Провал

      — Вэнь Чао, — как приговор отразились его слова от голых стен пещеры, зависнув в воздухе на мгновенье и растворившись в минутном молчании. Фэн смотрел на лицо мужчины, не веря своим же предположениям, будто могла быть другая причина, объясняющая его схожесть с одним из самых отвратительных персонажей. Но нет – ему не показалось; не проскользнула пелена самообмана перед глазами, не открылась дверь в царство заблуждения, не открыли глаза ложь и ошибка. Фэн не ошибся: перед ним действительно сидел никто иной как Вэнь Чао.       — Да ладно... Серьёзно? — всё ещё не доверяя самому себе смеялся он, оттягивая волос на чужой голове к потолку. — Да нет, быть не может...       — Верно, — вдруг сказал мужчина, оттолкнув его от себя. — Быть такого не может. Я не Вэнь Чао.       И многие выдохнули бы с облегчением: Фэн всё же ошибся. В конце концов, сколько живёт людей на земле! И есть же вероятность того, что в мире могут родиться люди, не приходящиеся друг другу родственниками, с одинаковой внешностью, так? И этому мужчине крайне не повезло получить лицо того, кто впал в немилость главных героев из-за своих же действий. Поэтому он скрывается, носит капюшон и меняет маски едва ли не ежедневно – чтобы не напоминать миру, кто в юности обижал его любимцев. Но Фэн не дурак – он прекрасно понимает, к чему клонит мужчина; что хочет ему сказать.       Его отрицание прошлой личности тела говорит лишь о том, что он правда не Вэнь Чао и никогда им не был. Попаданец, случайно переместившийся в чужое тело – вот он кто. Обычный несчастный человек, с несчастливой судьбой, занял место того, кто должен умереть; автоматически стал тем, кто совершал плохие деяния, ни капельки не раскаиваясь. Ощущать себя не только не «своим», так ещё и грязным, опороченным поведением прошлого владельца тела, самое отвратительное чувство на земле, и Фэн мог понять, насколько это было неприятно, хотя сам попал в другую ситуацию.       Если отделить душу от тела, то все плохие взгляды будут направлены именно на оболочку, ведь душу нельзя увидеть, в отличие от всё того же тела, – лишь мерцающие огоньки да и только. Но многие забывают, что тело – лишь тело, неспособное принимать решения, и единственным «плохишом» тут остаётся именно душа. Она выбирает себе характер, прописывает каждую эмоцию и реакцию на что-либо; решает, сколько будет в ней добра и сколько зла, каким грехам позволит себя подчинить и каких принципов будет придерживаться. Она берет под контроль тело и с его помощью совершает всё, что задумала. До самой смерти.       Тело и душа не могут жить раздельно. Первое умирает без второго, а второе не может существовать без первого. Таков закон.       — Вы, может, и не он, но ваше тело когда-то носило это имя... — Фэн отступил на шаг, увеличив между ними дистанцию. Мужчина резко ощетинился, стал колючим, словно еж, от его слов, – подойдёшь и случайно наступишь на свернувшегося в клубок колючего друга.       Он ничего не отрицал, но и не соглашался, показывая, что больше не хочет продолжать этот разговор. По сгустившейся тени между переносицей и носом можно было понять, что эта тема была ему неприятна и, возможно, доставляла некоторую боль. Читать людей Фэн не умел, был новичком в этом деле, но даже он смог это понять.       Разрываясь между уколами совести и желанием докопаться до правды, юноша вздохнул и снова присел около костра, на то же место, на котором грелся ранее.       — Я... Не буду что-либо у вас спрашивать, если вы не хотите, — сказал он, торопливо убрав со лба челку и уставившись на полыхающий огонь. — Но я буду рад, если вы поделитесь. И вам, наверное, станет легче... Я пойму вас.       — Ха! — мужчина издал смешок, посмотрев на него, как на самую большую ошибку в своей жизни. — Какое смелое заявление! Поймет он меня, как же... — однако потом его голос наполнился холодным презрением и отчуждением. — Побереги свои уши для кого-то другого.       — Почему вы так не хотите мне доверять? — спросил Фэн уже на полном серьёзе. — Мы же с вами в одной тарелке, и должны понимать друг друга как никто другой.       — Не в доверии дело.       — В чем же тогда?       — Не надо мне, чтобы понимал. Хватило уже таких понимающих... — брови мужчины были готовы опуститься до самого подбородка – настолько сильно он хмурился.       Фэн замолчал, боясь спугнуть только зародившуюся между ними искру, которая могла открыть секреты. Он с надеждой посмотрел на своего спасителя, ожидая продолжения, но тот лишь отмахнулся.       «Рано или поздно птичка запоёт», — ему стало гадко от возникшей в голове фразы. Однако какими бы неправильными и эгоистичными не были его мысли, Фэн от них не отказывался, ведь и сердцем, и разумом хотел узнать прошлое мужчины и найти ответы на интересующие вопросы.       Кем на самом деле он был? Как давно здесь? Что с ним произошло? И главное: как он выжил? Как выжил тот, кто должен был умереть? Одна догадка противоречила другой, из-за чего всё запуталось ещё сильнее.       Они сидели в молчании ещё какое-то время, смотря на чарующий танец огня, пока мужчина не прервал, видно, ставшую для него неловкой тишину:       — Эй, уходить не собираешься?       — Уйду, как только вы всё расскажете.       — Ты сказал, что не будешь меня принуждать.       — О, я и не собираюсь. Я просто буду сидеть тут до тех пор, пока вы не расскажете всё. Я вас дождусь, честно.       — Говоришь как девушка, чей парень ушел в армию, хах, — мужчина выдавил кривую улыбку.       — Не извращайте мои слова, я же серьезно.       — Я тоже. Брысь отсюда! — грубая, полностью покрытая шрамами – от кончиков пальцев до плеч – рука ударила рядом со ступней Фэна. Земля вздрогнула, будто испугалась вместе с юношей; рассеченный по диагонали воздух прервал танец огня, напугав всех танцовщиц, которые со страха присели на колени, став меньше. Фэн подпрыгнул и отбежал к другому углу, как кот прячется от собаки, поджав хвост, но поняв, что мужчина лишь шутит и не собирается его бить, громко и возмущено фыркнул, вернувшись обратно.       — И не подумаю, пока...       — Я всё не расскажу?       — Пока не наступит день. Иль вы правда хотите выпроводить меня на улицу в такую темень и холод? Ещё и без одежды!       Теперь уже и мужчина фыркнул.       — Система же показала тебе карту. Не ври, что не видел деревню поблизости.       — Во-первых, что они обо мне, голом и без гроша за... трусами, получается, подумают? А во-вторых, — Фэн презентабельно показал сначала один палец, а потом второй, — откуда вы узнали?       — Во-первых, они хорошие люди. А во-вторых, — мужчина отзеркалил его действия, поочерёдно показав указательный и средний пальцы, — всё видел.       — Вы... Можете видеть мою Систему? — он удивился, услышав подобное заявление, но удивился ещё больше, когда услышал продолжение:       — И ты тоже.       — Но я не вижу вашу Систему... — Фэн с глазами трехлетнего ребенка огляделся по сторонам, ища в воздухе левитирующую панель, но ничего так и не смог найти, кроме ещё бело-красных тканей с вышивкой солнца.       — И не увидишь, пока я её не позову, — усмехнулся мужчина, оторвав его от разглядывания одеяний ордена Вэнь. Впрочем, ему и не нужно было этого делать, ведь Фэн сразу же отвлёкся, навострив уши.       Однако как бы долго он не ждал, перед ним всё равно никто не появился. Он с ожиданием и какой-то надеждой посмотрел на мужчину, складывавшего сухие ветки в одну стопку.       — Что? — спросил он, заметив на себе пристальный взгляд. — Хочешь, чтобы я позвал её?       Фэн кивнул, на что получил категоричное:       — Нет.       — Ну пожалуйста!       — Зачем? Хочешь увидеть – на свою Систему смотри! От моей она отличается лишь формой!       — А какая она? Круглая? Ромбовидная? Как звёздочка? Или-...       — Треугольник, мать твою! — мужчине надоело слышать его непрерывный лепет, больше похожий на тявканье собаки: такой же громкий и надоедливый. Фэн совсем не следит за собой, когда возбуждался от какой-то идеи, а потому неудивительно, что он снова нарушил личное пространство другого человека. Мужчине пришлось в который раз отодвигать его от себя, чтобы хотя бы вздохнуть свободно – от костра и так веяло жаром, а от нахождения рядом кого-то ещё становилось жарче в сто раз.       Фэн не смутился, когда его во второй раз оттолкнули. Он лишь ахнул с удивлением, решив больше не смущать нового друга.       Он отвлёкся на скрип где-то за спиной: это скрипнул еловый навес, немного оторвавшись от стены. В образовавшейся щели можно было заметить непогоду, разбушевавшуюся на улице ещё сильнее, чем до этого. Плотно привязанные друг к другу еловые ветки не пропускали того холода и мрака, что царил сейчас за пределами пещеры. Внутри было тепло и сухо, светло, но это была лишь одна из причин, почему он так упрямился и не уходил.       — Ты... — вдруг начал мужчина, вновь приковав всё внимание Фэна к себе. — Сколько тебе было лет, когда ты попал сюда?       — Спросите тоже! — Фэн нахмурил брови, всерьёз задумавшись о том, сколько ему было, когда он попал сюда. А сколько ему сейчас? Чем дольше он думал над этим, тем больше понимал, что не может сказать точно. К своему удивлению, Фэн обнаружил, что вовсе не помнит свой возраст. От внезапного открытия весь его энтузиазм и хорошее настроение куда-то пропали, оставив лишь недоумение: — А я... Не помню? Я не думал про свой возраст с тех пор, как оказался здесь... Как же странно.       — Вот видишь, записывать нужно было. Так ты скоро забудешь, что ты любил, кем был и как жил до этого... Как бы ты ни хотел, мир сделает тебя частью себя.       — Простите?       — Не бери в голову, — мужчина вновь только отмахнулся, подкинув в потухающий костер дров. Как постепенно угасало пламя костра, так и успокаивался Фэн, но стоило мужчине вновь замять столь важную тему, как он уже не мог терпеть, ведь, очевидно, от него скрывали что-то!       — Нет уж, вот это вы обязаны мне рассказать!       — Сказал же, забудь! Вот пристал, а! — и пусть Фэн не повышал на него голос, мужчина начал кричать, будто крик мог отвадить от него нежелательный интерес юноши. Тогда уже и Фэн начал говорить, едва не срываясь на крик:       — Чего вы от меня всё скрываете!? Я попал сюда не по своей воле, как и вы, так почему мы не можем быть напарниками, помогать друг другу хотя бы в этом деле!? Да и что такого в вашем прошлом, чего я бы не смог понять!? Ведь мы с вами с одного мира, в почти одинаковых условиях, да даже жилье у нас схожее было когда-то!.. В конце концов, я такой же, как и вы, и смогу понять, если вы мне всё расскажете! — звучало крайне клишированно и стандартно для таких ситуаций, но Фэн просто не мог подобрать более естественные слова. И, наверное, с его стороны было неправильно вот так срываться на нем, но и другой не должен был скрывать то, что касалось непосредственно Фэна.       И ровно с этой минуты что-то пошло не так. Ограда, сдерживающая злого хищника, рухнула из-за глупого любопытства травоядного, который случайно снёс её, не ведая, какие последствия его ожидают.       — Такой же, как и я? Такой же, как и я!? — глаза мужчины буквально резали и пугали своей нереалистичной краснотой, а слова, подобно стрелам, резко и быстро стреляли из его рта. — Скажи мне, в чем мы похожи!? В каком месте!? Это ты попал в тело плохого персонажа, который должен умереть!? Это ты выживал в Безночном городе, где каждый готов предать тебя суду за не соответствующее дерьмовое поведение!? Это тебя насильно заставляли вести себя хуже последней сволочи рядом с героями, стоило тебе к ним приблизиться!? Это ты заглушал свой плачь подушкой, понимая, что не можешь противостоять сюжету!? Это ты!? Ты!?       Он кричал так неистово и горько, будто призыватель читает ритуальные письмена на непонятном языке, желая призвать демона, способного уничтожить всё живое на земле. От внезапно возникших ассоциаций у Фэна подкосились ноги. Былой страх снова посетил его, и он не знал, что думать. Как обычно в самый неподходящий момент все мысли решили куда-то исчезнуть, подставить. Как они вообще дошли до такого? Как он позволил ситуации настолько испортиться?       — Я... — Фэн правда старался сказать хоть что-нибудь, но ком в горле не позволял ему вздохнуть, а язык, как на зло, превратился в желе. Где же его решительный настрой и смелость? Где злость и желание добиться своего? Куда они делись? Но даже будь они сейчас с ним, то мужчина не принял бы ни один из аргументов: и разумных, и абсолютно лишенных смысла. Вся злость Фэна как по волшебству передачи настроения теперь была в нем.       — Нет, чёрт возьми! Нет, не ты! Это не ты отчаянно молился ночами, желая просто выжить, о возвращении домой я вообще не смею и заикнуться! Это не ты кричал про себя, когда нужно было вставать по утрам и идти на встречу с блядски важными персонажами! Это не ты начинал терять связь с реальностью, поддаваясь омерзительной натуре человека, в теле которого оказался заперт! Это не ты потерял единственного близкого человека в этом аду! Нет, не ты!       Из уголка его рта полилась тоненькая красная жидкость. Испачкав бледные и сухие губы в крови, мужчина начал казаться привлекательнее всего на секунду, но потом гримаса боли и отчаяния снова исказила его лицо.       — Нет, не ты! Не ты... — голос дрожал и звенел в тишине пещеры. Некогда ясный, сейчас он был хриплым и хрупким, готовым в любой момент просто сломаться. Мужчина спрятал свои глаза в ладонях. Неизвестно, что заставило его спустить все тормоза и выплеснуть горе, копившееся в нём столько лет, на Фэна, — или надоедливое любопытство первого, или вновь открытые раны, – как и неизвестно то, действительно ли он плакал в тот момент, или это лишь капля пота скатилась от виска к щеке. Фэн не знает, ведь не смотрел на него в тот момент, устремив взгляд в пол. Он внимательно его слушал и внимал каждому слову, но вместе с тем плечом ощущал исходивший от тела мужчины жар, и насторожился, ожидая чего-то плохого.       И был прав, раз держал свои руки наготове, ведь всего пару секунд спустя после изречения мужчина просто потерял сознание, едва не полетев в костёр. Фэн успел поймать его и оттащить от огня, уложив у самой дальней стены. Приложив пальцы к запястью левой руки, он нащупал пульс.       Поток ци в его меридианах скакал, как давление, причиняя небольшую боль. Скорее всего он был склонен к искажению ци, потому слегка потеряв контроль, причинил себе вред. Хотя по большей части это была вина Фэна.       — О, Господи! О, Боже! — паника ему совершенно никак не помогала, но он не мог успокоиться не только потому, что всё ещё не успел переварить услышанное, но и потому, что не знал, чем помочь. Да, когда-то в его голове была целая коллекция теоретических книг, и он до сих пор помнит многое, однако это потому, что приходилось применять те знания на практике, но с искажением ци Фэн ещё не имел дело. По сути, сейчас он может использовать собственную духовную энергию, если вспомнит как ей управлять, но для этого потребуется время, но у него нет задатков заклинателя, и выйдет ли – непонятно. Небезопасно вот так «новичку»(бывшему специалисту) пытаться помочь другому – это может травмировать как его самого, так и другого.       — Что же... делать!? — в паузе проскочил немой мат. Фэн схватился за волосы, оттягивая корни. — Боже, Система, мой друг сейчас подохнет!       [Система не может...] — но она была прервана громким кашлем: мужчина пришёл в себя, выплюнув слюну вперемешку с кровью.       Фэн поспешил бы помочь ему принять сидячее положение или что-то ещё, но остановился, побоявшись сделать хуже. Первая медицинская помощь во время искажения ци – тема, которая не преподается на уроках ОБЖ!       — Не надо... ничего... — слабо выдохнул он, присев и прижавшись спиной к холодной стене. Его тело крупно вздрогнуло, когда новая волна боли ударила по всем органам. Мужчина задергался, как в каком-то припадке и откинул голову, ударившись о камни – с потолка посыпалась мелкая щебёнка, задевая и Фэна. Тот сидел, не понимая, стоит ли ему что-нибудь предпринять или лучше послушаться мужчину, ведь ему виднее.       Но вот тот снова пришёл в себя, порыскал по своим карманам и достал небольшое лезвие. Он снял с себя верхнюю одежду, показав полностью покрытое шрамами тело, и начал водить острой стороной лезвия по плоти. Мужчина то резал быстро, делая лишь мелкие надрезы, то погружал железку глубоко в кожу, медленно водя зигзагами. Как жертвоприношение, совершаемое ради призыва темной силы, так и это зрелище вселяло настоящий ужас.       Фэн не мог поверить тому, что видит, хотя в этой жизни каких только сцен ему не доводилось лицезреть, однако почему-то... От вида истерзанного тела мужчины и общего болезненного вида, ему хотелось спрятаться, убежать также, как и в первую их встречу. Когда Фэн опомнился, то мужчина просто сидел с безразличным выражением, а все его раны кровоточили.       — Хочешь узнать, как я остался жив? — внезапно и слишком резко застыл в воздухе вопрос. — Я расскажу тебе.