Растаял снег и треснул лёд

Лев испытывал настоящую гордость за то, что унаследовал отцовские гены и вырос таким высоченным. В этом были и свои минусы, так как Япония — страна маленьких людей. И куда бы Лев не шел, ему всегда приходилось прогибаться. А Боми заливисто смеется, что он не вписывается в дверные проемы и фоткает его с разных ракурсов. Ради такого он готов хоть каждый день набивать шишки на лбу. Ведь после — она гладит его по голове и жалостливо спрашивает «очень больно?» В детстве на него часто показывали пальцем, но ему нравилось глядеть на всех сверху вниз и что он был на порядок выше любого другого мальчишки. Уже в начальной школе парни ему завидовали, девочки восхищались, но никто в открытую конфронтацию не вступал. По всей школе ходили байки о злых русских, а Лев ни только не отрицал, но и подогревал слухи, что его отец состоит в русской мафии. Было забавно наблюдать за ошалевшими лицами ребят и то, как они после беспрекословно подчинялись его прихотям. Но ему быстро это наскучило, когда он оглянулся и понял, что рядом нет настоящих и близких друзей. Поэтому в средней школе он старался особо не отсвечивать (что довольно сложно с его-то внешностью), но люди вокруг продолжали его сторониться. А в старшей — появилась она. Боми свалилась на него, как снег на голову, и это было странно, неожиданно и отозвалось на душе невероятным теплом. Смелых девчонок он видел мало, а бестактных — подавно. Конечно, он все еще сильно выделялся на фоне остальных, но теперь он был не один. Благодаря Боми он завел друзей и нашел занятие после школы. Волейбол ему, правда, понравился, но Лев горел им исключительно, пока Боми была там. Он хотел отплатить ей и старался изо всех сил, выкладывался по полной на тренировках и добросовестно посещал каждую. Он чувствовал, что у них была связь. Он — хафу, она — кореянка. Он — каланча, а она — лопоухая. Оба со своими странностями, которые удивительным образом сочетались друг с другом. Две параллельные прямые пересеклись и создали новый невообразимо свежий союз. Они были предназначены друг для друга. Ему хотелось так думать. Наверное, поэтому каждый раз злился, когда кто-то третий вклинивался между ними. В нем теплилось эгоистичное желание обладать, но Боми сразу давала понять, что ее всегда придется с кем-то делить. Лев слышит разговоры и весёлый смех. Из-за лестничного пролета показываются двое — Инуока и Боми. Они разгорячено ведут беседу и при этом держатся за руки. Лев фыркает и отворачивается от этой картины. Раздражает. — О! — высокий голос Соу отскакивает от стен. — Привет! — Привет! Ты что здесь делаешь? — спрашивает она, когда подходят ближе. Лев привык пожирать ее взглядом, пока она не начнет смущаться и отводить взгляд, а он продолжает дальше смотреть. Любит подмечать какие-то новые детали. Ему безумно нравится, что она еле достает ему до плеч, и как он может ее полностью сокрыть своими длинными руками. Лев обнимет ее со спины, после тяжелого дня и сразу становится легче. «Устал?», — она треплет его по волосам, когда он прижимается к ее виску своим. И он полон сил отрабатывать подачи ещё десятки тысяч раз. Сама Боми в жизни его не обнимет просто так, но до чего же приятно, когда она изредка проявляет инициативу. Сегодня она выглядит довольно расслабленной: два дня выходных явно пошли ей на пользу. А вот он наоборот стал жутко дерганным, потому что общения по телефону ему мало. Но и в этом случае, Лев был не единственным. Боми постоянно проводила вечера за разговором с Куроо, с Тамахико, со своей подружкой Сакурако (или как там ее), и даже с тем белобрысым из Карасуно! — Бегал, — нагло врет. Парочка закадычных друзей переглядываются, но ничего не говорят. В столь откровенную ложь поверить было сложно. Чтобы добраться до сюда, ему нужно проехать на метро три станции, а если бы он бежал… Шутка про то, что футболка сухая и совсем не пахнет, так и просится наружу, но остается неозвученной. — Если хотел придти в гости, мог бы просто написать, — Боми хмыкнула, читая его, как открытую книгу. — Правда? — неприкрыто удивился и в ответ получил кивок. Он захлопнул рот и важно прокашлялся. — Я просто был рядом вот и все, — продолжает гнуть свою линию. — Если бы я знала, что ты придешь, тогда бы не стала тащить Соу в магазин. — Да мне не сложно, — улыбается, пожав плечами. И Лев заметил, что в руке он держал большой пакет с продуктами. Руки у Боми слишком маленькие с тонкими пальчиками, такие не предназначены для тяжёлой работы. Может и неплохо то, что Иунока все же трется рядом с ней, пока он не может. — А ты к кому пришел? — чешет голову. Лев обижено смотрит на нее, как на дурочку, и тычет пальцем ей в щеку. От столь простого прикосновения, его уже прошибает током и накрывает волна удовольствия, а она отмахивается от него, как от мухи. — Голоден? — и он быстро кивает головой, как китайский болванчик. Соу незамедлительно передает ему пакет, а Боми строит печальные глазки. — Не зайдешь что ли? — Нет, я на пробежку и заберу Моку с дополнительных, — и Лев внутри ликует, от чего ему становится немного не по себе. Инуока был ему не только вечным соперником, но и верным другом. — Если захочешь позже покидать мяч, позвони мне, — друг напоследок хлопает его по спине и они прощаются. Несмотря на то, что Лев занял место Соу, тот всегда был мягок и добр, и с радостью вызвался в любой помощи. И как бы Хайба не старался видеть в этом его слабость, у него язык не поворачивался назвать его рохлей или неудачником. Инуока, реально, ангел во плоти, как считает Боми. И Лев убедился в этом на собственном опыте. С поразительной самоотдачей, Инуока отрабатывал с ним подачи, пока они оба не валились с ног. В выходные и даже в плохую погоду, тренировались до темна, а после перекусывали где-нибудь или устало валялись посреди площадки под открытым небом. Что было удивительно, Лев мог общаться с ним часами и ему даже не было скучно. Помимо волейбола и тренировок, они обсуждали погоду, фильмы, мангу, диету, школу, но никогда — Боми. Она была слишком сокровенной для них обоих, чтобы вот так просто можно было судачить у нее за спиной. Да и, честно, Лев не хотел ничего слышать о том, что Соу на самом деле думает о ней. Уже в доме она раскладывают продукты в холодильник, а после запрягает его мыть мясо и овощи, пока сама бежит переодеваться. Лев даже слово в протест не успел вставить, как за ней захлопывалась дверь в комнату. А когда она вернулась, то первым делом стала натягивать на него фартук, хотя он сразу сказал, что готовка — это вообще не его стезя. Алиса и мать старались держать его подальше и на пушечный выстрел не пускали, чтобы он даже дышать не смел в сторону кухни. Не считая кучи разбитой посуды, Лев пару раз чуть не устроил пожар в отчем доме, заработал себе несколько ожогов от кипящего масла, испортил мамины прихватки, поделил на двое разделочную доску, обломал кончики у пары ножей и неведомым образом сломал посудомоечную машину в квартире Алисы. — Ничего страшного, если ты спалишь этот дом, — высказалась с каменным лицом. У Льва отпала челюсть и пропал дар речи. — Тогда меня, надеюсь, депортируют в Корею и я, наконец-таки, воссоединюсь с Чонгуком! Лев становился ужасно ревнивым, когда диалог заходил про неведомого корейского пацана, которого никто ни разу не видел. У него в голове не укладывалась, как можно конкурировать с призраком или давней первой любовью или кем, черт возьми, он там ей приходится?! Неужели в Японии ее никто не привлекает настолько, что она не может забыть какого-то мальчишку? Немыслимо! И крайне нечестно! — Размечталась, — злостно фыркает себе под нос. Лев мысленно помолился (к такому он прибегает практически никогда), чтобы его невезучесть в кулинарии покинула его на пару часов и он никак не напортачил. И тем более, упаси Боже, не сжег дом. — Держи, — она ставит перед ним четыре яйца, миску и взбивалку (он не знает правильное название). — Хочешь жрать — помогай, — она треплет его по щеке, когда он дует губы. — Я не умею, покажи. — Боже, что там уметь? Смотри, — на лице у нее хитрая ухмылка. — Надо его слегка разбить, — и бьет ему прямо по лбу. Он оскорблено потирает место «ушиба». Когда по скорлупе пошли трещины, она приложила чуточку силы и с легкостью разломала по полам. Она зарделась, потому что Лев настолько восторженно отнесся к этому пустяку, что чуть ли не захлопал в ладони. Будто она ему тут фокусы показывает. — Понял? — Понял! — он решил в отместку проделать с ней тот же трюк, но немного не рассчитал силы и яйцо потекло прямо по ее прекрасному личику. Он даже не сдерживался, прежде чем начал ржать в голос. — Ай! — она его успокоила, влепив затрещину. — Злишься? — спрашивает невинно, когда она умылась в раковине и вытерлась насухо. Лев весь сгорбился, поглядывая на нее жалостливыми глазками. — Нормально все. Давай, бери ещё, — она указала на оставшиеся яйца, а затем испуганно отскочила: — только разбивай о стол или краешек миски! — он принялся выполнять ее поручение и на этот раз сделал все правильно. С гордым видом он обернулся к ней, ожидая похвалы. И она похлопала его по спинке. — Молодец, только смотри, чтобы не попали остатки скорлупки, ладно? — она скептически оглядела его кулинарный шедевр. Когда он приступил к взбиванию, он так увлекся, что половину расплескал на пол и себе на фартук. Боми отчитывала его за то, что он такой дурак и грозилась его сожрать, но она не злилась всерьез и приказала ему убрать за собой бардак. Пока он был занят всего одним делом, Такада в это время уже успела нарезать лук, поставила готовиться рис и параллельно жарила мясо. — Чем ещё помочь? — не то, чтобы он горел желанием, но ради приличия спросил. Она задирает голову и утыкается макушкой ему в плечо, так как он подходит со спины. Лев отодвинул ей челку с глаз, чтобы ничто не мешало ему смотреть на нее. Лёгкий румянец очаровательно лег на ее щеки, который она попыталась скрыть, сильно нахмурив брови: — Вот же каланча, — ругается на него. — Что такого жрать надо было, чтобы таким уродиться? — она вернула голову в изначальное положение и потерла затекшую шею. Лев прислоняется бедром к кухонному гарнитуру и пристально наблюдает за тем, как она подготавливает сковороду для яичного рулета. — В детстве я обожал оинарисан, — Боми только хмыкнула: как будто он сейчас его не обожает, балбес. — Не думаю, что это твой секрет роста. Несмотря на неблагоприятную ауру от Льва, приготовление ужина прошло без эксцессов, а наевшись до отвала, ребята переместились в гостиную на диван. — А где твои родители? — интересуется осторожно, так как ещё ни разу не видел их. Он знает, что Боми называет маму по имени и то, что отец ей не родной, но на этом все. Она больше рассказывала про своих бабушку с дедушкой, да и с ними заочно знаком весь волейбольный клуб, потому что она частенько созванивалась с ними по видеосвязи. — А черт их знает, — она глянула на часы. Ему понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться по времени (большая стрелка это же минуты? или нет?), когда Боми уже в следующую секунду пожимала плечами. — Наверное, опять на свидании. — Сходишь со мной тоже?! — он орет, потому что слишком воодушевлен. Боми поморщилась и пару раз надавила на козелок. Слух у нее слишком чувствительный. Он стушевался, но безудержная улыбка не исчезла с лица. — На свиданку, — уточняет на всякий случай и только он произнес — сам же покраснел. Его щеки загорелись так ярко, но Боми не стала акцентировать на этом внимания, потому что и сама была не лучше в этот момент. — Что на тебя нашло? — А что? — обижено дует губы. — С Инуокой же ходишь! Вот сегодня в магазине вместе были! — Совсем дурной?! — она схватила подушку и принялась его колотить по голове. — Да я тебя… съем! — Давай! — он мигом перехватил подушку и потянул ее на себя. Боми распласталась у него на груди и тут же смущенно перекатилась на другой конец дивана. — Псих! — ещё и в бедро пнула. — Хочешь съесть — ешь, — у нее горят глаза, но смотрит с сомнением, будто не верит своим ушам. Он добровольно протягивает руку. — Кусай, — и она быстро впивается зубами в его ладонь, чтобы он не успел передумать. Боми нравится кусаться и этот порыв был сильнее ее. Как она может устоять, особенно, если жертва сама лезет ей в рот? Когда она отстраняется, невинно улыбается и хлопает ресницами, будто здесь совсем не причем. Ее брови взлетают в удивлении и уши горят огнём, когда Лев всасывается своим ртом к месту укуса. И при этом он пристально смотрит ей в глаза. В этот вечер Лев получил ещё три оплеухи: за свое извращенство, излишнюю настойчивость и просто так, чтобы жизнь мёдом не казалась, но свидание он себе все же выбил.

~~~

Лев приходит в костюме по наитию Алисы. Боми на протяжении целой минуты не может остановиться от безудержного хохота. Лев недовольно поджимает губы, расправляя галстук, и позволяет фотографировать себя, пока Боми задыхается и плачет от смеха. Когда она успокаивается, то отпускает ему комплимент, что он выглядит в «тройке» как «просто отвал бошки» и еще что-то на русском, но, по ее словам, это только его проблемы, что он не понимает. Боми сетует, что в сравнении с ним выглядит, как чмошница, потому что не ожидала от него такой подставы: она думала, он придет в футболке и шортах, поэтому оделась так же, чтобы у них были парные луки. И они вместе едут до него, чтобы он сменил свой парадный стиль на более приземленный. Ему хотелось соответствовать ей, а то, что у него прогорают билеты в кино — сущие пустяки. Он был слишком одухотворен, когда ехал ей на встречу, но теперь изредка замечал на себе заинтересованные или насмешливые взгляды. Тем не менее ему было вовсе не до этого — он давно привык к косым взглядам. Ну и ещё потому, что Боми держалась за его локоть, и ему нужно было сосредоточить всю силу в ногах, дабы она не упала при торможении. Уже у него дома, Боми пытается прорваться в его комнату, но ей не дает, аргументирует это тем, что тоже у нее ни разу не был. Но такой «пустяковый пустяк» — прямая цитата — ее не остановил. — Это… — выдыхает она, когда преступает порог его комнаты, — сущий кошмар. Фу, — кривится, зажимая нос и у него отчаянно краснеет все лицо. — Ты бы хоть проветривал, как из дома уходишь, — она идет к окну, чтобы его открыть. — Поэтому я и не хотел тебя пускать, — бурчит себе под нос, быстро поднимая мусор с пола. Он оглядывает территорию, пытаясь найти что-то подозрительное, требующее немедленного сокрытия. И замечает, что Боми проделывает тоже самое. — Что ты тут найти хочешь? — спрашивает, когда она пристально осматривает его коллекцию манги. — Порнушку, конечно же! — он наспех стягивает себя пиджак и выкидывает галстук куда-то в сторону. Боми видит, как дрожат его руки, когда он растягивает жилетку и переходит на рубашку. — Что?! Как будто стал бы я такое читать! — фыркает он и чувствует, как жар распространяется по всему телу. Даже костяшки пальцев побагровели. Благо все запрещенные материалы он держал там, куда она не достанет — роста не хватит. — Ясно. Значит под кроватью! — быстро смекнула, кидаясь к мебели. Боми определено была бы самой пакостливой и неугомонной кошкой на свете, думается ему, когда она стала вытаскивать хлам под его кроватью, а после проверила и под матрасом. — Поверить не могу! У тебя тут точно должен быть компромат! — он отворачивается к шкафу на пару секунд, чтобы переодеться в футболку и краем глаза Боми заметила его покрасневшие плечи. Мило. — О, боже, — она побледнела, когда взгляд упал на глянцевый журнал на рабочем столе. — Это даже хуже порнухи, Лев! — Это не мое! — он готов был умереть от стыда, но не собирался сдаваться без боя. Боми как-то сказала ему, что ему бы пошло стать моделью, и Льву нужны были референсы для будущих фотографий. — Да и что в этом такого?! — Боми принялась листать журнал, а после раскрыла и поднесла к своему лицу. На страницах была фотография модели с обложки, подозрительно похожей на саму Боми. — Никого не напоминает?! — он неуверенно повел плечами. — Это моя мама! — у него отпала челюсть. Боми тяжело вздохнула, прожигая взглядом разворот. — Это нечестно. Незаконно быть такой красивой. — Я думаю, ээ, что ты намного красивее… — Хах! — она невольно схватилась за мочку уха. — Видимо, ты слепой. — Ничего я не слепой, — бурчит недовольно. — И ушки твои, — он осторожно берет ее за раковину и поглаживает. — Мне нравятся. — Что? — Хочу укусить, — озвучивает своё желание. — Можно? — в ином случае он бы даже не поинтересовался ее мнением, потому что тактичность — это не про Льва, но не хотелось злить ее и тем более — спугнуть. Он гипнотизирует ее взглядом. Боми нервно сглатывает, потому что все ее нутро трепещет. Она не может устоять перед соблазном, когда он смотрит вот так проникновенно и серьезно. Лев никогда не отводил своих неземных изумрудных глаз, смотрел без страха, тени смущения, никогда не тушевался и никогда не сдавался. Ещё умудрялся при этом заносчиво улыбаться. Язык, словно приклеился к небу, и она только и может, что сконфуженно кивнуть. Ухо обдает горячим дыханием, когда Лев склоняется к нему. Она слышит, как он облизывается, а после осторожно кусает ее за мочку, будто на пробу. Боми с перепугу вздрогнула и сжала его в футболку в руках, но не отпрянула. Сама не знала, какой черт ими двигал, но было жуть интересно, чем это закончится. Его тяжелое дыхание вскружило голову, а когда он стал очерчивать ее ухо языком, ее сердце сделало сальто. Было и щекотно и неловко и ужасно приятно. Когда он отпрянул, они тяжело дышали. — Кусай, — показывает на свои губы. И для ее удобства склоняется ближе. — Ч-чего? С ума сошел?! — она всполошилась, как воробушек. Каждый ее психоз означал для него шанс. После выплеска эмоций, у Боми уходили все силы и она становилась податливой. А также ей нужно было тактильное подкрепление, чтобы восстановить дух. И Лев каждый раз готов был предоставить ей заслуженную долю обнимашек. — Тогда я сам укушу, — предупреждает, но не двигается. А Боми его не отталкивает. Щеки ее красные, он не слышит, как быстро бьется ее сердце, но видит, как вена на шее сильно пульсирует. И хочет в нее тоже вцепиться зубами, как вампир. Она невероятно вкусная. Боми стискивает его рубашку в своих руках, приподнимается на носочки и осторожно кусает за нижнюю губу. Изумрудные глаза Хайбы загораются странным огнём, от чего у нее крутит низ живота. И она читает в них одно — желание. Такада смущена настолько, что от стыда готова провалиться сквозь землю, она пытается отстраниться, но Лев хватает ее за плечи и кусает в ответ. Укусы переходят в жаркий слюнявый поцелуй. Кажется ни в одной жизни, ее не целовали так отчаянно. Ноги ее подкашиваются, когда он набрасывается на нее с непреодолимой жаждой. Она хватается за его шею, как за спасательный круг, и позволяет ему терзать свои губы. Хайба притягивает ее ближе, что она буквально вжимается ему в грудь, и идет спиной назад, потому что больше нет сил горбиться — вот ещё минус его огромного роста. Они путаются в ногах и буквально падают на кровать. Бьются лбами, а Лев ещё затылком приложился о стену. — В порядке? — и она обеспокоено подскакивает на нем, когда он шипит ей в губы от боли. — Жить буду. Кусай, — и нетерпеливо поддается на встречу, но Боми выставляет перед ним ладонь. — Почему ты не закрываешь глаза? — шепчет смущено. — Мне нравится смотреть на тебя, — она краснеет пуще прежнего, руки ее дрожат, когда она притягивает его ближе. — Закрой, идиот. Иначе я их вырву и сьем. Хайба не знает, как долго это продолжалось. Они переодически останавливались, когда не хватало кислорода, болтали о незначительной ерунде, подкалывали друг друга, он ее чуть ли не душил в объятиях, и снова начинали целоваться. И, самое удивительное, он даже не отхватил ни разу, а получил сомнительный комплимент, что он слюняво целуется. Он так и не понял, хорошо это или плохо, но вдаваться в подробности не стал. За окном уже давно стемнело, когда Алиса вернулась домой и позвала их поужинать. Они сидели за столом, пока сестра самозабвенно организовывала перекус на быструю руку. Боми нетерпеливо выхватывала по каждой закуске, стоило только тарелке опуститься на стол. И обвинили в этом его, потому что он, видите ли, не позаботился о чёрной дыре, которую Боми зовёт желудком. — Так вы двое, — Боми напрягается в спине, стоит сестре подать свой сладкий голосок, — вместе? — Алиса бесхитростно улыбается, оглядывая их двоих, но по опухшим губам и так все понимает. — Да, мы встречаемся, — осведомил Лев с важным видом. Боми неприкрыто ахнула: а ее он спросить не забыл? У нее тут же возникло желание поиздеваться над ним. — Кто сказал? — Я, — уверенности в нем поубавилось, но он готов был стоять на своем. — Не зазнавайся, каланча. У нас даже полноценного свидания не было. Угостишь меня пару-тройку раз и я подумаю, — хмыкнула с важным видом. — Тогда с меня завтра обед! И после тренировки поедим в комбини! — По твоему, комбини — это предел моих мечтаний?! — Но!.. Ты любишь комбини! Там продают этот твой… мимимпаб! — Повтори. — Кимибап? — Ты не так сказал. — Я свожу тебя в корейский ресторанчик! — А вот это уже другой разговор, — тукнула его пальцем в щеку и покрутила. — И ты съешь то, что я закажу. — Ладно, — ответил он со всей своей мужественностью. Он уже заранее смирился со своей участью, прекрасно понимая, что ее выбор падет на что-то жгуче и забористое. Алиса на ее слова только сдержанно посмеялась, будто не ее брата здесь собрались транжирить, и подняла за него кулачки. Боми довольно улыбнулась и погладила свой живот, уже мечтая, как наестся до отвала. А Лев просто пялился на нее, в очередной раз отмечая про себя, как задорно она улыбается, когда удается напакостить кому-то. И как по особенному загораются ее глаза, когда он соглашается на все ее авантюры с острой пищей. А делает он это только потому, что знает, что после Боми подаст ему что-то холодное или молочное и погладит по голове со словами «мой храбрый львенок».