Город забытых имён

      — Йеджи! Мне нужен дурман и полынь тоже закончилась!       — Сейчас!       Девушка достаёт с полки ящики с сушёными травами и кидает несколько пучков в корзину, которую с силой потом толкает ногой и просит про себя её доскользить до нужного места.       — Спасибо!       Йеджи машет рукой в ответ и снова забирается на лесенку, чтобы проверить верхние полки стеллажа. И да, время здесь и правда течёт как-то по-особенному, потому что прошло только примерно четыре месяца, а ей кажется, будто лет пять уже. Хëнджин сказал, что попытаться вернуться домой можно только в ночь перед Чусоком, поэтому как минимум год придётся жить здесь. Но, наверное, из-за него Йеджи и не чувствует себя не в своей тарелке среди обитателей потустороннего мира. Однако то, что она вообще чувствует по отношению к парню, кажется неуместным.       Хëнджин мало того что красивый, так ещё добрый и внимательный к Йеджи. И это каждый раз заставляет сердце ускорять ритм, а пульс бить в ушах на максимум, а девушка только и может, что молиться всем, кого только знает, чтобы Хëнджин не услышал и не понял ничего. Он, конечно, вечерами, когда бывает дома, кидает взгляды на неё, находясь временами опасно близко, но чаще Йеджи остаётся после работы одна в его комнате. Утром она обычно находит какие-нибудь вкусности на столе с запиской, что это для неё, а вот буквально вчера ночью, когда она уже спала, Хëнджин принёс ей красивую шпильку для волос.       Но бывают дни, когда Йеджи возвращается в свой новый дом, и парень встречает её на пороге, заботливо поглаживая по голове. Тогда они до самой ночи разговаривают. Девушка рассказывает, как у неё прошёл день, что нового она узнала, и делится своими снами. Хëнджину ещё ни разу не удалось сдержать улыбку, когда в её сновидениях фигурирует он. И Йеджи всегда с ответной улыбкой смотрит на него и слушает о том, что произошло за день в мире За чертой. В такие дни она чувствует себя счастливой, и изменения в ней замечают даже на работе.       После того случая, как и говорил Хëнджин, дед определил Йеджи в другое место. Теперь она — травница, делающая сборы для бани, настойки для бара и многое другое. И здесь ей нравится гораздо больше хотя бы потому, что работать нужно днём и её коллеги, если можно их так назвать — ведьмы. Да, более слабые, чем Соëн, но и более человечные. После Совон Йеджи со всеми держит ухо востро, но старается узнать как можно больше в новом деле, к которому у неё есть способности, как говорит старшая травница Сола.       — Йеджи, отнеси это, — Сола зовёт её и, когда девушка спускается с лестницы, протягивает корзину с несколькими мешочками и парой бутылок.       — Куда? — Йеджи вытирает руки об фартук, стряхивая пыль и дроблëные листики трав, и берёт корзину.       — Хозяйке, — девушка уже отворачивается, давая другие указания, поэтому не видит, как меняется выражение лица Йеджи.       А у неё только от одного упоминания ведьмы волоски даже на руках встают дыбом. Она её, конечно, больше не видела с тех пор, как просила работу, но очень много слышала о ней. И больше всего от Хëнджина. Поэтому сделала вывод, что работа парня как-то связана со взаимодействием с Соëн.       За это время Йеджи, как и говорил Минхо, привыкла к магии, десяткам коридоров и сотням дверей, поэтому больше не плутает по замку ведьмы. И сейчас она уверенно идёт по западному крылу, из которого витая лестница ведёт на этаж Соëн. Идёт, конечно, уверенно, но внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.       Девушка останавливается у уже знакомой двери и, вдохнув поглубже, стучится, но никто не отвечает. Она колеблется, решая, оставить корзину у порога или же зайти без приглашения и поставить её на стол, но массивная тяжёлая дверь приоткрывается с противным скрипом. Йеджи секунду смотрит на щëлку и решает, раз так, занести корзину внутрь.       Она юрко проникает в кабинет ведьмы и чуть не спотыкается о край ковра на полу, чертыхаясь. Пока глаза привыкают к полутьме комнаты, натыкается на что-то ещё на полу и вытянутой рукой нащупывает стол. Корзину ставит сначала на край, а потом, когда уже лучше видит во мраке, сдвигает её ближе к центру, чтобы не уронить ничего.       До слуха Йеджи долетают обрывки фраз откуда-то из-за её спины, и девушка, поддавшись любопытству, разворачивается в ту сторону, аккуратно шагает на цыпочках и подходит к плотной шторе. Снизу она не очень хорошо примыкает к стене, — это выдаёт тонкая полоска света, — и Йеджи присаживается на корточки, чтобы заглянуть в неё.       Комната, украшенная так же вычурно и богато, как, видимо, всё жилище ведьмы, освещена множеством светильников, из-за которых от предметов практически нет теней. В камине горит огонь, потрескивая совершенно не дружелюбно и угрожающе, а Соëн сидит в кресле рядом с ним и, хищно улыбаясь, смотрит куда-то вперёд. Йеджи приходится немного извернуться, чтобы увидеть, что на полу чуть дальше полулежит девушка в разодранном на лохмотья лёгком платье. Следы крови на ткани и её теле заставляют волну тошноты резко подкатить к горлу, и приходится закрыть рот рукой, чтобы участившееся дыхание не выдало её.       — Так это ты мешалась мне, как бельмо в глазу? — голос Соëн буквально звенит сталью. — У меня под носом пряталась. Что ж, твоей хозяйке будет урок, что против меня даже пробовать не стоит идти. Хëнджин!       Йеджи накрывает ладонь второй, когда в поле зрения попадает хорошо знакомый парень.       — Да, госпожа, — он подходит к ней и опускается на колени, склонив голову.       — Уничтожить и доставить подарок моей дражайшей сестрёнке, — ведьма тянет резинку с волос Хëнджина и зарывается пальцами в светлые пряди, а потом, приподняв его лицо длинным ногтем указательного пальца, мажет своими губами, накрашенными ярко-алой помадой, по его. — Хорошая работа, мой мальчик.       Йеджи отшатывается и падает назад, издав слишком много шума и выдавая своё присутствие, но секунды хватает, чтобы в обратившей на неё внимание девушке на полу она узнала Совон. Ноги сами несут дальше от этого места, сердце колотится где-то в горле, а в ушах звенит громкое «Схватить!», и единственная мысль, которая бьётся в черепной коробке: Хëнджин — инквизитор ведьмы.