Малыш Цзю

      Лёгкая вуаль багрового балдахина чуть заметно реяла от ночного ветерка. Шаги демона были бесшумны и невесомы. Вот он опустился на кровать и склонился к лицу дитя, сверкнули обсидиановые глаза в ночной тьме, а губы растянулись в скабрёзной улыбке. Пилюля действует быстро. Ло Бинхэ сжал щёки ребёнка и протолкнул сквозь губы лекарство. Мгновение тишины до того, как лорд Цинцзин проснулся, почувствовав на языке терпкий вкус; до того, как осознал происходящее, весь ужас собственного положения; этот миг предвкушения наполнил сердце демона трепетом.       Вскочив, сяо Цзю отпрянул, закрыл рот ладошками. Страх окутал несчастного заклинателя, вмиг покрыв слабое тело испариной. Этот ублюдок обо всём догадался?! Крупная дрожь сотрясала дитя.       – Лекарь Цзян говорит, сяо Цзю болен. Не хотел тревожить тебя, – заявил Ло Бинхэ, словно ничего не случилось. Но Шэнь Цинцю тут же раскрыл его ложь. Лицо демона изменилось. Стало точно таким же, как в тех чудовищных приступах безумия, что преследовали его с первого дня на Цинцзин. Это ещё больше напугало Шэнь Цинцю. Не в силах скрыть страха, ребёнок отполз к краю кровати.       – Мне нужно... отойти, – прошептал он, спускаясь на пол. Но дрожащие ноги подвели, и мальчишка рухнул на колени. Очевидно, пилюля начала действовать. Тело охватили озноб и ломота.       – Тебе нужна помощь, – оскалился Ло Бинхэ в хищной улыбке, свесившись с кровати.       В ответ Шэнь Цинцю всхлипнул и внезапно, неожиданно даже для самого себя, разразился оглушительным плачем. Ло Бинхэ тут же очнулся, коря себя за несдержанность. Ещё не время пугать наставника! Искажение ци – недуг страшный и часто смертоносный! Очевидно, в этот раз он задел и душу Шэнь Цинцю. С удовольствием погладив ребёнка по голове, в который раз удивляясь ощущению прохладной гладкости длинных шелковистых волос, Ло Бинхэ поднялся.       – Ну и что на этот раз? Малыш Цзю достаточно большой, чтобы самостоятельно сходить по нужде. Неужто прогулка так встревожила и напугала тебя? – спросил демон, подхватив ребёнка на руки.       Тот горел в лихорадочном жару. Нестерпимое чувство боли пронизывало каждый цунь.       – Мне больно... Бин-гэ, мне очень больно! – прошептал малыш, уставившись на демона полными слёз глазами.       Ло Бинхэ сцепил зубы так, что на лице заходили желваки. Его жизнь была тяжёлым испытанием. И чувство, что разрывало грудь, он прекрасно знал – бессилие. Священный император демонов был беспомощен перед мольбой мальчишки. Он сделал бы всё, чтобы облегчить его страдания, но действие пилюли невозможно остановить. Тело заклинателя менялось. Медленно, но неотвратимо.       – Больно? – сузив глаза, процедил демон. Лекарь Цзян, очевидно, боялся за своего господина! Ло Бинхэ не раз поражало искажение, но исцеление никогда не приносило таких мук! Неужто алхимик решил отомстить заклинателю за прошлое императора подобным образом?       Страх объял Ло Бинхэ. Ни сейчас, ни в прошлом... он не выносил боли Шэнь Цинцю! Стоило ему увидеть побледневшее, застывшее лицо наставника, эту маску, за которой тот прятал раны, ненависть захлёстывала рассудок. Он не понимал лишь одного: почему в тот страшный час, на Цюндин, когда Шэнь Цинцю отбил атаку старейшины Тянь Чуя, его лицо было другим? Суровый, полный презрения лик божества царил над ликующими адептами Цанцюн... Кто бы поверил, что он ранен? Ведь демонический яд смертелен! Так разве не должен был этот человек лишиться рассудка от страха? Шэнь Цинцю боялся смерти! Иначе зачем ему бегать от этого Ло целых десять лет?       Так неужто лорд Цинцзин сохранял лицо ради адептов секты? Неужто боялся, что их боевой дух падёт, будет растоптан ордой свирепых демонов? Или дело в другом?       Тогда рядом с Шэнь Цинцю не было человека, способного позаботиться о нём. Из-за разрушенного Радужного моста, что соединял пики гряды Тяньгун, помощь прибыла слишком поздно. Шэнь Цинцю рухнул на руки лорда Цаньцао, когда с демонами было уже покончено. И хотя тогда многое показалось Ло Бинхэ странным, он утонул во всеобщей благодарности. Нелюбимый соучениками ранее юнец вмиг стал героем секты! Как бы он мог правильно понять дрожь лорда Цаньцао или алые пятна крови на его плече? Как мог помыслить о том, что лорд Цаньцао воспользовался драгоценным пространственным артефактом не из прихоти, а потому, что Шэнь Цинцю грозила смерть?       А затем... Когда вернулся глава Цанцюн, только старшему ученику Юэ Цинъюань дозволял заботиться о лорде Цинцзин в те редкие часы, когда отсутствовал сам. Однако Мин Фань говорил о том, что учитель уединился для медитации. И Ло Бинхэ не смел сомневаться в его словах, как и остальные адепты пика. Ведь дашисюну учитель доверял больше, чем другим.       Сейчас, прижимая к себе слабое тело, поглаживая его по худой спине, где сквозь тонкую рубаху ночных одежд чувствовался каждый позвонок, Ло Бинхэ сумел осознать, как хрупка эта жизнь. Сколько раз за последние десять лет Шэнь Цинцю, оставшись без покровительства секты Цанцюн, подвергался опасности? Он мог умереть в любой миг!       – Идём, – прошептал Ло Бинхэ, прижав к себе дитя. – Отыщем лекаря Цзяна. Он сумеет унять боль.       Но Шэнь Цзю, уткнувшись в плечо ученика, проливал слёзы по другой причине. Даже если детский образ спасал лорда Цинцзин от жуткой, мучительной смерти, со дня на день всё изменится. Стоит ему стать самим собой и Ло Бинхэ бросит его в темницу, а затем отправится в Цанцюн. Ведь Юэ Цинъюань был единственным препятствием, что мешало чудовищным планам демонического владыки... Шэнь Цинцю корил себя за слабость. За то, что, даже зная, кого приютил на Цинцзин, не имел достаточно твёрдости духа, чтобы убить собственного ученика! Он и впрямь был глуп и наивен, раз надеялся, что однажды Ло Бинхэ сумеет вспомнить правду.       Но ненависть демона росла день от дня.       Только сейчас Шэнь Цинцю понял, что Ло Бинхэ не пощадит Цанцюн. Неважно, жив ли лорд Цинцзин или мёртв. Его свирепая ярость достигла небес, готовая пожрать хребет Тяньгун, этот последний оплот силы и надежду Царства Людей. Никто, кроме Юэ Цинъюаня не способен остановить чудовище, алчущее власти. Утопив бессмертных в крови, Ло Бинхэ разрушит границы миров, уничтожит мир людей... А затем... Даже боги будут беспомощны перед могуществом этого монстра.       – Лекарь Цзян! – с гневом рявкнул Ло Бинхэ, чувствуя, что его плечо промокло от слёз дрожащего в его руках дитя.       Стены дворца содрогнулись. Десяток стражей, словно тени, скользнули прочь, разыскивая алхимика. Вернувшись в опочивальню, демон зажёг три благовонные палочки. Они успокаивали энергию и гнев, помогали заснуть. Это малое утешение, но возможно сяо Цзю станет легче?       Перепуганный лекарь появился в комнате, когда палочки не сгорели и на треть. Решив, что император разгневан действием пилюль, алхимик пал ниц.       – Лекарь Цзян, почему твоё лекарство вызывает боль и жар? – процедил демон сквозь зубы.       – Цзюнь-шан, это... неизбежно, – робко ответил тот. – Тело должно вернуть собственную форму, но меридианы изранены. Медитация повредит их сильней. Когда первые лучи рассвета коснутся шёлка ваших одежд, действие пилюли кончится. Нужно перетерпеть эту ночь.       – Ему больно! – возмутился Ло Бинхэ.       Лекарь Цзян стиснул пальцы в кулаки. Распрощавшись с собственной головой, он выпалил:       – Едва ли лорд Цинцзин по своей воле согласится вывести неисцелимый яд! Неужто цзюнь-шана остановят его мольбы и тогда?       Ребёнок в руках демона вздрогнул. Так он... Ло Бинхэ всё знает?! И что значит «вывести яд»? От него нет лекарства! Да и зачем... С чего ради Ло Бинхэ, полный ненависти и презрения к наставнику, решился бы на подобное?!       – Бин-гэ? – тонким, полным ужаса голосом позвал Шэнь Цинцю. Но тот словно не слышал. Продолжая поглаживать дитя по спине, демон вновь обратился к алхимику:       – Разве лекарь Цзян не должен был позаботиться об этом? Или я велел тебе причинять ему страдания? – ледяной голос императора был полон сдерживаемого гнева. Лишь шаг отделял алхимика от смерти. Нет способа убедить его в собственной невиновности.       – Цзюнь-шан... Этот ничтожный готов позаботиться о том, чтобы лорд Шэнь не испытывал боли и неудобств позднее, но пилюля, что он принял сейчас, не терпит иных ингредиентов! Цзян не способен облегчить его боль – это нарушит восстановление тела. Меридианы или даже ядро могут быть... уничтожены подобным вмешательством!       Верхняя губа Ло Бинхэ гневно дёрнулась. Он не верил ни единому слову, однако в этом всё же был смысл. Ни в мире бессмертных, ни в мире демонов никто не вторгался в процесс пробуждения сил. А ведь зачастую эти часы болезненны и мучительны. Взгляд императора полыхал алым огнём. Чувствуя дрожь ребёнка в своих руках, он готов был уничтожить весь мир за одну его слезу! Но какой в этом смысл, если алхимик перед ним не мог помочь.       – Убирайся, – процедил Ло Бинхэ, устремив взгляд на стража. – Отыщи Мобэй-цзюня! Мы отправляемся в Цанцюн.       Дыхание Шэнь Цинцю прервалось. Задохнувшись, он вцепился в Ло Бинхэ, обхватил его тело хрупкими детскими ручонками.       – Бин-гэ, ты... Ты хочешь оставить меня одного? – спросил он, притворившись глупым, глухим и слепым.       – Нет, – ответил тот, подыгрывая: – Отпусти. Ты ведь не собираешься предстать перед бессмертными величайшей школы заклинательства в ночных одеждах?       Тон голоса вмиг сменился. Насмешливый, но тёплый, он удивил Шэнь Цинцю. Мальчишка послушно разомкнул руки. Ло Бинхэ усадил его на кровать.       – Я помогу тебе одеться, – прошептал Ло Бинхэ, осторожно взяв ступню сяо Цзю и принявшись натягивать носки.       Не сгорела и палочка благовоний, как демон, объятый во тьму императорских одеяний, подхватил дитя на руки и взмахнул Синьмо, прорезав пространственные врата прямиком на Цаньцао. За его спиной высился северный демон Мобэй-цзюнь, сияя, словно изваяние изо льда, и сотня демонических воинов.       Чудовищная, ужасающая картина – смертоносная аура, что клубилась над армией демонов, заставила бы испугаться и божество. Обессиленный, отчаявшийся Шэнь Цинцю стискивал шёлк одежд на плече ученика. Его тело изменилось. Из пятилетнего ребёнка он превратился в восьмилетнего. Боль не отступала ни на миг. Казалось, его мышцы и кости перемалывают в жуткой пытке. Разум помутился, а сухие искусанные губы покрыла корки крови.       Но даже мучимый демонической пилюлей, лорд Цинцзин не забывал о Юэ Цинъюане.       – Бин-гэ... Ты... Не должен ранить адептов Цанцюн, – прошептал он прерывисто.       – И почему же? – спросил тот. – Даже если мне по нраву пик Цинцзин, это не значит, что Ло готов привечать адептов всего хребта! Разве не из-за слабости Цанцюн ты оказался в таком положении?!       Поразившись, Шэнь Цинцю онемел. Что? Неужто его обманули? А он-то, болван, думал, что в этом повинен Ло Бинхэ!       – То, что случилось – моя ошибка. Как к этому причастна секта Цанцюн? – прошептал заклинатель, сбросив маску. Теперь от неё не было проку.       Взглянув на побледневшее, заплаканное лицо дитя, тот осторожно отвёл за ухо прядь его выбившихся волос.       – Учитель всегда защищал главу Юэ, – ответил он мрачно. – Несмотря на то, что был холоден с ним, за спиной не сказал ни единого слова упрёка. Что же вас связывает?       Бровь Шэнь Цинцю нервно дёрнулась. Уткнувшись губами в плечо Ло Бинхэ, он промолчал. Что это ещё за вопрос? С чего ради демон задался им? Разве годы, что он был на Цинцзин, не были наполнены ненавистью и гневом? С первого дня мальчишка собирал вокруг себя армию тех, кто был недоволен обучением в Цанцюн... Строил планы мести. А теперь... ревнует?       Площадка у башни пика Цаньцао взорвалась сигнальными огнями, стоило Синьмо разрезать пространство. Колокол трезвонил набат, призывая на помощь и оглушая незванных гостей. Едва почувствовав, что защитный барьер прорван, адепты подняли тревогу. И сейчас Ло Бинхэ встречал сам лорд Цаньцао. Изящный заклинатель походил на растрёпанную пичужку. Вторжение демонов подняло его с постели. Не потрудившись одеться и привести в порядок волосы, Му Цинфан покинул дом, накинув на плечи только верхний халат.       Стискивая в руках меч, лорд Цаньцао смерил Ло Бинхэ тревожным взглядом. Ох, глава Юэ предполагал, что этот ублюдок вскоре явится в Цанцюн! Но думал, что это случится со стороны Аньдин! Именно туда были стянуты силы секты! Сцепив зубы, заклинатель тяжело сглотнул и направил острие меча в грудь демона. И лишь тут увидел хрупкую детскую фигурку на его руках. Что происходит? Рука Му Цинфана невольно дрогнула. Неужто притащил в Цанцюн собственное отродье?       – Зачем ты явился? – собрав волю в кулак, спросил лорд Цаньцао.       – Шишу Му достаточно проницателен, чтобы понять причину моего визита, – ответил Ло Бинхэ, сведя тёмные брови. – Этому Ло нужна помощь.       Невольно отступив, Му Цинфан уставился на дрожащее тельце. Лекарь видел, как страдает дитя, но разве мог заклинатель поверить демону? Ведь это проклятый ученик Шэнь Цинцю, бедствие мира бессмертных! Он жаждет уничтожить секту, взрастившую его! Безжалостный, неумолимый монстр мог привести в Цанцюн дитя лишь с одной целью – отвлечь внимание, обмануть!       – За твоей спиной армия демонов! – возразил Му Цинфан. – Кто просит помощи подобным образом?       – Ло вовсе не был уверен, что шишу согласится, – кивнул Ло Бинхэ. – Я мог бы явиться в одиночку, дабы сопроводить шишу Му в Царство Демонов, но решил проявить вежливость. Стражи оградят покой Цаньцао, пока шишу ищет способ лечения.       Му Цинфан оглядел армию тьмы. Множество теней, бросившись врассыпную, вмиг окружили пик. Звук колокола стал глухим, увязнув в демонической ци, а ученики, сгрудившись за спиной Му Цинфана, вскрикивали от страха. Что мог сделать несчастный заклинатель? Вздохнув, он зачехлил меч и вопросительно взглянул на незваного гостя.       – Этот Му заклинатель, бессмертный! Я не знаю, как исцелять недуги демонов! Чем ты ранен?       – Шишу Му, помощь нужна не этому Ло, а ребёнку в моих руках, – сузив глаза, произнёс Ло Бинхэ. Сделав шаг навстречу лорду Цаньцао, он осторожно потрепал дитя по плечу, решив, что тот уснул.       – Дитя? – нахмурился тот. – Молодому господину не меньше десяти. Никто в Цанцюн не считал бы его ребёнком.       – Ещё стражу назад ему было пять, – возразил Ло Бинхэ. – Его мучает боль и жар, озноб и ломота в костях. К несчастью, он обладает энергией бессмертных. Лекарь земель тьмы не в силах его исцелить.       – Ступай за мной, – сдался Му Цинфан, велев старшему ученику отправиться к Радужному Мосту и остановить заклинателей, что спешат на помощь.       Прикрыв глаза, Шэнь Цинцю застыл. Почему Ло Бинхэ не сказал о том, кто он? Разве это не упростило бы задачу?       Осторожно опустив дитя на скамью, демон с беспокойством следил за действиями лекаря и Шэнь Цинцю. Однако лорд Цинцзин решил, что сия настороженность – угроза. Раз Ло Бинхэ не сказал о том, что за дитя в его руках, то и заклинателю не следует открывать рот. В конце концов, сотни демонических воинов достаточно, чтобы стереть пик Цаньцао с лица земли. Склонив голову, Шэнь Цинцю не смел произнести ни слова.       В комнате было зябко. Пропитанная запахом лекарственных трав, она тонула в сумраке, но даже так Шэнь Цинцю сумел разглядеть скудную обстановку. Это вовсе не то место, где обычно лорд Цаньцао встречал гостей. Эта комната, очевидно, предназначалась для внешних учеников. Ребёнок невольно поёжился, пока Му Цинфан зажигал свечи. На плечи дитя тут же опустился тёплый тяжёлый плащ императора демонов. Шэнь Цинцю объяла беспросветная тоска. На самом деле, он ведь никогда не был близок с адептами секты. Такой уж лорд Цинцзин человек – холодный, ядовитый, жестокий. Никого он не привечал на своём пике, ни с кем не сумел сблизиться. И даже главу, Юэ Цинъюаня, единственного человека, о котором болело сердце, Шэнь Цинцю держал на расстоянии. То, что его принимают на Цаньцао, словно чужака, ранило лорда Цинцзин. Он совсем позабыл, что Му Цинфан не знает, кто перед ним, считает дитя врагом. Искажение ци лишило Шэнь Цинцю взрослой рассудительности и ясности ума. Любая мелочь оставляла горькую обиду, от которой щипало веки и слёзы струились по щекам. В этот холодный ночной час мучимому болью заклинателю казалось, что в целом свете никто, кроме Ло Бинхэ, не желает его знать. Десять лет Шэнь Цинцю скрывался от этого монстра, десять лет секта Цанцюн не вспоминала о нём... Так с чего же он так тревожится о безопасности этих людей?       – Прошу молодого господина простить этого Му, – произнёс лорд Цаньцао обыденную вежливость. Склонившись над ребёнком, он коснулся кончиками пальцев тонкого запястья, поразившись худобе рук и почти прозрачной коже, сквозь которую виднелась синеватая сеть вен.       Лекарь долго вслушивался в чужой пульс, с каждым мгновением мрачнея всё сильней. На его лице появилось встревоженное, а затем и испуганное выражение. Мельком взглянув в лицо ребёнка, он глубоко задумался.       – Задача непроста, – произнёс он наконец тихим, задумчивым тоном. – Дитя опасно ранено.       – О чём это говорит шишу Му? – встрепенулся Ло Бинхэ. – Что это значит?       – Бин-гэ часто бывает несдержан, но это вызвано тревогой за меня, – вдруг улыбнулся Шэнь Цинцю. – Вы можете говорить всё как есть. Бин-гэ не будет злиться.       В ответ Му Цинфан долго всматривался в лицо ребёнка, словно не веря самому себе. Очевидно, он узнал знакомую ци, но боялся ошибиться. Впрочем, окажись это правдой, он бы встревожился ещё больше.       – Это дитя... ранено искажением ци, – тихо произнёс Му Цинфан.       – Это мне известно, – кивнул Ло Бинхэ, заставив лорда Цаньцао изрядно побледнеть.       – Его тело отравлено неисцелимым демоническим ядом, – добавил лекарь.       – Ничего нового, – нахмурился Ло Бинхэ.       – Что за пилюлю он принял? Алхимик, что создал её, не уступает этому Му в таланте, но использует суровые методы. На Цаньцао ребёнок был бы исцелён в течение тридцати дней. Пилюли и медитации вернули бы ему силы и избавили от боли. Но тот, кто взялся за лечение, решил иначе. Лекарство подействует к утру, но человек будет испытывать все те неудобства, что перечислил... господин Ло, – осторожно ответил Му Цинфан.       Опустив ладонь на макушку Шэнь Цинцю, демон задумался.       – Есть ли способ избавить его от страданий? – спросил Ло Бинхэ. – Его недуг лишает меня покоя.       – Он ведь уже принял лекарство. До рассвета не так много времени, однако, это состояние может нанести немалый вред рассудку дитя. Неисцелимый яд усилил искажение ци, изранил меридианы и душу этого человека. Боюсь, даже вернув тело, его нрав... будет капризен, а воля и разум – слабы. Если господин Ло так встревожен, может оставить его на Цаньцао. Как этот Му и говорил, исцеление займёт тридцать дней.       Шэнь Цинцю застыл. Ох, видимо он и впрямь поглупел! Да ведь Му Цинфан всеми силами пытается вырвать его из лап демона!       – Шишу Му, хитрость тебе не к лицу, – с грозной усмешкой ответил Ло Бинхэ. – Неужто ты решил, что сможешь меня обмануть, даже видя перед собой самого коварного из двенадцати лордов? Шэнь Цинцю угодил в мою ловушку, сумев покинуть Водную Тюрьму. Где тебе тягаться со мной?       Му Цинфан сжал побледневшие губы. С сочувствием взглянув на лорда Цинцзин, он попытался понять желание заклинателя. Что он должен сделать? Поднести ему яд, что убивает быстро и безболезненно? Но так и не смог поймать ответного взгляда.       – Ловушку? – обернулся Шэнь Цинцю, уставившись на демона с обидой. – Так всё это время ты обманывал меня?!       Кадык демона тяжело подскочил, когда тот протолкнул колючий ком, застрявший в горле. Да что он строит из себя болвана?! Кто это кого тут обманывал?! Разве это Ло явился на Цинцзин, притворяясь невинным, очаровательным ребёнком?!       – О каком обмане говорит учитель? – процедил демон, скрестив руки на груди. – Разве ты не жаждал заманить меня в Цанцюн? Ради этого... ты подверг себя искажению ци! Не разгадай я твой коварный замысел, не возьми с собой воинов, возможно, был бы уже мёртв.       – Ложь! – закричал ребёнок, чувствуя, как в уголках глаз вновь закипают слёзы.       – Не ты ли уговаривал меня оставить стражей?! Не ты просил не причинять зла адептам Цанцюн?! – разгневался Ло Бинхэ. – Если это не так, вернись со мной в Царство Демонов по собственной воле!       Внезапная бледность разлилась по лицу дитя. На мгновение боль стала невыносимой настолько, что рот наполнился кровью, окрасив губы алым. Злость вмиг рассеялась, сменившись тревогой. Подхватив содрогающегося Шэнь Цинцю на руки, Ло Бинхэ взглянул на Му Цинфана.       – Шишу Му должен ему помочь! Ло готов подождать тридцать дней!       Глаза лорда Цаньцао распахнулись. Устремив взор к сводам комнаты, где тьма была особенно густа, он мрачно ответил.       – Аура воинов господина Ло подавляет силу печатей пика Цаньцао. Этот Му не сумеет изготовить даже отвар.       – Тц, – недовольно цыкнул демон с сомнением. Страх за Шэнь Цинцю и здравый смысл вели нешуточную борьбу.       – Мы вернёмся в Царство Демонов немедленно, – прошептал лорд Цинцзин обессиленно. – Если ты оставишь Цанцюн в покое... Я сделаю всё, что ты захочешь.       – Да ведь у тебя нет другого выбора, – рассмеялся тот. – Ты уже в моих руках.       – Тогда зачем это всё? – обиделся Шэнь Цинцю. – Зачем ты пришёл сюда, прикрываясь благородным предлогом?       Ло Бинхэ усмехнулся, опустив ребёнка на землю. Тот вновь изменился. Сейчас перед демоном стоял двенадцатилетний мальчишка. Удержать его на руках было не так просто. Демон невольно похвалил себя за правильный выбор одежд.       – Ты ведь знаешь, что этот разговор не имеет смысла? – спросил он, склонившись к зарумянившемуся от лихорадочного жара мальчишке. – Ни глава Юэ, ни этот Ло не могут остаться в стороне. Даже ради Шэнь Цинцю, который, к несчастью, не имеет влияния в родной секте.       Задохнувшись, Шэнь Цинцю опустил голову. Что он мог на это ответить? Юэ Цинъюань и впрямь никогда не позволял ему вмешиваться, несмотря на то, что лорд Цинцзин был вторым главой Цанцюн! Может быть, оттого, что даже на собраниях лордов двенадцати пиков его мнение принимали нехотя в силу их беспристрастности и, порой, жестокости, Шэнь Цинцю не сумел отказаться от Ло Бинхэ. Надеялся, что хотя бы мальчишка сумеет оценить его труды... Но и он оказался предателем...       Лицо Шэнь Цинцю побледнело, застыло в выражении ледяного равнодушия, за которым он столько лет прятал обиды и страдания. Сжатые губы не пропустили ни единой капли крови. Сев на скамью, он замолчал, больше не глядя на Ло Бинхэ.       Тот растерялся. Сяо Цзю был очаровательным, капризным, но нежным ребёнком! Что делать с его повзрослевшей версией, Ло Бинхэ не знал. Очевидно, что юношу всё ещё сотрясали приступы боли – плечи чуть заметно вздрагивали, а белый высокий лоб то и дело пересекал росчерк недовольства. Однако он не сделал ни единого движения, чтобы изменить своё положение, молча принимая судьбу.       Ярость затопила грудь Ло Бинхэ. Упрямство, присущее лорду Цинцзин, его холодная отстранённость, настороженное отношение к другим, всегда раздражали его. Если бы только Шэнь Цинцю проявил хотя бы толику ласки! Ободрил его одним-единственным словом, Ло Бинхэ мог бы его простить! Да продолжай учитель вести себя, словно дитя, он бы был счастлив и этим!       К несчастью для Шэнь Цинцю, равнодушие превратило Ло Бинхэ в свирепое чудовище. Его перестала заботить боль этого человека, словно он вдруг поверил в то, что человек, который не показывает своих чувств, не испытывает их вовсе. Ни дрожь в теле юнца, ни его виски, покрывшиеся испариной, не могли погасить взметнувшегося вихря утихнувшей было ненависти. Ледяной взгляд Ло Бинхэ пригвоздил Шэнь Цинцю к земле, словно демон метнул пару остро заточенных ножей. Ослабевшие пальцы мальчишки больше не могли удерживать тяжёлую ткань плаща, что защищал его от холода. Выскользнув, тот с шорохом упал на скамью, а несчастный заклинатель зябко поёжился – в комнате стоял невыносимый холод.       – Шэнь Цинцю, – лениво произнёс Ло Бинхэ, чуть склонив голову на бок. – Что-то не похоже, что тебе нужна помощь. Нам и впрямь стоит вернуться в земли тьмы.       Тот не ответил. Медленно поднявшись со скамьи, он сглотнул ядовитую кровь и благодарно улыбнулся Му Цинфану, а затем сделал шаг к Ло Бинхэ.       – Раз так, – произнёс повзрослевший ещё на пару лет юноша, – то нам лучше уйти сейчас и не тревожить адептов секты.       – Надо же, какая забота! – ухмыльнулся тот, злобно схватив со скамьи плащ. Он больше не тревожился о здоровье Шэнь Цинцю, не боялся, что тот пострадает. Демона не беспокоили его раны и боль, ведь он не замечал ни влажных глаз, ни кадыка, что то и дело подпрыгивал вверх, ни того, что как бы юноша ни старался, тонкая струйка крови сорвалась с дрогнувшего в горькой усмешке уголка губ.       – Господин Ло! – осмелился вступиться Му Цинфан. – Если сейчас оставить всё, как есть, я не уверен, что... лорд Шэнь... доживёт до утра. Его тело ослаблено неисцелимым ядом!       – Хватит, – устало возразил Шэнь Цинцю. – Шиди Му не должен тревожиться обо мне. Лучше убеди главу Юэ не ввязываться в эту борьбу. Возможно, так Цанцюн сумеет уцелеть.       – Но... Шисюн... Шисюн Шэнь... – задохнулся целитель, ошеломлённый самопожертвованием лорда Цинцзин. Разве не был этот человек равнодушен к судьбе секты?! – Подожди! Раз так...       Бросившись к шкафу с лекарственным травами, он вынул из маленького ящичка нефритовую бутылочку.       – Эта пилюля избавит лорда Шэня от боли и тревог, – произнёс лекарь, нахмурившись.       Кивнув, Шэнь Цинцю с благодарностью принял подарок, а затем сложил ладони прощальном жесте.       – Идём, – велел он Ло Бинхэ ледяным тоном, стискивая нефритовую бутылочку так, что побелели пальцы. Лорд Цинцзин всё понял, едва увидел тень сочувствия в глазах лекаря. Конечно же, тот не стал бы его спасать. Чудовищная ошибка – оставлять столь сильное оружие в руках врага. Юэ Цинъюань дорожит Шэнь Цинцю. С помощью лорда Цинцзин главу секты легко заманить в западню и убить.       Нефритовая бутылочка и впрямь хранила в себе спасение от боли и тревог – сильнейший яд, способный убить в мгновение. Неудивительно, что Шэнь Цинцю боялся выпустить сокровище из рук. Тем более, что Ло Бинхэ не проявил интереса к подарку.       Хмыкнув, демон дал сигнал стражам. Дождавшись их возвращения, он обнажил меч и взрезал границу миров.       – Позаботься о главе Юэ, – бросил напоследок Шэнь Цинцю хриплым, сломленным голосом. – Не позволяй ему приближаться к землям тьмы.       Изящная белая рука Ло Бинхэ, сжав плечо юноши, потащила его прочь. Так он и шёл, не поспевая за быстрым шагом владыки тьмы, чувствуя, как немеет рука в тисках чужих пальцев. Но жаловаться не смел. Ни на то, что дурнота то и дело накатывает ядовитой волной, ни на то, что больше не мог сделать и шагу. Не сдержав всхлипа, юноша рухнул на колени, содрогаясь от острого приступа тошноты.       Лишь тут, обернувшись, Ло Бинхэ оцепенел от увиденного. Его гнев затмил рассудок, застил взгляд! Как иначе он мог быть таким болваном?! Шэнь Цинцю отчаянно рвало кровью. Очевидно, стремительные изменения тела вызвали внутренние травмы.       – Учитель? – севшим голосом позвал Ло Бинхэ, склоняясь над юношей.       Тот дрожал. С трудом держался, чтобы не упасть в грязную липкую лужу собственной крови.       – Учитель, – прошептал демон. Осторожно сжав плечи юноши, он приподнял его. – Держись. Я отнесу тебя в постель.       Но тот не мог поднять рук, хотя по-прежнему стискивал нефритовую бутылочку. Не теряя времени, Ло Бинхэ подхватил заклинателя и бросился в свои покои, приказав немедленно отыскать лекаря. К счастью, тот ожидал у дверей, искренне обеспокоенный его состоянием. Алхимик всё никак не мог поверить, что Шэнь Цинцю и впрямь важен для Ло Бинхэ.       – Лекарь Цзян, ему совсем худо, – произнёс демон. Никогда ещё он не чувствовал себя таким жалким и беспомощным. – Лорд Цаньцао вручил учителю пилюлю. Она должна помочь!       Тонкие пальцы заклинателя ослабли. Скользкие от крови, они не могли сопротивляться, когда лекарь отнял у него драгоценное сокровище, лишь вяло взмахнул рукой в попытке удержать ускользающую надежду.       Вынув пробку, тот принюхался.       – И впрямь, высокоранговая пилюля восстановления крови. Она способна избавить от боли и дурноты, а также может излечить внутренние раны.       Шэнь Цинцю сглотнул. Приоткрыв глаза, он взглянул на лекаря. Ах, даже этому демону ясно, что лорд Цинцзин должен умереть. Он всегда был помехой для всех, с кем бы ни сближался... Жуткая улыбка на мгновение коснулась губ Шэнь Цинцю. Так жаль... Чудовищно жаль себя! С самого детства он боролся за жизнь, надеясь когда-нибудь обрести счастье, но везде... видел лишь предательство. Все вокруг таили в улыбке нож и клинок за пазухой... Шэнь Цинцю устал... Он больше не желал так жить, поэтому послушно приоткрыл рот, принимая собственную смерть из рук ученика.       «Бинхэ... Если бы ты только знал, сколько надежд этот Шэнь на тебя возлагал... Как мечтал избавиться от одиночества рядом с тобой... Как любил... Но видимо такова судьба...»       Пилюля медленно растворилась на языке, оставляя терпкий, горьковато-сладкий вкус. В голове опустело. Боль утихла, принеся долгожданный покой и забвение.       Болван, и чего он боялся? Смерть не так уж и страшна...       Темно. Сквозь сомкнутые ресницы виднелся призрачный, серебристый свет лунных жемчужин. По обнажённой коже плеч пробегал тёплый ветерок чужого дыхания, а от сильного, крепкого тела рядом исходило тепло и лёгкий аромат огня. Надо же, неужто после смерти исполняются желания? Шэнь Цинцю повернул голову и открыл глаза, глядя на бледное, безмятежное лицо человека, которого так ненавидел и... любил. Он так боялся собственных чувств, того, что в очередной раз прослывёт назойливым, прискучившим всем человеком, что старался не проявлять ласки и нежности. Но чем взрослее становился Ло Бинхэ, тем сильнее была жажда Шэнь Цинцю. Он отдал бы всё, чтобы заполучить мальчишку! Мучимый весенними снами, лорд Цинцзин ненавидел и себя, и собственного ученика... Страх стать позором всей секты Цанцюн, причиной слухов, ужасал заклинателя. Но теперь, за гранью смерти, Ло Бинхэ может принадлежать ему без остатка.       Алый балдахин над кроватью качнулся, потревоженный ночным ветром. Приподнявшись на локте, Шэнь Цинцю склонился над безмятежным лицом Ло Бинхэ и легко, словно пух, коснулся его закрытых век.       Не просыпайся, Бинхэ. Мы ведь можем провести эту вечность вот так?       Но сильные руки сомкнулись за спиной заклинателя, горячая ладонь опустилась на макушку, прижала голову к плечу ученика и Шэнь Цинцю ахнул от внезапной боли в пояснице. Да и... прекрасная розовая хризантема, так долго таившаяся в тени нефритовых холмов, пульсировала от боли!       – Ло Бинхэ, – дрожащим от гнева голосом спросил Шэнь Цинцю, пытаясь вырваться из чужих рук. – Ты... Как ты посмел...       – Учитель набросился на меня с поцелуями, – пробормотал тот, приоткрыв глаза и с восхищением уставился на зарумянившееся от стыда лицо наставника. – Как Ло должен был устоять? Я столько лет ошибался, думая, что ты ненавидишь меня. Ло и не подозревал, что под этой маской кроется столько страсти и нежности.       – Да о чём ты говоришь? – разгневался заклинатель. Приподнявшись, он присел, чувствуя обнажённой кожей ягодиц тугие мышцы живота и горячую, твёрдую головку мужского естества. – Бинхэ?       Голос Шэнь Цинцю сел, широко распахнутые глаза смотрели на довольное лицо демона. Сжав талию Шэнь Цинцю, он чуть приподнял мужчину, позволяя нефритовому столпу упереться в припухшие врата.       – Нет! – вздрогнул лорд Цинцзин, вцепившись в запястья демона.       – Целую ночь учитель ворковал о том, как тосковал в разлуке, одаривал Ло ласками и признаниями, а теперь говорит «нет»? – тут же помрачнел Ло Бинхэ.       – Ты... Ло Бинхэ, бесстыдник! – возмутился заклинатель, закрыв лицо ладонями. – Как бы я мог так поступить? Видно, шиди Му подсунул мне любовный эликсир!       – Вздор, – не поверил демон. – Никакое снадобье не способно обмануть моё сердце.       Прижав заклинателя к груди, Ло Бинхэ прошептал:       – Послушай, как оно трепещет в груди. Этот Ло настоящий болван. Слепец! Я ведь мог потерять тебя, утонуть в ненависти и презрении! И если шишу Му и впрямь поспособствовал тому, что учитель открылся мне, я никогда не причиню зла Цанцюн.       – Ты... Ло Бинхэ, ты говоришь всерьёз?! – вскочил Шэнь Цинцю, склонившись над лицом демона.       – Разве могу я причинить зло семье моей жены? – прошептал тот с хитрой улыбкой.       – Бесстыдник! – повторил Шэнь Цинцю, покраснев. Но на его губах таилась мягкая улыбка. Лорд Цинцзин не мог поверить, в такую реальность. Но если земли мёртвых таковы – он счастлив сбросить надоевшую маску чудовища и остаться ребёнком.       – Неужто малыш Цзю сердится на меня? – произнёс Ло Бинхэ, потянув заклинателя на себя. Земля и небо вмиг поменялись местами. Прижатый к постели, Шэнь Цинцю не мог сбежать от жадных, быстрых поцелуев, которыми Ло Бинхэ покрывал его лицо и шею.       Так сладко... Вот бы эта иллюзия длилась вечно... Вот бы навек остаться в этой комнате, пронизанной тусклым светом лунных жемчужин, с этим человеком, который сменил ненависть на любовь, гнев на милость, с Ло Бинхэ, который больше не желает войн и крови, не желает власти и могущества!       Шэнь Цинцю до безумия любил этого Ло Бинхэ – мужчину, готового отдать весь мир за его улыбку.       Ах! Если бы никогда... Никогда не просыпаться!       Но разве бывает так, чтобы ненависть вмиг обернулась нежностью, а вражда – доверием? О, если бы только был способ всё исправить в прошлом! Но что бы ни желал Шэнь Цинцю, исход всегда был один – заботу лорда Цинцзин Ло Бинхэ воспринимал, как чудовищную жестокость, зло.       Обхватив шею ученика, заклинатель прижался к его губам нежным поцелуем, увлекая в стремительный, страстный танец обнажённых, распалённых тел. До тех пор, пока этот сон не закончится, он не отпустит Ло Бинхэ и на шаг!       – Учитель так страстен и нежен, словно мы видимся в последний раз, – рассмеялся демон. – Но ведь у нас сотни лет!       Шэнь Цинцю не ответил, молчаливо улыбаясь. Сотни лет? Он бы отдал свою жалкую жизнь и за горстку дней. Скоро иллюзия развеется, и лорд Цинцзин очнётся в утлой лодчонке, плывущей к берегам земель мёртвых.       – Учитель, этот Ло ведь ничего тебе не рассказал, – прошептал демон, опустившись рядом. Взяв прядь волос Шэнь Цинцю, он нежно поцеловал её. – С тех пор, как этот Ло повстречал тебя впервые, не знал покоя. Ло жаждал заполучить хотя бы один ласковый взгляд, что ты щедро дарил Нин Инъин, но ты всегда был холоден и суров. Годы шли. Я отравлял себя собственной злобой, ослеп, оглох от этого яда. И только то, что ты был рядом, могло удержать меня от тьмы. Те годы, что я искал тебя, превратили меня в чудовище. А меч... Драгоценный клинок Синьмо умело взращивал демона в моём сердце. Беспомощный, жалкий малыш Цзю сумел пробудить истинные чувства этого Ло. Его ласковая улыбка, руки, что цеплялись за мои одежды, испуганный голосок и слёзы сумели изранить это чудовище. В последней атаке он решил уничтожить тебя, захватил рассудок, но... учитель обладает редким талантом рассеивать тьму. Кто бы мог подумать, что, решив попрощаться со мной навек, ты станешь шептать о любви и молить о прощении, а затем подаришь нежный поцелуй? Ло никогда не испытывал подобной бури чувств. Она смела прочь все обиды и боль, что копились в сердце. За один миг я сумел понять, что ты никогда... не был чудовищем... Учитель... Ты...       Изящная ладонь Шэнь Цинцю, подрагивая, накрыла губы Ло Бинхэ, запрещая ему говорить. Лорд Цинцзин задыхался, не в силах поверить в свою удачу.       – Разве это не сон? Неужели я и впрямь всё ещё жив? – прошептал заклинатель, чувствуя, как горячий влажный язык ученика щекочет тонкие пальцы. По телу невольно прошла дрожь. В паху сладко заняло, потянуло, словно вся кровь хлынула в даньтянь.       – Сон?! – взревел Ло Бинхэ, заключая Шэнь Цинцю в объятия. – Этот Ло искусен в иллюзиях, но я бы хотел, чтобы учитель не думал о подобном. Ради тебя я готов на всё. И мне... Мне понадобилось десять лет, чтобы это понять! Я был так слеп, что едва не потерял тебя! Учитель...       Дыхание демона на миг прервалось, рваное, судорожное, оно походило на сдерживаемые рыдания.       – Учитель, прошу... Никогда больше... Не смейте отдавать свою жизнь, даже если придётся спасать самого близкого человека! Мне страшно от мысли о том, что если бы тогда вы не произнесли моё имя... Этот Ло... не сумел бы вас спасти! Неисцелимый яд пронизывал каждый цунь вашего тела. И единственным способом избавить вас от недуга был... танец дракона и феникса.       В ответ Шэнь Цинцю внезапно разозлился.       – Так о какой любви ты тут твердишь, если сделал это... из чувства долга? – обида в голосе лорда Цинцзин ранила. Но Ло Бинхэ поклялся, что даже если небо вдруг упадёт на землю, он не разомкнёт объятий, не отпустит этого упрямого, хрупкого человека.       – Никакой долг не заставил бы меня греть постель бедствию Цинцзин, – проворчал Ло Бинхэ, щекоча обнажённое плечо заклинателя. Тот вновь вспыхнул, покрывшись очаровательным румянцем. Вскинув взгляд, он уставился на лицо ученика.       – Но раз ты зашёл так далеко, так женись на мне! – предложил лорд Цинцзин с раздражением.       Ло Бинхэ подскочил. Накинув на себя шёлковый халат, он бросился прочь из комнаты. Шэнь Цинцю стиснул зубы от боли и разочарования, столкнувшись с новым предательством, когда услышал оглушительный рёв Ло Бинхэ:       – Министр Цзин! Немедленно подготовьте свадебные подарки! Вы сегодня же отправитесь в Цанцюн! И если Юэ Цинъюань откажется отдать мне Шэнь Цинцю, я с вас шкуру спущу!       – Идиот, – рассмеялся Шэнь Цинцю, пряча стыдливый румянец под одеялом. – Ци-гэ точно хватит удар... Стоит отослать ему письмо. Это и впрямь... Лучшее, что могло случиться.       С улыбкой блаженства лорд Цинцзин смотрел в распахнутое окно, где занимался ослепительный, прекрасный рассвет его новой жизни. Тёплые блики на мокрой после ледяного дождя листве казались ослепительными сокровищами. Шэнь Цинцю знал, что это добрый знак. Рядом с Ло Бинхэ он будет счастлив.        – Учитель сам виноват, – раздался голос ученика позади, за мгновение до того, как заклинатель оказался заключён в крепкие объятия. Повернувшись, он прильнул к горячим губам ученика и с удовольствием произнёс:       – Я люблю тебя, мой будущий муж.       Ло Бинхэ в ответ судорожно вздохнул. Шэнь Цинцю не ждал ответа, ведь тот сиял в глазах ученика, словно мириады звёзд.       – Я люблю тебя, учитель, – прошептал Ло Бинхэ, увлекая лорда Цинцзин в глубокий, нежный, трепетный поцелуй.       «Я люблю тебя»...