Обратная Сторона Луны

Хотя Намджун и Сокджин договорились вместе пойти на концерт в субботу, до субботы они встречаются ещё два раза. Во вторник Намджун приходит на лекцию Сокджина и садится на заднем ряду, чтобы не привлекать особого внимания. Студентов и других слушателей в аудитории немного, там и тут пустые места. Намджун замечает, что не вся публика внимательно слушает, хоть в аудитории и не стоит шум. Но многие студенты занимаются своим делом, а некоторые разговаривают шёпотом. На Сокджине тёмно-коричневый костюм по фигуре, который сидит просто безупречно. Белая рубашка оттеняет чёрные блестящие волосы. Ким не надел галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. На ногах у омеги замшевые ботинки шоколадного цвета. Он выглядит таким привлекательным, что Намджун никак не может сосредоточиться на лекции. Перед ним сидят и шушукаются двое бет-студентов. Один из них говорит другому: — Профессор Ким такой красивый. — Но ужасно занудный, — вторит ему другой, — Зачем я только брал математику в этом семестре? Намджуну даже становится обидно за омегу. Он полон решимости помочь ему сделать лекции увлекательнее и начинает прислушиваться к тому, что говорит Сокджин. Математика, как предмет, конечно, не особо увлекает гуманитария Намджуна, но он вполне способен понять, что говорит омега. — Всё плохо, да? — после лекции Сокджина альфа и омега обедают вместе. — Я бы так не сказал, Сокджин щи, — немного уклончиво отвечает Намджун, — но вам не хватает огонька, какой-то изюминки… — Какая может быть изюминка в математике? — вздыхает Сокджин, — Тут всё чётко и всё по своим законам. Это меня, кстати, и привлекает в этой науке. В жизни и так полно хаоса и в отношениях тоже, а в математике только строгие аксиомы, формулы и уравнения. Какие данные ввёл, то и получил на выходе. Никаких сюрпризов. Это успокаивает. — Иногда сюрпризы это неплохо, — улыбается Намджун, отправляя в рот рис с приправой. — Вам легко говорить, Намджун щи, — жалуется омега, — на ваших лекциях аншлаг. И, согласитесь, об искусстве, истории и литературе проще рассказывать увлекательно, нежели, чем о математике. — Соглашусь, — альфа действительно согласен, — но вы не отчаивайтесь, Сокджин щи, мы что-нибудь придумаем. Намджун улыбается, и Сокджин, смотря на него, улыбается тоже. Этот человек имеет какую-то особую силу внушать доверие и успокаивать. Омега верит Намджуну, как аксиоме, от которой не требуются доказательства. — Можно разбавлять лекции вставками об истории математики, — предлагает альфа какое-то время спустя, — Например, рассказывать интересные факты из биографий великих математиков или о возникновении той или иной теории. Мне вот было интересно почитать на днях о методе Фибоначчи и о том, как он появился. Сокджин кивает. Да, в этом определённо что-то есть. — А ещё я пишу книгу, — делится Сокджин. Он рассказывает, как у него этот процесс встал намертво и как его отвлекали отношения и всякие перипетии в личной жизни. Омега добавил и тот факт, что его агент посыпает голову пеплом, уже не надеясь получить от Сокджина продолжение. — Я могу поделиться, как я писал свою вторую книгу, — говорит Намджун со всё той же тёплой улыбкой, — Именно тогда я выработал некоторый алгоритм действий, который потом применял при работе над следующими статьями и книгами. — С удовольствием послушаю. — На самом деле, — у альфы вдруг становится заговорщицкое выражение лица, — во многом успех зависит от удачного тайм-менеджмента. У меня есть секрет, я поделюсь с вами. Намджун и Сокджин едва не опаздывают на следующие свои лекции, поскольку их снова не на шутку увлекает общение друг с другом. В четверг они снова встречаются, чтобы вместе пообедать. Просто так, по обоюдному желанию.

***

— Третий раз за неделю, а, — тянет Хосок с восхищением, — это явно начало чего-то большего, Наму. Ким и Чон ужинают в пятницу, и омега не скрывает, что даже немного завидует. — Конечно, это белая зависть, друг мой, я очень рад, — добавляет омега, — Этот Сокджин наверняка не только красив, но и умён, раз смог разглядеть в тебе прекрасного человека и потрясающего профессора. — Пока рано делать выводы, — глаза Намджуна сияют, как сияют только глаза у влюблённых людей, — но нам явно есть о чём поговорить, и мне с ним очень хорошо.

***

В тот же вечер Сокджин видится с Юнги, чтобы пропустить по стаканчику. — Значит, завтра уже ваше четвёртое свидание? — спрашивает Мин, опрокинув шот текилы. — Не уверен, что на неделе были свидания… — задумчиво произносит омега, — Мы обедали вместе два раза, и он был на моей лекции. Но знаешь, что? — Что? — У меня такое чувство, что это будет не четвёртая, а пятьсот четвёртая встреча. Ни с кем ещё мне не было так легко и так комфортно. Не говоря уже о том, что мы явно интеллектуальные соулмейты. У нас много общих вкусов и темы, которые поднимает он, мне понятны. Как и ему понятны те, что интересуют меня. — Это судьба, — кратко делает вывод Юнги, — знаешь, не упусти его. Найти такого человека, с которым было бы о чём поговорить, это просто редкий шанс. На днях я спал с одним омегой, и подумал, что возможно стоит дать ему шанс и перевести отношения из исключительно горизонтальной плоскости и в вертикальную тоже. И знаешь, что он мне сказал за ужином? — Что? — Когда речь зашла об Америке, он мне долго доказывал, что только США это Америка, а Канада и Мексика нет. — Что же тогда по его мнению Канада? — удивляется Юнги. — Карибский бассейн, прикинь? — Но и это ещё не всё, — продолжает альфа насмешливым тоном, — Для него Рю Мураками и Харуки Мураками это один человек. Так я понял, что с этими омегами можно только спать и больше ничего. Пусть они открывают рот только, чтобы произвести стоны. — Ты сам выбираешь таких, Юнгия, — подмечает Сокджин, — Поменяй свой типаж. Как я. Чуть старше, чуть менее смазливее и есть шанс, что головой такой омега не только ест, но и думает. — Не знаю… мне кажется, я уже стар для того, чтобы заводить что-то серьёзное. — Тебе буквально тридцать четыре… — А такое чувство, что шестьдесят четыре, — смеётся Мин, — но за тебя я рад. Надеюсь, у вас с Намджуном всё получится. Ты только предупреди его. Ну на счёт секса…

***

Зал, где проходит концерт «Классика через призму рока», небольшой, камерный и находится почти на окраине Сеула. Намджун заезжает за Сокджином на такси и они едут, разговаривая всю дорогу. Сокджин снова одет в костюм, на этот раз чёрный, вместо рубашки — кремовая водолазка. Он выглядит просто прекрасно, и Намджун не может не сказать ему об этом. — Спасибо, Намджун щи, — вежливо благодарит альфу Ким, — вы… вы тоже. Намджун решил, что сегодня можно надеть костюм. Отчасти потому что это концерт классической музыки, хоть и не в консерватории, но всё-таки. А отчасти потому что альфа хочет произвести впечатление на младшего. Раз уж Тэхён сказал, что костюмы придают ему более привлекательный вид. Хотя будь полностью его воля, он бы снова надел брюки или джинсы и удобный свитер. — Вы можете обращаться ко мне менее официально, Сокджин щи, — просит альфа. — Хорошо, вы тоже. Они улыбаются друг другу и возвращаются к теме разговора. Намджун всё ещё не может понять, нравится ли он омеге, как альфа, или только, как интересный собеседник. Но твёрдо решает после концерта предпринять попытку поцелуя. Концерт оказывается очень симпатичным. Небольшая группа исполнителей или, можно сказать, оркестр, играет известные классические произведения, но в современной и, в основном, в рОковой обработке. — Обожаю «Болеро» Равеля, — шепчет на ухо Намджуну Сокджин, когда начинает играть известная мелодия. — И я! Намджун не притворяется, — он правда любит Равеля. После концерта альфа и омега заходят в небольшую раменную, потому что оба чувствуют голод, и едят острую лапшу, живо обсуждая концерт и музыку вообще. — Я не очень люблю смычковые, — признаётся Намджун, — но в этом оркестре бета-скрипач просто великолепен. — Согласен, — кивает головой Сокджин, — и потом на альте ведь тоже он играл, да? — Да! Просто удивительный музыкант. — Их обработка «Кармен» была очень интересной, — подмечает омега. Намджун с энтузиазмом кивает головой, соглашаясь. Ему тоже понравилось. — Но больше всего мне зашёл «Вальс цветов» — говорит Намджун. — Я очень люблю это произведение и вообще Чайковского, — отзывается Сокджин. Потом они гуляют в центре, греются кофе в небольшой забегаловке и говорят, говорят. Время снова пролетает быстро. На мосту через реку Хан Намджун, наконец, решается поцеловать Сокджина. Момент подходящий: в разговоре наступила пауза, на мосту малолюдно, а тихий поздний вечер вполне можно назвать романтичным. Альфа приближает своё лицо к лицу омеги, и тот замирает. Он не отшатывается, и это уже хороший знак. Но когда между их губами остаётся миллиметр, Сокджин произносит: — Я должен признаться кое в чем, хён… Секс. он меня не интересует. То есть, не совсем не интересует, но я считаю, что это абсолютно всё портит. Как только в отношения подключается секс, сразу всё становится сложным и неловким. У Намджуна на лице читается явное недопонимание, и Сокджин считает себя должным объясниться. — Не пойми, пожалуйста, меня неправильно, хён. Ты мне нравишься, я нахожу тебя исключительным. Наверное, рано говорить об этом, но я бы хотел встречаться с тобой. — Но без секса? — уточняет Намджун. — Позволь мне рассказать тебе о своей личной жизни. Они снова начинают идти, Сокджин рассказывает о Сумине и других альфах, с которыми он встречался, он рассказывает о том, как ему не везло, как ему разбивали сердце и как он решил теперь поступать иначе. Сокджин делится своей теорией и говорит, что очень надеется, что Намджун его поймёт. Намджун слушает и вроде понимает, но и не понимает тоже. Сокджин его не отвергает, но почему у него такое чувство, что его принимают, но не целиком. — Ты будешь со мной встречаться, хён? — спрашивает Сокджин, доверчиво заглядывая Намджуну в лицо, — Я не говорю, что секс полностью исключается. Я говорю, что мы могли бы сначала построить прочный базис на интеллектуальном родстве и общих ценностях. А секс будет просто, как некое побочное дополнение. Эта часть про секс альфу признаться смущает. Он может понять Сокджина, зная теперь о его прошлом негативном опыте. И всё же… Но с другой стороны, такой шикарный омега предлагает ему встречаться и смотрит на него так, словно от него, Джуна, сейчас зависит его судьба. Немалую роль играет и тот факт, что Намджун уже успел влюбиться в Сокджина. — Да, конечно, я согласен, Сокджин. Сокджин радостно улыбается, подходит к Намджуну и крепко его обнимает. Старший думает про себя, что они начнут встречаться, а там будет видно. Сокджин ведь сказал, что секс не исключён совсем. В вихре радостных эмоций от того, что человек, в которого Намджун влюблён, предложил ему встречаться, альфа игнорирует и задвигает крохотное сомнение в правильности происходящего подальше в своём сознании. Обнимать Сокджина и ощущать себя его альфой настолько приятно, что Ким разрешает себе утонуть и раствориться в этом моменте.