Кукла

За пять лет в жизни Такаши случился настоящий смерч. Па-Чина посадили, но после колонии — слава Ками — взялся за ум, планируя унаследовать дело отца. Доракена чуть не грохнул Пе-Ян, но всё обошлось. Баджи — будь проклят этот недоделанный самоубийца — чуть не умер. Такемичи теперь пожизненно кличут героем. У Казуторы — хоть и Мицуя не был с ним так уж близок — тоже мозги встали на место, теперь исправно ходит к психиатру и даже подрабатывает. Семья Сано каким-то боком воссоединилась: однако сначала было покушение на Эмму, а потом примирение — но закончилось всё хорошо. Иногда казалось, что Ран Хайтани, ударив Такаши кирпичом по голове, явно переборщил с силой. Потому что по-другому объяснить нельзя, как Мицуя пережил этот постапокалипсис. Тосву распустили. Майки решил закончить на этом эру гопников, справедливо теперь опасаясь за жизнь друзей и близких. Как после такого никто — кроме Ханемии — не тронулся умом, остается великим вопросом, на который не найдется ответ. Такаши хорошо закончил старшую школу, а после подал документы в давно планированный Токийский университет искусств в районе Тайто. Поступил на бюджет и снял квартиру неподалеку — всё как мечтал. После отъезда Мезуми, жизнь продолжалась, и вернулось старое, но верное расписание. Всё, что было расписано поминутно — воплощалось в жизнь. Новые знакомства. Учеба в самом престижном универе Токио. Кастинги в разных уголках Японии. Скоро начнутся летние академические каникулы, и Такаши даже не верится, что уже на втором курсе. Вот вроде бы вчера только нянчился с маленькими сестрами, а теперь Луна уже ходит в школьной форме средней школы, а Мана собирается поступать вслед за старшенькой. Время летит и никого не щадит. Мицуя не отставал и в личной жизни. Уже полгода как встречается с миленькой блондинкой с карими глазами. Микки была типичной девушкой-японкой. Скромная, неброская, но имеющая свой шарм. Знакомство, как и у всех студентов, произошло в университете, когда девушка попросила номер у Такаши на обеденном перерыве. Парень — которого уже шуточно назвали геем из-за постоянных отказов женскому полу — согласился и обменялся контактами. Мицуя не знал, что именно привлекло его в девушке: может блондинистые, чуть вьющиеся волосы, а может светло-карие радужки. Отношения протекали размеренно и никто ни в чем не спешил. Не было ссор, недопонимания и лишних умалчиваний. Мицуя задумывал предложить Микки съехаться месяца через два. Легче добираться до учебы и вместе за жильё платить удобнее. Такаши собирался с пар, когда ему на телефон пришло сообщение с неизвестного номера. От кого: Неизвестный абонент. «Привет. Приходи в свою любимую кофейню в Сибуи. Жду.» Не имени, ни время. Хоть поприветствовали — на том спасибо. Мицуя задал несколько вопросов, но был успешно проигнорирован. Такаши подумал забить на этого странного человека, но — сложив два плюс два — решил съездить, всё равно завтра выходной. Зайдёт домой к матери, увидится с сестрами и сходит в свое любимое кафе, где подавали шикарные лимонные чизкейки. Будучи подростком, он часто захаживал туда один и с друзьями. Добираясь на метро до Сибуи, Такаши включил музыку на своих полноразмерных наушниках, периодически поглядывая в сенсорный телефон. Мицуя поверить не мог, буквально пять лет назад он гонял со своей долговечной и неизменяемой Nokia — а сейчас уже смотрит в большой экран мобильника, где до сих пор не прочитаны собственные сообщения неизвестным. Если это Майки или Баджи решили по прикалываться — Такаши их убьет. Солнце шпарило как бешеное. Мицуя уже пожалел, что решил повестись на поводу у какого-то ненормального, которому не сидится дома в такую погоду. Успокаивало только то, что сейчас он зайдет в кафе и обязательно выпьет чашку холодного зеленого чая — лучше три и сразу залпом. У Микки уже давно закончились пары, и Такаши только завтра планировал встретиться с ней. Наверняка сейчас девушка сидит в своей квартире и кайфует под вентилятором, не обращая внимание на всякие странные анонимные сообщения — в отличие от него. Добравшись до кофейни, с Мицуи сошло семь слоев пота. Такаши уже не важно, кто написал сообщение — он убьет его, кто-либо это не был. Оповещая о своем приходе с помощью колокольчиков над дверьми, парень зачесал свою влажную челку. В помещение не было никого из друзей, кто мог поглумиться над Такаши. Одна девушка с кудрявыми рыжими — будто мед — волосами чуть ниже ключицы, оторвалась от телефона и, взглянув на Мицую, ярко улыбнулась, подзывая рукой. Парень в недоумение повертел головой, проверяя, завет ли она его — однако поблизости никого не оказалось. Медленно идя до столика, Такаши окидывал незнакомку взглядом, вспоминая, знаком ли он с ней. Короткие рыжие кудри, большие карамельные глаза и еле заметный шрам на брови — ничего из этого в своей памяти парень отыскать не мог. Девушка одета в белую облегающую футболку без всяких принтов и светло-голубые джинсы — ей сказочно повезло, в отличие от Мицуи одетого в черную водолазку и такого же цвета брюки. Хватило же ему мозгов так вырядиться летом. — Снова привет. — Тепло отозвалась незнакомка, словно они знакомы пару лет. — Рада, что ты пришел. — Привет. Эм… — Мицуя подбирал правильные слова, когда к ним подошла официантка. Пара сделала заказ и, дождавшись, когда сотрудник уйдет, незнакомая девушка задала вопрос: — Ты меня не помнишь? — Улыбнулась она. — Ну тогда давай знакомиться заново. Меня зовут Мезуми Фитч. — Такаши неверующее уставился на незнакомку — но теперь уж точно не на незнакомку, — переваривая услышанное. Мезуми. Как же он скучал по ней. Мезуми. Она в Японии. Мезуми… Мезуми уже месяц с небольшим приехала туда, куда её уговаривали не возвращаться. Бабушка и дедушка слезно просили забыть Токио и продолжать жить в Оттаве. Тут поступить и построить свою семью — однако девушка была непреклонна. Своими силами прокладывала себе путь обратно домой. Исправно училась и много работала, чтобы снова побывать в своем городе. Родиной для Мезуми являлась именно Япония, а не Канада. Девушка неожиданно посмеялась, прерывая мысленный вихрь Мицуи: — Блин, видел бы ты свое лицо. А говорил, что всегда встретишь в Токио снова. — Ты… ты в Токио. — Кивнул для себя Такаши, до сих пор не веря в происходящее. Мезуми опять прыснула в кулак, пытаясь сдержать смех. — Да, Такаши, я в Токио. — Она посмотрела в окно, наблюдая за людьми. Девушка хоть и изменилась внешне, но осталась такой же. Всё так же поглядывает вечно в окно и заказывает любимые пирожные с кремом. — Не поверишь я поступила в Университет Кэйо на юридический факультет. — Радостно похвасталась Мезуми. — Он в пятерке самых лучших учебных заведений в Японии. Так что ближайшие пять лет я точно в Токио. Харуки — точнее уже Фитч — помнит как поливала слезы над учебниками. Частые обмороки и кровотечения из носа, по причине постоянных недосыпов и стрессов. Она сидела над учебниками столько, сколько в жизни не брала в руки книги. Благодаря образованию в Японии, которое считается самым сложным по всему миру, Мезуми смогла — даже со своим низким рейтингом — стать второй по оценкам в школе. Софи предупредил, что если внучка собирается поступать в Токио, то только своими усилиями. Помогать он и бабушка не будут — однако если у Фитч получится, они так и быть оплатят съемную квартиру во время обучения. Девушка очень хотела попасть в тройку университетов в Японии, но какая же радость была, увидев мотивационное электронное письмо от Кэйо. — То есть ты уже год тут? — Удивлённо спросил Такаши. — Нет. — Неловко улыбнулась она. — Я поступила только в этом году. — Девушка потрогала своих кудри, чтобы перестать нервничать. — В третьем классе средней школы пришлось остаться на второй год. Так что я отстала от сверстников. Последний год в средней школы был самым трудным именно для Харуки, после она окончательно и бесповоротно стала Фитч. — Тебе очень идут рыжие волосы. Они красивые. — Внезапно оповестил Мицуя, удивив даже самого себя. Он даже не понял как это сказал. — Да? — Мезуми была рада услышать о своих неаккуратных кудрей такой комплимент. — Это мой цвет родной цвет. Решила вернуть, когда переехала в Оттаву. Точнее: состричь старые длинные и ломкие блондинистые пряди. На то время — еще — Харуки при очередном приступе и истерике, взяла ножницы и отрезала волосы. Кромсала так — будто задыхаться после этого перестанет. Будто снова увидит дядю. Однако Одзи-сан не пришел, а бабушке пришлось из огрызков пытаться сделать более менее приличную прическу. От шикарных волос осталась мальчишеская стрижка, чуть ли не до корней. Куколка умирала без своего кукловода. — А куда ты поступил? — Решила перевести тему Мезуми, чтобы не заостряться на неприятных воспоминаниях. Паре как раз принесли готовый заказ. — В Токийский университет искусств. — Отхлебнул чай Мицуя, уже забывая о своей цели выпить три чашки подряд. — Да ладно?! — Восхищением установилась Фитч на парня. — У тебя получилось?! Поздравляю! Я очень рада за тебя. — Девушка не блефовала. Она искренне счастлива за Такаши, ведь свою мечту никогда осуществить не получится — слава Ками, хоть у Мицуи пошло всё своим чередом. — Спасибо. — Улыбнулся парень. — А почему ты выбрала Юридический факультет? Я думал, ты свяжешь свою жизнь с танцами. — Он вспоминал о творчестве девушки с восхищением. Ранее Такаши не видел, чтобы такие чувства передавали через движения. А Мезуми нет. Она вообще не предполагала, что поступит куда-нибудь. Но когда пришло время выбирать, то юриспруде́нция показалась хорошим выбором, чтобы вытащить Одзи-сана из лечебницы. — Ты же знаешь, что популярность — не мое. Танцы равны известности. — Посмеялась девушка. За пять лет в ней что-то да изменилось: например, Мезуми теперь умеет врать мужчинам. — Думаю, помогать, таким как я, будет благим делом. — Но тут правда. Фитч вычитала много статей, где жертвы ненавидят своих попечителей, портя себе жизнь последующим их убийством. Она бы хотела предотвратить такое в мире, помогать защищать права человека — хоть и свои уже давно канули в бездну. — Ого. — Мицуя искренне удивился. Не ожидал он такой цели. — Я рад, что ты смогла найти для себя достойный ориентир. — Улыбнулся Такаши. Он помнит, как Мезуми вообще не задумывалась поступать куда-то. Всё, что её интересовало: дядя и танцы. — Хотел спросить у тебя… — Парень чуть замялся, а Фитч еле заметно напрягалась. — Как ты… прошла через всё это? Как справилась…? — Девушка с задумчивой улыбкой, смотрела на остатки своего молочного коктейля. — Было трудно. — Мезуми честно не хотелось обсуждать эту тему, боясь ноющего сердца, но что-то подталкивало поделиться именно с Мицуей этой историей. — Много психиатров, много истерик, много алкоголя и других вещей. Я не хотела принимать ничью помощь. — Она сделала последний глоток из трубочки, создавая хлюпающий звук, и попросила официанта повторить заказ. — Я поняла, что что-то нужно менять только после того, как впервые станцевала в Канаде. Для Мезуми правда было всё слишком трудно. Постоянные звоны в ушах и фантомные удушья будили среди ночи, заставляя кричать во всё горло. Она совершенно забила на все вещи в этом мире. Убегала из дома, где её после могли найти в беспамятстве пьяную на скамейки или за уличными столиками. Связалась с нехорошей компанией, где дело дошло до наркотиков. На то время еще Харуки думала, что сможет этим заполнить дыру в душе — однако легче никогда не становилось. Впервые попробовав какую-то таблетку в подвале одного из «приятелей», Мезуми словила передозировку и впредь больше ничего не брала в руки из запрещенных веществ. А после девушка совершенно случайно вышла на уличную музыкальную группу в центральной площади торгового центра. Тело само начало двигаться пол такт музыке. Люди сначала смотрели с недоумением, а после с восхищением. Мезуми нашла чем заполнить дыру в своей душе и через пару дней приняла решение: сменить фамилию отца на девичью фамилию матери. Она начала новую жизнь. Путь был долгим. Много различных психиатров и врачей, назначали множество разных таблеток, чтобы справляться с приступами. ПТСР шло рядом с Мезуми с пяти лет, и никто об этом даже не догадывался, либо не хотел замечать. Только в шестнадцать девушка начала бороться со своими страхами и борется по сей день. — Вот так и появилась на свет Мезуми Фитч. — Неловко посмеялась девушка, все еще теребя рыжие локоны от нервов. Мицуя знал, что им будет сложно. Такаши, чтобы отвлечься, работал до изнеможения. Ни давал себе ни капли отдыха, боясь собственных мыслей. Находился всегда с кем-то, опасаясь одиночества. У них с Мезуми просто были разные способы забыться от суровой реальности. — Виделась с дядей? — Спрашивает парень — хоть и знает ответ. — Нет. — Твердо отвечает Мезуми. Врет — и Такаши это понимает. Девушка на следующий же день после прилета в Японию направилась в психиатрическую лечебницу. Хоть и Мезуми научилась спокойно дышать без Одзи-сана — любить от этого мужчину она не перестала. Стены больницы белоснежно белые, всё без острых углов и такое однотипное — даже страшно. Кажется будто больные тут люди становятся еще более нездоровыми. Сидя в приемной комнате, Фитч накручивала прядь рыжих локонов, чтобы избавиться от нервозности. Дядя стал более щуплым за пять лет отсутствия его племянницы. Он так же возвышался над девушкой и с теплом смотрел в карамельные глаза. Мезуми поднялась со стола и медленно начала приближаться к мужчине. Крепко и трепетно обняв его и почувствовав, как чужой нос зарывается в кнопку волос, Фитч прошептала: — Одзи-сан… — Вдыхая родной запах, Мезуми будто перерождалась. Она так скучала по дяде, что никакие слова не могли описать её чувств. Ощущая тяжелые крепкие руки на своем теле, девушка готова была зарыдать от облегчения. — Ты так выросла, Мезуми. — Прошептал мужчина. Теперь её имя не звучит из уст Ютаки, как что-то устрашающе и страшное — только нежность. — Так повзрослела. Мне очень жаль, Мезуми. — Вместо слов, девушка захотела поцеловать дядю, чтобы он понял: она — его. Навечно. Однако Одзи-сан мягко оттолкнул Фитч. — Нельзя. — Почему? — Недоуменно спросила она. — Я теперь совершеннолетняя. Я вытащу тебя отсюда, и мы заживем вместе. Снова. — Воодушевленно поделилась планами Фитч. — Нет, Мезуми. — Помотал головой мужчина, в который раз коря себя за содеянные действия. Пяти лет девушке явно не хватило, чтобы осознать произошедшее. — Я останусь тут. Живи, Мезуми, но без меня. Ты сильная. Всегда была таковой. Прости меня дурака, я тебя любил, но не так, как любят собственных детей. — С горечью сказал Ютаки. — Но мне нравится и такая любовь. Мне без разницы, как ты будешь меня любить: главное — люби. — Нахмурила в непонимании свои брови Фитч. — Я всегда буду тебя любить… — Шепотом обозначил он, поцеловав племянницу в лоб. — Я останусь тут. Может навсегда. Учись жить без меня, Мезуми. — Мужчина вырвался из объятий девушки, выходя из приемной комнаты и оставляя печальную Фитч в одиночестве. Ютаки боялся, что события повторятся за пределами этой белой тюрьмы — этого он хотел меньше всего. Девушка продолжала приходить до него, но в ответ только слышит, что пациент не желает видеться. — Знаешь… — Резко вырывается из водоворота воспоминаний Мезуми, привлекая внимания Такаши. — Я не хотела с тобой изначально видеться. — Она сделала глоток ново приготовленного молочного напитка. — Что…? — Мицую искренне удивил такой расклад. — Почему? — Ты знал Мезуми Харуки — но теперь её нет. — Спокойно пожала плечами девушка. — Однако я вспомнила один разговор с психиатром. — Ее тон стал сразу в несколько раз теплее. — Когда мы с тобой познакомились, я ощущала себя слепым котенком, который впервые увидел мир. Многие чувства, появляющиеся рядом с тобой, были мне не знакомы. Я узнала благодаря тебе, что меня могут чтить, а не только использовать. Я могу проявлять грусть, радость и горечь, и никто меня не осудит. Всё благодаря тебе… — Фитч с трепетом улыбнулась, но глаза показывали всю печаль за столько лет. — Одно из чувств, которое было мне не знакомо являлась любовью. — Сердце Мицуи забилось быстрее, а собственный пульс отдавал эхом в ушах. — Оказывается то нечто теплое рассекающее по мне при виде тебя, Такаши, была любовь. Я не сказала тогда, но скажу сейчас. Прости за мои эгоистичные слова, но я любила тебя… — Парень с осторожностью слушал фразу, которую мечтал услышать именно от неё. — Ты моя первая любовь. Мицуя переваривал всё, что услышал. Он хотел ответить тем же, но слова застыли в гортани. Язык онемел, а во рту всё пересохло. Как только Такаши хотел хоть что-то ответить, то чужие руки негромко приземлились на их стол. Перед Мицуей предстал парень лет девятнадцати — может чуть младше. Крепкое телосложение, высокий рост. Каштановые волнистые волосы в короткой стрижке лезли в глаза, а в знакомых светло-карих радужках горел недобрый огонёк. Такаши нахмурился, и хотел уже прогнать незнакомца, как он заговорил. — Это кто? — Спросил на английском парень у Мезуми, кивая в сторону Мицуи. — Ты как узнал, что я тут? — Шокировано задала вопрос девушка тоже на английском языке. — У каждого свои способы. — Хмыкнул незнакомец, убирая надоедливые пряди с лица. — Ему нежарко? — Он снова кивнул в сторону Такаши, который вообще ничего не понимал в этой ситуации. — Он в курсе, что на улице выше тридцати пяти градусов? — Парень внимательно оглядел Мицую, складывая руки на груди. — Еще бы шубу надел. — Вообще-то неприлично обсуждать человека, который тебя не понимает, Лиам. — С укором сказала Мезуми, а после заказала парню холодный американо. Из Мицуи непроизвольно вырвался смешок, а потом кафе заполнилось его мелодичным смехом. Такаши вспомнил, что у Фитч есть младший брат с разницей четыре года. Лиам выглядел со своими габаритами, как взрослый мужчина, но никак не подросток. Мезуми со своим братом непонимающе смотрели на смеющегося Мицую, когда он уже более менее успокоился. — Слава Ками, что я шубу не надел, а точно бы расплавился тут. — Всё еще посмеиваясь, сказал Такаши на английском, чем удивил родственников. — Мицуя Такаши. — Представился и протянул застывшему парню руку для рукопожатия. — Я давний друг твоей сестры. — Ааа… — Лиам отмер и пожал руку. — Лиам Фитч — младший брат Мезуми. — Девушка резко вышла со стола и с размаха несильно ударила парня по плечу. — За что?! — Громко воскликнул младший Фитч, поглаживая пострадавшую руку. — Говори на японском, дуралей. — Осуждающе предупредила сестра, переходя на местный язык. — Тренируй произношение, раз живешь теперь тут. — Да что я сразу? — Пробубнил парень уже на японском, покорно садясь на диване девушки у окна. — Нормальный у меня акцент! — Такаши готов был с этим поспорить, но воспитанно промолчал. — Ага. — С сарказмом произнесла она. — Хорошо хоть грамматику знаешь, а то в никакую школу бы не приняли. — Упрекала его Мезу. — Разговаривай больше! На японском! — Лиам молча признал правоту сестры, с обидой смотря на неё. Лиам, который не признавал Мезуми своим близким человеком, последовал за ней в Японию. Когда он впервые увидел девушку, в сердце мальчика что-то больно кольнуло. Мезуми выглядела несчастной. Теперь в их доме можно было услышать частый плачь и крики от истерик. Лиам хотел помочь сестре, но каждый раз боялся зайти в её темную траурную комнату. Слышал всхлипы бабушки и дедушки, но ничего не мог сделать. Видел, как Софи приносит на своих плечах пьяную сестру и уносит в комнату, ничего не говоря. Никто не осуждал девушку за свои действия, пока она не попала в больницу с передозировкой. Лиам тогда впервые разревелся как ребенок на глазах сестры, говоря, чтобы она никогда не оставляла его. Теперь Мезуми являлась дорогим человеком для своего младшего брата — хотя это наверняка это было всегда. Узнав, что сестра собирается поступать в Японию, несмотря на уговоры бабушки и дедушки, Лиам стал усердно учиться вместе с ней. Начал заниматься японским и подтягивать другие предметы. Мальчик, выяснивший, что случилось с сестрой в Токио, намеревался теперь никогда не отпускать её и вечно защищать от всех. Софи и Соба только наблюдали, не давая никаких наставлений. Хоть и у Лиама были проблемы с акцентом, но благодаря отличным знаниям истории Японии и японской грамматике, он смог поступить в старшую школу в Минато рядом с университетом сестры. Мезуми была уже совершеннолетняя, чтобы взять ответственность и временную опеку над братом, так что они вместе улетели в родные края девушки, обещая своим старикам приезжать каждое лето. Сестра уже ни раз бросала позади свою привычную жизнь, так почему Лиам тоже не может? Парень оставил в Канаде бабушку, дедушку, друзей, но сохранил сестру — и он был этому рад. Мицуя смотрел на лёгкую перепалку семьи и искренне радовался за Мезуми. Неужели он так же выглядит со своими сестрами? Теплый взгляд полный любви, трепетные и нежные прикосновения. Харуки в пятнадцать такого не знала — но теперь Фитч в двадцать всему была этому научена. Такаши невольно находил удивительные сходства Лиама и Мезуми. Карамельные глаза, кудрявые волосы. А Осяза́ние — это похоже девиз семейства Фитч. Объятия, переплетение пальцев — они будто умирали без прикосновений друг к другу. Мицуя ранее много думал, как сложится жизнь его первой любви в другой стране — и получилось всё превосходно. Не зря он придумал свой план мести. Может если с Мезуми Харуки ничего не получилось, получится с Мезуми Фитч? Может в этот раз получится признаться в любви? Такаши с обреченной ухмылкой покачал головой. Эта девушка точно умеет пробуждать старые забытые чувства вновь. Уже не важно, что завтра он хотел встретиться с Микки. Не важно, что думал съехаться со своей возлюбленной(?). Стрекоза Мицуи снова портит всё расписание Такаши.