Истории для чая с плюшками

      – ...Я уничтожу всех в этом городе! Пойду дальше, и уничтожу весь мир! А-ха-ха-ха-ха! – злодейски рассмеялся Эрен и пронесся через толпу горожан, расправляя окровавленный плащ. – Вы все пожалеете! Все будете жалеть, что не прислушались! – он надрывал связки, обличительно тыча пальцем в толпу. – Что не преклонили колени!       Толпа вдруг расступилась, перешептываясь, и открыла вид на Леви с мечом в одной руке, ногти второй он разглядывал, пока не заметил, что все таращатся на него и, сориентировавшись, посмотрел на Эрена и вполсилы махнул мечом в его сторону:       – Сдава-а-айся, – монотонно и невыразительно протянул он и еще раз махнул мечом так, будто у него совершенно не было сил: – чудо-о-овище...       – Ханджи! – взмолился Эрен, выпав из роли, и посмотрел в темноту актового зала, недовольно хлопая себя по бедрам: – Он все портит! Леви все портит! Он это специально! Ты же это специально, да?! – Эрен подскочил к скучающему Леви и навис над ним, раздувая ноздри от негодования.       Выражение скуки с лица Леви никуда не делось, и в ответ на подозрения Эрена он только лениво пожал плечами.       – Леви, ну правда, можешь хоть немного вложиться в роль? – раздался голос Ханджи из темноты актового зала.       – Нет, – покачал головой он. – Я говорил тебе, – он ткнул острием бутафорского меча в темноту зала, – что не хочу участвовать в этой клоунаде, а ты...       – А я говорю тебе, что ты идеально вписываешься в роль героя! – прервала его Ханджи из темноты. – Ты... ай, блядь, еб твою!.. – выругалась она и вползла на сцену на четвереньках, споткнувшись на ступеньках. – Жан, ебать тебя конским дилдо, хорош сосаться с Марко! – заорала она, поднявшись и отряхнув колени. – Вы свет включить в зале еще вчера должны были! Леви, ты идеальный герой нашего времени, – вернулась к своей речи Ханджи, будто и не надрывалась секунду назад. – Ну сам подумай! Возьми любого киногероя...       – Взять я, конечно, могу, – согласился Леви и недобро посмотрел в сторону все еще недовольно сопящего Эрена. – Взять — это всегда пожалуйста.       – Придурок, – буркнул Эрен и отвернулся, краснея.       – Тони Старк, – будто не услышав их короткую перепалку, продолжила Ханджи, – мудак и распиздяй, но на него дрочат абсолютно все! Или... или Доктор Стрендж! Они же как под копирку! Или... не знаю. Ну ты же понял!       – Что у тебя весьма скудные и скучные познания в кино? Или что ты не можешь запомнить больше двух имен? – уточнил Леви.       – Что в наше время герои — это обаятельные мерзавцы, прямо как ты!       – Он не обаятельный.       – Я не обаятельный.       Они с Эреном произнесли это одновременно, и Леви с ненавистью уставился на него:       – Тебя не спрашивали, переросток! – он ткнул мечом в центр груди Эрена, и тот прищурился, шагнув ближе, несмотря на то, что кончик пластмассового меча давил на грудь:       – Тебя забыл спросить, когда мне можно говорить. Недомерок.       – Ах ты, сукин сын! – Леви кинулся на него, и они вместе упали на пол сцены. – Кого недомерком назвал, гондон ты использованный?!       – Тебя! Ты еще и глухой, что ли? Помимо того, что тупой!       – Парни! – причитала Ханджи, наблюдая, как Эрен с Леви катаются по полу, то и дело меняясь превосходством друг над другом. – Парни, костюмы, мать вашу, аккуратней, блядь! Костюмы!       – Пидарасина ты ебаная!       – Отсоси, ушлепок!       – Тебе, что ли? Было бы, что сосать!       – Ах ты, сука!       – Что здесь происходит? – пробасил голос со стороны входа в актовый зал, и свет чудесным образом, наконец, загорелся, осветив недовольное лицо директора школы, и все на сцене на мгновение замерли, прежде чем Леви столкнул с себя Эрена и встал, отряхиваясь.       – Аккерман, Йегер, Зоэ — в мой кабинет. Сейчас же! Остальные — по домам. Репетиция на сегодня окончена, – отчеканил Смит и вышел из актового зала.       – Бля, ну Леви...       – Пошла ты, очкастая, – рыкнул Леви и пнул в сторону позабытый пластиковый меч. – И ты иди на хуй! – зыркнул на Эрена он.       Эрен только вздохнул и показал его спине средний палец.

*

      – ...И что это там было?       – Репетиция финальной битвы, сэр, – ответил за всех троих Леви, игнорируя ошеломленный вздох Ханджи и выпученные глаза Эрена. – В конце мой герой одолевает злодея, жители Мудак-вилладж ликуют и уносят меня на руках. Занавес.       – Такие диалоги школьная цензура точно не пропустила бы, – выразительно приподнял густые брови директор Смит. – И название деревни тоже.       – Ой, как удобно, – прищурился Леви, отпихнув руку Ханджи, которая все это время дергала его за локоть. – Сначала душите на корню самовыражение своих учеников, не даете экспериментировать, а потом что? Снова начнете запрещать панк-рок? Начнете говорить, что ей аборт сделать нельзя? – он кивнул головой в сторону Ханджи, следом кивнув на Эрена: – А ему — с парнями сексом заниматься?       – Ты что несешь? – выдохнул Эрен, уставившись на него, но Леви игнорировал его, глядя Смиту в глаза.       – По тонкому льду ходите, мистер Аккерман, – покачал головой Смит, но рассерженным он не выглядел — его даже скорее забавляла наглость ученика.       – Мир могут изменить только те, кто не боится рисковать, – парировал Леви.       Смит пару мгновений разглядывал его с присущей ему серьезностью, но вдруг улыбнулся и кивнул:       – Принимается. Но от наказания острый ум не избавит ни вас, ни ваших друзей.       – Они мои враги, – поправил Леви.       – Тем не менее. Три часа завтра после занятий. Всем. Свободны, – Смит махнул рукой, отпуская учеников, и, когда они уже были в дверях, перешептываясь и переругиваясь, добавил: – И все-таки пересмотрите ваши диалоги. И топонимы.

*

      Ханджи что-то строчила в свой толстенный блокнот, в котором досконально расписывала каждое действие постановки, зачеркивала и вновь строчила, что-то ворчала себе под нос, чертыхалась и снова зачеркивала. Эрен, растянувшись на неудобном стуле, в тысячный раз проверял ленты соцсетей, каждый раз стараясь прокрутить пост быстрей, если в нем была фотография полуобнаженных парней-моделей, опасаясь спалиться. Хотя, никого, кроме них троих, в кабинете не было. Даже учитель, который должен был за ними присматривать, ушел за кофе. Леви сидел через ряд парт и скучающе смотрел за окно, вертя карандаш между пальцев и считая падающие с деревьев пожелтевшие и покрасневшие листья.       Эрен пересел за парту, стоящую за стулом Леви, и легко ткнул его пальцем в спину — Леви настолько погрузился в свои размышления, что не услышал его перемещений.       – Почему ты думаешь, что я гей? – шепотом спросил он, когда Леви обернулся и полоснул его раздраженным взглядом.       – Вся школа так думает, – пожал плечами Леви и отвернулся.       – Да ладно, – не поверил Эрен.       – Ханджи, скажи этому идиоту, – вздохнул Леви.       – Все знают, что тебе нравятся парни, Эрен, – монотонно произнесла Ханджи, не отвлекаясь от своих записей.       – Как?..       – Блядь, да потому что у тебя одни мужские нюдсы в подписках в инсте! – взорвалась Ханджи, сев вполоборота и всплеснув руками. – Все знают, Эрен. Смирись, – добавила она и вернулась к своим записям. – И заткнитесь, блядь. Мешаете.       – А он еще меня тупым назвал, – проигнорировал ее Леви, продолжая разглядывать осенний пейзаж за окном.       – Захлопнись, сказала, – проворчала Ханджи. – А то пожалеешь.       – Очкастая, – предупреждающе зарычал Леви, и Эрен перевел непонимающий взгляд с одного на другого.       – Не надо мне вот этого вот, – взмахнула рукой Ханджи и ткнула кончиком ручки в его сторону: – Предупреждаю, Леви, не начнешь отыгрывать свои реплики в постановке...       – Я закопаю тебя живьем, – замогильным тоном прервал ее Леви, но она только покачала головой:       – Не напугаешь. И ты прямо сейчас пообещаешь мне, что будешь хорошим послушным актером, который всего себя отдаст роли героя, иначе... – она перевела взгляд на Эрена, и он совершенно потерял нить разговора, обалдев от того, что Ханджи могла вот так легко шантажировать Леви и не бояться за свою жизнь. Леви не бросал слов на ветер: если он говорил, что поколотит — он колотил, да так, что синяки потом месяц сходили, это Эрен на своей шкуре испытал. И Леви не особо волновал пол человека, которому он обещал взбучку, хотя девчонок он терроризировал иначе: он с помощью ботов атаковал их соцсети с нелицеприятными комментариями, которые обычно вслух произносить никто не решался, и в случае Ханджи она могла получить бесконечный поток собственных недостатков.       – Ты не посмеешь.       – Уверен? – усмехнулась Ханджи. – Эрен, а знаешь, почему?..       – Ладно, хорошо, мохнатка ты близорукая! – воскликнул Леви, ударив ладонью по парте. – Хорошо, я сыграю в твоей ссаной постановке, только завали свой ебальник, пока я тебе его сам не завалил!       – И выйдешь на поклон, – добавила Ханджи, премило улыбаясь.       – И кол тебе в пизду вгоню! – прошипел Леви и подхватил свою кожаную куртку, поднимаясь со своего места так резко, что стул ударился о парту Эрена.       – Ты куда? – все еще впечатленный от увиденного и услышанного, тихо спросил его Эрен.       – Домой.       – Но еще два часа, – растерянно произнес Эрен, глянув на циферблат под потолком.       – Поебать, веришь? – рыкнул Леви и пулей вылетел из кабинета.       Эрен перевел взгляд с хлопнувшей двери на Ханджи.       – Что сейчас произошло?       Ханджи посмотрела на него со смесью сожаления и разочарования:       – Честное слово, Эрен, если бы ты не был таким красавчиком... – она покачала головой и вздохнула, отворачиваясь к своим записям.       – Что, блядь, все это значит? – совершенно потерянно спросил сам себя Эрен, но ответа не нашел.

*

      Леви выскочил из здания школы и быстрым шагом направился в сторону местного парка — в это время там было мало людей, и можно было найти тихое и уютное местечко, чтобы просто расслабиться и позволить своим мыслям блуждать. И сейчас этого хотелось, как никогда — сука Ханджи решила его шантажировать. Прошмандовка очкастая! Как она посмела?! Леви доверил ей свой секрет не для того, чтобы она пользовалась им налево и направо!       – Мистер Аккерман! – окликнул его директор Смит, и Леви выматерился себе под нос, но повернул к его машине и подошел ближе.       – Добрый день, директор Смит.       – Как-то рано закончилось ваше наказание, – окидывая его взглядом с ног до головы, прокомментировал Смит. Леви ненавидел, когда тот так смотрел на него — вообще когда смотрел в его сторону. Иногда ему казалось, что Смит не прочь потрахать несовершеннолетних мальчиков у себя в кабинете, и ему вот вообще не улыбалось ни оказаться запертым в кабинете директора, ни побывать в его влажных мечтах в качестве материала для дрочки.       – Вы вчера сказали «Три часа всем», значит, по часу на каждого. Я отсидел свой час.       Смит улыбнулся и шагнул чуть ближе, склонив голову набок и сунув руки в карманы отглаженных брюк. Ох, как же Леви не нравилось, как топорщилась его ширинка...       – Здорово, что ты мыслишь нестандартно, но ты должен понимать, что это не избавит тебя от необходимости следовать правилам. Школа нужна не только для того, чтобы научить мыслить критически и систематизировать знания, но и для того, чтобы научить дисциплине.       Леви посмотрел в его глаза и приподнял брови:       – Типа, как в БДСМ? – Неужто прилизанный и холеный директор Смит держал у себя в столе стек и плетки с кляпом?       – Меня сложно смутить неоднозначными комментариями, Леви, – снисходительным тоном произнес Смит. – Я не твои друзья.       – Я и не пытался, – возразил Леви, легко пожав плечами. – Просто хочу понять, что вы имели в виду, директор.       – Ты прекрасно понял, что я имел в виду.       «Что тебе нравится, когда восьмиклассники вылизывают языком твои туфли, сраный ты извращуга?»       – И, раз уж твое наказание уже закончилось, я предлагаю тебе потратить освободившееся время на то, чтобы поразмыслить, как же ты будешь жить в мире, где далеко не все и далеко не всегда будут ценить твое нестандартное мышление, – он приподнял свои громадные брови и уставился на Леви, будто ожидая от него каких-то действий или слов.       – Так я свободен? – уточнил Леви.       – В этот раз — да, – подтвердил Смит.       – Всего доброго, – бросил Леви и поплелся в парк.       – И тебе, Леви, – вздохнув, ответил Смит. – И тебе.       «Нет, ну точно изврат и сейчас сканирует задницу, чтобы вечером передернуть!»

*

      – ...Преклонить колени? – усмехнулся Леви, едва толпа перед ним расступилась и открыла его для зрителей. – Ты из какого века? Тебе, может, еще и принцессу подать? Или ты по принцам? – добавил он и, посмотрев в темноту зала, выразительно поиграл бровями — зал разразился хохотом. – Сдавайся, чудовище, – предложил он, вновь обратив свое внимание на Эрена-злодея и подходя к нему ближе. Эрен стоял на возвышении, изображающим балкон королевского дворца. – Можно решить все по-хорошему, а можно и по-плохому, – Леви поднялся к нему и приставил меч к горлу Эрена. – Что выберешь?       – По-плохому! – воскликнул Эрен, взметнув плащом. Из баллона перед ним повалил туман, скрывая от зрителей, и Эрен спрятался тут же за декорациями, взяв заранее заготовленную бутылку с бутафорской кровью.       Леви для зрителей остался на балконе один и вздохнул, глядя на рассеивающийся туман.       – А я на ужин пригласить хотел.       – Подожди, – высунул голову из-за декораций Эрен и удивленно посмотрел в зал, – а что, так можно было? – он вновь глянул на Леви, и тот усмехнулся, прежде чем взмахнуть мечом и будто бы отсечь голову — Эрен в этот момент выдавил кровь из бутылки, и она брызнула на сцену, а он свесил голову с декорации, изображающей каменный борт балкона, и прикрыл глаза, разыгрывая смерть.       – Все вы, злодеи, такие, – пробормотал Леви и демонстративно вытер меч о плечо Эрена. – Сначала кричите о каких-то великих целях, а потом выясняется, что, кроме себя любимых, вас ничто и не интересует.       На сцену выбежала толпа статистов и подхватила Леви на руки, качая его и прикрикивая, что он их спаситель. И под аплодисменты и свист зала Марко и Жан опустили занавес.

*

      В местном кафе, в котором постоянно тусовались все школьники, сегодня было шумней обычного: все актеры и задействованные в постановке помощники отмечали дебют. Леви сидел рядом с Эреном, напротив них сидела Ханджи с Армином, который в последний момент предложил свои услуги в качестве редактора и помощника сценариста. Перед каждым стоял стакан с молочным коктейлем, а посреди стола — большая пицца без четырех кусков. Ханджи и Армин обсуждали, что стоило еще изменить в конечной версии, Леви же безразлично потягивал коктейль и глядел на темные улицы их города, считая дни до конца триместра. Больше он в этом дерьме участвовать не будет — компромата на него Ханджи лишилась, хотя сама так расстаралась для этого, что Леви было даже смешно: столько сил угробить.       – Слушай, – склонился над его плечом Эрен и забормотал слегка смущенно: – я все хотел спросить, но не решался...       – Только замуж не зови, – усмехнулся Леви, все еще глядя в окно, но теперь сосредотачиваясь на горячем дыхании у уха и пальцах, касавшихся плеча.       – Что? Нет, я не про это.       Леви все-таки повернулся к нему лицом и выразительно изогнул бровь. Господи, как он умудрился вляпаться в такого беспросветного идиота? Нет, ну как? Ну да, глаза красивые, улыбка такая, что всю галактику осветить может, о скулы порезаться можно, а губы... губы, да, губы целовать было охренеть, как приятно. И не только их. И не только целовать, но и чувствовать на себе.       Последнее стало буквально откровением: Леви и не догадывался, что Эрен так хорош в петтинге, но стоило им однажды остаться наедине для прогона диалогов — а абсолютное их большинство в постановке было между злодеем и героем, и каждый был пронизан неоднозначностями и почти откровенным флиртом — и их, как позже сказала помешанная на фанфиках Ханджи, «нереализованное сексуальное желание», вырвалось наружу. После очередного катания по полу с оскорблениями и выяснениями, чей член толще и длинней, все как-то само собой закончилось страстным поцелуем и резким затуханием конфликта. То есть, он вообще оказался исчерпан, после того, как они выяснили, что уже года так три сохнут друг по другу.       – Ну что? – по-детски открыто улыбнулся Эрен. – Я серьезно. Я так и не понял, в чем суть всей этой истории? Постановки, в смысле?       Нет, ну дурак дураком же... Но красивый, как сам дьявол. Но дурак. И никуда от этого не деться.       Леви вздохнул и посмотрел на его соблазнительно блестящие от сладкого коктейля пухлые губы.       – Суть была в том, чтобы нас с тобой свести в процессе, счастье ты мое пожизненное, – произнес очевидное Леви и поцеловал его, слизывая с губ остатки коктейля.       «Пусть дурак, зато мой».