Провал

             Лес – это место, способное подарить людям еду, умиротворение, а иногда и кров. Многие не могут понять, почему некоторые люди самовольно отправляются в лес, предпочитая стволы деревьев, ветки кустарников, зелёные поля и луга, теплые истоки людям. Те же в свою очередь не понимают, как их друзья и родственники продолжают жить в окружении друг друга, особенно если это самое окружение пудрит тебе голову, высасывает душу и энергию. Людей, отказавшихся от общества, ещё называют «отшельниками», однако не все жившие в лесу жили там по одной причине. Некоторых вынуждало их положение, некоторые прятались в чаще среди высокой травы, находя там укрытие от надоедливых преследователей. Сам Фэн жил под кривой сосной в глухомани столько лет именно потому, что не особо горел желанием с кем-либо общаться. В отличие от Су Шэ, которому было куда вернуться, и в отличие от Сюэ Яна, бродячего кота, Фэну некуда было податься. А как же орден Цзинь? Может Цзинь Гуанъяо и принимал его, но адепты ордена – нет. Они будто чувствовали, что он не тот, за кого себя выдаёт; словно видели в нем не взрослого мужчину их национальности, а неуклюжего мальчишку с веснушками на скулах и плечах. А может дело было в том, что Фэн не был заклинателем, но всё равно считался одним из них. Это же орден Цзинь – кто знает, что у них в головах творится! Как бы там ни было на самом деле, он все равно не хотел жить среди золотых юбок. Жить в лесу, строить свой быт в таких условиях нелегко – долгое время он привыкал к смене обстановки, но так и не смог полюбить своё убежище под корнями сосны. Однако Фэн и не ненавидел свой прошлый дом, потому что, как и с нынешним, вложил в него частичку себя. Он с трепетом относился к каждому уголку своей пещеры, но в то же время возвращался туда только поспать. А по другому у него и не получалось: Цзинь Гуанъяо старался держать его под строгим надзором своих глаз или других людей, чтобы, в случае чего, пресечь нежелательные действия с его стороны (будто Фэн мог пойти против).       Что-то капнуло на нос. Это была вода с потолка. Капля медленно спустилась к губам и попала в приоткрытый рот. На язык осел сильный привкус древесины, сырой земли и травы. Фэн не раз чувствовал подобное сочетание, а потому с лёгкостью мог определить откуда на его лицо упала капля. С потолка, очевидно. Только прогнившего или вовсе являвшегося не потолком из дерева, а земляным или каменным навесом. Оба последних варианта возможны только в том случае, если Фэн находится не в темнице, а глубоко под землёй или в пещере.       Он резко перестал дышать и вместе с тем ощущать копчёный запах, слышать треск дров и шуршание сухой травы под чьими-то ногами. Через пару секунд всё осмыслив, он тихонечко вздохнул, вновь почувствовав легкий запах дыма. Открывать глаза совершенно не хотелось, потому что Фэн уже догадывался, что он увидит. Зрелище не то, чтобы из кошмара вышедшее – нет, просто Фэн ужасно не хотел разбираться в нынешней ситуации. Ему точно не хотели причинить вред – кто будет обрабатывать и бинтовать его раны, затем заботливо уложив в кучу сена, накрыв хлопчатым одеялом? Уж точно не тот, кто желал бы убить. Хотя, о чем он? Извращённости человеческого разума нет предела...       Понимая, что если продолжит дальше так лежать и накручивать себя, то ничего дельного из этого не выйдет, Фэн всё-таки открыл один глаз. И зря! Стоило ему так сделать, как что-то мокрое попало прямиком в глаз, из-за чего тот автоматически закрылся.       «Божье послание? Мне не следует смотреть?» — Фэн, конечно, с удовольствием и дальше лежал бы в комфорте, – а ему было очень удобно под теплым одеялом – если бы не самые хорошие мысли, посещавшие его голову без приглашения: — «А вдруг это маньяк? Нет, маньяк – это глава Не с его чертовыми кандалами... А может всё же маньяк? Чёрт!»       Какими бы путями его мысли не шли, доходили всё до одной точки «маньяк, что не пытается меня убить».       «Подумай головой, Фэн, если это был бы маньяк, то не лежал бы ты сейчас здесь. Тебя вылечили и устроили на мягкой постельке. Я должен благодарить того, кто спас меня! Неизвестно что со мной было бы, если бы меня никто не подобрал из того леса... Пир зверям!» — он уже начинал терять терпение от своей нерешительности, но всё равно не мог подчинить тело своей воле и открыть глаза. Так иногда бывает, когда человек не может набраться смелости что-либо сделать, но очень этого желает. Тут же Фэн хотел поскорее открыть глаза и увидеть своего спасителя, но в то же время не хотел. Поясница затекла ещё во время сна, а после пробуждения, когда все чувства обострились, боль стала более выраженной. И когда лежать больше не было сил, он приоткрыл глаза и немного привстал, сразу же оценив окружающую обстановку.       Как Фэн и предполагал, он находился в небольшой и неглубокой пещере с голыми, каменистыми стенами, на которых виднелись остатки мха и лишая – видимо, кто-то очень старательно пытался от них избавиться. Если говорить про интерьер, то его как такового не было – о нем не могло идти и речи, потому что первое, о чём ты думаешь, переселяясь в новый «дом», это как выгнать всех мышей, – обычных и летучих – змей, птиц и диких зверей из их нор, чтобы позаботиться о своей безопасности. А также о том, как очистить пространство. Конечно, живя в пещере было очень сложно поддержать чистоту, но не невозможно, ведь, в конце концов, спать на чем-то грязном можно и без крыши над головой. Достаточно лечь под дерево на землю – точь в точь то же самое, что спать на грязном полу. Но рассматривая каждый уголок пещеры Фэн заметил: она была куда чище, чем его прошлое жильё.       «Ну, естественно. Это же камень, а не земля!» — фыркнул он про себя, привлекая внимание сидевшего напротив костра человека. Вот что действительно поразило его, так это то, что дыму было некуда выходить. То есть, костер был, а трубы или чего-то подобного – нет. Но немного погодя Фэн понял, что нет не только трубы, через которую дым мог бы входить, нет и самого дыма! А это значит, что человек, принесший его сюда, использовал или талисманы, или свои силы, чтобы решить эту проблему. Это означает только одно: он – заклинатель.       На этом моменте нижняя часть тела Фэна сжалась, и он задержал дыхание, осматривая теперь самого спасителя, что продолжал следить за костром, несмотря на то, что давно заметил его пробуждение. Это был мужчина с прямой спиной и плечами средней ширины. В эпоху, когда в Поднебесной соблюдали правила конфуцианства и старались не трогать растительность на теле, у этого человека были короткие, чуть выше плеч волосы. Кожа была бледной скорее всего из-за того, что он носил капюшон, который был пришит к его одежде.       Когда Фэн посмотрел на этот капюшон, то невольно вспомнил о встрече, принесшей с собою одни неприятности. Ему уже не хотелось верить, что мужчина не собирается сделать с ним что-нибудь. Стало холодно, и вовсе не из-за того, что одеяло сползло с его плеча, открыв полуголое тело. Фэн осторожно глянул вниз: почти все части тела были забинтованы, а незначительные царапины – обработаны. Это немного успокоило его. Так, то поднимая взгляд на крепкую спину, то опуская и смотря на бинты, Фэн то начинал трястись, то вновь дышал спокойно. Он не знал, что делать. Встать и уйти? Позвать незнакомца? Или помалкивать и ничего не делать? Не определившись между первым и вторым вариантом, он остановился на третьем. Только вот долго просидеть на одном месте Фэн не мог, а мужчина уж больно долго игнорировал его.       И вот когда уже начало казаться, что ничего ждать не стоит, а юноша начинал снова дремать, его неожиданно окликнули:       — Эй, не спи. Если уж проснулся, то возвращайся восвояси.       Фэн вздрогнул, дёрнувшись всем телом, и открыл глаза. Незнакомец повернулся к нему боком и теперь можно было разглядеть его лицо в три четверти. Покрытое огромным количеством шрамов, хмурое и лишённое всех красок жизни. Его можно было назвать привлекательным, если бы мужчина меньше хмурился и сжимал губы. Фэн уверен, что никогда прежде не встречал с ним, но почему-то он казался ему смутно знакомым.       «Кого-то он мне напоминает, блин... Актёр похожий что ли был?» — он настолько зациклился на его внешности, что не заметил, как бесстыдно проигнорировал просьбу незнакомца. А мужчина уже начинал злиться:       — Уходи.       Фэн перестал открыто пялиться и молча поднялся, завернувшись в одеяло, пошагав к выходу из пещеры.       — Стоять, — стоило ему только подойти к навесу из еловых веток, служившему своеобразной дверью, как мужчина пересёк его действия. — Одеяло на родину.       Фэн приподнял одну бровь, и уставился на хозяина пещеры. Тот выглядел серьёзней некуда. Юноша скинул с плеч одеяло и указал на голые части тела, молча спрашивая: «мне нагим идти»? Мужчина глянул на него, а потом отвернулся к костру, сухо бросив:       — Мне всё равно. Одеяло верни.       Фэн искривил лицо возмущённо, но не стал пререкаться, а вернул одеяло, без которого стало холодно. К счастью, он был не полностью голым – спасибо, трусы оставили! Резко этот мужчина перестал казаться страшным и опасным(насчёт этого пункта ещё стоило поразмышлять), вместо этого он стал «кретином среди идиотов», «собачьим придурком», «мудачьим мудаком» – как называл его Фэн, зло шипя и ёжась из-за холодной погоды. Выйти на улицу в таком виде – подписать смертный приговор! Он даже не уверен, что дойдет до ближайшего поселения, если такие вообще есть в радиусе нескольких метров.       «Система! Карту будь добра!» — Система уже беспрекословно выполняла его просьбы, совершенно не зная, что ещё делать, если уж её дражайший пользователь повалил задание, а ей некуда деваться.       Карта показала, что он все ещё находился на территории Цинхэ Не, причем не так далеко от Нечистой Юдоли. Можно сказать, что ему повезло, раз уж он не оказался где-нибудь за тридевять земель. Впрочем, такой расклад не стоит и рассматривать: кто вообще будет тащить незнакомого мальчишку раненного и без сознания куда-то далеко? Только разве что псих!.. Фэна очень раздражали собственные мысли, которые постоянно как-то да нагнетали только улучшившуюся атмосферу. Он осторожно глянул через плечо на прислужника главы Не, но тот как сидел отвернувшись, так и продолжал сидеть.       — И совесть не мучает ведь, тьфу! Смысл меня спасать, если я в таком виде сдохну быстрее, отморозив себе зад!? — бурчал себе под нос Фэн, топчась на месте. На улице было намного холоднее, чем в пещере, а потому ему не очень-то и хотелось покидать её.       — Ругайся за пределами моего дома, пожалуйста.       — «Ругайся за пределами моего дома», бе-бе! Тьфу! — гордо приподняв подбородок, Фэн отодвинул еловый навес и вышел, а через секунду уже побежал обратно к костру весь мокрый и покрытый гусиной кожей.       — Подвиньтесь, а! — он пихнул мужчину в бок и присел рядом, дрожа и смахивая с плеч воду, но это было бесполезно, так как с кончиков волос капли падали вновь и вновь, оставляя мокрые дорожки на спине и исчезая в углубление копчика. Теперь уже мужчина смотрел на него то ли возмущённо, то ли ошарашенно, но ничего против не сказал, только сердито бросил:       — Вот прицепился. Не нужно было тебе помогать, себе хуже только сделал. А ведь всего пару часов назад ты так дрожал при виде меня.       Фэн глянул на него исподлобья, любопытно наклонив голову. Отросшая челка не мешала ему разглядеть темные глаза незнакомца, чьи черты теперь уже не казались зловещими. Хотя, вроде как, все должно быть наоборот: достаточно один раз взглянуть, чтобы принять его за головореза, но Фэн не испытывал прежнего страха, что странно. Словно одного происшествия хватило, чтобы отогнать наваждение. Кто посмотрит на него, сразу же подумаем о биполярном расстройстве, но, честно, он здоров! Возможно, только из-за неизвестности или общей загадочности этого человека Фэн боялся его раньше, теперь же он больше не хотел тут же убежать. Впрочем, этот мужчина – не Не Хуайсан и не Лань Сичень, о чьих характерах, особенностях поведения юноша знал ещё в прошлой жизни. Нет – это кто-то другой; тот, о чьем существовании Фэн, скорее всего, ранее и не подозревал. Тем не менее...       «Черт, а рожа-то знакомая! Только где я его видел?» – он не сможет уснуть, если не выяснит его личность! Даже не так; не сможет жить спокойно, пока не узнает хотя бы имя, ведь будет постоянно вспоминать о нём!       — Эм... А как вас зовут? — в конце концов, вертевшиеся на языке слова вырвались наружу.       Мужчина не отрывал взгляд от костра. Красное пламя переливалось в темноте всеми тёплыми цветами, становясь то багровым, то ярко-желтым. Единственный источник света и тепла, к которому хотелось приблизиться и спрятаться под теплым одеялом горячего огня, чтобы убрать с тела остатки холодного вечера. Треск, треск, треск – единственный звук, который можно было услышать в эту минуту.       Фэн совсем не смутился, когда его проигнорировали. Он предположил, что, возможно, мужчина просто не хочет с ним говорить, поэтому начал перечислять все слова, которые могли бы быть его именем:       — Ши? Цао? Янь? Мэй?       — Где ты видишь в моем доме плесень? — мужчина бросил в костер сухую ветку ели. Та загорелась и начала шипеть, как злая змея.       — Ой, я хотел сказать Мэй!       — Я тебе девушка, что ли?       Фэн улыбнулся, подумав, что их диалог напоминает допрос главы Не, но потом нахмурился, вспомнив, что, вообще-то, ему было не очень-то и весело в тот момент. Лишь один из них веселился тогда. Только вспомнив про Не Хуайсана, весь настрой и дальше дразнить мужчину у него пропал. И не хорошо это, когда веселиться только один.       — Ладно, простите... Так как вас зовут?       — Не думаешь, что спрашивая чьё-то имя, ты должен сначала назвать своё? — незнакомец цыкнул, будто пожилой человек учит ребенка хорошим манерам.       — Я – Фэн, а вы?       — «Фэн» – одно из твоих имён или настоящее?       Теперь настала очередь Фэна хмурится. Он не понимал, к чему клонит его собеседник.       — О чем вы?       — Сейчас ты называешь себя «Фэном», чуть ранее назывался «Фань Ляо», какое из них настоящее и есть ли оно у тебя вообще?       — Не понимаю, что вы...       — Настоящее имя – то, что ты носишь с рождения, дарованное тебе родителями или другими близкими людьми. В настоящее имя заложено пожелание, напутствие. Так какое же оно, ты помнишь?       — Помню, — Фэн хоть и был немного обескуражен и напряжён, но отвечал уверенно.       Несколько секунд мужчина непрерывно смотрел на огонь, а потом скосил взгляд на юношу, что сидел рядом и напряжённо ожидал от него продолжения. Нервное лицо Фэна было намного забавнее, чем когда он строил рожицы. Так они сидели до тех пор, пока мужчина не хмыкнул:       — Повезло, а я не помню своего настоящего имени. Поэтому не могу сказать.       — А?       — Ага. Тебе повезло, что ты помнишь о себе хоть что-то в отличие от меня. Но посоветую тебе записать всё, что помнишь о прошлом мире куда-нибудь, пока ты можешь.       Треск – огонь почти полностью поглотил дрова, оставив от них только черные угли. Огонь постепенно угасал, но хозяин пещеры не позволял костру потухнуть, пока не наступит рассвет, что маленькими лучами прорвется сквозь щели навеса. Треск – мужчина бросил в огонь ещё несколько еловых веток. Пламя вспыхнуло, став больше в два раза, и отразилось на побледневшей коже красными и оранжевыми оттенками.       Наверное, у Фэна болели глаза – он не может сказать точно. Но обычно, когда люди не моргая смотря в одну точку, глаза сохнут и начинают болеть. Вот и у него, кажется, так случилось, ведь он так долго смотрел на безразличного с виду мужчину, а в это время в его голове сидела обезьянка из Симпсонов.       — Что? — Фэн мог бесконечно задавать один и тот же вопрос, лишь бы получить внятный ответ.       — Что? — задал тот же самый вопрос мужчина, но с другой интонацией.       — Нет, подождите, — юноша выдвинул вперёд руки, точно пытаясь остановить время как в каком-то фильме. — Я правильно все понял? Вы тоже?..       — Тоже что? — мужчина будто с какой-то угрозой посмотрел на него, но нет – это всего лишь игра света и тени. В углубление между носом и губами, подбородком, глазами и бровями морщины становились различимее каждый раз, когда огонь вспыхивал, создавая иллюзию злости, из-за чего былая враждебность вновь начинала жить, но только огонь становился меньше, убирая свои обжигающие языки пламени, лицо мужчины снова становилось таким, как и прежде: безразличным и равнодушным, почти безэмоциональный.       Фэн громко сглотнул, его кадык дернулся вверх и вернулся на месте. Он не знал, в чем именно подозревал своего спасителя, а подозревал ли? Мысли в голове проносятся так же быстро, как ночью падают звёзды – бесшумно и незаметно, почти не оставляя никакого следа. Но мысль не совсем звезда, скорее как насекомое, живущее на земле всего один день – подёнки. Они умирают также быстро, как и мысли; не задерживаются в этом мире так же, как мимолётные мысли в голове.       Именно о подёнках думал Фэн в этот момент, потому что они казались ему насекомыми с грустной судьбой. Он хочет забрать свои слова назад, что мужчина был почти безэмоциональным, умевший только хмурить брови. И как только он не заметил между складками бровей скорбь и печаль, как не обратил внимание на сжатые от тоски губы, которые сдерживали поток горечи и, возможно, желчи и яда? Опущенные уголки глаз, сморщенный нос были незаметны из-за миллиона маленьких шрамов, оставленных маленькими когтями жизни.       — Вы тоже... — осторожно начал Фэн, словно от любого неправильного слова мужчина мог загореться как пожар в сердце леса – разрушительно и безудержно. — Тоже... попали сюда? В этот мир..?       — Да, — твердо, без долгих раздумий кивнул мужчина. — Считал, ты один такой «везунчик»?       — Да разве это можно назвать так... — Фэн и не знал, как реагировать. Новость, что помимо него есть ещё люди, так же прибывшие из другого мира – их мира – почему-то не вызывала радость, лишь волнение и непонимание. Вопросы буквально застряли в горле, образовав ком, почти мешая дышать. Единственное, что он мог произнести, это: — Почему же? — вопрос, который поставили не в то место, перепутав с первым.       — «Почему же» что? Почему я здесь? Так вышло. Почему ты здесь? Так уж получилось. Почему я не связался с тобой? Мы были на разных сторонах, понимаешь? — мужчина пожал плечами. — Да и мне не хотелось мешать твоей миссии.       — Вы и про миссию знаете? И в смысле мешать?       — И про миссию, и про Систему, и про то, что ты должен был спасти Цзинь Гуанъяо, и про то, что ты успешно провалил это задание и не можешь теперь вернуться назад. Я всё знаю.       — О... Откуда?       — Что «откуда»? Откуда я? Из современного Китая. Откуда знаю? Тю, проще простого – даже Не Хуайсан догадался бы, что ты всеми силами пытаешь спасти Цзинь Гуанъяо. Хотя в его случае использовать «даже» немного неправильно, он понял это сразу... Правда он не ожидал, что ты явишься в самый неподходящий момент. Ты знал, кого нужно остерегаться, а потому прятался от него под корягой, как лис от охотника, вот он и не успел от тебя избавиться. Поди, в детстве лучше всех в прятки играл?       — Это да... То есть, нет, подождите... Получается, вы знали, где я жил всё это время? И не рассказали ему, хоть и верно служите?       — Зачем мне своих сдавать? — голос мужчины был серьезным, поэтому невольно Фэн поверил ему. — Мы с тобой считай в одно болото угодили: никому не нужные, брошенные неудачники, провалившие задание. Чужаки не от мира сего.       — У вас тоже была миссия!? — юноша придвинулся к нему ещё ближе, почти соприкоснулся голым бедром о твердую ткань штанов. Мех верхней одежды неприятно колол кожу, но ему было всё равно.       — Ты мало сказок про попаданцев читал? Почти у всех переселенцев есть Система и миссия, если не спасти кого-то, то спасти себя.       — Да, знаю... А какая была у вас? И как так вышло, что вы ее провалили? — Фэн едва ли не завалился ему на плечо, когда с нескрываемым любопытством наклонился к нему. Мужчина же не стал отталкивать его, лишь дёрнул за нос, строго сказав:       — Меньше знаешь, крепче спишь.       — Эй, больно!.. И почему нет? Вы же... — но ему не дали договорить, нагло закрыв рот:       — Согрелся? Иди тогда! Посидел и хватит.       «Он сейчас серьёзно? Думает, я теперь так просто уйду!?» — Фэн отодвинул его руку и собирался что-то сказать, но не успел, так как мужчина перехватил его за локоть и потянул на себя. Фэн не удержал равновесие и завалился на бок. Мужчина воспользовался этим и оттащил его к выходу.       — Не заставляй меня повторять дважды.       — Почему!? Что такого было в вашей миссии, что вы теперь храните это в секрете? — Фэн от подобного отношения начинал злиться. Почему каждый считает своим долгом как-нибудь да унизить его? Если не поведением, то словами, не словами, так жестами! Неужели им так нравится издеваться над кем-то? Это так весело? Может, Фэну тоже попробовать? Понравиться ли главе Не, если его запрут в темной, сырой темнице? Понравиться ли этому мужчине, когда его голову выставят на улицу? — Вы даже имя свое не говорите, хотя я уверен, что вы, как и я до этого, попали не в свое тело, а значит имя прошлого владельца вы помните прекрасно!       — Даже если и так, я не обязан его назвать, — мужчина вновь вернулся к своему делу, перестав реагировать на возмущенные крики Фэна. А тот через какое-то время перестал ругаться, лишь зло пыхтел, лёжа на полу.       — Что такого страшного может быть в имени человека? Тьфу! — Фэн уткнулся в изгиб локтя, а глазами устремился к стене, около которой недавно лежал. Смотря на одеяло, он всё думал над словами мужчины и над своими. Действительно, что может быть страшного в имени? И почему ему отказывались его называть? Только если... Это имя было знакомо Фэну.       Что? Он зацепился за эту мысль. Знакомое имя в этом мире означает только то, что оно принадлежит персонажу. И если мужчина не хотел называть имя прошлого владельца, значит, не хотел раскрывать его личность.       «Личность? А что за личность это может быть?» — Фэн посмотрел на затылок мужчины. Короткие волосы, белая, покрытая шрамами кожа, заклинатель, глаза темного цвета, да ещё и лицо знакомое. Сколько бы Фэн не смотрел на него, так и не мог вспомнить, где же он уже видел его.       Наблюдая за ним, он не заметил, как зрение вдруг сконцентрировалось на чем-то другом; чем-то, что висело на стене за плечом мужчины. Грязный, местами порванный гобелен, из центра которого торчали красные шелковые нити, переливающиеся золотыми красками, как закатное солнце. Должно быть, эта вещь была дорогой когда-то. Будь она целой, то в пещере стало бы ещё уютнее и теплее.       «Тепло... Дорогой гобелен... Красный и белый... Закатное солнце... Солнце?» — Фэн ещё раз взглянул на затылок мужчины, а потом на гобелен. Он делал так до тех пор, пока эти слова не превратились в кусочки пазла, и если их собрать, то можно будет увидеть общую картину. Фэн путался, торопился и не мог сцепить кусочки между собой, а когда наконец получилось, то осознал себя стоящим за спиной мужчины.       — Ещё здесь? — недоуменно выдал мужчина, обернувшись. — Чего тебе?       — Ты...       — Чего?       У юноши почти мозги кипели, пока он с новым энтузиазмом и пристальным внимание рассматривал каждый дюйм лица незнакомца, которого уже не мог так назвать, потому что будет неправильно называть кого-то так, если знаешь его имя. Фэн поймал голову мужчину между своими ладонями и приблизился, ощущая, как подрагивает то ли от недовольства его действиями, то ли от страха, что маловероятно тело под ним. Он зачесал его волосы назад, кулаком удерживая на макушке пучок. Доселе хранившие в себе какую-то загадку очертания, теперь наконец полностью открылись перед ним, как ворота перед Али-Бабой, впустив в сокровищницу. В случае же Фэна сокровищницу заменяло осознание того, чего он не понимал.       Дорогой, внушительного размера гобелен белого цвета, с вышитым в центре из красных нитей солнцем, под чьими лучами когда-то красовалось красивое слово «теплый». И если не переводить дословно, что Фэн сделал сначала, то получалось:       — Вэнь...       Откуда-то знакомый лик спасителя, наверняка принадлежавшее одному из персонажей новеллы, которое не раз появлялась не только в аниме, но и в дораме. И несмотря на то, что в двух адаптациях этот персонаж выглядел по-разному, Фэн всё равно смог узнать его, запомнив не только внешность, но и имя:       — Чао...       Вэнь Чао.       Перед ним сейчас сидел именно он.