Второй сын честен в своих чувствах

POV Дэмиана Он не мог поверить, что сделал это. После столь долгого времени он только что сделал это? Это было так странно, но хорошо. Ее губы были такими близкими к его губам, то, как его рука лежала на ее талии, как ощущался пол под ними. Он мог бы проживать этот момент снова и снова. Он мог умереть сейчас, но только с ней. Всегда она. Мир мог рухнуть и сгореть, но пока она у него…       — Аня? Ты в порядке? Она смотрела на стену позади него, ее лицо было нейтральным, ее лицо было таким пустым для человека, которого только что поцеловали. Неужели она ненавидела это?       — Да, что случилось?       — Я думал, ты ненавидишь это. Ее брови взлетели вверх, полные беспокойства:       — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Дэмиан Десмонд. Его сердце пропускало удары, он не мог его контролировать. Боже, то, что она с ним делала, было настолько смертельно. Власть, которую она имела над его сердцем, была безумной. Боже, как жестока была Аня.       — Ты серьезно?       — Конечно, — прошептала она ему на ухо, наклоняясь и прижимаясь губами к нему. Этот поцелуй был таким необычным, подумал он, когда она толкнула его на спину, гораздо сильнее, слишком близко. Она была на нем сверху, ее губы все еще прижимались к его, ее язык переплетался с его, ее руки обнимали его РУБАШКУ? Его разум сошел с ума, мечясь повсюду. Она была слишком близко, слишком много всего одновременно. Он подвинулся, мягко отталкивая ее. Нет. Она не могла этого видеть…       — Что…? — Она прошептала, задыхаясь,       — Не трогай меня там, — прошипел он, вставая, поправляя рубашку и заправляя ее обратно в брюки с поясом. Она подошла слишком близко к раскрытию его тайны. В последнее время он слишком сильно ослабил бдительность, и она это знала, но, боже, эти большие зеленые глаза, смотрящие на него с такой силой, причиняли ему боль. Она не могла знать. Она не могла узнать, какие ужасы он совершил.       — Мне нужно уйти, — он поправил галстук на своей униформе, направляясь в коридор. Оставлять ее было для меня адом. Пребывание с ней было похоже на эпицентр бури, опасной, с которой ему рано или поздно придется столкнуться. Позже. Несмотря на свою личность типа А, Дэмиан Десмонд не хотел решать свои проблемы.       — Что я сделала не так, Сай-Он Бой? — окликнула Аня, следуя за ним до входа, Дэмиан вздохнул:       — Ничего, это чертов комплекс, Аня. Ты слишком идеальна для такого, как я. Аня покачала головой:       — Но если ты меня любишь, то почему мы не можем быть вместе? Дамиан сжал кулаки. Он должен был положить этому конец. Сейчас.       — Потому что ты глупый ребенок, запертый в теле взрослой девушки. Неужели ты не можешь хоть раз повзрослеть и увидеть реальность? Ты ничего не можете сделать сама. Я не могу поверить, что кого-то вроде тебя пустили в Академию Эдем. Ты цепляешься за всех и слишком легко впадаешь в эмоции. Ты жестокая и ударила так много людей. Ты никогда не задумывалась, почему все тебя избегают и никто к тебе не подходит, кроме уродов? Это не потому, что ты красивая или еще какая-то ерунда, по которой я тебе это сказал. Это потому что ты урод, Аня. Ты точно такая же, как они. Урод, с которым мне никогда не следовало связываться. Боже, как бы мне хотелось никогда не встречать тебя. Его сердце разбилось на миллион, нет, миллиард, или какое-то количество, которое он с трудом мог себе представить, осколков. Крошечные осколки пронзили его тело, заставив его истекать кровью. Он, Дэмиан Дэсмонд был ее адом. Аня стояла с бесстрастным выражением лица:       — Ты плохой лжец, Дэмиан Десмонд, но это точно. Все, что помогает тебе спать по ночам. Ты можешь уйти сейчас. Дамиан усмехнулся — никакой реакции? Она шутила, не так ли? Не должна ли она хотя бы притвориться, что ей небезразлично? Хорошо:       — Это все, что ты можешь мне сказать? Для человека, который только что собирался снять с меня рубашку, ты сейчас выглядишь довольно беспечным.       — Пошел ты, Дэмиан Десмонд, — прошептала она хриплым голосом. Он был самым ужасным человеком. Он горько рассмеялся; к черту эту жизнь:       — Вот и все. Вы не можете скрыть свои чувства, чтобы спасти свою жизнь. Ты действительно думала, что кто-то вроде меня будет заботиться о тебе, Аня Форджер? Он открыл дверь ее квартиры и осторожно закрыл ее за собой. Он был самым большим идиотом в мире, но, по крайней мере, его секрет все еще был в безопасности. Он шел домой, прислушиваясь к болтовне всех окружающих. Когда он отпер дверь, в доме снова воцарилась тишина. Он был совсем один. Он рухнул на кровать, стянул зловещий красный галстук и медленно расстегнул белую рубашку. Дамиан посмотрел на себя в зеркало, шрамы украшали его торс. Некоторые из них сделал его отец, но самые уродливые были из-за кухонного ножа, который он приносил в свою комнату каждый день в течение года. Оно все еще было там, насмехаясь над ним несколько дней и ночей. Он вспомнил ту ночь, когда прикоснулся к нему. День, когда он впервые сказал ей, что она ему нравится. Он медленно пошел на кухню, думая обо всех своих попытках рассказать ей о своих истинных чувствах на протяжении многих лет. Жесты, которые он делал, поддразнивания — все это было так по-детски. Но тот день был другим. Он пришел в школу с твердым намерением наконец сказать ей правду. Ему удалось подойти к ней и завязать разговор. И тут его разум пошёл не так. Все мысли продолжали приходить, бурлить. Он тонул и тонул. А если бы она узнала о том, что он с собой сделал? Она сочла бы его еще более отталкивающим. Той ночью он в последний раз взял нож и крепко сжал лезвие, плача. Он все еще чувствовал ее зов, много дней, особенно таких, как этот, но он думал о ней. Но ее здесь больше не было. Она никогда не полюбит такого, как он. Нож сверкнул на свету, насмехаясь над ним. Дамиан мягко вздохнул, прошептав одному конкретному:       — Пошел ты.