Спорим?

Три недели спустя. В танцевальном зале университета, что впитал в себя тысячи слез и капель пота, стояла напряженная атмосфера. Минхо был как никогда на нервах и старался на пределе своих возможностей, оттачивая элементы связок поочерёдно, но отчего-то после каждой новой попытки получалось все хуже. Юноша закипал с каждой минутой сильнее, как позабытый на плите чайник, и казалось, что даже начал булькать что-то агрессивное в адрес своему отражению в зеркале. — Да что с тобой, мать твою? — после очередной неудачной попытки вращения и соскока, прогремел танцор. И его волнение было вполне себе обоснованно. Приближалась экзаменационная сессия. В такие ответственные моменты своей жизни Минхо превращался в Медузу Горгону, которая одним своим взглядом обращала людей в камень — настолько взвинченным он был. Обычно спокойный и рассудительный юноша принимал тяготы обучения слишком близко к сердцу, не позволяя себе оплошать буквально ни на минуту. Четкая выверенность и детализация были его личной фишкой, как в танце так и в ежедневной рутине, от того и не жилось ему спокойно во время экзаменов. Книги и учебные пособия затирались до дыр, ровно как и подошвы танцевальной обуви, а концентрация яда и язвительности повышалась до угрожающих жизни окружающих. Младшая половина Дэнсрачи держалась от лидера на расстоянии нескольких метров уже неделю, а у Хенджина, кажется, выработалась привычка носить в кармане джинс пузырёк со святой водицей. Ну, мало ли. Феликс же искренне переживал за друга и старался ненавязчиво поддерживать его боевой настрой оттенками заботы — оставлял для полуживого товарища ужин в холодильнике, либо приносил лишнюю бутылку воды в танц класс, незаметно прошмыгнув, пока Минхо был поглощен работой. Конечно, одержимость старшего Ли была ему не до конца близка и понятна, но ничего сделать и притормозить упрямого друга он был не в силах — у самого Феликса тоже были проблемы с постановкой танца, но он молчал в тряпочку и старался не досаждать Минхо своими потугами разума и нытьём, когда они вместе отдыхали дома. Шли дни, вовлеченность в возникшие жизненные обстоятельства, казалось совсем стёрла из памяти друзей воспоминания о злоебучем свидании, как называл его Минхо, и о споре, заключённом с Ханом. Все ноябрьские эмоции будто бы смыло с последней неделей проливных дождей, и они где-то замерли и затерялись в пучине. Были отложены по невидимому таймеру. После роковой встречи со звездой ничего в их жизни не изменилось — Феликс все также иногда не спал по ночам, вкидывая интересные посты о Чанбине и влюбленно вздыхая, Хенджин заливал в себя литрами халявный кофе, а Минхо не думал ни о чем кроме хореографии. Ритм жизни был прост и понятен каждому из них, по-своему комфортен. И как бывает, по закону сюжета низкобюджетных дорам, в линию судьбы вмешалась крохотная заметка.

***

Джисон устало растирал ноющие от боли виски. Подготовка к Рождественским праздникам всегда выжимала из артистов все соки — предзаписи выступлений, присутствия на премиях и многочисленная активность на месяц вперед. 3рача коллективно ожидали своей очереди на сцену в гримерке, пытаясь скоротать время перед выходом и унять дрожь в коленках. Сегодня они исполняют новый трек с лимитного альбома. Реакции фанатов на последний релиз были не ясными, что в очередной раз заставило ребят усомниться в успехе своего маленького предприятия. Физические копии разлетелись как горячие пирожки, а вот цифровые показатели не радовали, особенно после того как журналисты раззодорили слегка обиженных на несправедливость фанатов, своими подробными статьями и интервью с участниками лотереи. Каждому хотелось урвать хотя бы небольшой кусочек славы и погреться под её лучами. Треки с лимитки продвигались плохо, аудитории пришлась по душе только заглавка с неприхотливым названием «Lalalala». В такой плачевной ситуации даже и на премии оставалось только пялиться издалека, что не могло не расстраивать команду, которые сквозь года чувствовали себя на таких мероприятиях как рыбы в воде. Джисон, казалось, смирился с провалом и принял весь груз вины на себя, постепенно ещё больше отдаляясь от хенов, а потому был непривычно тих и задумчив, даже перед выходом на сцену. Чан всегда говорил, что в его жопе вертелся невидимый пропеллер, и он заряжает окружающих своей непочатой энергией, но кажется сегодня, на лице любимого всеми макнэ, так и не появится тень улыбки. Пытаясь отвлечься от постороннего шума и суеты в раздевалке, Хан занимался тем, что его внутренне успокаивало и давало силы — писал лирику. Это могли быть просто обрывки его мыслей или сложившиеся строки, которые захламляли его заметки в телефоне, но артист всегда знал, что на них можно положиться в любой момент его жизни, когда чувствовал необходимость. Вот и сейчас, он хаотично пролистывал заметки, пытаясь найти какой-то мелкий стих, что мучал его последние две недели и наткнулся на нечто. Нечто действительно маленькое. — «Что за хрень?» — подумал Джисон, вглядываясь в лаконичное «Danceracha» без каких либо пометок. — «Откуда это здесь?» Репер пытался напрячь свои воспаленные болью мозги, но так и не смог вспомнить, что его дёрнуло занести это слово в заметки. А ведь что-то должно было. Обычные слова без смысла, такие как список покупок или расписание на день, Хан не хранил у себя в заметках, потому как в этих вопросах всегда можно было положиться на менеджера. Вроде бы такая мелочь, а зудела в голове как назойливое жужжание — Джисону не нравилось, когда у него что-то зудит. — Hey, Siri, найди мне значение слова danceracha, — негромко произнёс юноша в телефон. Девайс услужливо открыл страничку поиска и прокрутил все возможные созвучные варианты. — «Ерунда какая-то,» — хмыкнул Хан. -» Туры и экскурсии по Пхукету, фанатские форумы корейской группы 3рача, секретный рецепт знаменитого тайского соуса…» — читал по себя тот. Поиски нужного слова можно было окрестить провалом, если бы неожиданно глаза юноши не поймали ссылку на инстаграмм где-то в самом низу страницы, сиротливо приютившейся в углу. Раскрыв таинственный профиль, который гордо назвался «@Danceracha», Хан слегка ударил себя по мягкой щеке. Чтоб мозги на место встали. — «Минхо…тот хореограф со свидания!» — озарило артиста. Полистав страничку профиля, скромно наполненного лишь видео не очень хорошего качества и фотографиями из танцевального зала, Джисон вдруг понял. Они ж с этой язвой отвратительной поспорили! Усмехнувшись собственной догадливости, репер с удвоенной внимательностью принялся изучать последовательность постов на страничке. Заветного видео кавера на трек 3рачи не было. — «Вот значит как, чаги-я. Слился?» — с дьявольской улыбкой на устах, подумал Хан. — «Ну, это мы ещё посмотрим». — Джисон, на сцену пора! — неожиданно подошедший Чанбин, вырвал товарища из размышлений, похлопав его по плечу. Тот встрепенулся и посмотрел снизу вверх на друга, искривившего бровь в недоумении. — Бинни-хен, у тебя маркер есть? Старший все также удивлённо кивнул. — После выступления он нам понадобится! А сейчас пойдём и порвём всех! — воодушевленно воскликнул Хан, вскакивая с насиженного места и направляясь к выходу. У него созрел план. И настроение сразу взмыло в небеса. — Что это с ним? — напяливая наушник, спросил у Чанбина лидер 3рачи. — Не знаю, Чан, но если «это» ему сегодня поможет раскатать сцену, то я хочу быть в этом замешан.

***

Дэнсрача впервые за несколько дней собрались вместе в танцевальном зале, чтобы репетиторовать. На дворе декабрь, помимо сессии также близилось и Рождество, которое могло принести им как артистам баснословный заработок и заслуженный отдых от подработок на следующий месяц или два, как повезёт. Такой шанс раз в году, безусловно, упускать было нельзя. Хенджин, который меньше всех парился из-за зачётов и экзаменов, потому как лично был в любимчиках у деканши, прошерстил списки нарощенных со временем контактов и одним ранним утром заявился с громким стуком в квартиру одногруппников. Вырвать полумертвые тела Феликса и Минхо из постели было той ещё задачей, а потому Хван целеноправленно влил в каждую сонную детину по чашке крепкого американо, прежде чем поставить вопрос ребром. Им нужны были деньги, на одной стипендии не проживёшь, а у товарищей ещё счета за квартиру не за горами. Пришёл тот момент в году, именуемый «разорви жопу». Старший Ли, пребывающий ещё в некоторой степени транса, молча подошёл в Хенджину, намереваясь задушить, но его остановил Феликс. — Хен, он прав. Мы так закрутились с этими экзаменами, что позабыли о самом главном. Я не хочу оказаться на улице под Новый год, потому что если мы не заплатим аренду в срок, нас выкинут и не пожалеют, сам же знаешь эту мигеру. Минхо на этих словах слегка протрезвел, вспоминая мерзкое поросячье лицо их арендодательницы, которая любила устраивать им ревизии раз в один-два месяца. Да уж, эта тётка точно не купится на их искренние слезы и мольбы об отсрочке платежа. — Хуй с вами, собираетесь, — коротко отрезал старший, заглатывая последние капли кофе в чашке. Хван удовлетворенно захлопал в ладоши, мысленно ставя в своей голове пятёрку напротив графы «заеби хена». И вот они здесь. В пустом танцевальном зале ни свет ни заря, обсуждают планы на будущую программу для развлечения аудитории. Сегодня среда, универ кипит своей привычной жизнью, студенты проебавшие учебное время на вечеринках, сломя голову пытаются подготовиться к сессии. На хореографическом в каждом танц зале играет музыка, как вообще Хвану удалось отжать класс в такое время? Ответ — непостижимая загадка с прекрасным именем «Донателла». Начав привычную разминку, Дэнсрача принимаются за работу. Вспоминают уже отработанные временем номера и треки, пытаясь слепить из этого хаоса что-то новое, дабы выехать с чуть более обновлённой программой. Минхо начинает злиться уже после первого часа отработки. — Хенджини, блядь! За руками следи, что за кривульки — ты огород что ли копать собрался? — кричал старший. — Хен, ну мы же в «пол ноги», какого хуя? — хныкал Хван. — Если ты думаешь, что глаза зрителей опять будут только на твоём лице и не заметят, что ты двигаешься как бревно… — начал было старший Ли. — Хватит! — забасил Феликс. — Мы все заебаны, не драконьте друг друга, иначе я вам обоим рожи расцарапаю! Злой Феликс — это не к добру. Лучше по-хорошему заткнуться. Минхо, с дымом из ушей, молча выключает музыкальный проигрыватель и садится на пол. Хенджин стреляет в оппонента молниями, отхлебывая воды из бутылки. Дверь танцевального класса неуверенно раскрывается со скрипом. — Ли Енбок здесь? — из-за двери показывается маленькая макушка методистки в хлипких очках. — Да, это я, — все ещё со смешанным чувством гнева, отвечает австралиец. — Зайдите к нам в деканат, сейчас, — по-учительски настойчиво звучит женщина и резко захлопывает за собой дверь. Дэнсрача ошалело смотрит ей вслед. — Ты где успел накосячить? — смаргивая наваждение, спрашивает Хенджин. — Ещё и перед сессией. — Не знаю, я ничего такого… Минхо скептически смотрит на провинившегося и понимающе вздыхает. — Ликси, я уверен, что ничего страшного не случилось. В деканат вызывают по разным причинам. Иди, мы будем ждать тебя здесь. — Только не поубивайте друг друга, прошу, — в жесте искренней мольбы просит младший Ли, направляясь прочь из танц класса. Хенджин, хмыкнув, ставит следующий трек, игнорируя недовольный вид лидера. Феликс пропадает в деканате на добрых полчаса, а когда возвращается — на его лице держится ошалелое выражение, в руках пестрый букет цветов. — Ликси, это что? — интересуется Хван. — Сам не пойму, меня как окружили эти очкастые курицы в деканате, еле ушёл. Кудахтали по очереди одна громче другой, да расспрашивали о моей личной жизни. К нам в деканат утром пришёл курьер с цветами и сказал, что для меня… они долго голову ломали, думали что к Донателле кто-то примазаться опять хочет, а оказалось, что он правда мне. Мы в службу доставки всем деканатом звонили и висели на линии минут пятнадцать, пока выясняли, что это не ошибка. Чёртовы тётки хотели спиздить мой букет! — Ого, а кто прислал? — подлетая к другу, спросил Хенджин, очарованно любуясь цветами. — Курьер не сказал, неизвестно от кого. — И что же, даже записки никакой нет? — решив принять участие в разговоре, уточняет Минхо. Феликс молчаливо пожимает плечами, пытаясь вырвать букет из рук Хвана обратно и закапывается рукой внутрь стеблей. Опа! А записка-то есть! — О, неужели записка? Это так романтично, Ликси, — напевает на ухо Хенджин. Старший Ли уже более заинтересованно подходит к друзьям ближе, рассматривая плотный непроницаемый конверт из какой-то лиловой бумаги в руках австралийца. — Ну, открывай уже что ли, заебал. Сквозь предметы видеть не умеем. — Хен, ты такой… бесцеремонный, а вдруг там что-то личное? — шипит младший Ли. — Хочешь я сам открою? — неприветливо обнажая ряд зубов, отвечает старший. — Раз ты стесняешься, напоминаю, что обещал тебе быть стервой до окончания веков за твои грехи. — Ладно уж, хрен с вами, — закатывает глаза Феликс, аккуратно вскрывая конверт. — Вслух читай давай! — подначивает Хенджин. — «Моему дорогому преданному фанату, надеюсь в будущем встретиться с тобой лично.» Глаза австралийца вылезают на лоб. Пытаясь успокоить атомный взрыв внутри себя, он ловит ртом воздух как рыба на суше. Хван обеспокоенно переглядывается с Минхо и решает принести, внезапно умирающему на глазах другу, водички. — Мелкий, приём! Умирать на моих репетициях запрещаю! — легонько потрепав товарища по щекам, просит старший Ли, выхватывая у него из рук кусок подписанной картонки с конвертом. Хенджин вовремя подлетает с водой, и Минхо осторожно пытается влить хоть немного в ещё ошалелого Феликса, отдавая конверт с запиской Хвану. Тот, долго не думая зачитывает содержимое ещё раз, пытаясь понять причину состояния друга, и понимает, что записку тот прочитал не до конца. — «Моему дорогому преданному фанату, надеюсь в будущем встретиться с тобой лично. P.S. Передавай привет дряхлой язве от Джисона.» — Феликс, кто это блядь? — начинает злиться Минхо. Австралиец, держась за сердце, успокаивается и выдыхает уже более осознанно. — Чанбин. Это написал Со Чанбин! Его почерк и автограф я из тысячи узнаю! — уже с искорками в глазах говорит тот. Хенджина мгновенно разрывает приступ неконтролируемого ржача. Он пытается прикрывать рот рукой, но получается ещё хуже — звуки подыхающей чайки. — Ликси, ты серьёзно? На кой черт ты сдался Со Чанбину, прости Господи? — в перерывах между приступами, говорит Хван. — Но это он! Как он вообще обо мне узнал? И почему прислал цветы в универ? Вспышки воспоминаний о прошедшем с каждой минутой все больше вызывали головную боль у Минхо. Шестерёнки в мозгу крутились со скрипом, но тупицей он не был, чтобы сложить два плюс два. Это дело рук Хана, он не сомневался. Этот мудила ещё за столом пошутил, что хочет отправить Феликсу букет в благодарность за знакомство, но почему тогда отправил его друг? — Минхо, тебе привет от Хан Джисона, по всей видимости он намекает, что про спор не забыл! — выводя товарища из раздумий, информирует Хенджин. — То есть, я по-твоему дряхлая язва?!

***

Чанбин не спрашивал у Хана нахрена ему записка, написанная его рукой, еще и с таким содержанием. Не спрашивал, когда тот как заведенный на следующий день заебывал менеджера с просьбами срочно найти анонимную службу доставки. Не спрашивал, когда младший сидел и грыз ногти, отслеживая статус заказа в приложении. Не спрашивал, когда видел заговорщескую улыбку на лице товарища и его приподнятое настроение. Не спрашивал, что он там постоянно ковыряется в инстаграмме. А потом решил спросить. Со уверенной походкой огибает небольшой диванчик в их общей корпоративной квартире и одним глазом заглядывает в экран смартфона младшего. Помедлив пару секунд, как тигр перед прыжком, он выхватывает телефон и отбегает в сторону, ловя вслед возмущенные крики Хана. — Хен, какого хрена? На дисплее открыт не очень примечательный профиль инсты. — Danceracha? Кто они? Я уже не в первый раз вижу, что ты залипаешь на их страничку. С каких пор ты интересуешься контентом наших фанатов? — прищурившись, спрашивает Чанбин нагнавшего его юношу. — Бинни-хен, отдай телефон. — Отдам, когда ты ответишь на мой вопрос. Я же вижу, что ты сам не свой в последнее время — выкладывай. На шум исходящий из гостиной, подтягивается Чан. — Что у вас тут? — У Джисона секреты, и он днями напролет пялится в фанатские профили, — рапортует Чанбин. — Сони, я понимаю ты переживаешь за общественное мнение… но нельзя же так изводить себя… — по-отечески протягивает лидер. Хан психует. — Да ничего вы не поняли! Не пялюсь я в фан аккаунты! — Ага, Дэнсрача говорит сама за себя, не находишь, что на название нашей группы походит слегка? — язвит Со. Джисон медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. Чанбин отдаёт ему телефон и присаживается на диван, будто бы приглашая к беседе. Чан зеркалит товарища и присоединяется к посиделкам. — Сони, мы просто беспокоимся, в последнее время давление фанатов усилилось, и мы просто хотим защитить тебя. Как можем, — усаживая Джисона по середине, мягко произносит Крис. — Расскажи, что тебя беспокоит. — Ли Енбок, помните его? — раздражённо выдыхает Хан. — Это тот парень с которым у тебя было кошмарное свидание? — для протокола спрашивает Со. Конечно, Ли Енбока они с Чаном запомнили хорошо. После череды своих дурацких свиданий (Джисон был последним), ребята завалились в общую квартиру с ящиком пива и раменом, чтобы покрысятничать. Они по очереди обсосали каждую нелепую и некомфортную встречу, пока очередь не дошла до Хана. Как они и предполагали ранее, мужик-перекупщик, с которым музыкант должен был сходить в зоопарк погладить тигров — слился и выключил телефон. Джисон был искренне рад, что ему так повезло, но одновременно ему было жаль потраченного времени и сил персонала на это дебильное свидание. А уже буквально через день его вырядили как персонажа телешоу про поиск отношений и оставили в злополучном парке мокнуть под дождём. Количество отборного мата в адрес Ли Енбока и кого-то там ещё в его рассказе было в наивысшей концентрации. Чанбин до сих пор помнил как Хан в красках описывал парня, который буквально слова ему хорошего не сказал за весь вечер, да ещё и притворялся фанатом. Жаль попкорна под рукой не было. Про спор Джисон тогда решил стратегически умолчать, дабы не показаться дебилом в глазах хенов, да и не планировал он как-то вообще углубляться в эту проблему. Итак забот хватает, подумаешь, опрокинет парня которого видит в первый и в последний раз своей жизни. — Джисон, вернись, что там с Ли Енбоком-то? — тактично кашляет Чан, пытаясь вернуть младшего из космоса. — А, так это, у нас с ним была битва языками… — Вы что засосались? — Фу, нет конечно, хен! У нас была очень жаркая беседа, вы бы знали какая он язва, мне хотелось прям этот самый язык ему вырвать! — жаловался пострадавший, формируя жестами в воздухе удушающий приём. — Что, настолько понравился? — зловеще захихикал Чанбин. — Чтоооооо??? Этот Минхо??? Нееее — отмахивался Хан. — Джисон, подожди, мы сейчас о Енбоке говорили, что за Минхо? — непонимающе переспросил Чан. — Ащщщ, — зашипел Хан, закрывая лицо руками. — Ладно, короче, допустим я не все вам рассказал… Хены молча выслушивали его красочный рассказ по второму кругу. На этот раз гиперактивная белка жестикулировала ещё сильнее, практически разыгрывая паршивое свидание по ролям, и на этот раз абзац со спором из сюжета он исключать не стал. — Ну и вот… Дослушав всю тираду до конца, старшие в один голос заржали и распластались по дивану. Утирая искренние слезы смеха, парни ещё минут пять не могли остановиться, пока охуевший от их реакции Джисон не начал закипать. — Господи, Джи, тебе что, пять лет? — ревел Чан. — Ты б ещё за косичку его дёрнул. — У него не было косичек, хен, — серьезно буркнул в ответ парень. — Вы хоть до десерта дошли? — все ещё ухахатываясь, спросил Чанбин. — Он сказал, что у него аллергия на орехи, когда подали брауни, а потом встал и ушёл. — Бооооже, я фанат этого парня! — ревел Со. — А кто из них твой-то? Хоть покажи! Джисон обречённо закатил глаза и снова выудил свой айфон и заднего кармана. Не отстанут же. Прилипчивые хены. — Да, вот этот — с охуительными ляжками, — прокомментировал музыкант, указывая на фигуру в центре группы. — Оу, хорош конечно, — присвистнул Со. — Как думаешь, а вот эта красота — Енбок про которого он рассказывал? — указал на самого высокого танцора. — Черт его знает, он фото мне не показывал, но здесь никто из них не выглядит как его брат. — Это факт, с каких вообще пор на хореографическое набирают моделей? У нас в агентстве даже таких трейни нет, — искренне удивился Чан. 3рача единогласно молчаливо кивнули в знак согласия, обдумывая что-то в своих головах. — Так в итоге что, ты сидишь на иголках уже неделю потому, что твой чудик должен видео выложить? — спросил Чанбин. — Бинни-хен, если не прекратишь, я тебе въебу, — огрызнулся Хан. — Без рукоприкладства, — тактично напомнил Чан. Джисон раздражался не от того, что старшие замучали его своей тупой реакцией и расспросами, а потому, что сам он нихрена не понимал что делает. И главное — нахрена ему все это надо.