Провал

      Душно. Пахло сыростью и в то же время металлом, гнилью и плесенью. Танцующую пыль было довольно легко заметить при свете солнечных лучей, проникающих сквозь тонкие щели и падающих на пол. В полумраке они выхватывали фигуры людей, чьё внимание было сосредоточено на другом.       Лань Сичень ошарашенно смотрел, как клинок медленно погружается в искалеченное тело младшего названого брата. Цзинь Гуанъяо, и так находившийся на грани жизни и смерти, сдавленно вскрикнул и из уголка его рта потекла кровь – прокусил щеку. Привлекательное лицо в миг лишилось всех красок, но взгляд – полный разных эмоций, который каждый всё равно воспринимал по-своему, – оставался непоколебимым. Испачканные в собственной крови, дрожащие губы слегка приоткрылись и произнесли роковые слова...       — Лань Сичень! За эту жизнь я бессчётное число раз лгал, убивал. Как ты и сказал, я убил своего отца, брата, жену, сына, учителя, друга... Чего я не совершил из всех злодеяний этого мира?!       Он тяжело вздохнул и прохрипел:        — Но... я никогда даже не думал причинить вред тебе! — каждое слово давалось ему с трудом: речь едва получалось связной и понятной из-за булькающий звуков. С каждым новым вздохом текло всё больше крови, а вскоре золотой ворот почти полностью стал красным, но Цзинь Гуанъяо не переставал говорить.        Его действия можно было бы назвать «последней волей» или чем-то подобным, если бы ему позволили. Никто из присутствующих не заметил и не мог заметить тень человека за статуей Богини, которая безэмоционально наблюдала за происходящим. Зоркий взгляд цеплялся за любое движение и оттого был беглым – зрачки кружились в разные стороны, как карусель, но, в конце концов, возвращались к мужчине в золотых одеяниях. На Цзинь Гуанъяо он смотрел больше, чем на других, выжидая подходящий момент. И какая удача: Лань Сичень очень вовремя повернулся к главе Не с грозным выражением лица. Он что-то ему говорил, возможно, кричал, но ни Цзинь Гуанъяо, ни человек в черных одеждах уже не слушали – один едва сохранял трезвость ума, другому же было плевать.        — Кто... Кто ты!? — вскрикнул молодой господин Цзинь, заметив быстрое движение около бывшего Верховного Заклинателя. Все тут же вновь напряжённо привстали, однако слишком поздно отреагировали: под статуей Богини остались только кровавые пятна и обрубки тела.

***

       Холодный ветер хлестал по лицу и глазам, а в голове трещали помехи и завывания Системы об опасности. Однако Фань Ляо не мог ничего ей ответить – ему необходимо сосредоточиться на побеге, а не на писк глупой программы. Цзинь Гуанъяо оказался тяжелее, чем выглядел. Чёртовы многослойные одежды весили по десять килограмм каждая! А ведь это ещё не считая всяких побрякушек по типу манжет и поясов! Переставлять ноги становилось всё труднее и труднее, напряжённость била не только по вискам, но и по всем конечностям, так мало всей этой опасной ситуации, ещё и Система пыталась «вразумить» своим скрипучим голосом:        [Опасность! Цзинь Гуанъяо на пороге смерти! Опасность! Поторопитесь спасти его!] — светилось перед глазами. Вена на лбу Фань Ляо бешено вздулась, кровь закипела от нарастающей ярости.        — А я чем занимаюсь!? — прикрикнул он на Систему.        [Поступок пользователя неразумен! Поторопитесь!]       — Да знаю я! — продолжал кричать Фань Ляо, крепче перехватывая Цзинь Гуанъяо в своих руках. — Но что мне оставалось делать? Сидеть и смотреть, как он помирает? Знаю, что поступил необдуманно, поторопился, но если бы я и дальше мешкал, он, может, уже был бы мёртв... Не знаю! Ты не сканируешь «уровень жизни», бесполезная техника! Хоть раз могла бы нормально функционировать! Ещё и этот чертов сиченевский меч! Чертов талисман перемещения! Сожрал я гуя, если эти черти мне нарочно бракованный подложили!        Ругаясь и злясь, Фань Ляо шёл по густому лесу, цепляясь за корни деревьев, царапая руки и шею об острые ветки. Он совсем недалеко убежал от храма, что означает одно – рано или поздно Лань Сичень сообразит использовать связь со своим мечом, который сейчас издевательски торчал в груди виновника заварушки, и обнаружит их местоположение. У них оставалось не так много времени. Дай Сюэ Ян ему нормальные талисманы перемещения, сейчас они бы сидели уже в пещере, а не убегали позорно. Фань Ляо не мог не злиться и проклинать недоверие и алчность «начальника».        — Гуй тебя дери, Цзинь Гуанъяо!       Внезапно тело дёрнулось в его объятиях, а упомянутый приоткрыл налившиеся кровью от лопнувших капилляров глаза и глухо произнёс:       — Если... если тебе так трудно, зачем... Зачем ты делаешь это?        — Ох, действительно, зачем? — фыркнул Фань Ляо, закатив уставшие глаза. — Может быть, потому что хочу спасти тебя, идиота, из лап смерти?        Возможно, Цзинь Гуанъяо удивило бы такое признание, наверное, даже обрадовало, если бы этот человек знал, что такое настоящая радость, а не внушённое самому себе чувство, и если бы он не умел различать ложь в чужом голосе. Гуанъяо не был глуп: понимал – спасают его не из-за сочувствия или преданности, а из-за собственных целей. Улыбнувшись краешком губ, он хотел сказать что-то ироничное, но Фань Ляо прервал его:        — Лучше помолчи. И так кровью истекаешь, голова небось уже не соображает от боли. Так что молчи. И не смей подыхать!        Цзинь Гуанъяо послушно промолчал, уставившись на свою грудь, из которой так насмешливо торчал меч Лань Сиченя. Если... Если тот всё-таки вспомнит о своём оружии и попробует призвать, то Гуанъяо умрёт. Стоит мечу сдвинуться хотя бы на сантиметр, то он точно заденет жизненно важные органы, и тогда придёт конец. Будто понимая это, Фань Ляо пытался как можно быстрее добраться до безопасного места. Сил бранить «начальство» уже не оставалось, поэтому он только пыхтел и шипел, как раненый кот, пока не зашёл в самую чащу леса.       Этот лес местные люди считали проклятым из-за мертвых деревьев и кустарников, слишком рыхлой, почти вязкой, земли и неприятного запаха. Поговаривали, что люди, однажды входившие туда, никогда не возвращались. Кто-то скидывал всё на страшного духа или монстра, а кто-то и вовсе утверждал, что это сам лес манит людей, а потом убивает. Когда-то по деревне ходил слух, мол, деревья на самом деле это призраки умерших, чья душа не смогла успокоиться... Фань Ляо никогда не поверил бы этим сказкам, даже если бы не жил здесь. Всё просто: лес – это болото. Исчезновение людей объяснить ещё проще – земля в лесу действительно была как зыбучие пески, а людям никто не мог рассказать об этом, ведь все поголовно тонули, и бедному люду оставалось только молиться и проклинать злых призраков.       В самой глуши леса находилось нечто вроде укрытия: под кривой сосной с торчащими, массивными корнями, которые образовали проход. Вязкая грязь стекала по корням, падая на землю. По дереву ползали личинки и жуки, а у самого основания копошились мыши. Не самая приятная картина однако принесла Фань Ляо облегчение и он позволил себе немного расслабиться.       В его обиталище было тесно и сыро, но навряд ли это как-то могло смутить Фань Ляо — намного лучше сидеть здесь, чем шататься по улицам неизвестного города, а зимой мёрзнуть. Под сосной хотя бы можно укрыться от дождя и снегопада. Тут на самом деле не так уж и мало плюсов... Но Цзинь Гуанъяо не разделял его мыслей.        — Ты... Жил всё это время здесь, в этом лесу? — спросил он хрипло, глотая слова.        — А где же ещё? Не в конуре же, — небрежно ответил Фань Ляо, аккуратно уложив Цзинь Гуанъяо на сухую траву.        — В конуре и то лучше будет.        — Ты давай не оскорбляй моё обиталище. Мне нормально.        Бывший Верховный заклинатель лишь криво ухмыльнулся, уронив голову на чужую руку, что поддерживала его всё это время. Мутным взглядом он наблюдал, как Фань Ляо ругался и пытался что-то сделать с торчащим оружием. Эти бесполезные взмахи руками, неуклюжие попытки привести почти мертвое тело в более-менее приемлемый вид и выражение лица, на котором застыла гримаса злости и непонимания – всё вызывало у Цзинь Гуанъяо душащий смех.        — Ты в своей смерти видишь что-то смешное? — медленно повернув голову, прошипел Фань Ляо. — Видишь в этом освобождение?        — Возможно, — хрипло хмыкнул заклинатель.        — Начальник, ты смотри, не шути так, допрыгаешься у меня и я тебя сам к предкам отправлю, — Цзинь Гуанъяо приподнял одну бровь, всё ещё наблюдая за рукой, теперь находившейся в опасной близости к мечу, будто угрожая. Стоит случайно задеть – и не миновать скорой кончины. Врата в загробную жизнь уже открыты, до конца осталось совсем немного. Гуанъяо кончиками пальцев целой руки ощущал как медленно окружающая среда выкачивает из него жизнь; как тихо утекают последние мгновения и проносятся быстрым ветром воспоминания; как неизбежно ускользает время. До смешного странно, страха не было, напротив, настолько спокойным и безмятежным он не ощущал себя давно.        — Знаешь... а ведь я давно хотел спросить, почему ты называешь меня «начальником»? — прохрипел вдруг Цзинь Гуанъяо. — Не по имени, не по титулу... Ты ни разу меня не позвал, не считая сегодняшнего дня. А ведь ты многое знаешь... Так почему?        — Скажем так, мне это не нравится.        — Звать человека по имени?...        — Звать тебя по имени. А теперь тихо, — шикнул Фань Ляо, заметив обильное количество крови на подбородке. — Не трать силы.        Цзинь Гуанъяо послушно закрывает рот и позволяет вытереть кровавые подтёки в уголках губ чистыми рукавами. Сам же он удивлённо думаете: раньше ни за что не позволил бы своим подчинённым прикасаться к себе. Сюэ Яна он старался держаться на расстоянии, а Су Шэ сам предпочитал сохранять дистанцию. Фань Ляо оказался немного другим; Гуанъяо отчётливо видел тонкие прожилки вражды, то исчезающие, то появляющиеся вновь. Не сказать, что у других такого не было, но то, с какой скоростью менялось выражение Фань Ляо, поражало. Бывший Верховный заклинатель не раз сталкивался с лицемерными людьми, которые за секунду меняли свои маски с ненависти на доброжелательность и любезность; его третий подчинённый делал точно так же, вот только за одну аудиенцию он успевал показать своему начальнику весь эмоциональный спектр. Это буквально походило на театр одного актёра, в котором он умудрялся играть все роли сам.        — Фань Ляо, — тихо, почти не дыша, зовёт Цзинь Гуанъяо. — Скажи, о чём ты думал, когда видел меня?        — К чему это? — вопросительно посмотрел на него Фань Ляо.        — Ты знал, что был единственным, чьи действия я не мог предвидеть?        — Да? Это, по-твоему, сейчас важно?        — Было страшно, — продолжает говорить Цзинь Гуанъяо, несмотря на усилившийся привкус железа во рту. — Очень страшно... я никогда не знал, когда именно ты решишь ударить мене в спину.        — ...к чему эти откровения сейчас? — не выдержал Фань Ляо.        — Кровь из головы вытекает...        — Где? Затылок? Или виски? Не вижу, говори сам. Тебя разве били по голове?        — Это... Ух, выражение...        — Я прекрасно всё понял, это сарказм. Помолчи просто, — фыркнул Фань Ляо.        — И вот опять.... Я не могу разглядеть твою истинную натуру...        — О, Небеса, ты действительно невыносим...       Вскоре закончилась тихая перепалка, а закатные лучи солнца, едва пробивающиеся через толстые стволы деревьев и придававшие небольшой уют укрытию под корнями, догорали, как последние угли в костре. Этот лес не знает пощады, и стоит солнцу полностью скрыться, а луне взойти на небо, холод и ветер тут же вступят в мёртвую тишину. Гуанъяо поёжился, чем вновь обратил на себя внимание:        — Больно? — Фань Ляо не переставал следить за каждым движением начальника, чтобы тот Богу душу не отдал раньше положенного. — Потерпи, я не знаю, как можно безболезненно вытащить меч.        — Я... Удивлён, что до сих не умер...        — Я тоже, похоже, вся духовная энергия сосредоточилась в месте ранения, но её количество всё равно поражает.        — Не являешься заклинателем, а с такой уверенностью говоришь...        — Есть другие предложения? Да, у меня нет ваших заклинательских способностей как таковых, но есть другие способности – целая книга теории в голове, например.        Цзинь Гуанъяо открыл было рот, но тут час же закрыл, подавившись собственной кровью: вкус железа полоснул по горлу и языку, оставив неприятное напоминание о его шатком положении. Всё ещё держась за жизнь слабой хваткой, Гуанъяо более не пытался заговорить, ценя оставшуюся силу и тратя её на глотание живительного воздуха.       — Вот и правильно, — шепнул Фань Ляо. Кое-какие слова застряли комом в горле, он не смог их произнести. Лишь шёпот: — Молчи, — а через некоторое время: — Только не закрывай глаза.        И Цзинь Гуанъяо не слушается; закрывает уставшие глаза, чувствуя, что больше не проснется.

***

       Фань Ляо хотелось ударить в эту наглую рожу, хотелось высказать все те мысли, что копились в нём все эти мучительно долгие года. Но смотря на бледный тон кожи, перекошенное кривым оскалом лицо, мертвые, лишенные блеска глаза и синие губы – смотря на бездыханное тело, Фань Ляо ничего не мог сделать.        Он не любил Цзинь Гуанъяо, не был привязан к нему. О, нет, далеко нет. Напротив, это давящее чувство ответственности лишь раздражало, ведь всё это время он жил лишь потакая и защищая человека, которого до прибытия сюда и знать не знал. Чувства привязанности между ними никогда не существовало и не будет существовать отныне, но была ещё одна другая привязанность, навязанная третьим лицом – Системой. Именно Система поставила Фань Ляо перед фактом, что его возвращение будет полностью зависеть от жизни Цзинь Гуанъяо.       [Ваша миссия: защитить жизнь Цзинь Гуанъяо любой ценой. Закончите миссию успешно – вернётесь обратно, дадите ему умереть – провалите задание.] – эти слова Фань Ляо помнил до сих пор, будто они были вырезанные в его голове кривым, острым ножом. Всё это время, все эти пять лет он старался, делал всё от него зависящее, лишь бы Цзинь Гуанъяо ненароком не сдох в какой-то подворотне. Система перенесла его в то время, когда основные события новеллы ещё не начались, а потому Фань Ляо оставалось только с ужасом ожидать сегодняшнего дня. Первый год он панически бегал туда-сюда, пытаясь вспомнить содержание романа, второй год потратил на то, чтобы попасть в Башню Золотого Карпа, а третий – добивался доверия от так называемого «объекта, находящегося под охраной». И наверное, последнее было сделать сложнее, чем придумать, как избежать трагичного конца, ведь даже на пороге смерти Цзинь Гуанъяо предпочёл умереть сам, чем предоставил возможность сделать это своему подчинённому. Подчинённому, который без единого возражения выполнял все поручения; подчинённому, которому следовало доверять больше, чем Сюэ Яну или Су Шэ. Задевало ли это чувства Фань Ляо? Отнюдь, ему всё равно, только вот до безумия жаль зря потраченное время.       Ляо хотел сжечь бренное тело. Хотел видеть, как оно вспыхивает дьявольским огнём и превращается в чёрное, обугленное нечто. Хотел, но у него была одна вещь, которая не позволяла это сделать – совесть. Со всеми почестями Фань Ляо подготовил Цзинь Гуанъяо к погребению(по крайней мере, так, как ему позволяли умения) и уже через пару часов, завёрнутый в золотые одежды, он лежал в земле, рядом со сломанным стволом ивы. Меч Фань Ляо вытащил сразу же и с помощью талисманов, переместил бог знает куда – нужно было избавиться от него как можно скорее. Талисманы не помогли бы отследить его местоположение.        Весь процесс погребения прошёл в тишине, и только под конец Система решила напомнить о себе:       [Попрошу пользователя обратить внимание на эту Систему.]        — Не могла подождать, когда я цветы на могилу положу? — сдавленно вздохнул Фань Ляо, кидая на сырую землю сухие хризантемы из своего запаса. Эти цветы как ни какие другие подходили мрачной атмосфере леса.        [Система хочет напомнить пользователю: вы провалили миссию.]       — Я знаю. Но я надеялся, что в тебе, консервная банка, будет больше разума, чтобы прерывать меня в такой момент.       [Вы провалили миссию.] — упорно твердила Система. На панели красным светом мигали произносимые ею слова.       — Понял я, не тверди одно и тоже по сто раз.        [Тогда позвольте этой Системе задать Вам вопрос. Что вы собираетесь делать дальше?]        — А разве я могу что-то сделать? — с насмешливой улыбкой спросил Фань Ляо, из больших камней складывая пирамидку. Получилась неустойчивая конструкция и в любой момент она могла рухнуть, но ничего другого у него не получилось придумать. Надгробие нужно всё-таки. — Я провалил задание, упустил шанс вернуться обратно. Никаких других вариантов больше нет: буду жить.        [Эта Система впервые встречает пользователя, который провалил задание. Обычно другие пользователи справлялись, либо меняли условия, но всё равно оставались в выгодном положении. Эта Система просто не знает другого способа вернуть вас обратно, кроме выполнения задания.]        — Я на самом деле и не надеялся вернуться, — признался Фань Ляо. Смех его звучал глухо, с иронией над самим собой он произносил слова: — Уже не надеялся. В первые годы – да, была надежда и стремление что-то поменять, но я был слишком наивен, воображая себя героем какой-то манхвы про попаданцев. Я был воодушевлённый и глупый, но вот прошло время, мир показал насколько жестоким он может быть, ставя преграды на моём пути, которые я не мог преодолеть.       Голос становился всё тише и тише, а к концу уже слышался лишь шёпот, но вот и он смолк, Фань Ляо более ничего не говорил. Он встал, выпрямил плечи и посмотрел на серое небо. Вдали грозно нависали чёрные грозовые тучи. Скоро начнётся дождь. Нужно поскорее найти укрытие. То, что осталось за спиной, уже нельзя будет использовать – уж слишком сильно пахло смертью.        К счастью, Фань Ляо мог себе позволить одну ночь на постоялом дворе в городке неподалеку, но он не хотел тратить последние талисманы перемещения на мелочи. Лучше будет выдвинуться сейчас и дойти пешком, а если не успеет – воспользуется одним, тут уж ничего не поделаешь. Мокнуть под холодным дождём не особо приятно.

***

      Тусклый свет трёх свечей едва ли освещал половину комнаты. Изначально они стояли вместе на письменном столе, но Фань Ляо разместил их по периметру снятой комнатушки, что, конечно же, никак не помогло, только погрузило её в больший мрак. Недовольный этим, Ляо вернул свечи на место.        [Пользователь.] — в который раз за эти два часа позвала Система хоста, упорно игнорирующего её существование.        [Пользователь, прошу, обратите внимание на эту Систему.]        Но Фань Ляо лишь уселся за стол, достал из карманов последние деньги и стал их пересчитывать, бормоча:       — Что б у этого убогого человека руки отвалились... Так дорого только он берёт за такую ужасную комнату.        [Пользователь.]       — Чего тебе?        [Вы оставите всё как есть?]       Фань Ляо тяжело вздохнул, закинув все деньги обратно в кошелёк, и уперевшись подбородком в ладонь, задумчиво уставился на горящие свечи. Две беспокойно полыхали, а одна догорала.       — А что ты предлагаешь делать? Не могу же я выйти к ним и сказать, что знаю про них.       Ляо прикусил язык: вот уж чего явно не хотелось, так это того, что к нему с криками ворвутся двое преследователей в чёрном (боже, какое клише, не могли придумать что-то интереснее? Тёмно-синий тоже отличный цвет) и заберут его на ковёр какого-то влиятельного человека. Он ведь уже за комнату заплатил, плохо будет, если ему так и не удастся переночевать здесь.       Вот заметь он их раньше, то не стал бы покупать комнату! Дорого же она ему обошлась! Знай Фань Ляо про них, вполне смог бы переночевать на улице.       Систему, однако, подобный ответ не устраивал:       [Но вы же понимаете, рано или поздно они вас усыпят. И тогда... Система предполагает наихудший исход.]       — Боже мой, избавь меня от своих предположений, — скривившись, Фань Ляо потушил догорающую свечу, — Будь что будет. Уже без разницы. Честно, если они сейчас ворвутся ко мне и вырубят, я расстроюсь только потому, что зря потратил деньги.       И будто его мысли были услышаны вселенной; будто бы он очутился в каком-то идиотском сериале, где, после слов главного героя, происходило именно то действие, о котором он говорил, – дверь оказалась наглым образом выбита, а в комнату ворвались двое крупных мужчин в черных одеяниях.       Фань Ляо сипло вздохнул и тут же выдохнул:       — Будем проходить мимо хозяина, попросите вернуть мои деньги!..