Сосуд для Его Тьмы

      Собственноручно выпустить чудовище, поддавшись на уловки и манипуляции, что может быть хуже?       Только попасть к нему в плен.       Вики не помнила, где находится, и как сюда попала, в эту пыльную пропахшую железом вязкую темноту. Она висела на цепях в каком-то ржавом ангаре, вот уже… неделю? День, ночь, какая разница? Её мучили кошмары, голод и жажда, боль, страх и безумие. Никто не приходил, никто не собирался облегчить ее участь.       Кровь… запах впитался в кожу и волосы переливами и оттенками металла. Где-то отдаленно слышался истошный крик Энди, галдение каких-то птиц, смешки и улюлюканье человекоподобных заключённых. Или то бы сон? Как бы хотелось надеяться…       Тошнотворное зрелище в мутной пелене перед глазами. Она могла бы проблеваться, но осознание не приходило, отказывалось воспринимать неприятную реальность, не отвечало на вопрос: что там происходит? Да и пустой желудок не мог уже даже изливаться кислотой. Высох, прижался к рёбрам.       «Он скормил пленников субантрам», — пронеслось в голове, отдалось пронзительным набатом, и к горлу подкатила навязчивая едкая горечь.       Они не нужны, они бесполезны.       Малю нужен лишь его Сосуд, который по дурости своей сам попал в руки.       Темнота и забытье сменяются притупленным ужасом осознания, за которым неумолимо прячется отчаяние, ждущее своего часа. В нём нет Бонта. Свету не пробиться сквозь толщу тьмы, выползшей из самого провала мироздания, сверхмассивной черной дыры, вырвавшейся из горизонта событий, что ни под силу сделать никому.       Друзья. Предсказуемо до нервного смеха, страшно до онемения пальцев. Они прилетели спасти её. Самоотверженно, до истерики глупо. Ради такого Вики покинула свой плен, Мальбонте приказал привести её на площадь, посмотреть. Она не шла, плелась, еле ползла, сбивая колени, сдирая в кровь локти. Люцифер бросился к ней, стоило ему только увидеть, в каком она состоянии. Но его сбили с ног, прижали к земле, избивали, не удосужившись развязать. Маль смеялся, возвышаясь над головами слуг.       Его забавляла чужая боль. Он подошел к Вики и поднял её, сорвавшую голос от криков, пребывающую в полубреду.       Она услышала только тихий насмешливый шепот, лавиной жутких мурашек прокатившийся по позвоночнику.       — Кажется, я знаю, как заставить тебя быть сговорчивой.       Он приказал вымыть её, даже накормить и привести к нему. Душная маленькая и мрачная комната. Вики почти пришла в себя, хотя теперь уже осознанно цеплялась за ускользающее забвение, за покой небытия, за эмоциональный вакуум выжженных чувств. Нет ничего хуже равнодушия? Но иногда спасение именно в нём, иначе страх, скорбь и отчаяние просто разорвут душу на куски, переломают каждый позвонок хребта, каждую кость и бросят подыхать в собственной крови.       — Энди… — короткий беззвучный всхлип.       — Где мои друзья? Но гораздо более трепещущий вопрос, сотней игл воткнувшийся в прозрачное самообладание:       — Зачем я здесь?       Маль сидел в кресле, широко расставив ноги. Крепкие руки, закованные в блестящие черные шипы, покоились на подлокотниках. Он казался расслабленным и равнодушным, но это спокойствие обманчиво. От него волнами исходила опасность, нечто неумолимое и подчиняющее.       — Я надеюсь, что темница пошла тебе на пользу, и ты поумнела.       Он выдержал долгую паузу, сканируя её тяжелым пронизывающим взглядом, прожигая кровь до костей.       — В последний раз спрашиваю: Ты согласна присоединиться ко мне? Он хмыкнул, добавил резко, теряя терпение:       — Думаю, не стоит снова перечислять все плюсы и минусы нашего союзничества. Раз уж вышло, что ты забрала мою силу, то тебя следует держать рядом. Или же уничтожить первым делом. Вот только…       Маль стиснул зубы и посмотрел куда-то в пол, сурово и быстро что-то решая. Затем продолжил тем же тягучим, скучающим тоном:       — Вот только я не знаю точно, вернётся ли сила ко мне после твоей смерти или просто рассеется в пространстве, утратится навсегда. Потому у нас с тобой только один путь, и я даю выбор присоединиться ко мне по-хорошему.       Что будет в случае «по-плохому» Вики предпочитала не думать.       — Зачем…? — только и смогла прошептать она бледными искусанными губами, на остальное не хватило дыхания. — Ты несёшь только зло и разрушения. Зачем тебе союзники, если в итоге от мира не останется ничего?       Маль прищурился, плохо скрывая кипящую внутри ярость. Прошептал:       — То есть ответ отрицательный?       — Отрицательный! — с омерзением выплюнула Вики. Если бы слова могли жечь кислотой, его прекрасное неподвижное лицо превратились в шипящее и уродливое кровавое месиво.       — Я никогда не встану на твою сторону! Не пойду за тобой! Тебе придётся заставить меня или убить! Громкие слова… слишком необдуманные.       Маль снова хмыкнул, словно не был ни капли удивлен и вообще спрашивал только из вежливости.       — Это твой выбор. Ости, — тихий повелительный голос ударил по перепонкам сталью и властью, лишая воли, заполняя нутро склизким обжигающим страхом. Дьяволица вышла откуда-то из темного угла, вопросительно и раздраженно взглянула на Вики, поклонилась своему господину.       — Повелитель, что прикажешь? — проворковала она с отвратной покорностью, так ей прежде не свойственной. В этой покорности угадывалось раболепие, влюбленность и первобытный страх, Но Маль даже не взглянул на неё. Всё внимание обращено к дрожащей, но гордой Вики, к её неестественно прямой спине и сведенным словно в судороге плечам.       — Сорви с неё эти тряпки, — приказал он с ледяной усмешкой, — хочу видеть свой Сосуд без мишуры.       Удар. Словно из лёгких разом выбили воздух. Непонимание. Неверие. Жуткое постижение…       Вики вздернула подбородок в знак протеста, нелепый беспомощный жест, стиснула зубы, но на глаза навернулись слёзы. Предательские, очевидные. Ости недоумевающе захлопала глазами, хотела возразить, но не посмела. В зеленых глазах полыхнула ревность и обида, но она смолчала. Маль убьет её за малейшее неповиновение.       «Идиотка ещё и ревнует?!», — возмущение ущипнуло натянутые до предела нервы, и они глухо звякнули, отзываясь гулом в ушах. Бесполезно бежать, бесполезно сопротивляться.       Дьяволица неуверенно приблизилась к Вики, проклиная ту взглядом.       — Только тронь, и я сама убью тебя, сожгу, засуну в костер, — прорычала Уокер, но Ости боялась повелителя куда больше, чем её. Хмыкнув, она трясущимися пальцами потянулась к замку на платье Вики, расстегнула его, стараясь не касаться кожи. Рывком сдернула ткань, обнажая упругую грудь. Холод щипнул соски, и они затвердели, платье упало к ногам.       Тьма в глазах Маля обожгла ненасытным взором её тело. Он смотрел, точно голодный кот на пойманную мышь. Вики хотелось плюнуть в его лицо. Она упрямо прикрылась руками, сжав колени, не позволяя Ости спустить её белье.       — Что бы ты ни задумал, я не…       — Не будь такой тупой, он убьет меня! — прорычала Ости срывающимся шепотом, в котором за раздражением скользила мольба, и бросила боязливо преданный взгляд на Маля, что словно не замечал её присутствия. Она разорвала ткань трусиков Вики, вытянув их из напряженных складок кожи и отбросив в сторону. Схватила Непризнанную за запястья и с силой развела руки в стороны.       — Повелитель хочет видеть тебя! — жестко напомнила она. Вики закрыла глаза, ощущая, как взгляд Маля скользит по её фигуре, жадно, изучающе. Он хочет её, Вики это знала, как знала и то, что на кону её послушания стоят жизни друзей.       Он велел прибить Дино к кресту… в насмешку над ангелами, несмотря на мольбы Фенцио. Он велит отдать Мими на забаву заключенным… Что он сделает с Люцифером…? Или уже сделал? Вики упорно мотнула головой, стараясь держаться, не показывать ужаса и омерзения.       Хочет её унизить? Трахнуть? Подчинить? Сломать? Пускай. Главное, чтобы не трогал их…       Маль хмыкнул.       — Во тьме я даже не знал, как выглядят женщины. Кто бы мог подумать, что они могут быть… полезны.       — Мой повелитель, — ласково и наигранно промурлыкала Ости, — Сосуд не сможет дать вам то, чего желаете. У Вас для этого есть я.       Он перевел на неё ничего не выражающий взгляд, и дьяволица скорчилась от невыносимой боли. Согнулась пополам, рухнула на пол, не удержавшись на ногах. Она извивалась, кричала и плакала, но нестерпимая мука никак не заканчивалась. Лицо Маля было всё таким же бесстрастным, даже скучающим, он наблюдал за чужими страданиями с таким безразличием, что становилось страшно.       Моргнул, и крики Ости оборвались. Вики снова закрылась руками. Дьяволица пыталась отдышаться, всё ещё рыдая, прижав ладони к лицу, но притихла, стоило прозвучать новому приказу. Маль кивнул в сторону кровати.       — Подготовь её для меня. Пора мне заполнить свой сосуд.       Он рассмеялся, безумно, злобно.       — Черта с два! Чудовище!       Вики всхлипнула, нервы треснули с громким дзынь, лишая гордости и самообладания, разом возвращая все чертовы чувства, будто пустошь в её душе и мозгу разом воскресла и зацвела. Она попыталась убежать, но дьяволица поймала её, схватила за волосы, толкнула на постель, насев сверху. Вики била и царапала её, орала, вопила, проклинала, но все ссадины быстро заживали на белоснежной коже. Ости заковала в цепи оба её запястья, нависла сверху, прижимаясь грудью к её груди, шепнула почти с мольбой, срывающимся голосом.       — Подыграй, дура. Пусть он лучше трахнет тебя, чем снимет скальп с Люцифера! Мы все в одном положении!       Вики натужно кивнула, пылая ненавистью к нему. Чудовище! Чудовище! Ости поцеловала её в губы. Так неожиданно, машинально, без каких-либо чувств. Ее губы были твердые, отдавали вкусом клубники. Она целовалась умело, раскованно, сминала, расслабляла её. Вики ощутила, что дьяволица протолкнула в её рот какую-то конфету или таблетку. Перестала отворачиваться, широко распахнула глаза. Ости оторвалась от неё на мгновение, прищурилась.       — Это поможет… не думать… считай моим подарком.       Она снова поцеловала, на этот раз более развратно, с отдачей. Провела языком, оттянула и прикусила верхнюю губу, требуя ответа.       — Если будешь выебываться, он прикажешь привести сюда Люцифера! Ты хочешь, чтобы тебя трахали на глазах у него?!       — Нет! — новая волна ужаса, до дрожи в ногах и вспотевших ладоней, цепи зазвенели, руки сжались в кулаки. Ости продолжала вторгаться юрким горячим языком в её рот, лишая мыслей, вызывая лишь привкус падали в горле, не отрешиться, не нырнуть мысленно в омут иной реальности.       Дьяволица спустилась, став целовать шею, прикусывать и зализывать укусы. Грязь, грязь. Хотелось отмыться, содрать кожу вместе с этими касаниями, вместе с невыносимым предвкушением того, что жжет дальше…       Вместе с полным затаенного любопытства под плавящимся льдом взглядом Маля. Вики ерзала с плотно сжатыми зубами, дергалась, но тело постепенно отзывалось, проливаясь в низ живота аморальным, запретным возбуждением. Она ненавидела себя, бросала испепеляющие взгляды в сторону неподвижно сидящего и ухмыляющегося мужчины, но когда Ости сжала в пальцах её грудь, накрыв горячим ртом сосок, не смогла сдержать постыдного рваного вздоха сквозь зубы. Спина Вики изогнулась под ласками, несмотря на то, что она упорно сжимала колени, не дав развести свои ноги.       Дьяволица терзала её, умело и нежно. Пухлые губы и кончик языка, скользнувший по трепещущему животу. Вики ощущала себя выставленной напоказ, оскверненной, раздробленной на атомы, но вопреки отчаянью странно и аморально горела от одной мысли, что почувствует её ласки там, где их никогда не должно было быть.       — Я убью тебя, слышишь, чудовище! — на грани истерики выкрикнула она, когда Ости грубо и бесцеремонно развела её колени в стороны и наклонилась, сразу впившись поцелуем в самую пылающую суть. Сладкая, невыносимая пытка, ужасная в своей абсурдности. Вики дергалась, плакала, проклинала Маля, но дьяволица вылизывала ее так проворно и восхитительно, что она стонала, извивалась от острого удовольствия, которому противилось сознание, принципы, вся её суть. Мокро, пошло, грязно. Ости порхала языком меж складок, надавливала на клитор, размазывала губами слюну и выделяющуюся против воли влагу. Маль смотрел на всё это с легкой усмешкой хладнокровного исследователя, исподлобья, с чуть прищуренными, лишенными белков глазами.       — Нравится, Сосуд? — голос прозвучал в голове Вики. Ости до сладкой боли втянула ртом её половые губы, скользнула ниже, проталкивая язык внутрь. Имела её, пробовала, впиваясь длинными красными ногтями в бедра. Протолкнула палец, задевая чувствительные точки, снова вошла языком. Развязно, бесстыдно. Словно в бреду. Так старалась, будто ей самой это нравилось. Вики рыдала от стыда, чередуя всхлипы с блаженными вскриками, сама невольно вжималась в рот дьяволицы, готовая кончить. Ещё немного…       Но замерла, застыла, как восковая кукла, надтреснутая, но пока еще не сломанная, стоило Малю медленно подняться с кресла и неторопливой уверенной походкой направиться к кровати. Ости так увлеклась, что не заметила его приближения. Маль грубо схватил дьяволицу за волосы на макушке промеж рожек и оттащил от Вики. Она тут же зашипела, зарыдала, пытаясь ослабить его хватку. Но Маль отбросил её, как плешивую собаку с силой и злостью.       — Убирайся, с тебя довольно.       Ости ободрала локти и колени об пол, её помада и тушь размазались по щекам, она буквально уползла за дверь, крепко закрыв ту за собой.       Маль даже не взглянул ей вслед, поедая Вики алчным взглядом разгоряченного садиста, не ведающего любви, нежности и жалости. Его брюки в области паха натянулись, выдавали бешеное желание. Пальцы и руки мелко подрагивали, пульсировала жилка на виске. Взгляд страшный, осязаемый. Не просто взять, обладать, постичь, уничтожить. Жажда, неизведанная одержимость. Словно впервые увидел красоту, проведя вечность среди уродства, и теперь вознамерился заполучить с одной единственной целью: подчинить, укротить, завладеть и раздавить в руках.       Вики горела под действием наркотика, хоть умом и понимала незавидность своего положения. Открытая перед ним, с унизительно разведенными ногами и пульсирующей от неудовлетворения промежностью. Взгляд её полыхал ненавистью и жаждой убийства, но Маль, казалось, наслаждался этим.       — Мой прекрасный Сосуд… Как же мне повезло. Ты даже способна восполнить досадное недоразумение с похищением моей силы.       Промурчал он, встав на колени промеж ног Вики. Не позволил ей снова сжать бедра, бесцеремонно развел их ещё шире, ударив её раскрытой ладонью прямо по чувствительным складкам.       — Ах, — она пискнула от резкой боли, ядовитым цветком распустившейся в низу живота. А Маль только злорадно усмехнулся, глядя, как кровь заливает и без того разгоряченную поблескивающую влагой плоть сквозь тонкую гладкую кожу.       — Будешь послушной?       Его ладонь в кожаной перчатке легла ей на щеку. Большой палец грубо провел по нижней губе, толкнулся в рот. Вики укусила, сильно сжала зубами, с яростью глядя в глаза. Но его это не остановило. Маль глубже протолкнул палец, прижав её язык к нижнему нёбу, начав медленно водить вперед-назад, заставляя слюну смачивать подушечку, основание ногтя и оборванный край перчатки.       — Вот так… — ухмыльнулся он, приоткрывая рот Вики, заставляя ее сосать его палец, водя по опухшим губам, стирая с них вульгарную помаду Ости.       — Лучше Сосуду быть хорошей девочкой со своим хозяином, иначе все твои друзья умрут на твоих глазах, а ты ведь не хочешь этого? Не хочешь, чтобы кто-то из них сейчас видел тебя такой?!       Его лицо исказила гримаса ярости, голос обрел бешеные требовательные нотки.       — Я хочу, чтобы умер ты, — выдохнула она искренне и тут же закашлялась от того, что Маль впихнул в ее рот указательный и средний пальцы, доставая до пределов рвотного рефлекса. Большим он с силой надавил на ее нижнюю челюсть, не давая сомкнуть зубы.       — Но я не умру чисто по твоего желанию. Глупо надеяться.       Он смотрел ей в глаза, и Вики тонула в холодной бездонной тьме, сулящей медленную мучительную погибель всему живому, светлому и теплому. В ней, в её душе, а потом и во всём мире. Всхлипнула, стоило ему второй рукой больно сжать её грудь. Маль сминал её, следя нездорово блестящими вожделением глазами, наслаждаясь гладкостью кожи, перекатывал соски меж пальцев, пощипывал их, заостряя, и они наливались кровью и чувствительностью. Его пальцы всё ещё хозяйничали во рту Вики, позволяя кусать, впиваться в плоть, норовя перегрызть суставы фаланг. Слюна текла по её щекам и подбородку, а Маль продолжал бесстыдно изучать её тело, рассматривать его, проверять каждую реакцию. Вики была целиком беззащитна перед ним, вся сжималась от страха и несвойственного удовольствия, которое хотелось счистить с себя вместе с кожей и мясом, лишь бы не ощущать этой липкой аморальной похоти, его касаний, его взгляда…       — Ммм странно, — протянул Маль, до жгучей боли выкрутив сосок Вики, от чего тот расцвел багровым. Он наклонился, втянул носом запах её кожи, облизнулся, тронул языком почти нежно, невесомо.       — Эта Ости так рвалась в мою постель, но я не ощущал того… притяжения, какое вызываешь ты. Он жестоко улыбнулся.       — Мой сосуд.       Но тут же посерьёзнел, бледное лицо сковала каменная маска, глаза просто прожигали ненавистью.       — Со сколькими ты делала это?       Вики что-то промычала, пытаясь выплюнуть его пальцы, но Маль сам вытащил их, буквально вырвал, сдирая в кровь о её зубы, сдавил влажной от слюны рукой горло, заставляя задыхаться, хрипеть, впадать в панику, свойственную при асфиксии, когда все нервные окончания пылают и вопят.       — Я задал вопрос. Сколько мужчин владело тобой до меня?       Вики не могла думать ни о чем, кроме стальной хватки на своем горле, она задыхалась, билась, пиналась, сдирала запястья о стальные наручники, плакала, но не умоляла, не могла умолять. Маль дернул уголком рта.       — Впрочем, это неважно. Отныне ты моя, и никто больше не посмеет к тебе прикоснуться.       Он медленно опустил горящий взгляд туда, где Ости минутами ранее усердно «готовила» Вики для него. Не отпуская её горла, он задумчиво провел пальцем по влажным складкам от клитора до пульсирующего вдоха. Ухмыльнулся. Снова взглянул в полные слез и ненависти широко раскрытые глаза Вики. Отпустил, вновь насильно пропихнул два пальца ей в рот, смачивая в слюне, опустил руку и вошел в неё ими, наблюдая за её лицом. Вики закатила глаза, дёрнулась, выгнулась навстречу. Маль двигал пальцами резко, не жалея, вытаскивал их почти целиком и снова вгонял до основания.       Он лег на Вики, удерживая себя на локтях над её миниатюрным дрожащим телом, точно паук над попавшейся мухой. Хищный взгляд скользил по её лицу, глазам и губам. От него пахло кровью, тьмой и морозом. Маль наклонился к её лицу, мимолетно укусив нижнюю губу. Резко, до крови, так, что Вики невольно вскинула бедра, прижимаясь голой кожей к стальным доспехам. Кровь потекла из ранки, она попыталась отвернуться, но Маль, схватив за волосы, не позволил, удержал голову и мягко провел языком, слизывая горячие бордовые капельки.       — Хмм…       Отстранился резко задумчиво, словно для него всё это было экспериментом, а потом впился в губы голодным, жестким поцелуем, будто хотел разорвать, съесть, поглотить. Он терзал и кусал её губы, вбивался языком глубоко в рот, несмотря на сопротивление, поймал единый с пальцами ритм. Трахал её рот своим языком, а лоно — рукой. Не щадя, не думая о её удовольствии, и ему казалось этого мало. Стихия, зверь, живущий инстинктами, чудовище.       Но Вики реагировала, что-то в ней… темное, чужое, приобретенное тянулось к нему… Сила стремилась из сосуда к источнику, и Вики стонала ему в рот, чувствуя вкус его губ и собственной крови. Её язык робко дотронулся до его, и Маль, словно издеваясь или поощряя, втянул его в свой рот, начав посасывать, упиваясь этими новыми ему ощущениями. Он невольно прижимался к Вики бедрами, и она ощущала как сквозь плотные кожаные брюки его твердый член упирается ей в живот. Но неосознанно терлась об него, насаживалась на грубые пальцы, текла под ним, под этим монстром, злейшим врагом, проклиная возникшую между ними связь.              Маль, нехотя, оторвался от её рта, с наслаждением оглядел изорванные им опухшие губы, ещё раз лизнул их по контуру. Тьма в глазах подернулась дымкой похоти.       — У тебя такой горячий рот… Я хочу, чтобы ты ласкала меня им.       — Гори в аду, — почти обессилено выдохнула Вики, на что уголки губ Маля дернулись в улыбке скрытой ярости. Она думала, он ударит её, ждала этого… но он обманчиво нежно провел ладонью по её щеке.       — Ты не сломаешься быстро, верно? Не сдашься. Ты не такая как все они…       Он имел в виду своих сторонников в лагере, которые боялись одного его имени. Вики мотнула головой.       — Я тебя уничтожу. Маль сухо кивнул, упиваясь её страхом и ненавистью.       — Да… наши с тобой цели совпадают. Но сперва я свершу свою месть. А перед этим…       Она не успела осмыслить его слов, как Маль поднялся с кровати, оставив её тело ныть от жестких ласк и синяков.       Он начал раздеваться, медленно снимать с себя тяжелые доспехи. Вики смотрела из-под полуопущенных ресниц. Лицо, так похожее на лицо Бонта, только суровое, жестокое, неживое, крепкое тело с бледной кожей, по которой ползли черные змеи вен. Кое-где виднелись страшные шрамы, ожоги, словно кто-то рвал его плоть на куски и сшивал заново. Он обнажался перед ней, для неё. Черное на белом… Тьма текла по жилам, черные реки ползли по груди вниз, к животу. Вики проследила испуганным взглядом. Маль небрежно расстегнул брюки, откуда от пупка к лобку тянулась дорожка тёмных жестких и коротких волос.       «Бонт бы так не поступил со мной… никогда…» — билась истерично мысль в охваченном паникой мозгу. Монстр спустил брюки, отбросил их в сторону, представ перед ней во всей пленительной жуткой красоте. Чудовище с идеальным телом. Его член обвивала крупная вена, лоснящаяся тьмой, как все прочие. Он решительно с усмешкой шагнул к Вики, схватил её за волосы, притянул к себе.       — Без глупостей, иначе не пожалею твоего красивого личика.       Она успела только вскрикнуть, но совсем не то, что хотела, не то, что рвалось из самой сути истерзанной души. А лихорадочное:       — Развяжи меня! Развяжи, и я сделаю, что ты хочешь. Добровольно.       Маль вскинул брови в явном недоверии, ухмыльнулся, заметив в глубине ее зрачков то, чего не ожидали они оба. Влечение. Темное, запретное, отвратительное в своей пьянящей жути. Синхронное у двоих.       Зарычав от нетерпения, Маль одним рывком сорвал цепи с колец, прикованных к изголовью, сжал их в одной руке, потянул к себе Вики, повелительно глядя на неё сверху вниз.       — Проверим твои обещания, — усмехнулся он, властно подняв за подбородок двумя пальцами, небрежно смахнул слёзы ненависти с её щек, поднес член к губам, глядя ей в лицо.       Последний шанс, последний рывок. Она нащупала стальной наплечник, часть его брони с острым длинным шипом, молниеносно схватила его, собираясь ударить. Себя. В горло. Отчаянная спонтанная решимость, избавления себя от мук, а Монстра — от козыря. Но Маль перехватил её руку. Реакция быстрее, мощнее в разы. Он со злостью до хруста заломил её пальцы, вынуждая пискнуть и выронить орудие, лишь царапнувшее кожу. Не фатально. Кровь потекла по шее, ключицам, тонкими струйками, полилась в ложбинку меж грудей. Вики попыталась вырваться, но он поднял её скованные руки вверх, удерживая одной ладонью, второй же стер кровь нажимом большого пальца, размазал по коже, обвел липко и тепло вокруг соска, вверх по шее, прижал к губам, затем властно схватил за затылок подтянул голову Вики к себе, игнорируя звериные истеричные попытки противиться.       — Нет, дорогая, такие фокусы со мной не работают. Я возьму то, что хочу.       Он снова поднес напряженный пульсирующий член к её лицу. Провел гладкой головкой, по внешней и внутренней влажной стороне губ, стиснул челюсти от удовольствия, направил себя и толкнулся в плотный стык зубов Вики.       — Давай, — прорычал, теряя терпение, сильнее оттянул волосы на её макушке.       — Я убью твоих дружков, помнишь. Их жизни будут на твоей совести. Или прикажу привести их сюда. Хочешь, чтобы они видели, как ты меня ублажаешь?       Послав его взглядом, Вики приоткрыла рот, впуская его. Твердый и горячий, огромный. Глядя в бездну тьмы, зияющую в прорезях глаз, она высунула язык, прорисовывая им полукруг по нежной плоти. Маль зарычал сквозь плотно сжатые зубы, толкнулся ей в рот так сильно, что она отпрянула. Но поймала ритм, пошла в наступление, сейчас это Чудовище было в её руках, беззащитное. Это она властвовала над ним. Покрутила головой, отстранилась, прижала член к животу Маля и провела широким языком от основания до головки, потом резко обхватила губами, впуская в себя, стала медленно насаживаться горлом, с каждым разом всё глубже и глубже. Он стонал, держа её за волосы, откидывал голову, вены на теле вздулись от напряжения, очерчивая контуры стальных мышц. Ему доставляло небывалое наслаждение видеть её такой, покорной и нежной. Вики могла бы представить подобное в самых грязных эротических фантазиях, но только не с ним, только не в ублажении монстра, хоть и было в этом что-то такое, от чего она текла и плавилась. Наркотик ли тому виной или их чертова связь?       Маль сам толкался в её рот, трахал ее властно, грубо, придерживая обеими ладонями за щеки, постоянно поднимал голову, чтобы смотрела в глаза. В ее же он видел гамму чувств: похоть, перемешанная с ненавистью, жажда насилия и крови, презрение… да… всё оттенки тьмы, ее переливы и блики. Его сосуд. Женщина, предназначенная судьбой, обреченная сгореть в огне его мести наравне со всеми прочими. Она хотела его на биохимическом уровне, он ощущал пульсирующее желание, наполнившее ее энергию.       Он не сломает её… не заставит покориться! Или… уже сломал? Каждый толчок, его вкус… ощущение его члена в глотке, удушье и смертельная битва взглядов. Слезы снова потекли по щекам Вики, но её пугало, как самозабвенно она отдается процессу, отдается Малю. Властному безжалостному монстру, так похожему на самого чистого из встреченных её ангелов. Он будил в ней темные инстинкты, пробуждал ото сна внутренних демонов. Вики стонала с его членом во рту, стонала для него одного. Мокрая, порочная. Она хотела, чтобы он кончил в неё… чтобы это поскорее закончилось, (так она убеждала себя).       Потому ускорилась, плотнее сжав влажное кольцо губ, но Мальбонте не позволил. Отстранился, с усмешкой стер слюну с её подбородка большим пальцем.       — Не так быстро. Я хочу попробовать всю тебя.       — Разве это наша единственная ночь…? — спросила она в полубреду, разумом надеясь на отрицательный ответ. Мальбонте задумался, хмыкнул, покачал головой.       — Я тебя не отпущу. Ты слишком важная фигура, без тебя цель моей жизни может пойти прахом. Потому ты останешься со мной до конца. Что же касается…       Он бросил алчный взгляд на её грудь, обхватил собственный член ладонью, а ей велел:       — Обернись. Встань на четвереньки, хочу видеть тебя всю.       Вики не спешила подниматься на дрожащих ногах, тогда он рывком дернул её на себя, развернул спиной и толкнул на кровать, потянув за цепи, заломив её руки. Вики заскулила, прогнувшись в пояснице, её плечи вывернулись неестественно и болезненно, лицом она вжалась в подушку, вцепившись зубами в простыми. Не закричит, не доставит ему ещё большего удовольствия.       — Кто бы мог подумать, что женщины дарят столько наслаждения.       Крепкая, горячая и сухая ладонь с упоением эстетика прошлась по ягодицам Вики, погладила поясницу, лопатки, основания крыльев. Она почти смогла расслабиться под этой лаской, выдохнуть, не думать о том, как он сейчас станет брать её тело. Но Маль резко просунул руку меж плечом и шеей, обмотав цепью горло и натянув так, что Вики прогнулась ещё сильнее, выгнув шею, повинуясь его руке. Почувствовала, как он прижался к ней промеж ног, как неистово смотрел на неё, пожирал каждый миллиметр кожи, каждую часть тела. Пальцами второй руки провел меж ягодиц, чуть надавив на анус, и она задрожала, едва не задыхаясь от хватки на горле. Маль стиснул в пальцах её бедро, оставляя белые вмятины на коже, до боли развел в стороны ягодицы, ущипнул и вошел чуть ниже резким толчком.       Вики закричала, надрывно, болезненно, глухо, но крик быстро перешел в хрип, стоило холодному металлу крепче сжать горло.       — Я надеялся, мой дорогой Сосуд, что таким образом моя сила вернётся обратно. Ведь оказалась она в тебе примерно также, но на ментальном уровне.       Он прошептал это с долей разочарования и злости. Начал двигаться в ней, вбиваться в податливое тело, слишком большой для неё, слишком грубо. Вики кусала губы до крови, чтобы не кричать, жадно ловила ртом ускользающий воздух. Рвала пальцами простыни, задыхалась. Напротив кровати стояло разбитое зеркало, чьи осколки валялись по полу. В нём она видела себя, жалкую, растоптанную, униженную. Рабыню зла, любовницу? Нет, шлюху, подстилку. Чертов Сосуд!       Ради чего можно продать гордость и честь? Ради спасения друзей, мира? Пошли бы друзья на такие жертвы ради неё? Или мир оценил бы по достоинству степень ее жертвы?       Маль обладал ею на грани боли и нарастающего бешеного удовольствия. Она пыталась вспомнить ласковое и лучащееся добротой лицо Бонта, её ангела. Где он теперь? Куда сбежал? Как позволил этому монстру вот так трахать её?       Маль полностью навис над ней, целовал и кусал её спину, шею, затылок. Они срастались с глухими шлепками обнаженных тел и, перестав жалеть себя, Вики ощутила… то самое чертово единение сил, сливающихся в одну и снова расстающихся.       — Чувствуешь? Тебе предначертано стать моей. Только я могу наполнить тебя, и только ты способна уравновесить мою разрушающую силу.       Шептал Маль ей на ухо, смеясь в эйфории. Он продолжал толкаться в неё, наполнять, получал извращенное темное удовольствие. Вики задыхалась, но смогла-таки повернуть голову, прохрипела:       — Будь ты проклят.       На что он фыркнул и требовательно впился в её губы, заполняя рот своим языком.       «Мы оба прокляты, оба», — одна мысль на двоих. Тьма слилась в сознаниях, не оставляя ничего под собой. Вики провалилась в эту пасть торжествующего мрака. Её тело пронзила внезапная стихийная дрожь, разливаясь огнём наслаждения по венам, уничтожая под своими потоками гордость, волю и здравый смысл. Маль же продолжал отчаянно вдалбливаться в неё, черные паутины поползли по его искаженному удовольствием и злобой лицу. Не отдавая себе отчета, он снова натянул цепи на шее Вики, что они впились в кожу до красноты, до посинения, уже не обращая внимания, что она задыхается и хватается руками за воздух в тщетной попытке высвободиться. Хрипела, слабела, но он не отпускал. До тех пор, пока не достиг своего пика, мощного и всесжигающего.       Вики совсем обмякла под ним, потеряла сознание. Маль не озаботился тем, чтобы покинуть её тело, излился в неё с глухим рыком, резко отпрянул, бросив Вики на постель лицом в подушку. Пришел в себя, с хитрым прищуром оглядев свое творение, на миг усомнившись, не убил ли.       — Ты очнешься рано или поздно. И мы снова сделаем это. Перед смертью нужно ведь надышаться.       Надышаться… пеплом, разрывающим легкие, воплями и кровью. Горящим миром, поглощенным черной луной, залитым кровью.       Каким же ярким и всепрощающим должен быть свет, чтобы уравновесить эту бесконечную тьму?       Вики убивала его каждую ночь, пронзая горло острыми предметами, но Маль только заливался могильным хохотом.       Ты не можешь навредить мне, Сосуд. Мы связаны, всегда будем связаны, в тебе тоже есть тьма, она останется в тебе навсегда. Готова поддаться ей? Взрастить ненависть? Позволить ей поглотить остатки света в твоей душе, чтобы победить твоего врага?       — Да… да…. Да…. Могла только безвольно кричать она на грани чертового сулящего смерть экстаза.