Я не садист

      Вскоре он вошел, операция продолжалась уже на живую, мне было настолько плохо, что я даже не обращал внимания на действия врачей.       — Опять меряешь свои тряпки? — я попытался улыбнуться ему.       — То, что я кибертронец, не значит, что я не могу стильно выглядеть, — он подошел ко мне. — И как я в них выгляжу?       — Аппетитно... — почему-то я подумал об этом в первую очередь. Друг лишь рассмеялся. — Кажется, я умираю, не могу заправиться...       — И поэтому ты решил съесть меня?       — Не говори так, — закрываю окуляры, меня мутит все сильнее.       Винг некоторое время молчал.       — Как ты вообще мог считать десептиконов своими товарищами, когда они способны на такое?!       — Они способны и не на такое... Думаю, мне еще повезло.       — Не знаю. Тебе не показалось подозрительным, что они так легко тебя отпустили?       Винг посмотрел на медконов.       — Мы не нашли никакого встроенного оружия, разве что кольцевые установки... Вам сказать, на что они похожи?       — Говорите, — Винг нахмурился.       — На те, что стоят в коннекторе.       Я почему-то засмеялся:       — По-моему, они просто решили максимально изувечить мое тело и выбросить медленно и мучительно умирать, чтобы все могли лицезреть этот процесс!       Но Винг все еще оставался напряжен.       — Я буду следить за тобой, пока ты не вылечишься...       Он сел рядом со мной и взял за руку.       — Дай Атлас сказал, что поговорит с тобой, когда твое состояние стабилизируется, но да, он зол.       — Его пацифизм пугает меня больше, чем десептиконский садизм... — я попытался отшутиться, но на самом деле это было не так. Я очень боялся, ведь не знал, что конкретно происходит со мной.       Время шло, цикл за циклом, но никто не знал, как меня заправить, я все еще не хотел есть, но Искра молила меня о чем-то. Мысли становились все менее ясными, словно у меня снова началась лихорадка. Я прекратил разговоры, просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Мне даже было тяжело молиться Праймусу, словно он тоже решил покинуть мой разум, покинуть меня.       В какой-то момент процессор отключился. Очень плохо помню выход онлайн. Кошмарное чувство в груди не давало ни о чем думать, все вялые мысли были именно об этом. Иногда они были о боли, о том, что всё, мой корпус разваливается, об том, что он искажен и изуродован, о том, что мои системы обнажены и уязвимы. Помню, как на бронепластинах выступил конденсат, хотя мне было смертельно холодно.       Врачи куда-то ушли. Зато Винг остался рядом. Он все еще держал мой манипулятор. Мне нужно было больше тепла.       Я как-то сел, а потом обнял его. Его реакция? Не знаю, знаю, что мне нужно было еще больше, еще сильнее согреться о его Искру.       Сначала я просто долго прижимался к нему, тревожно вентилируя.       В какой-то момент Винг попытался меня уложить, наверное, вошли врачи, но я не был готов оторваться от него.       Со мной стало происходить что-то. С моей камерой Искры, прилегающими структурами, вокалайзером, энергоприемником.       Я ударил друга током.       — Мы не... Мы оба боты, — но эти слова нельзя забыть.       Он открыл верхнюю интерфейс систему. Я опустился фейсплейтом к камере Искры, по каналу от моего источника жизненной энергии до губ, покрытых глубокими жгущимися трещинами словно пошли волны энергии.       Тут Винг резко отпихнул меня от себя, я ударился о койку. Ко мне подбежали медконы, но одному я в приступе необъяснимой ярости сделал с ними что-то очень жестокое, после чего они вряд ли выжили. Но их искалеченные тела меня больше не интересовали.       Друг попытался отступить, выставив перед собой манипуляторы. Ужас в его окулярах.       Может быть он пытался атаковать меня, кинуть что-то, сбежать, заперев в медблоке. Я не знаю. Знаю, что я был безумно зол и безумно голоден. Но не так голоден, как обычные боты. Я ничего не соображал. И в какой-то момент забыл о чувстве жалости. Во мне не осталось ничего хорошего, кроме еле уловимого желания стать ближе к Вингу.       Я прижал его к полу, мои пальцы были глубоко в его живом металле, он кричал, сопротивлялся, не ему было больно.       Снова бью его статикой. Он открывает интерфейс систему, а после я протыкаю трубками свисающими из моего рта его камеру.       Искра дестабилизируется, но не исчезает мгновенно, хотя тот бот, которого я знал, умер уже в тот момент. Но это было не все.       Установка внутри меня стала всасывать его жизненную энергию в себя, перенося все, что осталось от Винга, в мою камеру Искры. И чем дольше это происходило, тем больше прояснялось мое сознание, и я осознавал происходящее.       Это превратилось в своего рода абсолютно безумное единение Искр, где одна Искра, ее куски становились энергией для другой, полностью разрушаясь прямо в ней. Я видел, как расщеплялась суть самого дорогого мне бота. Его осколки, то, что когда-то было им, то, что я мог узнать.       Все закончилось. Я был сыт, даже боль стала казаться не такой сильной. Но думать о произошедшем было невозможно.       Я все еще сидел над трупом, трупом того, о кого я пытался согреться. Еще не остывшим, но смертельно холодным.       Я отпрянул от него. В тот момент ко мне уже подбежали другие рыцари Кругосвета. Среди них был и Дай Атлас.       А у меня началась истерика. Я начал звать Винга, ведь не был готов смириться с мыслью, что убил его, причем так... Я даже не был уверен, что теперь его Искра попадёт в Колодец Искр.        «Никто не станет единым» — внезапно все, во что я верил, пошатнулось. Праймус отвернулся от меня? За что? Чем я настолько провинился перед ним? Он бы не допустил возможность превращения своего создания в такого ужасного, богомерзкого монстра...       Боты сразу просмотрели камеры, находящиеся в коридоре.       — Он... Кажется, съел его Искру... – рыцарь, просматривавший запись, был в крайней степени растерян.       — Искроед... — более прямолинейно сказал тот, что удерживал меня.       — Тебе есть что сказать? — я не понимал, зол ли Дай Атлас, и что он собирается со мной сделать.       — Казните меня... — я не мог сдерживать омыватель, я никогда за весь актив не испытывал такой стыд и отчаяние. Наверное, я вообще за весь актив до этого ни разу не испытывал стыд и отчаяние.       — Мы не убийцы, — бескомпромиссно вынес самый страшный приговор лидер рыцарей. — Ты будешь изгнан из Кристалл Сити. В произошедшем виновен только ты сам. Ты подвел нас, подвел меня, подвел Винга, подвел Праймуса. Ты сбежал за пределы города, ты привлек к нам внимание десептиконов, и ты убил того, кто доверял тебе всей Искрой...       — Сожрал эту Искру...       — Замолкни, или отправишься вместе с ним!       Весь город узнал о том, каким я стал. Когда меня выводили за ворота, многие выходили поглазеть на меня. Я пытался закрыть фейсплейт руками, все еще не мог поверить в то, что случилось. Меня лишили оружия, но я собирался сброситься со скалы и разбиться насмерть. Я не мог жить после того, как был настолько опозорен, не мог жить, поглощая чужие Искры, видеть то, как внутри меня разрушаются их личности, напрямую видеть их нежелание умирать. Их ненависть ко мне, их страх исчезнуть навсегда, их разрушенные мечты.       Мне ничего не сказали напоследок, всего лишь закрыли ворота за спиной, но я уже наслушался шума толпы.       Постепенно, темными тропами я выбрался на поверхность, начал брести, даже не думая о направлении. Я не мог прекратить вспоминать то, что увидел в Искре Винга. Но самым страшным было увидеть то, что он тоже был привязан ко мне, тоже хотел быть ближе, что в смерти его пугало в первую очередь расставание со мной.       — Прости меня... — я не знал, куда обращаюсь: в Колодец, в другою вселенную, в собственную камеру...       Я так шел полдня, стало темнеть, процессор отключился, сервоприводы тащили меня на автопилоте. Я не мог найти достаточно высокий утес, чтобы уж наверняка, но, кажется, я все глубже забредал в ту местность, где горы ниже.       Тут я увидел свет. Замер, поднял руки. Ко мне подъехала машина, на которой была установлена антенна, следом за ними ехал медкон. Когда они трансформировались, я понял, что это автоботы... Не просто автоботы...       Невольно я начал пятиться...       — Разведка сработала хорошо, — я узнал Элиту Один, законченную ботоедку, создававшую жесточайшие законы, окончательно превративших таких ботов, как я, в рабов. Рядом с ней стоял Ультра Магнус, антихаризматичный командующий автоботской армии и беспринципный ублюдок, готовый на любые жертвы ради побед, и дружок Оптимуса, Ретчет. О его личности я ничего не знал, но определенно хороший бот не станет водиться с этим помеченным Праймусом безумцем. — Еще один искроед! И Шоквейв хотел так напугать нас? Наша очередь пугать его!       — Я ваш враг! Вы должны прикончить меня!       — Этим займутся твои дружки десептиконы, — Элита задумалась. — В списке подопытных был знаменитый маньяк Дедлок, убивавший чужих сотнями, и своих не меньше... Видимо, это ты.       — Я убил нескольких десептиконов, но это не значит..!       — Тише, — она перебила меня. — Знаешь, как это просто исправить? Не думаю, что твоя отсутствующая Искра будет сильно против кушать чужие отсутствующие Искры.       Вскоре подъехали и другие автоботы. Они связали меня и кинули в транспортник с такими же изувеченными ботами. Прямо там над ними ставили опыты Ретчет и Фарма.       А я просто давился обидой, злобой и кляпом, пока манипуляторы этих автосадистов не добрались и до меня.       Они долго ковырялись в моих внутренностях, пытались запустить процесс поглощения без моей воли, изучали активность Искры, выявляя новые свойства.       В конечном итоге они решили посмотреть, что будет, если я сожру такого же искроеда.       — Он все-таки жив... — Глитч знал, что самые нудные данные в архиве самые интересные. Сейчас он нашел доклад о допросе одного пленного нейтрала, что стал искроедом, который сознался в том, что жил там, и что... Массивный бот с плечами, состоящими из гусениц, был как никогда доволен. - Дай Атлас создал свою утопию. Теперь он номер один в списке, к кому я должен наведаться в гости.