your coffee shop this summer

В понедельник вечером Чимин устраивается работать в качестве утреннего бариста в небольшую кофейню, расположенную недалеко от самого элитного бизнес-центра его города. Он рассматривает эту работу как обычную подработку на летние каникулы после успешно закрытой сессии в университете до начала нового семестра. Не то чтобы ему очень сильно нужны были деньги — стипендия за отличную учёбу в его вузе имеет реальный вес, а с остальным помогают родители — просто бессмысленный скроллинг ленты в TiKTok и ночные попойки с друзьями успели изрядно заебать ещё в учебное время, что уж говорить о том, что летом они хотели ещё больше пуститься во все тяжкие, а Чимин, как первая крыса, решил сбежать с тонущего корабля, пока не стало слишком поздно. И вот он здесь, стоит за прилавком в чёрном фартуке поверх такой же чёрной футболки, пока Ким Намджун — вполне приятный мужчина, выглядящий лет на тридцать, со своей короткой стрижкой и заёбанным взглядом, и работающий здесь в роли вечерного бариста, а заодно и менеджера по подбору и устройству персонала, проводит ему инструктаж. — По технике вопросы есть? — мужчина устало трёт переносицу. Чимин знает, что после того, как прошлый утренний бариста, Чон Хосок, уволился на прошлой неделе, Намджун взял на себя всю работу, обслуживая бесконечный поток клиентов с раннего утра до позднего вечера, и сейчас, отстояв за прилавком полную смену, последнее, чего ему наверняка хочется — тратить драгоценные минуты отдыха на новичка, который не факт, что вообще задержится тут надолго. Поэтому Пак решает не задавать лишних вопросов, надеясь, что в случае чего разберётся со всем самостоятельно, и решительно выдаёт: — Никак нет. — Меню у нас не такое большое — успел выучить и запомнить рецепты? — Да, — ложь, но, опять же, он разберётся. — Чудесно. Завтра выходишь, — Намджун хлопает опешившего от такой скорости приёма на работу юношу по плечу и направляется в подсобку, развязывая верёвки фартука на поясе. — А... Ну... Что насчёт трудового договора? — Чимин неловко мнётся, следуя за мужчиной в подсобку. — Наш Биг Босс в командировке, поэтому у меня пока не было возможности сообщить ему о кадровых перестановках, — мужчина вешает фартук на крючок и закрывает свой шкафчик на ключ, поворачиваясь к Чимину, который следует его примеру и тоже снимает рабочую одежду. — Но, не переживай, у нас пусть и небольшой бизнес, но люди мы честные — все документы оформим и зарплату выдадим. Биг Босс вернётся ближе к концу недели, тогда и решим все бумажные вопросы. А пока можешь считать, что у тебя испытательный срок, только испытываем не мы тебя, а ты — сам себя. — Окей, — в принципе, больше нет вещей, которые бы беспокоили Чимина. — Спасибо вам. — Пока не за что, — хмыкает Намджун, выключая свет и закрывая дверь кофейни тремя поворотами ключа в дверном замке. — Моя смена начинается в три, но я приду на пару часов пораньше, чтобы посмотреть, как ты справляешься. Даже если будет тяжело, постарайся продержаться до моего прихода, хорошо? — Намджун метким броском кидает ключи прямо в руки Чимину. — Хорошо, — он кивает. — Тогда бывай, — махнув рукой, мужчина ленивой походкой уходит в сторону парковки, оставляя Чимина в освещении уличного фонаря осмысливать произошедшее. Его в самом деле взяли на работу после трёх часов наблюдения за тем, как заебавшийся Намджун в общении с клиентами балансирует между «улыбнуться» и «послать нахуй», и получасового объяснения, как пользоваться кофеваркой?

🧋

Чимин почти не нервничает, приезжая в кофейню за два часа до открытия. Ключевое слово — почти. В реальности же его немного потряхивает, с чем он пытается бороться, пружинящими шагами выхаживая от подсобки до прилавка, чтобы обновить выставленные на продажу долгоиграющие сладости. Время до начала первой в жизни рабочей смены летит непозволительно быстро — Чимин едва успевает пройтись тряпкой по длинной барной стойке вдоль широкого окна, красиво расставить стулья, полить немногочисленные растения в горшках, поправить причёску и перевернуть табличку на двери, сообщая потенциальным клиентам, что тут «Открыто». Первый посетитель не заставляет себя долго ждать. Едва длинная стрелка часов успевает указать на одно деление в плюс после условного ноля, как колокольчик с маленькой рыбкой на двери тихо звякает, а сердце Чимина уходит в пятки. Он безумно волнуется, когда темноволосый мужчина, на вид одного возраста с Намджуном, в чёрном костюме нараспашку, в белой футболке и белых кедах, уверенной походкой идёт прямо к нему, но старается не подавать виду, выпрямляясь по стойке смирно за прилавком и натягивая одну из самых своих доброжелательных улыбок, собираясь поприветствовать гостя. — Доб... — он не успевает закончить, как его грубо перебивает хриплый до невозможности голос: — Где другой бариста? — карие глаза в лисьем разрезе настойчиво сканируют Чимина, на несколько секунд задерживаясь на верхней части фартука. Так и не найдя того, что искал, мужчина переводит взгляд прямо в глаза юноши за прилавком и вопросительно выгибает бровь. А Чимин аж воздухом давится от неожиданности. Первый в жизни клиент и тут такое. Его к такому не готовили. Объективно говоря, его вообще ни к чему не готовили. Как реагировать? Что ответить? Вопросов в голове становится всё больше и больше, а ответа, блять, не видно ни одного. Делая как можно более невозмутимое лицо, Чимин переспрашивает, пытаясь дать себе лишние секунды на построение модели дальнейшего поведения: — Простите, что? — Я спрашиваю, где другой бариста? — тут и эмпатом быть не нужно, чтобы понять, что мужчина начинает раздражаться. Разозлить первого своего клиента — это провал, полнейший провал. Чимин проклинает ту минуту, в которую решил, что подработка в кофейне — это хорошая альтернатива пьянкам. Лучше бы он сейчас валялся в обнимку с Тэхёном на диване в квартире случайного одногруппника после бессонной ночи, наполненной весельем и алкоголем, чем вот это всё. Пак собирает в себе остатки логического мышления, безрассудной храбрости, надежды на лучшее и что ещё там обычно помогает студентам в стрессовой ситуации вывозить экзамен на удовлетворительные оценки и выдаёт: — Смена Намджуна начинается в три, а Чон Хосок уволился на прошлой неделе. Посетитель сводит брови к переносице и опять начинает испытывать стойкость нервов Чимина своим оценивающим взглядом. Спустя четыре шумных сглатывания слюны, три остановки сердца и две вспотевшие ладошки, мужчина наконец-то удовлетворительно хмыкает и делает заказ. — Мне как обычно. Как обычно. У Чимина, кажется, начинает дёргаться правый глаз. Этот мужик решил его свести с ума с утра пораньше или просто прикалывается? Откуда, блять, он может знать его «как обычно», если они встречаются первый раз в жизни? Ну что за пиздец. Чимин не хочет верить, что в мире действительно существуют настолько напыщенные индюки, но стоящий перед ним представитель отряда курообразных упорно доказывает обратное. Видит Бог — он не хотел показывать свой настоящий характер, до конца пытаясь придерживаться рабочей этики, но его вынудили. — Прошу прощения, — на словах извинения Чимин улыбается мягко, но в следующую секунду его улыбка превращается в злобный оскал. — Я не знаю вашего «обычно». Назовите, пожалуйста, напиток, который желаете заказать. Когда узкие губы мужчины растягиваются в кривой усмешке, Чимин понимает — он своим языком только что развязал войну. Не зря, ой, как не зря его бабушка по маминой линии на каждой семейной встрече таскала внука за щёки, приговаривая, что «его язык до добра не доведёт». Кто бы мог подумать, что она окажется права? — Большой айс-латте на миндальном молоке с карамельным сиропом, — первый в жизни и по совместительству уже самый ненавистный посетитель озвучивает заказ до приторности нежно, отчего Чимина передёргивает, а затем меняет тон на резкий и осуждающий: — Молодой человек, я опаздываю на работу, а вы тратите моё время. Неожиданно обнаружившийся внутри Чимина волк протяжно воет от злости и отчаяния. А вы, уважаемый господин индюк, не тем же самым ли сейчас занимались? Скрипнув зубами, Чимин выдавливает из себя короткое «простите» и начинает готовить заказ, ничуть не сбиваясь с рецепта даже под сверлящим спину взглядом. Это напыщенное чучело не дождётся от него ошибок или непрофессионализма, даже несмотря на то, что Чимин имеет на это полное право ввиду полного отсутствия практической подготовки. Не дождётся — и точка. — Ваш большой айс-латте на миндальном молоке с карамельным сиропом, — Чимин с мрачной улыбкой ставит стакан на стойку выдачи и пробивает на кассе напиток. Эту партию он выиграл: напиток сделан правильно и быстро. Придраться не к чему. — Что-нибудь ещё? — Нет, — выдавливает из себя мужчина, и по его голосу можно понять — он признаёт своё поражение. Чимин внутренне ликует. — С вас шесть тысяч вон. Оплата картой или наличными? — Картой. Две кнопки на клавиатуре и на терминале безналичной оплаты высвечивается нужная сумма. Мужчина безэмоционально лезет в карман брюк и прикладывает вытащенную оттуда чёрную карту к терминалу. Вместе с писком, сигнализирующем об успешном проведении оплаты, челюсть Чимина летит на пол. У этого индюка чёрная, мать его, карта. Теперь Чимину точно со всеми лаврами можно вручать титул главного неудачника всей Кореи, ведь в первые же рабочие десять минут он умудрился обзавестись врагом в лице человека, принадлежащего к самой состоятельной прослойке страны. Пиздец, тотальнейший пиздец. Теперь понятно, откуда растут ноги у этой напыщенности и уверенности, что окружающие должны знать о нём всё. Видимо, правильно расценив эмоции Чимина как смесь наивысшей степени отчаяния с разочарованием в себе и своей жизни, мужчина плотоядно ухмыляется, забирает кофе и уходит по-английски. Именно с этого солнечного утра вторника в жизни Чимина начинается самая выматывающая пассивной агрессией неделя в его жизни. Время до пересменки проходит достаточно быстро — Чимин даже не успевает потратить вторую половину своих жизненных ресурсов на всех последующих гостей, после того, как один высосал первую половину в одиночку, как Намджун уже завязывает свой фартук, дважды ободрительно хлопает по спине и отпускает его домой со словами, что он отлично потрудился. Чимин благодарит и думает о том, что неплохо было бы рассказать ему об утренней ситуации и попросить совета по поводу взаимоотношений с подобными клиентами, если они, не дай Бог, вдруг объявятся в кофейне, однако у прилавка выстраивается очередь из посетителей, и Чимин решает не мешать Намджуну работать, сделав в голове пометку спросить об этом завтра.

🧋

Он жалеет об этом решении следующим же утром, когда ситуация с пугающей точностью повторяется: стрелка часов на одной минуте десятого, колокольчик на двери, костюм с кедами и большой айс-латте на миндальном молоке с карамельным сиропом. Чимин всеми силами старается вести себя как, будто видит его впервые, но мужчина первым начинает провоцировать: — Скажите, — внезапно доносится из-за спины, и Чимин дёргается, обжигая палец кипятком. — А вы уверены, что у вас кофе достаточно грубого помола? Чимин чертыхается про себя, прикладывая стремительно краснеющую подушечку пальца к мочке уха, и отвечает: — Уверен, — громко и твёрдо, а затем бубнит себе под нос: — Он настолько грубый, что с утра может даже нахуй тебя послать, в отличие от меня. — Что-что вы сказали? — в чужой хриплоте неприкрытая усмешка, потому что в чёртовой кофейне тихо, как в склепе, что приближает вероятность события, в котором мужчина слышит каждое слово Чимина, к полноценной единице. — Грубый, говорю. Очень грубый помол... Такой же грубый, как и вы со своими вопросами. Чимин слишком поздно осознаёт, что его мысли каким-то чудом прозвучали вслух. Лицо мужчины озаряется обворожительной улыбкой.

🧋

В этот раз Намджун приходит не заранее, а прямо к началу своей смены. — Дома задержался, извини, — он выходит из подсобки в рабочей одежде и меняется с Чимином за прилавком. — Кстати, я сделал тебе бейджик. Он на тумбочке, прикрепи его к верхнему карману фартука. — О, спасибо, — Чимин благодарно кивает и только собирается задать крутящийся со вчерашнего дня на языке вопрос, актуализировавшийся сегодняшним утром, как телефон Намджуна разражается трелью. — Слушаю... А, Юнги, у тебя наконец-то появилась связь... — Намджун замечает подошедшую к прилавку девушку и говорит, прижав телефон к уху плечом: — Погоди, дружище, у меня клиент... Добрый день, что будете заказывать? — он обращается к девушке. Получив заказ на матчу на банановом молоке и два малиновых макаруна, он начинает готовить заказ и, повернувшись к сладостям, едва не сносит собой Чимина, всё это время ожидающего возможности задать один чёртов вопрос. Намджун смеряет его вопросительным взглядом из разряда «какого хрена ты ещё тут делаешь, чувак», продолжая отвечать на вопросы «дружище Юнги». Чимин разочарованно выдыхает и понимает, что не сегодня.

🧋

Утром четверга Чимин осознаёт, что он, не проходя кастинг, получил главную роль в ремейке «Шоу Трумана». Ну или просто попал в день утро сурка, испытывающее его нервы и способность придумывать пассивно-агрессивные ответы на такие же пассивно-агрессивные изречения. — Спасибо, м-м... — забирая стакан айс-латте со стойки выдачи, мужчина опускает взгляд на верхнюю часть фартука, чтобы прочитать на бейджике: —...Чимин. Вы очаровательны, — ненавистный посетитель в неизменном костюме и кедах хищно улыбается. — Увы, не могу сказать того же о вас, — Чимин заебался. Честно-честно заебался и забил. Раз Намджун не хочет помогать ему советом, то Чимин будет просто плыть по течению. И будь что будет. Если его уволят, хотя, как можно уволить, если он ещё даже документы на трудоустройство не подписал, то Чимин будет даже рад. По крайней мере, не придётся каждое утро видеть эту ненавистную рожу с лисьим прищуром. Следующая фраза мужчины просто добивает, карикатурно прибивая Чимина гвоздями к полу за прилавком: — Тогда сделайте так же, как и я — соврите, — сверкнув ехидством, он покидает кофейню, оставляя Чимина в полнейшем смятении и негодовании обслуживать других клиентов.

🧋

— Тэ, это пиздец. Я больше не вывожу, — растянувшийся поперёк кровати после рабочей смены Пак протяжно стонет в трубку, едва абонент с того конца успевает принять вызов. — Ну так увольняйся и поехали тусить к Чонгуку, — басит лучший друг из динамика телефона. — Я... не могу, — мнётся Чимин. С одной стороны, этот напыщенный индюк выбешивает до зубного скрипа, а с другой — ему в целом очень нравится работать в кофейне, обслуживая других клиентов. Тэхён и без объяснений понимает, с какой внутренней дилеммой столкнулся его любимый Чим-Чим. Сейчас другу нужны ободряющие слова и поддержка, и Тэхён готов посодействовать. — Может, всё это извращённая попытка флиртовать? — Что?! — Чимин вскрикивает и ошарашенно смотрит на телефон, не в силах поверить, что его друг вообще мог додуматься до такого. — Нет. Точно нет. Он тот тип людей, которые встают с плохим настроением и портят его окружающим. — Но ты же говорил, что он улыбается после каждой своей подколки?.. Если бы у него реально было плохое настроение, вряд ли бы он вообще соизволил снизойти до улыбки. Чёрт. А ведь в словах Тэхёна есть зерно смысла. Неужели вся эта нервотрёпка со стороны мужчины действительно может быть попыткой зацепить Чимина и его внимание? Нет. Определённо точно нет. — Я... перезвоню тебе потом, Тэ, — Чимин в панике скидывает звонок и отбрасывает телефон подальше, заворачиваясь в спасительные объятия одеяла. Он, кажется, больше совсем ни в чём не уверен.

🧋

Чимин, не в силах уснуть, ворочается в кровати добрую половину ночи, обдумывая слова Тэхёна. Его друг имел поразительно чутьё на раскрытие скрытых мотивов окружающих, даже ни разу не встречаясь с ними лично. Получается, что у Чимина нет ни одной причины ему не верить, но отчего-то поверить в такой поворот событий не получается от слова совсем. Он с трудом засыпает лишь под утро и через два часа подрывается с кровати под яростный звон будильника. Его внешний вид и внутреннее состояние оставляют желать лучшего, но работа сама себя не отработает, а напыщенный индюк сам себя не обслужит.

🧋

Чимин чувствует себя Томом Крузом из «Грани будущего», когда он, на чёрт знает каком варианте повторения одной и той же ситуации, предугадывает каждое малейшее движение ненавистного посетителя. 9:01 на часах, дверь, колокольчик, пять шагов в кедах до прилавка, открытый рот для того, чтобы озвучить заказ, и... — Большой айс-латте на миндальном молоке с карамельным сиропом? — не здороваясь, разрывает системный шаблон с порядком действий Чимин, хмуря брови. — Э... Да, верно, — по лицу мужчины проскальзывает тень изумления от такого явного нарушения их устоявшегося трёхдневного протокола, но он мигом собирается и делает вид, что так и должно быть. Если установившаяся в кофейне тишина на кого-то и давит, то это точно не Чимин — он готовит заказ, украдкой бросая взгляды на мужчину, не в силах выкинуть из головы слово Тэхёна. Извращённая попытка флиртовать. Попытка флиртовать. Флиртовать. Если так подумать и попытаться откинуть весь связанный с этим мужчиной негатив, то он вроде ничего такой. Привлекательный. Его лицо весьма мужественное, но плавные линии носа и губ придают некоторой изящности. Пусть он и носит одно и то же, но его одежда выглядит дорого и стильно. А ещё он говорит с приятной хрипотцой, и если бы из его рта не вылетали все эти язвительные фразы, Чимин бы, возможно, хотел бы засунуть в него свой язык. Секунду. Блять. О чём он вообще думает? Ещё и этот напыщенный индюк, будто читая мысли, томно зовёт его по имени: — Чимин... Парень оборачивается со стаканом в руке и видит мужчину, который сексуально опирается бедром о стойку выдачи, стоя гораздо ближе, чем когда-либо. К щекам Чимина приливает предательский румянец. Как в чёртовых дорамах, ей-богу. Сейчас окажется, что он и правда всё это время флиртовал с Чимином, а сейчас решил действовать — всего-то надо перегнуться через стойку и поцеловать. — Чимин, вам следует почаще улыбаться, — в глазах мужчины такая нежность и забота, что на мгновение сердце Чимина до боли щемит. В этот момент он, кажется, готов поверить в реальность добрых помыслов своего ненавистного любимого клиента. Но губы мужчины изгибаются в усмешке: — Иначе всех клиентов распугаете своим грозным видом. Пиздец. Просто пиздец. Все розовые мечты Чимина разбиваются о суровую действительность, в которой он с подачки Тэхёна надумал себе всякого, а стоящий напротив мужчина — всё ещё напыщенный индюк. — А вам-то какое дело? — цедит Чимин, жёстко опуская стакан на стойку, едва не расплескав кофе, и сверлит в мужчине дыру, надеясь, что смертельную. — Переживаю за судьбу малого бизнеса, — жмёт плечами тот, забирая кофе и покидая кофейню. Скрип зубов Чимина в этот момент можно было услышать на другой планете. И что это за отговорка вообще такая?

🧋

Утро субботы проходит просто прекрасно, а всё потому, что любимый индюк не пришёл. Пак не смог до конца определиться, обрадовало его это событие или огорчило. Он заметил, что некоторых других постоянных клиентов, которые обычно по утрам заглядывали в кофейню, сегодня тоже не было. И вряд ли они все резко решили саботировать новенького баристу из-за того, что вчера он был мрачнее грозовой тучи. Скорее уж они все работают клерками в бизнес-центре по соседству и, что характерно для таких людей — на пятидневке. Чимин тяжело вздыхает. Значит, этот индюк вернётся в понедельник и их игры продолжатся. А так хотелось простого человеческого — спокойствия... Ладно. На самом деле у него есть полное право отказаться от работы и забыть темноволосого мужчину как страшный сон — на пересменке Намджун сказал ему подумать и точно определиться, хочет он работать в кофейне или нет. Прийти к закрытию нужно будет в любом случае: или чтобы сообщить, что он отказывается, и получить деньги за отработанные дни, или чтобы подписать трудовой договор и познакомиться с директором. Честно говоря, озвученное Чимином желание не уходить всё ещё не изменилось с разговора с Тэхёном пару дней назад. Ему нравится рано приходить, протирать стойку для гостей и наблюдать за тем, как солнечные лучи мягко скользят по прилавку и меню на стене, ему нравится делать напитки и обслуживать клиентов, нравится с улыбкой желать удачи или хорошего дня, даже если в ответ его меряют подозрительным взглядом и редко когда бубнят тихое «спасибо». Более того, работа в первой половине дня даёт ему полную свободу для действий по вечерам. И пусть эту неделю он валился с ног, стоило ему перешагнуть порог квартиры, но на следующей — он уверен, что сможет окончательно адаптироваться и начнёт выбираться вместе с Тэхёном на вечеринки. Поэтому, да, он хочет остаться работать, даже если темноволосый индюк будет шатать его нервную систему каждое утро до конца лета. Чимин заходит в кофейню, звякая дверным колокольчиком, когда до закрытия остаётся ровно пять минут. Намджун, пытающийся что-то оттереть от стойки выдачи чёрной тряпкой, поднимает голову и машет свободной рукой в качестве приветствия. — Что надумал? — интересуется он у подходящего к прилавку Чимина. — Я остаюсь. — Супер, — мужчина удовлетворённо кивает. — Нашего Биг Босса зовут Мин Юнги, и он ждёт тебя в подсобке. — Ок, с-спасибо, — голос дрогнул от внезапно накатившего волнения. Намджун возвращается к своему занятию, а Чимин нетвёрдой походкой направляется в сторону подсобки, сглатывая вмиг ставшую вязкой слюну. Перспектива такого скорого знакомства с директором заставляет сердце биться чаще. Он не уверен, стоит ли стучать, ведь это подсобка, а не кабинет, но всё-таки на всякий случай дважды ударяет кулаком по двери, предупреждая будущего начальника, что собирается войти. Глубокий вдох-выдох, и он заходит внутрь, замирая в дверях под лисьим прищуром уже знакомых карих глаз. Его ненавистный утренний клиент, с которым они словесно препирались с начала недели, сидит на высоком стуле в неизменных кедах, чёрных брюках и пиджаке поверх белой футболки, откинувшись на его спинку и закинув ногу на ногу. Первая мысль — что этот напыщенный индюк забыл здесь? Вторая — Чимину можно смело требовать себе титул «главного неудачника всей планеты», потому что он всё это время пассивно-агрессировал на своего непосредственного начальника. Пиздец. Пиздец, пиздец, пиздец. Что делать? — Для начала отомри, Чимин. Мужчина в очередной раз ведёт себя так, будто имеет доступ к внутренностям головы Пака. Хотя последний не уверен, что у него от такого эмоционального потрясения не появилась бегущая строка где-нибудь над головой, которая транслирует все его мысли в реальном времени. Получив целый ноль реакции на слова, его начальник слезает со стула, закатывая глаза, и грациозными движениями хищника делает два шага в сторону Чимина, который больше инстинктивно, чем осознанно, делает шаг назад в попытке спастись и врезается в мощную грудь вовремя решившего зайти в подсобку Намджуна. — У вас тут всё в порядке? — Ким осторожно отодвигает парня в сторону и проходит к своему шкафчику, вопросительно поглядывая то на плотоядно улыбающегося Юнги, то на расширившего до предела глаза Чимина. — Да, всё чудесно, — отвечает его лучший друг и начальник в одном лице, даже не смотря в его сторону. — Ты можешь идти домой, Намджун. Чимин сейчас подпишет документы, и мы тоже пойдём. — Окей, — Намджун по жизни человек простой и доверчивый. Да и в конце концов, Чимин и Юнги — оба взрослые люди, и какая бы кошка между ними не успела пробежать, они найдут компромисс. Он закрывает свой шкафчик и выходит из подсобки, на прощание бросая: — Увидимся завтра, ребята. Дверь захлопывается, отрезая Чимину единственный путь к отступлению. Но хочет ли он отступать, когда Юнги с пляшущими чертями и самим Сатаной во взгляде делает ещё несколько шагов и укладывает руки на деревянную поверхность по обе стороны от его головы? — Ты бы знал, как сильно всю эту неделю я хотел занять твой дерзкий рот более увлекательными вещами, чем озвучивание словесных колкостей, — томно шепчет мужчина в ухо Чимина, опаляя его горячим дыханием. Сексуальная хрипотца в голосе безумно заводит, каждым словом пуская табуны мурашек по коже. — Надеюсь, твой язык такой же профессиональный на практике, как и в теории. Вся тревожность Чимина стремительно опускается из груди в низ живота, закручиваясь в крепкие узлы и становясь томительным волнением. Каким бы противным ему не казался мужчина до этого, в текущий момент он готов был простить этому Дьяволу во плоти всё, только бы почувствовать сухость его узких и до безумия любящих надменную усмешку губ на своих. — Попробуете и узнаете, — язык Чимина дразняще толкается в щёку, а рот призывно приоткрывается. Искра — мощные разряды тока по венам. Буря — разрушающая и сносящая всё на своём пути. Безумие — пламенное, лихорадочное, в единственном числе, но разделённое на двоих. Получив разрешение, Юнги больше не теряет ни секунды — с блаженным стоном он накрывает пухлые губы Чимина своими, бесстыдно проникая языком в его рот. Чимин морально готовился, но всё равно оказался не готов к уверенному и властному, к тягуче-медленному, снова испытывающему его терпение и выдержку ведению Юнги. Каждое движение чужого языка распаляет и плавит изнутри, заставляя ноги предательски подкашиваться, а руки — с отчаянием хвататься за крепкие плечи, лишь бы удержаться на плаву и не потонуть в этом океане раскалённой лавы. Тэхён был прав. Прав, как и всегда. Юнги всё это время флиртовал с ним в своей особенной манере, но Чимин оказался настолько недогадливым, что даже не допускал мысли о таком варианте развития событий. Хотя, может, оно и к лучшему. Кто знает, засасывал бы его Юнги сейчас настолько глубоко, если бы не получал в ответ колкости целую неделю? Чимин не знает и не хочет думать вообще ни о чём, кроме сильных рук, обхватывающих его за талию, и наглого языка, сплетающегося с его собственным в ожесточённой борьбе. Они целуются долго, влажно и жадно, доводя друг друга до саднящих губ и болезненного возбуждения под тканью штанов. — Отсосёшь мне? — Юнги отстраняется первым и выдыхает вопрос в шею, опускаясь пылающими алыми засосами вниз по нежной коже. — Да, — пылко отвечает Чимин, меняя их с Юнги местами у двери и опускаясь перед ним на колени. Мужчина нервными движениями расстёгивает брюки и с облегчённым вздохом достаёт из боксёров возбуждённый член, с маниакальным наслаждением проводя им по покрасневшим и опухшим губам Чимина. — Время показывать мастерство своего яз..., — доносится сверху беззлобная усмешка, но последнее слово тонет в рваном выдохе, потому что Чимин сразу же приступает к действиям и надавливает языком на налившуются кровью упругую головку. —... ыка... А-ах, б-блять... — мужчина дёргается и с глухим стуком прикладывается затылком о дверь, когда Чимин проходится языком вдоль всех венок, усердно вылизывая каждый миллиметр выпуклых линий, и резко насаживается ртом до середины. — Д-да... Вот та-ак... Помещение заполняется до ужаса пошлыми и грязными, но такими красивыми и ласкающими слух причмокиваниями. Чимин старается изо всех сил: его глаза слезятся, а губы тягостно ноют, но он ни на мгновение не останавливается, лишь наращивая темп и обхватывая член рукой себе в помощь. Его язык увлечённо обводит, вожделенно скользит и порывисто надавливает на разгорячённую плоть то тут, то там, выбивая из Юнги бесконечное множество приглушённых ладонью коротких стонов. В один момент ситуация меняется — Чимин чувствует, как его голову крепко обхватывают, запуская пальцы в волосы, и начинают остервенело насаживать ртом на блестящий от слюны и предэякулята член. Он усаживается поудобнее, насколько это вообще возможно сделать со своим до предела твёрдым возбуждением в узких джинсах, и старается расслабить горло, чтобы полностью принимать нуждающееся в спасительной разрядке естество — Юнги благодарит мычанием, делает несколько фрикций и особо протяжно стонет на всю подсобку, содрогаясь и выплёскивая в тесноту чужого горла всё своё восхищение. Чимин проглатывает и отстраняется, вытирая рот тыльной стороной руки, пока Юнги сползает вниз по двери и пытается отдышаться. — Ставлю одиннадцать из десяти за профессионализм при обслуживании, — мужчина задорно ухмыляется, как желе растекаясь в послеоргазменной неге. Чимин несильно бьёт его по плечу, призывая перестать издеваться, и подсаживается поближе, тоже опираясь спиной на дверь. — Трудовой договор на тумбочке рядом со шкафчиками, подписывай и поедем ко мне отмечать твой официальный приём на работу. Шейные позвонки не одобряют резкость, с которой Пак поворачивает голову в сторону мирно полулежащего Юнги, и звонко хрустят. — Ты серьёзно... — изумлённый Чимин с трудом выдавливает из себя слова, пытаясь не хрипеть из-за дикого першения в горле. —... разрешаешь мне работать на тебя? — А ты думал, что я отпущу тебя сразу после того, как поставил настолько высокую оценку твоим способностям? — мужчина приоткрывает один глаз и смотрит с издёвкой, окончательно добивая едким дополнением: — Да и кофе ты готовишь весьма неплохо. Чимин заливается смехом, откидывая голову назад и ударяясь о многострадальную поверхность двери. А ведь всё-таки бабушка по маминой линии оказалась совершенно не права, когда говорила, что его язык до добра не доведёт. Довёл. Да ещё как довёл.