструментов. Мишель вновь отстукивает лёгкий проигрыш, гитары рассыпают в воздухе беззаботный звон, а к микрофону наконец склоняется вторая солистка. – Наши ладони Крепче любого замка, Наши лица горят, как огни... – вступает она, невольно улыбаясь до ушей. И застенчивые солнечные лучики словно цепляются за натянутые провода и бортики крыш, удерживая огненный шар в небе, прислушиваются к словам песни, посвящённой их теплу, обжигают трепетные души, сотканные из музыки и любви ко всему вокруг. – Срочно запомни: Солнце садится за МКАД, Значит, нужно сорваться за ним... – продолжает Катя, ловит на себе восхищённые взгляды родных одногруппников, вплетает мелодичный голос в чёткую дробь Мишель, в звенящие аккорды гитаристов, привычно доверяет себе и друзьям, привычно отпускает извечные переживания и стремления и на несколько минут по-настоящему становится собой. – Город утонет И не вернется, пока Мы хотим оставаться одни... – неспешным речитативом пропевает Катя и явно рассказывает слушателям частичку своей истории. И остальные музыканты и зрители, вслушиваясь в ненароком выученный текст, находят в кратких строках что-то сакральное и совершенно неподвластное разуму. Даже всегда такие чинные и непробиваемые преподаватели начинают невольно улыбаться, глядя на влюблённых в жизнь студентов. – Срочно запомни: Солнце садится за МКАД, Значит, нужно сорваться за ним нам... – завершает Катя тихо и мягко. И музыканты на мгновение замолкают вместе с ней. Однако дышащая искренностью песня не позволяет им сделать долгую остановку. Лиза вновь зачинает незамысловатый квадрат, Денис подхватывает мелодию, а Мишель с несвойственной ей нежностью касается палочками звонких тарелок. – Надежда моя Догнать полосу горизонта стучит по вискам... Небесный маяк Пока не погас, показал напоследок оскал... – второй куплет, уловив едва заметный Катин кивок, вновь перехватывает Рома. Инструментальное трио снова мягко затихает, друзья прислушиваются друг к другу, порой переглядываются и обмениваются вдохновляющими улыбками. А жаркое июньское солнце всё же медленно проваливается за гребень сверкающей крыши, передавая право согревать окружающих в руки беззаботных музыкантов. На последней строке Рома всё же косит глаза в сторону Кати, выразительно приподнимая брови. Шаманка беззвучно хихикает и без сомнений перехватывает инициативу: – И скоро иссяк, Рассыпался звёздами, будто бы был из песка... Пугающий мрак Забрал наше солнце, теперь его поздно искать... – пропевает она, вновь возвышая голос и готовясь выплеснуть всю энергию в ярком припеве. Снова переводит взгляд на напарника, явно с трудом сдерживаясь от смеха. Музыканты за их спинами тоже фыркают и улыбаются так, что болят щёки, легко подстраиваясь под импровизацию непредсказуемых певцов. – Наши лица горят, как огни, Значит, нужно сорваться за ним нам!.. – перехватывает Рома, а инструменты за его спиной поют всё громче и громче. Мишель отыгрывает стремительные проигрыши и весело звенит тарелками, гитаристы выпендриваются, как могут, выдумывая новые фигуры на ходу и порой обращая на наблюдающих студентов сияющие взгляды. И переполненные наивным восхищением глаза выпускников, как и всегда, становятся поистине бесценной наградой за проделанную работу. – Мы хотим оставаться одни, Значит, нужно сорваться за ним нам!.. – Катя ярко и молниеносно завершает мелодичный куплет, прикрывает глаза и набирает в лёгкие побольше воздуха, готовясь вывести любимую группу на припев. И снова нерушимая пятёрка на долю секунды замирает, друзья ловят искрящееся в воздухе предвкушение, успевают понять, что они снова всё сделали правильно, и вместе раскрывают зрителям обжигающую развязку. – Наши ладони Крепче любого замка, Наши лица горят, как огни! Два чистых голоса наконец сливаются в один, вместе со струнами гитар в груди у каждого неравнодушного начинают дрожать и струны метафорические, и счастливые музыканты снова думают, что они никогда не устанут от этого. – Срочно запомни: Солнце садится за МКАД, Значит, нужно сорваться за ним!.. Никогда не устанут бороздить просторы интернета в поисках музыки, которую можно подарить миру. Никогда не устанут от этих простых песен и незамысловатых аккордов, от горящих взглядов слушателей, от купола неба над головой. – Город утонет И не вернется, пока Мы хотим оставаться одни!.. Никогда не устанут друг от друга. По какому бы сценарию их истории ни стали развиваться дальше, они бы всё равно были неразрывно связаны, всё равно бы не утратили неизменной точки пересечения, имя которой – музыка. – Срочно запомни Солнце садится за МКАД Значит, нужно сорваться за ним нам!.. И только они успевают осознать ценность этих стремительно проносящихся мгновений, как яркий припев осторожно прерывается. Стихает звон тарелок, мелодия вновь неспешно капает с жёстких струн, а солисты в последний раз переглядываются и уже совсем спокойно и безмятежно подают друг другу знаки. – Значит, нужно сорваться за ним нам... – совсем тихо пропевает Рома, оборачиваясь на задержавших дыхание студентов. – Значит, нужно сорваться за ним нам... – подхватывает Катя, и голос её тонет в финальных гитарных аккордах. – Значит, нужно сорваться за ним нам... – завершают солисты в унисон, и два мягких голоса медленно гаснут в наступившей тишине. Гаснут вместе с последним солнечным отблеском, отразившимся на лице их любимого города. Лишь несколько часов спустя друзья добрались наконец до пустынных берегов Невы. Этим тёплым вечером они ещё долго играли во дворе родного университета, принимали рукоплескания и восхищения студентов и преподавателей, бесконечно улыбались друг другу, бесконечно дышали музыкой. А потом, смеясь и подтрунивая друг над другом, тащили инструменты обратно в театр. И тут уж даже Катя не отлынивала и покорно волокла одну из колонок. После доставки инструментов на их родной чердак, друзья гурьбой высыпали на улицу, вдохнули свежий северный воздух и поняли, что в этот тёплый летний вечер они не имеют никакого права тухнуть в помещении. В эти тихие, прозрачные часы шаги пятерых до одури счастливых музыкантов остались на просторных петербургских набережных, на людных площадях, на неприметных мостиках. Друзья успели и послушать вечерние выступления других уличных групп, и заблудиться в знакомых дворах, и замёрзнуть на берегу неукротимой, вечно взволнованной Невы. Лишь нагулявшись до хруста коленей, они забрели в тихий скверик рядом с набережной и облегчённо рухнули на свободную скамью, бросая взгляды в сторону шумящей невдалеке реки. – Ну всё. Теперь у всех нас, кроме Мишель, есть высшее образование, – резюмировал Денис по истечении минуты умиротворëнной тишины. – Хорошо, ребят, как скажете, – примирительно согласилась Мишель. – Бомжуем мы всё равно одинаково. Осознав её совершенно дурацкую правоту, друзья в один голос расхохотались. – И у вас, вообще-то, ещё нет дипломов, – добавил Рома, отсмеявшись. – Ты что, в нас сомневаешься? – с театральным трагизмом осведомилась Катя. – В тебе нет. В них сомневаюсь, – отчитался Рома, кивая головой в сторону до ушей улыбающихся гитаристов. – Подкаблучник! – резюмировала Лиза. – Ты, кстати, тоже, – напомнила она Денису, оборачиваясь в его сторону. – Ну, не расстраивайтесь, бестолочи, я в вас верю, – рассмеялась сидящая между друзьями Мишель, взъерошивая обоим волосы. – Не деритесь хоть сейчас, а то заденете меня ненароком и вообще не выживете. – Мне до сих пор не верится, что эта долгая история подошла к концу, – неожиданно сменила ноту разговора Катя, роняя голову Роме на плечо и грустно улыбаясь. – Помните, как мы впервые увидели друг друга в аудитории? Как мы вообще начали общаться?.. – Не помню, – с усмешкой призналась Лиза. – Весь первый курс я провела в экзистенциальном кризисе, так что в итоге какая-то белиберда. – Ночные подработки, попытки собрать группу из четверых закомплексованных студентов и каменного изваяния Лёши... – присоединился к воспоминаниям Денис. – Это было ужасно, – резюмировала Катя, прикрывая лицо рукой. – Как вспомню наши первые концерты... – Позорище, – охарактеризовала их Лиза. – Зато этот непростой период сделал из нас любвеобильных дурней, которым горы по колено. – Почему никто не вспоминает про встречу со мной? – возмутилась наконец Мишель. Все снова дружно рассмеялись, а Лиза с Денисом демонстративно начали душить Мишель в объятиях. – Как же я люблю вас всех, – окончательно расчувствовалась Шаманка. – Если бы не вы, ребят, я бы, наверное, после первого же семестра отчислилась и вернулась домой. – Солидарна, – фыркнула Лиза, укладывая голову Мишель себе на плечо и гладя её по волосам. – И впрямь не верится, что мы выстояли и всё это уже позади. – А мне кажется, что наша история только начинается, – мечтательно отозвался Рома. – Однозначно, – согласилась Лиза. В этот тёплый вечер они долго сидели на длинной лавке, обнимались, болтали о прошлом и о будущем да порой бросали взгляды на стремительно темнеющее небо, в котором потонуло солнце ещё одного незабываемого дня. .