Спорим?

Джисону не спится. Он ворочается уже битый час в своей уютной постели, но никак не может уснуть. В голову то и дело лезут непрошенные мысли о прошедших днях, тянущие за собой порывы к самокопанию. И что он делает не так? Почему с каждым днем ему все тяжелее дается коммуникация с людьми, а желание послать все к черту увеличивается в геометрической прогрессии? Как преодолеть в себе тянущую боль в области затылка, снова собрать себя по кусочкам и войти в новый день с улыбкой и желанием работать? В попытке потянуться на кровати у юноши резко щелкает какой-то сустав в области бедра, вызывая приступ тошноты от противного звука, нарушающего умиротворенность комнаты. Это случается не в первый раз, Джисон, как и судороги — хватит уже реагировать так по-идиотски на призывы своего тела к бережному обращению, ведь оно тебе уже практически кричит в рупор о том, что пора остановиться. Пора прекратить эти пытки над своим физическим и ментальным здоровьем. Издав звуки, похожие на клич умирающей стаи китов, Хан лениво протирает слипшиеся глаза и решается аккуратно подняться. Четыре часа утра. — Да, что б тебя… — ворчит парень слегка осипшим голосом и будто бы сам удивляется своему звучанию. — Твою мать, придется записаться на прием к лору, не нужно было так орать вчера на стадионе. Конечно не нужно было, но такова его работа. Орать в микрофон. Да чтобы людям нравилось то, что из его рта выпрыгивает. — Нужно заварить себе горячего чая, а лучше теплой воды с медом…наверное, — кряхтит он, просовывая ноги в мягкие комнатные тапочки и шлепая по направлению к кухне. Хан Джисон — известная личность в кругах корейской поп-музыки. Талантливый репер, композитор и автор лирики — лидер «эйс» четвертого поколения айдолов. С ранних лет юноша открыл в себе тягу к музицированию, то и дело мычал что-то про себя на школьных уроках и записывал обрывки хаотичных мыслей на полях тетрадок. Стать музыкантом он решил неожиданно, когда его родители получили известие о неудах сына в школе. Вызвали на разговор, отчитали, надиктовали наставлений на целый том какой-нибудь жутко популярной психологической книги по воспитанию детей. А Джисон что? А ему по барабану, слушал в пол уха, кивая в знак невидимого согласия, а про себя сочинял очередную мелодию о тяжестях подростковой жизни с родителями. Проигнорировав всю лекцию до конца, резко встал с дивана, что аж в глазах зарябило и как на духу выпалил: — Да не хочу я быть врачом, от вида крови у меня все внутренности скручивает так, будто бы я сейчас прям на месте обделаюсь! Мне не стать таким как вы себе там напридумывали, я хочу найти себя сам! Вы что, хотите, чтобы я был херовым хирургом или кем вы там меня хотите сделать? Кардиологом? — проскользнули нотки накатывающей истерики, — да у меня в мозгах столько места нет, чтобы запомнить все эти химические формулы и названия костей в человеке, черт побери! — Хан Джисон, не смей выражаться в моем доме! — воскликнула миссис Хан. — Ты ни единого дня в старшей школе не постарался, чтобы достичь хоть какого-то результата! Ты хоть знаешь насколько престижна эта работа? Сколько пользы ты принесешь обществу? — не унималась женщина. Перепалка между родителями и непослушным чадом продолжалась весь вечер. В тот день Джи уверовал в Бога и молился с каждой минутой все более интенсивно, дабы непрекращающиеся крики стихли. Его не интересовало его будущее в хирургии, да что греха таить, он был в том возрасте, когда подростки вообще не думают о будущем и о бытие и не сдерживают порывы язвительной речи на языке. — Я пройду прослушивание в компании JYP entertainment и стану музыкантом, вы не можете всю жизнь мне указывать как жить! — выплюнул юноша, подрываясь к лестнице, ведущей наверх к его комнате. — Сынок, не валяй дурака! У тебя ведь даже нет специального образования, тебя никто не выпустит на сцену без специальной подготовки, ну послушай же, — умоляюще бросила вслед ему мать. — Плевать, учитель Чхве сказал, что я самородок и что необязательно учиться в консерватории, чтобы уметь ноты складывать, — прокричал в ответ Джисон, хлопая дверью и закрываясь на замок. И это была правда. Единственным учителем с которым юному Хану удалось сблизиться в подростковые годы был учитель музыки. Именно он разглядел внутри замкнутого и одинокого мальчика уникальный талант к стихосложению и музыкальный слух. У Джисона не было друзей в школе, его неспособность к нормальному общению с другими детьми с возрастом обрастала проблемами личностного характера. Нет, мальчик не был уродом или тупицей, просто его излишняя гиперактивность и звонкий голос частенько пугали незнакомцев при попытке завести дружескую беседу. У Хана, видимо, на подкорке отсутствует инстинкт самосохранения и страха перед неизведанным, иначе как объяснить, что проблем с коммуникацией у него нет, но имеется установившееся одиночество, другие дети считали его странным и в какой-то момент парень просто плюнул на всех, возведя самого себя в ранг «недопонятого гения» и просто перестал обращаться внимание на людей. Да, в принципе, на все перестал обращать внимания, что не отвечало его сиюминутным потребностям или желаниям рвущихся наружу запертых чувств. Захотел яблоко — съел яблоко, а что если у него нет яблока? Джисон пойдет и найдет яблоко, если будет необходимо — стащит у одноклассника либо свалит с урока и добежит до ближайшего супермаркета. Так строилась его жизнь на протяжении нескольких лет и продолжалась бы и далее, если бы однажды учитель Чхве не поймал его с сигареткой на парковке возле школы. Молодой учитель не стал вызывать родителей в школу или ударяться в воспитательные беседы. Он молчал перехватил неугомонного мальчишку за шкирку и потащил в свой кабинет на третьем этаже. Посадил угловатого подростка за фортепиано и сказал сыграть. — Учитель, но я ведь не умею играть, — все еще в ступоре от произошедшего пиздеца пискнул Хан. — Играй как чувствуешь, просто ударяй по клавишам, выплесни свои эмоции — давай, — спокойно ответил учитель, — ломать инструмент не советую, иначе мне все-таки придется вызвать твоих родителей. И Хан ударил. По клавишам. Со всей дури, с грустью и отчаянием, что лежали где-то в глубоко внутри и каждый день грозились выйти в виде утренней рвоты. Джисон застонал от тянущей боли в запястьях и пальцах, уже не сдерживая горячие слёзы. Он лупил по черно-белым клавишам без разбора и смысла, не вглядываясь в очертания инструмента из-за пелены в глазах. Не ведая причин собственным позывам, он закричал — громко, мелодично, будто бы все это время весь его звонкий и гиперактивный голос был в клетке и наконец ощутил мановение свободы. Сие действие затянулось на добрые полчаса — Джисон бесконтрольно играл хаотичную мелодию, сопровождая её всхлипами и мучительным мычанием. Учитель Чхве молча наблюдал за происходящей картиной, не издавая ни звука. В школе, должно быть уже не осталось ни единой души. — Молодец, Джисон, полегчало? — Хлопнув в ладоши, произнес учитель, вглядываясь в растрепанное и опухшее лицо ученика. Обессилевший юноша рухнул головой на инструмент и тяжело дышал. В голове роились тысяча мыслей, но ни одну из них он так и не смог ухватить за хвост. — У тебя, определенно, есть музыкальный слух, — уверенным голосом продолжил мужчина, — не хочешь взять у меня дополнительные уроки? Школьник, все ещё находящийся в состоянии абстракции неуверенно кивнул, облизнув пересохшие губы. — Вот и умница, приходи завтра в кабинет к пяти вечера — познакомлю тебя с нотами, а то, то что ты исполнил пока мало похоже на музыку, — усмехнулся учитель и добавил, — но главное, я вижу, что твоя душа поет и этому голосу совершенно необходимо дать прорезаться. До завтра, Джисон — иди домой. И ушел, оставив ученика в пустоте звенящей тишины. Так началась история Хан Джисона — музыкального гения современности.

***

Джисон — основополагающая составляющая проекта «3рача». Вот уже долгих шесть лет он колесит по свету со своей командой, являя миру свои мелодии и лирику. Деньги и слава свалились как снег на голову трем неокрепшим мальчишкам — Бан Чану, Со Чанбину и Хан Джисону. Но за невидимой стороной бешеного успеха и популярности стоят долгие и мучительные месяцы тренировок, надорванные голосовые связки и затертые до дыр страницы блокнотов. Феномен 3рачи освещали чуть ли не половина самых уважаемых таблоидов, называя музыкантов не иначе как «надеждой современной музыки и композиторства» и парни старались изо всех сил день ото дня эту планку держать. Они стали друг другу семьей, в болезни и здравии, в горе и радости, в приступах истерики и бессилия — вместе проходили сквозь препятствия и трудности, чтобы насытить своего слушателя и осуществить свои мечты. Да, по характеру молодые люди были совершенно разными, но дополняли друг друга как кусочки потерянного некогда пазла. Старший из парней — Чан, взял на себя роль лидера и опекуна над младшими. Чанбин — смело перетягивал на себя одеяло, когда дело доходило до налаживания контактов и попыток связать несвязуемое, а Джисон — стал душой и сердцем коллектива, ведь именно из-под его легких касаний клавиш и гитарных струн вылетали самые популярные и узнаваемые треки 3рачи, касающиеся душ слушателей. Под покровительством уважаемого агентства JYP ребятам удалость поймать удачу за хвост и возвыситься на пьедестале музыкальной индустрии, но даже в их, казалось бы, свободных отношениях с компанией с годами начали появляться зазоры. Индустрия поглотила и перекрутила музыкантов в своих лопастях. Были и невероятные взлеты и скандалы, обожание и ненависть со стороны фанатов, недомолвки и недопонимание. Вся жизнь 3рачи уместилась в необъятных ладонях работодателя — у всех на виду и на слуху. Каждый фанат практически в режиме онлайн может наблюдать за занятостью своих кумиров, компания щедро позволят приблизиться к ним будто бы живешь с артистами бок о бок в реальной жизни. Конечно же, за отдельные взносы. Вообще, все творчество группы перестало строиться лишь на выпуске музыки спустя год после рокового выстрела с их первым заглавным треком. Бизнес есть бизнес. Деньги не пахнут.

***

Чан, в отличие от Джисона, кажется всю жизнь знал, что отдаст себя в рабство музыке. Еще с раннего детства родители поддерживали и развивали таланты юного Бана, гордились его успехами на конкурсах и фестивалях, а мальчик бесконечно благодарил их за эту возможность. На новость о том, что в Австралии, где они проживали, проводилось прослушивание от JYP Entertainment отреагировали положительно, как элемент жизненного опыта для сына, но всерьез не верили, что он станет музыкантом. С малых лет у Чана было довольно загруженное расписание: театральный кружок, уроки фортепиано, плавание и танцы. Особенную тягу мальчик прочувствовал к актерству, его увлекали публичные чтения, постановки пьес и мастер-классы. На сцене он ощущал себя на своем месте — среди ослепляющих софитов и замеревших от предвкушения зрителей. В качестве актера ему нравилось примерять на себя разные роли, потому как в жизни он был довольно обычным среднестатистическим ребенком — отличник, спортсмен, любимец учителей. Играть отрицательных персонажей доставляло ему отдельный вид удовольствия, потому как он считал антагонистов недооцененными персонажами. И все бы продолжалось в привычной манере, если бы однажды его преподавателя по актерскому мастерству не назначили главным по проведению осеннего фестиваля, венцом которого должна была стать постановка мюзикла. — Крис, ты вроде бы берешь уроки фортепиано? — в перерыве между чтением сценария поинтересовался мистер Смит. — Да, учитель, я пару лет занимаюсь дома с репетитором, — сообщил ученик. — Нам для мюзикла необходимо музыкальное сопровождение для главного танца влюбленных, скажи, смог бы ли ты сыграть вживую на выступлении? Юному актеру едва исполнилось одиннадцать, конечно это было очень заманчивое и тешащее эго предложение, но не по годам умный и ответственный мальчик знал насколько сложно это может оказаться на практике. — Мистер Смит, я занимаюсь музыкой чуть больше двух лет, вы уверены, что кроме меня больше некому исполнить этот этюд? Не хочу подвести ваше доверие, — закусывая щеку, поделился Чан. — Мой мальчик, я верю в то, что ты справишься, в этом мире, мне кажется нет ничего невозможного для тебя, — улыбнулся в ответ преподаватель. И возможно именно эти слова так нужны были Крису. В тот же день после занятий мистер Смит выдал ему ноты этюда и попросил попрактиковаться с репетитором прежде, чем он даст свой окончательный ответ на предложение. Мальчик согласился с его мнением и приступил к разбору музыкального произведения дома. Мелодия оказалась очень лиричной и сложной в исполнении, но юному Бану постоянно казалось, что не хватает какой-то изюминки и экспрессии. В его голове рождались определенные образы после прочтения сценария, он чувствовал эмоции главных героев, запутавшихся в собственных отношениях и справедливо подмечал, что этюд, выбранный его преподавателем не очень укладывался в смысловую нагрузку сцены влюбленных. Обсудив свои мысли и попрактиковавшись с репетитором, Чан получил от него неожиданный совет. — Кристофер, если ты считаешь, что это музыкальное произведение не соответствует настроению и наполнению сцены, почему бы тебе не попытаться его исправить? — поинтересовался репетитор. — Исправить? Что вы имеете ввиду? — удивился ребенок. — Ты можешь выбрать несколько путей, ты талантливый мальчик. Первый — подобрать другой этюд или отрывок, чтобы подчеркнуть действия сцены. Второй — внести правки самому, только там, где тебе кажется, что чего-то не хватает. И третий — оставить все как есть, ведь в первую очередь здесь — ты исполнитель, а не режиссер. — Исправлять чужую музыку должно быть сложно… я попробую выбрать что-нибудь другое и покажу мистеру Смиту, — рассуждал Крис. — Я поддержу тебя в любом твоем решении, мой ученик, — улыбнулся репетитор. — И помогу подготовиться. Дни подготовки к фестивалю стали пролетать с бешеной скоростью. Чан старательно изучал музыкальное сопровождение, которое смогло бы выступить альтернативой, предложенной ему ранее композиции. Но все было не то. Засыпая в своей постели, подросток не мог отпустить слова своего репетитора о возможности исправить музыку и написать что-то свое. Это было пугающе, но так соблазнительно. Все его органы чувств были обострены от предвкушения попытки создать что-то новое и он не мог уснуть. В день особенно затянувшейся бессонницы от распирающего чувства внутри, Крис тихонько пробрался в гостиную, чтобы стащить папин рабочий диктофон. Вернувшись в комнату, он включил настольную лампу и завернулся в плед на стуле. В голове вертелось что-то, что он не мог понять, назойливая мелодия и он не мог вспомнить, где он её услышал. Устав бороться с глубинами памяти, мальчик решил напеть замучивший его набор звуков на диктофон, чтобы позже спросить у репетитора что за музыка его преследует уже несколько дней по ночам. Встречи с учителем музыки на следующий день он ждал особенно нетерпеливо. Разогревшись стандартными мелодиями и уроком сольфеджио, Чан уже не мог сидеть на месте спокойно — все внутри чесалось от желания поделиться своей находкой. И он достал заветный диктофон. — Учитель, эти мелодии не дают мне спать уже неделю и хотел у вас спросить — что это за музыка? Может, вы слышали? — с блеском в детских глазах спросил ученик. Репетитор послушно выслушал все напевы, которые записал Чан и задумался. — Кристофер, я не слышал ранее такой мотив, может это ты сам придумал? — Я? Нет, я точно где-то это услышал, вы мне не верите? — Верю, конечно, верю — может попробуем переложить твои напевы на ноты, чтобы убедиться наверняка? — лукаво подмигнул взрослый. — А вы так умеете? — Конечно, ведь у меня есть музыкальный слух, как и у тебя дорогой ученик. Я тебя научу, только пообещай мне, что если тебя еще будут «мучить» мелодии ты обязательно будешь их записывать и мы вместе будем перекладывать их на ноты. — Хорошо, я согласен. Нужно ли говорить, что мелодии, которые не давали покоя Чану были его собственно придуманной музыкой? Осознание произошедшего пришло к юному Бану не сразу, только после того как им с репетитором удалось завершить одну композицию до конца. Торжественно именуя ученика «композитором» взрослый посоветовал прийти к преподавателю по актерскому мастерству и представить его собственные ноты как новое сопровождение к сцене влюбленных. Чан глубоко ценил и был благодарен своему репетитору по музыке именно за этот жизненный этап, потому как сам в себя не верил и планировал стать актером в будущем с «творческими плюшками» в виде музыкального образования. Но когда его впервые публично назвали композитором и аплодировали его таланту после проведения мюзикла, что-то в его сердце изменилось навсегда. И он пронес через года эту веру преподавателей в его способности и тягу к созданию мелодий, найдя свою жизненную цель в стенах JYP, где и познакомился с таким необходимым ему кусочком паззла — Чанбином. Чанбин вырос в семье карьеристов и о своем будущем знал абсолютно все в мельчайших подробностях еще с малого возраста. Перспективы стать юристом не могли его пугать, так как он изначально знал врага в лицо и просто плыл по течению комфортной жизни. Его родители были довольно востребованными адвокатами, от того дома всегда необходимо было быстро и четко формулировать свои мысли без лжи и прикрас — к этому способу общения юный Со быстро прирос в своей личности. Чем сложнее у родителей были дела, тем меньше времени они проводили вместе в кругу семьи и вынужденное одиночество и взросление не обошло мальчика стороной. Но вопреки мнению его многочисленных родственников, из него не вырос изнеженный финансовым положением мудак. Даже вышло наоборот, стараясь во всем соответствовать статусу и характеру своей семьи маленький Со ко всем вопросам старался подходить с обдуманным решением, не хвастался материальными благами в школе и был довольно молчаливым, если к нему не обращались напрямую. Про него говорили, что он как будто познал эту жизнь в десятилетнем возрасте — был довольно принципиальным в выборе круга общения, не грубил, если этого не заслуживали и оставался в стороне от обычных волнующих одноклассников тем. Казалось, что его ничего искренне не интересует и ничто не может поколебать его спокойствие. Он не был изгоем, но и популярностью в школе пользовался иной — к нему иногда приходили в поисках справедливости. И Чанбин был рад помочь, потому как глубоко в душе был добр и чувствителен к чужим бедам. И эта отведенная ему роль в обществе была комфортна до наступления подросткового возраста, когда приходит первая влюбленность, осознание величины окружающего мира и тяга к привлечению внимания к собственному «я». Одним из увлечений мальчика в виде социальной отдушины были дебаты — мастерство слова в котором он оттачивал себя уже пару лет с поддержки и одобрения родителей. Они считали, что будущему юристу такая практика просто необходима в жизни, а Чанбин всецело доверял их мнению. И все было в его распланированном графике прекрасно до момента, пока в их кружок не пришла новенькая — А Соль. Высокая девчушка с милыми пружинящими кудряшками покорила всех своим острым умом и озабоченностью жизненно-важными идеями. Будущая журналистка. Перевелась из другого района Сеула ради более серьезной школьной программы. На заседаниях дебатов она никогда не могла остаться в стороне и предпочитала, чтобы за ней было всегда последнее слово. За собственное мнение сражалась как лев и регулярно вступала в словесные перепалки с всегда уравновешенным Чанбином. И почему-то на повестке дня оказалась ситуация с предопределенным будущим. — Вот скажите, почему вы считаете, что все запланированное для вас в будущем — истина? — колко спросила А Соль, начиная ветвь обсуждения. — Никто не может утверждать где находится истина, мы лишь стараемся приблизиться к ней, — скептически ответил Со. — Приблизиться? К чему, Чанбин? К тому, что тебя заставляют быть тем, кем ты не хочешь? Ты выбираешь безопасный путь. — Почему ты решила, что я не хочу? — А кто в здравом уме захочет быть юристом в таком возрасте? Тебе сколько — тринадцать? — пояснила девушка. — Мне вот четырнадцать и я до сих пор мечтаю стать певицей. — Не понимаю твоего возмущения, каждый волен идти тем путем, который считает нужным, — ответил на выпад юноша. — Я лишь хочу, чтобы ты посмотрел на свою жизнь со стороны и понял, что мнение твоих родителей тебя душит, ровно как и половину учеников в нашей школе! По статистике мы сейчас находимся в таком возрасте, в котором можно легко поддаться внушению и наша психика уязвима. Знаешь сколько самоубийств совершают подростки из-за общественного мнения и недопонимания в семье? А все потому, что не имеют собственного мнения и сил на реализацию внутреннего я! — А Соль, ты перебарщиваешь, — прервал пламенную речь ученицы наставник. — Родители ответственны за вас и ваше ментальное здоровье до совершеннолетия, они взрослые люди и не нужно выставлять их дураками, будто бы дети могут давать уроки жизни старшим. — Наставник, но это важно! Важно заявлять о себе, мы сейчас формируемся во взрослую личность. Я, например, вегетарианка и мои родители не в восторге, но я им четко обозначила свою позицию и привела аргументы, доказывающие пользу такого образа жизни и мышления. — Батюшки, да ты из этих, оказывается… не удивлен, — цыкнул Чанбин. — Твое мнение я не спрашивала, как и других тоже. Я буду верна своим принципам и когда вы повзрослеете и будете засыхать в офисе на отвратительной работе еще вспомните мои слова, — угрожающе вскрикнула девушка и пулей вылетела из класса, оставив присутствующих с немой паузой в глазах. Чанбин впервые в жизни призадумался. И не потому, что его тронули слова девчонки, а затем, что никогда ранее не смотрел на все происходящее в его жизни под другим углом. Он стал чаще замечать за собой, что сидит в ожидании новой перепалки с чуднОй ученицей. Залипает на её кудряшки и слушает в пол уха, размышляя о том как такой звонкий и красивый голос может так четко пересраться со всей группой присутствующих. Что-то происходило, шевелилось в области солнечного сплетения и успокаивалось только тогда, когда юноша не видел в поле зрения раздражающий его объект. Через год, после того как он вынес явно весомую проблему во взаимоотношениях с А Соль на растерзание семейного совета, получил неожиданный ответ от матери. — Ты так влюблен, мой мальчик, — с удавьим спокойствием проговорила женщина. — Не удивительно, что она тебя так раздражает. — Аргументы? — в привычной манере общения с адвокатами спросил Чанбин. — Ты точно хочешь их услышать? Будь это реальное дело в суде, ты должен знать, что тебе грозит срок — надеюсь, что пожизненный, — усмехнулся отец. И до юноши дошло. И после осознания ситуации, он не стал увиливать и принял свою судьбу достойно, с присущим ему практичным и взвешенным подходом к жизни. Признался А Соль. Она, конечно, охренела, но отталкивать младшего не стала. Сказала, что он тоже интересует её как личность и она рассматривает возможность отношений между ними. Как эксперимент. Чанбин никогда не понимал что конкретно крутится у нее на уме, но уточнять не стал — хватит подвигов для одного дня. Они официально объявили себя парой и встречались почти год. Странный год вышел, полный трансформаций. А Соль оказалась очень творческой личностью и легко увлекалась чем-то новым. Коллекционировала музыкальные диски на любой вкус, занималась бегом и плетением из бисера. Она честно пыталась растормошить своего парня хоть на какое-то совместное увлечение, но пробить жизненные установки Чанбина даже ей не удавалось первое время. И как они оставались парой столь длительное время? Их сблизило одно неожиданное совместное открытие — музыка исполнителя Tiger JK. А Соль сносило крышу от его музыки и крутости исполнения, а Чанбин внимательно вслушивался в лирику и его унесло куда-то в глубины размышлений, хотелось поглотить все треки, подпевать и дергаться под бит. — Слушай, Бинни, а ведь ты бы мог и сам читать реп, — однажды сказала девушка после очередной сессии прослушивания знакомых треков. — У тебя быстрая, четко поставленная речь и я уверена, что ты мог бы ого-как зарифмовать, твоему словарному запасу многие бы позавидовали. — Соль, что за ерунда, какой из меня репер? Я все еще планирую стать юристом, — мягко отозвался юноша, касаясь волос возлюбленной. — А если бы я попросила, ты бы зачитал для меня? — с хитрым прищуром спросила та. — Смотря что ты готова предложить в обмен на эту жертву, — прошептал он прямо в губы девушки. Не смотря на весь скептицизм и невысокие ожидания от своих возможностей, Чанбину удалось приноровиться к читке репа. Вечерами, проведенными со своей парой, он иногда решался продемонстрировать ей обретенное им умение и с легкостью повторял манеру исполнения других артистов, чем приводил А Соль в неописуемый восторг. Но даже такое, казалось бы, совместное увлечение не удержало их вместе. Они разошлись как в море корабли также, как и начали встречаться. Весьма хаотично. Оставив за собой разрушенные планы на ближайшее будущее и пару шрамов на сердце. Шрамы затянутся и превратятся в строки, а читка репа останется с Чанбином в качестве трофея. К новости о том, что их сын хочет пройти прослушивание и стать репером родители Со отнеслись спокойно. Непробиваемо как всегда. — Мы даем тебе два года, Чанбин, — коротко резюмировал глава семьи. — Если не дебютируешь — вернешься в университет и продолжишь карьеру юриста, как мы и договаривались. Твое обучение в лагере трейни я запишу на твой счет, отработаешь, когда повзрослеешь. В твоих же интересах — заработать на музыкальном поприще сразу и много либо долго и размеренно идти к цели в юридической фирме после обучения. Я все сказал. Со Чанбин — человек слова и принципа. Долг вернул с поклоном родителям. Через четыре года.

***

Спустя долгих шесть лет, ребята из 3рачи, будучи монстрами индустрии, приближаются к моменту окончания их контрактов. Рекорды по продажам альбомов побиты, просмотры клипов на платформах зашкаливают, стадионы ревут в истерике и экстазе, премии собраны. Кажется что все — что могли, они уже оставили за собой, но кажется не было пределов аппетитам JYP. Чан рассчитывал, что они остановятся хотя бы после того как с ними заключили контракты люксовые бренды. Видеть свой бесценный лик на каждом билборде рекламы парфюмерии и уходовой косметики уже наталкивает на приступы эпилепсии и где в этом всем они проебались? В какой момент свернули не туда? Какие-то жалкие десять месяцев контракта, а кажется будто бы еще целая вечность впереди. С этой мыслью засыпает и просыпается Джисон. Как волнами на него все чаще накатывает отвращение к самому себе и к музыке, что складывается из его мысленных нот. — У вас есть свой фирменный стиль, не отходите от него, — однажды прозвучало в конференц-зале как гром среди ясного неба. — Ваш проект хорошо продается лишь тогда, когда он упакован как «3рача». А ребята заебались выслушивать это говно. Из раза в раз их новые треки бракуют на стадии записи, откладывают «в стол» либо просят переписать отдельные «неугодные начальству» части. И где же здесь свобода музыкального творчества? Они устали. Они истощены. И уже подумывают о распаде. У Джисона вообще сложился не верный образ на публику, он — макне группы и к нему приковано очень много внимания. Все считают его милашкой и очень талантливым трогательным гением, ему приписывают романы с участницами девичьих групп и он с удовольствием говорит на публику о романтике, чисто платонически. На сцене он — крутой репер с языком без костей, на камеру — парень со стеснительным и неуверенным в себе характером — так его бренд лучше продается. В жизни он довольно серьезный, дерзкий на язык, прямолинейный и капризный перфекционист. Все вокруг него по-хорошему носятся, потому что он «эйс» вся кпопа, к его капризам и дням без настроения приписывают творческое выгорание и тревожность, но на самом деле её у него по-серьезному нет — только редкие панические атаки из-за накопившегося стресса и усталости. Джисон разочарован и больше не хочет быть айдолом, оттого насколько ему осточертели правила индустрии, все чаще он подумывает уйти в соло и уже запустил в разработку первые треки для собственного альбома. Отношения в группе с Чаном и Чанбином у него в последнее время натянулись, не редки словесные перепалки и поджопники, но все как ясным днем понимают, что все это последствия их ежедневной тяжелой работы над собой и внутри группы. Пособачатся, отведут душу и спустя время кто-то первым идет к примирению с пачкой заварного рамена или бутылкой соджу. Всегда так было, есть и сейчас, но мысли о досрочном расторжении контрактов уже осели в глубинах мозга. Чан все чаще заикается о важности взаимоотношений в семье, о том как он был одинок в стенах компании в качестве трейни и как его жизнь стала значимой в кругу 3рачи. Со и Хан все чаще списывают его нытье на влияние возраста, но старший не унывает, всеми силами старается держать лицо и сохранить команду в здравом уме. Чанбин как-то заикнулся, что не против попробовать помузицировать «на стороне», чтобы проветрить голову и спросил как бы ребята отреагировали на его коллаб с другим артистом, вне группы. Чан сдержанно промолчал, держа на своих плечах вселенскую грусть, а Хан заорал о предательстве, но вскоре успокоился и признался, что исписал запасной черновик еще пару лет назад. На этом и остановились. Каждому из них необходим был свежий воздух. Хотя бы глоточек кислорода среди спертого смога. Может через пару лет и до собственного лейбла дойдут, если получится не потерять искру в пути. А пока таймер окончания заветного договора медленно тикает, они нехотя отрабатывают оставшиеся условности. — И речи быть не может, вы — наш самый прибыльный проект за всю историю существования компании, — и снова белые стены, конференц-зал, жесткое лицо главы Джей Пака. — А что если мы предложим вам план по осуществлению дохода, который смог бы покрыть все оставшиеся договоренности по выручке до окончания срока нашего контакта? — вскинув бровью деловито предложил Джисон. Они обсуждали это коллективно уже пару месяцев. Как заставить компанию расторгнуть с ними отношения досрочно? Чанбину даже пришлось прибегнуть к совету своего деда — главы фармацевтической компании, кто как не он шарит за экономику и прибыль? — Не думаю, что трое музыкантов могли самостоятельно разработать целую схему по получению прибыли, — скептически ответил босс. — Но ты заинтриговал меня, Джисон, что пришло в твою светлую гениальную головушку? Я позову на совещание парочку топ-менеджеров и мы продолжим.

***

Джисон с самого детства увлекался фантастическими историями и любил погружаться в собственные мысли и мечты. Настоящих друзей у него никогда не было, а потому в мире грез и фантазий он любил представлять себя героем популярных книг и фильмов, либо создавал собственные альтернативные вселенные. Самым любимым фильмом Хана был «Чарли и шоколадная фабрика»: яркие краски, поучительная история и острые социальные проблемы не оставили ум юного мальчика в покое. Он почему-то подсознательно видел в себе Вилли Вонку — такого же напуганного жизнью и воодушевленного собственными идеями недопонятого гения. Мальчик мог часами проводить за просмотром любимой киноленты, смакуя каждую цитату и каждое испытание для героев фильма, отождествляя отрицательных персонажей с окружающим его миром, а родительское непонимание — с отстраненностью отца главного героя. Джисону просто хотелось волшебства в его собственной жизни, ему бы не целую шоколадную фабрику, а хотя один цех — тот что с прекрасным садом из разноцветных сладостей, полный Умпа-лумпов. Идея с золотыми билетами в лимитированной серии альбомов принадлежала ему. Кажется, Джисон уже в достаточно взрослом возрасте, чтобы самостоятельно добавить в свою жизнь крупицу магии — лишь на неё осталась надежда в их безвыходной ситуации. Переговоры чуть было не зашли в тупик, но тогда в разговор вмешался Чан — любимчик Джей Пака, и наконец высказался о том что в такой атмосфере давления и стресса они не смогут выдать ни единой композиции к обозначенному сроку, поблажка в виде чего-то хаотичного и сумасшедшего в их жизни айдолов смогла бы подстегнуть их сработать усерднее, в противном случае — если идея Хана не выстрелит, они оплатят штрафные издержки из собственного кармана и покинут компанию. В конечном итоге агентство пошло на уступки и поставило цели по продажам личного бренда участников 3рача и их треков как одно из условий к пересмотру контракта и возможности его досрочного прекращения — денежная прибыль, промо и довести последний мировой тур, который должен был закончиться через месяц. Лимитированные альбомы ушли в разработку и производство уже через две недели. Участники 3рачи командно подаставали «из стола» ранее отвергнутые треки, доработали и остались довольны плодами своих трудов. Релиз «лимиток» запланировали на середину октября, что оставляло всему коллективу JYP еще целый месяц на реализацию концепта и запуск материалов в печать. По задумке Джисона, золотые билеты должны вложить в альбомы вместо одной карты участника, каждый золотой билет был уникальным и предназначался счастливчику-фанату как пропуск на встречу с одним из членов группы 3рача. Всего выпустят шесть золотых билетов (Чан посчитал это число символическим в честь 6-летия группы, по две встречи с фанатом на каждого участника). Каждый фанат при покупке лимитки должен был заполнить специальную анкету на сайте компании — каким он представляет себе идеальное свидание, чтобы участники и менеджерский состав смогли спланировать его хотя бы приблизительно. Всего было выпущено 300 000 копий лимитки, в которые было принято вложить и «поощрительные» призы в виде серебряных билетов на минутные разговоры с фанатами, что было осуществлено по настоянию Чанбина, который всерьез начал задумываться о том хаосе, который они в скором времени породят. Приближался октябрь. Пошел отсчет…