Спорим?

Минхо с самого начала вечера чувствовал себя не в своей тарелке. Абсурдность всей ситуации щедро приправлялась внезапно пришедшим синдромом самозванца. — «Что я вообще здесь делаю?» Джисон по-джентельменски провел своего гостя к уже засервированному столу и учтиво отодвинул стул, чтобы юноша присел. Кажется, у танцора скоро разовьется нервный тик, все то что он ненавидел и презирал в типичных мелодрамах — прямо перед его глазами притворялось в жизнь. — «Аж, сахар скрипит на зубах,» — подумал Минхо. — «Я что, в каком-то гребанном телешоу, где этот Хан — холостяк?» Проигнорировав вежливые попытки музыканта начать разговор, танцор утонул в пучине собственных размышлений ровно до момента как внезапно из неоткуда появившийся официант в белоснежной рубашке и с улыбкой во все тридцать два не прервал их. — Желаете бокал игристого? По настоянию господина Хана мы подобрали для вас на этот вечер бутылку отменного Просекко, — и широким отработанным жестом, видя замешательство на лице гостя, подлил пенящуюся жидкость в изящный бокал. Минхо, до этого момента, не пивший ничего дороже соджу из супермаркета, на минуту застыл, глупо таращясь на это самое «забугорное Просекко». Очевидно, что в напитке есть ощутимый градус алкоголя, что сейчас бы не помешал, но хряпать его залпом было подобно самоубийству, как бы этого не хотелось. Вежливо кивнув сотруднику, танцор решил пригубить игристое на пробу, но тут же пожалел, потому как такой кислятины он ещё в своей жизни не пробовал. Хан обеспокоенно сморщил лоб. — Что, не понравилось? Я вроде бы хорошее выбрал, их же тысяча наименований — прости, если не угадал, — немного виновато поник музыкант. Синдром самозванца после этого как червяк закопошился внутри танцора с ещё большей силой. — «Минхо, ну тебе сложно что ли? Вон, пацан старался, а ты даже ему ещё ни одного слова благодарности не сказал!» — Все в порядке, спасибо, я просто… никогда его не пробовал — всего лишь удивился, — ответил Ли и даже не соврал, натянув максимально милую улыбку, на которую был способен в этот момент. — Хорошо, а то я уже начал волноваться, что все пошло не по плану, — усмехнулся Джисон. — А что, есть какой-то план? — поинтересовался танцор. — Конечно, мы с командой потрудились, чтобы наше свидание было ровно таким как ты себе его представлял, — как бы между прочим ответил собеседник. — «Феликс, твою мать!» — в который раз за последние пятнадцать минут внутренне кричал Ли, прикусывая губу. — Кхм, — привлекая внимание гостя, вежливо кашлянул Джисон. — Может расскажешь о себе, мне очень интересно узнать тебя поближе. — Это, что — допрос? — вздернув бровью, ответил Минхо. — Я думал мы будем говорить о тебе. Джисон от удивления прыснул со смеху, решаясь выпить игристого из бокала. Гость отзеркалил его жест и повторно сморщился. Фу, кислятина. — Хочешь поговорить обо мне? Валяй. После одобрения от музыканта, Ли закопошился в карманах и не без труда вытащил из кармана кожаных штанов смятый лист бумаги. Конечно, австралиец не выпустил его из дома без шпаргалки, а вот зонтик с собой дать, чтобы избежать неловкости при первой встрече не мог, козлина. Хан заинтересованно наблюдал за действиями, как он думал, своего фаната и не мог не отметить в своей голове фигуру юноши. Он предполагал, что гость нарядился таким образом специально для него и внутренне повторно порадовался, что оказался сегодня любимцем судьбы. Парень-то хорош, объективно — очень красив, а эти бедра в коже грозятся стать его кошмаром на ближайшие несколько недель одинокой дрочки в собственной постели. И пока оба томились в ожидании начала «интервью» к их столу снова подошел, выросший из-под земли официант и начал выставлять закуски с подноса перед гостями. — В качестве аперитива предлагаем вам попробовать фирменные закуски нашего ресторана, с ними и беседа приятнее и настроение сложится на нужный лад, — чуть ли не пропел парень в фартуке. — Очень советую отведать тар-тар и брускетт с паштетом, они мои фавориты. Приземлив все блюда на свои места перед гостями, официант исчез из поля зрения, оставив собеседников в повисшей тишине. Снова. — Так что там по вопросам? — снова вежливо кашлянул Джисон, стараясь изо всех сил растормошить фаната. И вообще, странный он какой-то, обычно все болтают без умолку, что аж мигрень начинает развиваться, а этот молчит. Минхо снова глупо захлопал глазами, окидывая взглядом стол в поисках хоть одного знакомого блюда и случайно остановился на сидящем в ожидании Хане. Его темная челка очаровательно падала на пронзительные глаза, а губы застыли в полуулыбке. В интимном свете от свеч образ музыканта воистину выглядел впечатляюще: синева костюма с мелкими вкраплениями блесток оттеняла смуглую кожу, а круглые миловидные щеки хотелось пожамкать и проверить их мягкость. Будь они в иной ситуации, танцор бы может и подкатил, но увы, оставив за собой приятную мысль, что артист похож на милую, не возбуждающую интерес, белку, встрепенулся. — Ах, да, вопросы, — сморгнув наваждение, просипел Ли, прочищая горло. Развернув злосчастный клочок бумаги, юноша уже в миллионный раз пожалел, рассчитывая на адекватность своего мелкого друга. — В какой момент суток к тебе обычно приходит вдохновение? — чуть ли не по слогам прочитал Минхо. Чертов Феликс и его корейская пропись, как курица лапой, да ещё и с ошибками. Хан снова засмеялся. Сколько ещё сюрпризов принесет этот вечер? — Ты серьезно хочешь это знать? Ладно…эм, ночью. Вообще, я — сова и вставать утром для меня подобно самоубийству, мой организм начинает функционировать только после употребления ведра айс-американо, — разговорился музыкант. — Океееей, — протянул Минхо, мысленно отмечая информацию, которую ему придется пересказывать младшему Ли. — В какой момент жизни ты понял, что хочешь стать музыкантом? — Когда был подростком, вообще, мои родители хотели, чтобы я стал кардиологом, — усмехнулся Хан. — Почему не стал? Уважаемая ж профессия! — не смог удержать восклицание собеседник. — Реагируешь прямо как они, — фыркнул тот, — я боюсь вида крови, меня прям скрючивать начинает. И вообще… разве ты не должен всей душой поддерживать меня, а? Будь я кардиологом, ты бы не услышал мои песни. — Я и не слушаю, — буркнул под нос Ли, чтобы его не услышали. — В мире есть музыканты, которые сочиняют музыку голыми, а у тебя есть какой-то свой фетиш? А? Ой… — после прочтения очередного вопроса, Минхо слишком поздно понял его смысл и прикусил язык. Но, как говорится, сказанного не воротишь. — «Фелиииииикс, сууууука!!!» — орало подсознание парня. Джисон стойко перенес вопрос и даже не засмеялся, видать годы провокаций аудитории давали плоды. Он манерно сложил руки в замок перед собой и спокойно ответил: — Фетиш есть, но я тебе не расскажу, а то твоя бедное фанатское сердечко остановится, будешь пачками салфетки из тумбочки возле кровати доставать и вытирать вовсе не слёзки. Минхо охуел от такой дерзости, потому как никто иной как младший Ли весь вечер кудахтал о том, какой его кумир стеснительный и ранимый. Определенно что-то не сходилось. И старшему Ли захотелось расколоть этот орех. — Достаточно вопросов, не знаю как ты, но я очень проголодался. Еда начинает портиться, советую начать пробовать, — в настойчивой манере продолжил музыкант, накладывая себе в тарелку аппетитно выглядящий тар-тар из говядины. Танцор, молчаливо кивает в знак согласия, яростно сминая дурацкую бумажку. Слава богу, что они остановились, потому как после следующего вопроса одним Ли на свете стало бы меньше, и очевидно, что одним Хваном тоже. — «В качестве благодарности и признательности за твой труд, могу ли я уважительно тебе отсосать?» — почерком Хенджина.

***

Конечно, на этом проклятия в адрес младшего Ли не закончились. — Устрицы? — пролепетал Минхо. — Ну, да, ты же сам просил морепродукты из французского ресторана, — хмыкнул Джисон. — Устрицы — это их бестселлер в меню. Терпение старшего Ли достигло точки кипения, он был готов позвонить австралийцу и обложить его хуями прилюдно и не стесняясь. Чертов эстет! Уже пару лет живет в Корее, а до сих пор не угомонил свои европейские замашки! Ещё и бурда эта газированная, как её — Просекко, которое ему учтиво подливают, хоть он и не просил. Все это было совсем не для Минхо. Ему бы сейчас бокал нефильтрованного Гиннеса, да горячего кимчи тиге с ребрышками на закуску. Класть в рот этих хладных скользких тварей вот вообще нет желания. Танцору хотелось выть на луну, благо она сегодня такая яркая и красивая. Видя замешательство и отвращение на лице гостя, Джисон пришел к неожиданному выводу. — Ты же не Ёнбок, верно? — смачно прихлюпывая проскользнувшей в рот устрицей, спросил тот. Минхо сдержал рвотные позывы и хлебнул ещё вина. — Не вздумай мне сейчас соврать, — в немного угрожающей манере продолжил Хан. — У меня есть тревожная кнопка и я ей воспользуюсь. Кто ты? Журналист? — Я? Нееее, ненавижу журналистов, те еще твари. Вопросы для тебя Феликс придумывал. Упс. — Феликс? Вот это имя, конечно, хотя чему я удивляюсь, ты же типо Ёнбок, — закатил глаза артист. — Кто он? Твой редактор? — продолжал давить тот. — Чего? Нет, Феликс — это… мой младший брат. Он ваш фанат. — Говоришь так, будто бы сам ты — не фанат. И я все еще жду от тебя доказательств, что ты не журналист. — Ты сейчас вообще со стула грохнешься, когда узнаешь что Феликс и Ёнбок — это один и тот же человек, — решив немного разрядить накал страстей, захихикал Минхо. — А еще точнее, тупица, который придумал вот всю эту херню которая сейчас происходит, а я всего лишь попал под раздачу. — Как это так? — Тебе объяснить на пальцах слово «подстава» или сам догадаешься? — уколол танцор. — Ну, с одной стороны — слава богу, а то я уже подумал, что подобрал левого чувака и мой бедный фанат сейчас мокнет под дождем битый час, дожидаясь меня пока ты тут нос воротишь от кулинарных изысков, — расслабился Джисон. — И все равно я все ещё тебе не доверяю, ты не убедил меня в том, что не писака. — Ладно, щас. Неожиданно Ли вспоминает, что у него в кошельке завалялся читательский билет из библиотеки университета. Зачем брать на свидание кошелек, спросите вы — Минхо тоже не знает, не привык выходить из дома с пустыми руками и запасным планом на случае чего. Кое как выудив вышеупомянутую карточку, танцор протянул её собеседнику, ожидая реакции. Музыкант бережно перехватывает предложенный ему документ, скептически оглядывая. Пластиковая карточка выглядит довольно потрепанной, что скорее всего говорит о том, что владелец либо частенько ей пользуется либо по жизни тот ещё неряха, думается Хану. Он мысленно отмечает мелкие царапины на поверхности и подозрительные пятна, похожие на капли кофе. — «О, университет культуры и искусств? Я тоже там учился на заочном, пока карьерная занятость все не вытеснила», — размышляет артист. — Ли Минхо, значит? Хореографическое отделение? — вскидывая бровь, озвучивает Джисон, переводя заинтересованный взгляд с айди фото на собеседника из-под прикрывающей глаза чёлки. Почему-то от этого взгляда танцору становится не по себе, слишком пронзительный и будто бы оценивающий. Он вполне терпимо относился ко вниманию, окружающему его персону, со стороны одногруппников и преподавателей, но в глазах музыканта не было того привычного благоговения и уважения, что заставило Минхо встрепенуться от мурашек, пробежавших по спине. Кем он себя возомнил, чтобы так на него смотреть? Немного поерзав на месте от минутного чувства неловкости, юноша мысленно даёт себе пощёчину, что позволяет этому напыщенному ставить себя в неуютное положение. Танцор искренне ненавидел это чувство, а потому решил пойти в атаку за первенство обладанием ситуации. — Иу, как противно звучит моё имя из твоих уст, скажем, можешь называть меня Лино, — неодобрительно фыркнув, ответил Ли. — Лино мне нравится определённо больше, чем Енбок, — усмехнувшись, также фыркает в ответ Хан и возвращает читательский билет владельцу. — Я ему передам, не боишься, что он обидится и уйдёт? Джисон закатывает глаза на этот комментарий. Что ему — одним фанатом больше, одним меньше. Если переживать за нежные чувства каждого так и свихнуться недолго. Внутри жужжало небольшое мстительное нечто, которое периодически растекалось по внутренностям артиста, ведь фанаты далеко не всегда бережно относились к его собственным переживаниям. Но отчего-то именно сейчас язвить в ответ на лёгкий укол Лино ему не хотелось. — Передо мной сейчас сидишь ты, а не он. С чего бы мне беспокоиться о человеке, с которым я не знаком? Ты вроде на ябеду не похож, — спокойно произнёс Джисон, возвращая свое внимание к еде на тарелке. Минхо молчаливо согласился. Между ними повисла долгая тишина, прерываемая лишь звоном столовых приборов. За пределами беседки уже давным-давно стемнело, было слышно лишь лёгкие постукивания капель дождя о крышу и перила, атмосфера слегка натянулась, но слов, чтобы продолжить нить разговора у обоих не нашлось. Ли честно старался не смотреть в сторону Хана, который лишь задумчиво разжевывал остатки брускетты, параллельно залипая в экран смартфона. Хотелось завопить от бесполезности, провести свое драгоценное свободное время в компании такой неинтересной ему персоны, по мнению танцора, было верхом расточительства. И ведь в телефоне тоже не позалипаешь — его в добровольно-принудительном порядке изъял буквально выпрыгнувший из куста менеджер артиста, прежде чем они сели за стол. — «Из соображений конфиденциальности, вернём в конце свидания, чтобы вы могли сфотографироваться на память», — требовательно раскрыв широкую ладонь, пробурчал высокий мужчина. Спустя долгие минуты поглощать уже слегка подсохшие шедевры кулинарии совсем расхотелось, и Минхо, в отместку дебильности ситуации, уже мысленно засобирался домой. И никакие Феликсы его не остановят. Заметив копошение со стороны, Джисон отрывается от пролистывания ленты инстаграмма. — Так почему Енбок сам не пришёл? Ли, в непонимании, уставился на него. А собственно, почему? Стоит ли ему вообще продолжать этот разговор? — Он вроде как растекается лужицей только перед Чанбином. Не захотел ранить твои хрупкие чувства. — Господи Боже, какое оскорбление, — театрально сморщившись, вздохнул Хан. — Честно говоря, напомни мне послать твоему брату букет цветов за его милый поступок. — Зачем это? — Ну, вместо болтливого фаната я получил в распоряжение симпатичную, но молчаливую занозу. — Ты что, сейчас со мной флиртуешь? — брезгливо шикнул Ли. — Оттачиваю мастерство, чаги-я, не каждый день по свиданкам бегаю, знаешь ли, — подмигнул Хан. Больше расточительства, в этой жизни Лино ненавидел лишь одну вещь — отвратительный флирт, будто бы соглашаясь с самим собой, он молчаливо кивает и встаёт с насиженного места, скидывая тканевую салфетку с колен. Вежливо кивает собеседнику и разворачивается, чтобы покинуть эту чёртову беседку. Джисон, не мигая, провожает его взглядом и откидывается на мягкую спинку стула, ехидно скалясь. — Уходишь, жаль. Я как раз хотел предложить Чанбини осчастливить твоего Феликса коротким звонком, — рассматривая свой идеальный маникюр, нараспев говорит Хан вслед уходящему танцору. Минхо разворачивается на пятках и покрывается пятнами от злости. Шантажирует? Вот и всплыла на поверхность эта чёрная душонка, что притворялся божьим одуванчиком, ей богу. Цирк уехал, а клоун остался, чтобы пожрать. Феликс будет пищать в восторге или реветь в подушку ночи напролет от разрыва привычного шаблона. Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы высказать музыканту все, что накипело за этот вечер, танцор было открывает рот для изрыгания помоев, как его прерывает официант, появившийся из воздуха. — Мы готовы к подаче основного блюда, позвольте мне убрать со стола, — порхающими движениями, сотрудник ловко перемещает все ненужное на поднос, периодически вопрошающе переводя взгляд с одного парня на другого. Казалось, что Хан прямо-таки упивается собственной властью, одобрительно улыбаясь, когда Лино возвращается на свое место, звучно фыркая и дрожа от раздражения. — Ты замёрз, чаги-я? У нас есть пледы, — как ни в чем не бывало мягко уточняет Джисон, подавая сигнал официанту. И Минхо сдаётся. В конце концов он любит Феликса не смотря на то, что тот буквально запихнул его в объятия этого мудака по имени Хан Джисон. По крайней мере, будет что рассказать и поехидничать над младшеньким в очередной раз за его хуевый вкус в музыке и поклонению всяким идиотам. Вечер обещает быть томным. Пока стол сервируют к следующей подаче, в голове Ли так и вертится вопрос «нахуя это все», и синдром самозванца возвращается с истошными воплями. Танцор запихивает вопящее нечто куда-то в чемодан своего создания и решительно настраивается на словестную войну. Репер просто еще не понял, с кем связался! Он знает о том, насколько красив и притягателен для большинства окружающих его людей, но блядь? Серьёзно? Эта знаменитость недоделанная его клеит? — Так, значит, ты — хореограф? — скептически хмыкнул Джисон. — Ах, теперь будем меня обсуждать? Балетмейстер, я, — закатил глаза Минхо, внутренне проклиная собеседника за осечку, — хореографы — это те чуваки из ваших агентств по клепанию айдолов, которые хорягу как конвейер херачат, да чтоб в тиктоке залетело. Я занимаюсь более серьезной хореографией: с сюжетной линией, идеей и её техническим исполнением. — Фу, какой ты душный… как-то все это по-стариковски. Да насрать, как это обзывается, Лино, ставишь танцы - значит хореограф! — Не приписывай мне самодеятельность, чудовище ничего не смыслящее в искусстве! — вспыхнул Ли. — Это я-то не смыслю? Я вообще-то продюсер, если ты не знал — композитор, автор лирики, битмейкер! Хоть бы Википедию полистал перед встречей, Господи боже… — встряхнул руками Хан, с каждым новым возмущением похлопывая себя по колену все сильнее. — И кто еще из нас чудовище? Ни капли уважения! — Я старше тебя, и ты ещё смеешь говорить мне что-то про неуважение? — повел бровью собеседник. — Ну, как пить дать — язва! Цепляешься к словам, а на деле — нихрена не смыслишь в современной музыке. — А ты, готов поспорить, нихрена не смыслишь в хореографии! — Ах, вот как мы заговорили? Ты хоть один наш номер видел? — Не видел и нет желания ознакомиться с самодеятельностью, — фыркнул Минхо, гневно смахивая челку. — Так значит, да? — нервно прикусив язык, чтобы не ляпнуть ещё чего покруче, поинтересовался Хан и резво вынул свой айфон из кармана брюк. — На, смотри. И протянул телефон собеседнику. На экране высветилось видео с говорящим названием «Silent cry». Танцор, до этого не знакомый с треками 3рачи, был приятно удивлен их подачей на сцене и интересной манерой танца, так индивидуально, но органично. Хан замер напротив увлеченного юноши, мысленно подмечая, насколько он был притягателен в мягком свечении свеч и экрана мобильного, но не решился что либо комментировать, пока тот не досмотрит выступление до конца. С чего ему вообще нервничать от желания одобрения язвительного незнакомца? Минхо задумчиво мычал, приложив палец к губам. Серьезно подошел к вопросу чести и достоинства. Видео закончилось, а мысли, роящиеся в голове никак не могли устаканиться, ведь объективно — ему понравилось. И трек и номер. — Базовая техника хорошая, но твоим движениям не хватает четкости и координации, хотя нужно отдать тебе должное — ты вытаскиваешь косяки своей рожей, что делает тебя танцором средней хуевости, но при этом хорошим артистом, — вынес вердикт Ли. — Я что, только что получил комплимент? — Не дождешься, это просто была констатация фактов. — Ты задел меня за живое, бейби. — Будешь ерничать, я тебе сейчас кадык зубами вырву. — Такой красивый рот и такие помои изрыгает, не хорошо. Не забывайся, иначе спикируешь мордой в пруд быстрее, чем успеешь моё имя произнести. — Не охуел, часом, мне угрожать? — Я ещё даже не начинал, милый. Не нравится проводить время со мной — так проваливай с концами и на досуге подумай, сколько людей мечтало оказаться на твоем месте. Минхо заклинило. Он бы мог сейчас открыть целый клуб дебатов и продолжать плеваться ядом в юношу, сидящего напротив, но почему-то решил промолчать. Маленькая заноза где-то в глубине его естества кричала: «Минхо, а ну быстро, загаси этого напыщенного индивида», но он решил, что Хан не достоин такой чести. Ровным счетом как и знаний о том, что Дэнсрача довольно популярна в узких кругах, а уж о программах, которые они показывают «за деньги, а не для души» ему лучше и вовсе не заикаться, нервные клетки не восстанавливаются. Да и что толку? Он поставил определенные ожидания от своего творчества, и сейчас вдруг вбросить информацию о том, что они подрабатывают сексуальными шутами на корпоративах у толстосумов, показалось Ли верхом идиотизма. Держать марку, так до конца. Джисон, все это время наблюдавший, как крутятся шестерёнки парня напротив, гаденько улыбнулся и облизнув пересохшие губы, оперся локтями на стол, подвигаясь ближе к собеседнику: — Вот скажи мне, слабо поставить огненную хорягу под мой трек? — Чего? — нахмурился Минхо, встрепенувшись от затянувших его раздумий. Хан замер, повторно обдумывая припизднутую мысль, пришедшую ему в голову и повторил чуть громче, с вызовом в голосе: — Я говорю — спорим не сможешь поставить хореографию под трек 3рачи, который всем залетит? Раз ты у нас тут такой в-е-с-ь-и-з-с-е-б-я-о-х-у-и-т-е-л-ь-н-ы-й балетмейстер? И состроил такой взгляд — серьезный, пронизывающий, на какой максимально смог в этот момент. Минхо от постановки вопроса заметно охуел, но постарался состроить в ответку свой самый фирменный взгляд киборга-убийцы. — На спор меня берешь, сопляк? Не боишься, что размажу твой трек? — с нотками угрозы проговорил шатен. — Пф, напугал, котёнок. Пока не увижу миллионные просмотры своими глазами, даже не буду стараться делать вид, что мне это интересно, — лишь хмыкнул тот, заинтересованно разглядывая невидимую грязь под идеально наманикюренными ногтями. — Где ты и где я в этой пищевой цепочке? Я, может, тебе дорогу в жизнь прокладываю, — проговорив это, взгляд Джисона вновь устремился на собеседника и приобрел окрас удовлетворенного безумия. — Благодарю, ваше величество, но и без вашего великодушия как-то сами справлялись, — выплюнул Минхо, похрустывая костяшками пальцев. Ух, как же захотелось ему въебать. — Пошел на хер и ты, и твой спор. — Йо, беееейби, ты конечно, объективно — сексуальный объект для влажных снов, но подставлять тебе свою задницу у меня желания нет от слова совсем, — ехидно ответил на выпад Джи. — Так, что? Спорим? — Спорим.

***

Старший Ли вернулся с самого отвратительного свидания в его жизни всего пару минут назад и, не успев даже раздеться, был атакован расспросами Феликса о том, как все прошло. Младшая половина Дэнсрачи, все это время тусовавшаяся в квартире Минхо и Феликса в ожидании, была взволнована весь вечер за неимением новостей от лидера, а потому пыталась развлечь себя всевозможными способами: от игры в уно до просмотра ужастика в сопровождении бутылочки соджу и чипсов. Как только Минхо удалось пройти из забаррикадированного младшими коридора собственной квартиры в гостиную, он мимолетно вычислил еще непочатую бутылку алкоголя и с жадностью припал к ней губами. — Пиздец, — единственное, что смог изрыгнуть Хо, морщась от легкого привкуса спирта на языке. — Больше никогда в жизни не соглашусь идти на свидание вслепую, даже со звездой. — Все прошло настолько плохо? — дрожа от нетерпения, воскликнул Хенджин, хотя еще час назад самолично доказывал Феликсу, что не будет докапываться до Минхо с расспросами. — Конченный придурок, уж прости, Ликси, и как только угораздило… — как-то неверяще хмыкнул шатен, отхлебывая соджу повторно. — Хён, ты можешь выражаться яснее? — почти хныча от детского нетерпения, проговорил австралиец, плюхаясь на диван, откуда был лучший обзор на старшего. — А соджу еще есть? — лишь ответил тот. Хенджин отрицательно помотал головой. — Значит, так, собрались и пошли за успокоительным для хена, иначе готовьтесь к разъебу, особенно ты, Феликс — за такую подставу. Понимаю, насильно отправить меня на встречу с Ханом, но блядь, что это за романтическая мишура была вообще? — начал повышать голос Хо, с укоризной и раздражением обращаясь к младшему. Волосенки Феликса с неистовой силой зашевелились где-то на затылке от осознания собственного проеба, он тихо пискнул и молниеносно ретировался в сторону входной двери, практически на лету просовывая ноги в кроссовки. — Сколько говоришь бутылок брать, хен? Хенджин-ааа, мне нет 21-го, ты идешь со мной! — крикнул блондин, прыгая до жертвы на одной ноге без обуви и цепляясь за вышеупомянутого мертвой хваткой. — Хенни, спаси, он меня порешает, — умоляюще шепнул он на ухо Хвану. — А есть за что? — глупо хлопая глазами, ответил брюнет, но в сторону выхода все же двинулся. — Тебе лучше пока не знать… — В смысле нет 21-го? Чудовище, тебе уже 22! — заорал во всю глотку Минхо вслед закрывающейся двери.

***

— Ты что-о-о? — От немого шока у Феликса чуть не выпали глаза. — Что я? — равнодушно ответил Минхо, крадя чипсину из пачки на журнальном столике. — Ты серьезно поспорил с Хан Джисоном — лидером индустрии четвертого поколения айдолов??? — все еще неверяще просипел блондин. — Ликси, не реагируй так, это они несерьезно. Ну, кто в здравом уме будет спорить, будучи вообще в разных мирах? — похлопал друга по плечу Хенджин, посмеиваясь над его реакцией. — Ну-у-у… Очевидно, что я, — хмыкнул Минхо. — И вы, идиоты, тоже между прочим в этом замешаны — такое вот у вас будет наказание. — А меня-то за что? — возмутился Хван. — Ты же сам говорил — мы, Дэнсрача и обязаны всегда быть вместе, — резюмировал старший. — Беру свои слова назад! — А, ну, тихо! — пробасил Феликс, заставив парней вопросительно взглянуть на себя. — Минхо, ты сейчас серьезно заявляешь, что принял спор от Хан Джисона — лидера индустрии кпоп четвертого поколения, и мы должны намотать просмотров с бомбовой хорягой на его трек? Сердце парня разошлось в гулком стуке, а пальца заледенели. Его отчего-то флешбекнуло во времена его прослушивания на позицию трейни и накатило подзабытое чувство тревожности. Если их танец будет оценивать Хан, то и Чанбин тоже? — Феликс, тебя мама в детстве не роняла? У тебя проблемы с восприятием ТЗ? — похрустывая чипсинами, поинтересовался Минхо. — А как он вообще узнает о результате? — все еще сжимая холодные кулаки от волнения, спросил блондин. — Что? А, я ему наш профиль Дэнсрачи оставил в инсте, — будничным тоном ответил старший. А у младшего Ли, кажется, отказало сердце. — Подожди, ты что, сейчас реально не шутишь? — подхватывая волнение австралийца, пискнул Хенджин. — Хан Джисон подписался на нас в инстаграмме? — перебил его Феликс. — Подписался или нет, не ебу — просто оставил. Даже если он не выполнит свое условие спора, для меня это уже вопрос принципа — кто он вообще такой, чтобы говорить мне, что я нихрена не умею? С подачки 3рачи или без них — я докажу, что Дэнсрача самый охерительный танцевальный юнит в Корее! — загорелся Минхо.

***

— А что по условиям? — деловито спросил Минхо, складывая руки перед собой в замок. — Условиям? — повел бровью Хан. — Чтобы исполнить условия нашего спора нам необходимо решить, в чем будет награда за старания, — отчеканил парень. — Бейби, когда ты наберешь то количество просмотров, которые меня устроят, то станешь популярным — вау, здорово, правда? Магия вне Хогвартса! — язвительно ответил репер, приоткрывая губы в десневой ухмылке. — Не, тогда и смысла в споре нет, — парировал Ли. — Не засужу тебя за нарушение авторских прав за использование моего трека, — вбросил Джи. — Ты больной? — Поставлю сердечко под твоим постом. — Серьезно? — Напишу комментарий. — Белка, ты меня наебываешь! — начал злиться Минхо. — Эй, я вообще-то никому практически лайки и комментарии не оставляю — это дорогого стоит! Минхо на секунду задумался. — Поднимешь свою царскую жопу и найдешь для меня работу в своем агентстве, — хитро прищурился Ли, толкая язык в щеку. Хан прищурился в ответ, жадно облизнув нижнюю губу. Что за нахальная язва явилась к нему на свидание? Но это даже весело, бесить этого симпатичного парня определенно ему нравилось. — Хорошо, по рукам, но! — Что еще за «но»? — Не хочешь услышать условия своего проигрыша? — с нотками фальшивого невинного беспокойства поинтересовался репер. — Проигрыш — не тот исход, который я вижу, — спокойно ответил Ли. — Но все же, мы должны договориться и на этот счет. — Окей, белка, чего ты хочешь? — В случае, если твое видео не залетит, то купишь все наши альбомы, будешь продвигать 3рачу на своей странице полгода и публично признаешься, что обожаешь Хан Джисона, — фирменно гаденько улыбнулся Хан, протягивая руку для закрепления условий их сделки. Минхо звучно прыснул истерическим хохотом, но руку пожал.