Bring It Back

Вышедший из подвала Кастиэль выглядел бледным и подавленным. Он молча запер дверь, восстановил защитные символы и направился наверх, будто не заметив ожидавшего его Дина. — Кас, — позвал тот, догоняя ангела и разворачивая к себе. — Что случилось? Что он тебе сказал? — Ничего, — резко отозвался Кастиэль и стиснул зубы так, что они скрипнули. А потом, словно очнувшись, глубоко вздохнул, и голос его смягчился. — Метатрон не сказал ничего из того, что я надеялся от него услышать. — О Небесах? — осторожно уточнил Дин. — И о том, почему он так поступил с нашими братьями. — Кас снова поник головой. — Я хотел понять… — У этого ублюдка особый талант, — досадливо констатировал Винчестер. — Мелет языком, не переставая, и при этом умудряется ничего не сообщить. — На прощанье он снова заявил, что вернет мою благодать в обмен на две скрижали. — Не дождется, — с напугавшей самого себя злостью проговорил Дин. Увидев, что Кас вздрогнул, он выдавил из себя напряженную улыбку, стараясь подбодрить расстроенного ангела. — Не дрейфь, приятель! Мы вернем тебе моджо, чего бы мне это ни стоило. — Не думаю, что Метатрон откажется от своих условий. — Посмотрим, как ему это удастся! — Винчестер хлопнул Кастиэля по плечу и подтолкнул к выходу из коридора. — Но завтра. Пусть еще денек посидит в одиночестве, ему полезно. Кас лишь кивнул и направился к жилым комнатам. — Постой, — снова окликнул его Дин, лихорадочно соображая, как еще отвлечь друга от мрачных мыслей. — Может, по пиву? И посмотрим какой-нибудь фильм? — В другой раз, — отозвался Кас, даже не повернувшись. — Сейчас я хотел бы побыть один. Винчестер выругался себе под нос, глядя как ангел скрывается в коридоре, ведущем в его комнату, и с силой долбанул кулаком в стену. — Блядь! — выдохнул он. — Сука! — и снова пошел в сторону подземелья. Метатрон встретил его довольной улыбкой. — Уже соскучился? — радостно пропел он. — А я ведь почувствовал, когда ты меня ударил, что между нами промелькнула искра. Дин не ответил, лишь демонстративно медленно извлек заткнутый за ремень ангельский клинок, положил его на стол на виду у пленника и принялся тщательно запирать дверь. — Что ты делаешь, здоровяк? — обеспокоенно спросил писарь. — Ты скажешь мне, где благодать Кастиэля, — с ледяным спокойствием сообщил Винчестер. — И эту информацию я получу даром. — Две скрижали… — Нет, — тем же тоном перебил Дин. — Ты не понял. Условия здесь ставлю я. Итак: у тебя есть пять минут, чтобы сообщить мне то, что я хочу знать. А после я просто вырежу из тебя ответ, и поверь, мне это доставит ни с чем не сравнимое удовольствие. — Не надейся добиться своего с помощью пыток! — Метатрон старался держаться храбро, но бегающие глаза выдавали его с головой. Дин бесстрастно пожал плечами. — Ты просто не знаешь, насколько я хорош в этом. — О, действительно? — Пленник глумливо улыбнулся. — Я слышал твою историю. Десять лет практики в Аду, да? Все эти воющие и молящие о милосердии души грешников, которые ты резал на куски… И вот, что я тебе скажу, Дин Винчестер: ты не стал демоном только потому, что дурачок Зад-стиэль спас твою душу и сжег своей благодатью всю налипшую на нее скверну. Но второй раз ему это не удастся! Особенно, если ты поднимешь руку на Писаря Божьего! Последние слова он выкрикнул прямо в лицо склонившемуся к нему Дину. Тот снова пожал плечами. — Да пофиг. Но спасибо, что напомнил, как много я задолжал Касу. С этими словами он развернулся, взял со стола клинок и вновь приблизился к Метатрону. — Твои пять минут закончились. ✯ ✯ ✯ Кастиэль провел в комнате несколько часов, предаваясь невеселым размышлениям. В одном Метатрон был прав: он действительно неудачник с комплексом героя. Все, за что берется, заканчивается провалом, страдают ангелы и люди — и им совершенно все равно, насколько благими были его намерения. Может, и правильно, что Метатрон не собирается возвращать ему благодать. Без ангельских сил Кастиэль мало кому способен навредить, разве что самому себе. Он привык верить, что великие дела требуют жертв, но почему-то всегда жертвами его благородных устремлений становились другие. Наверное, ему пора смириться. Прожить человеческую жизнь, перестать пытаться исправить что-то на Небесах. Возможно это даже не станет для него тяжелым испытанием… если Винчестеры позволят остаться с ними. Если Дин будет рядом. Кастиэль спустился в библиотеку, когда время уже приближалось к ужину, и застал там одного Сэма, просматривающего что-то на экране лаптопа. — А где Дин? — удивленно спросил он. — Это ты мне скажи, чувак, — слегка смущенно отозвался Сэм. — Я думал, вы… ну… вместе. — Мы действительно некоторое время были вместе, — нахмуривались, проговорил Кас, явно не понявший намека Сэма. — Ходили поговорить с Метатроном. Но это было несколько часов назад. После я пошел к себе, а Дин… он говорил что-то про пиво и кино. — Да? — Сэм закусил губу, и на лице его появилось встревоженное выражение. — Тогда это очень длинный фильм. В комнате Дина не оказалось, как и ни в одном из жилых помещений бункера. — Он не выходил наружу, — все больше беспокоясь, сообщил Сэм. — Я все время был в библиотеке и заметил бы. Да и «Импала» на месте. Они обменялись встревоженными взглядами и, не сговариваясь, кинулись в сторону подвала. Приглушенные толстыми стенами вопли были слышны даже в коридоре. Сэм толкнул дверь, не особенно надеясь на результат, и забарабанил кулаком, крикнув во всю мощь легких: — Дин! Открой немедленно! Пару минут спустя вопли стихли, сменившись глухими стонами и всхлипами. Раздался скрежет дверной щеколды, и старший Винчестер предстал перед братом и замершим в ужасе Кастиэлем. Его руки и рубашка были красными от крови, а глаза сверкали мрачным огнем. — Чего вы хотите? — сухо спросил он. — Я занят. — Ты… решил применить к Метатрону пытки, — срывающимся голосом проговорил Кас. Это не было вопросом, потому Дин лишь закатил глаза. — И что? — Это недопустимо! — Значит, я должен позволить какому-то мудаку издеваться над нами в нашем собственном доме? — зло уточнил Дин. — Глумиться, бить по больному — и ничего не сделать в ответ? — Ты уже забрал его благодать и держишь взаперти, — напомнил Кастиэль. — Этого явно недостаточно. Сэм стиснул зубы, ухватил брата за плечо и выволок из комнаты. — Уведи его отсюда! — яростно прошипел он, толкая Дина в сторону ангела. — Я позабочусь о Метатроне. — Я с ним еще не закончил! — огрызнулся Дин. — Нет, закончил! — твёрдо проговорил Кастиэль, стальной хваткой сжимая его запястье и морщась: кожа Винчестера была липкой от крови. — Убей его, если хочешь, я не буду возражать. Если честно, я и сам без угрызений совести пронзил бы его сердце клинком. Но пытать… Поверить не могу, что ты опустился до такого! — Мне не впервой, — пробурчал Дин, неохотно следуя за Касом по коридору. — И ты клялся никогда больше этого не делать! — возмущенно напомнил Кастиэль. — О, вы только послушайте, кто это говорит! — Дин вырвал руку и раздраженно повернулся к ангелу. — Не ты ли в свое время заставил меня пытать Аластара? Я умолял не поступать со мной так, но ты настоял! Потому что тебе нужны были ответы, которые иным способом не удавалось получить. Чем же нынешняя ситуация отличается? — Я вынудил тебя, — виновато согласился Кас. — И не переставал об этом жалеть ни на минуту. Потому что помню, как ты сказал: «Если я войду в эту дверь, вам не понравится тот, кто выйдет обратно». — Даже если так. — Дин провел рукой по лицу, оставляя на коже кровавые разводы. — Если ты возненавидишь то, во что я превращусь, я все равно намерен заставить этого ублюдка вернуть твою благодать. Любым доступным мне способом. — Мне не нужна благодать, если ради нее ты искалечишь свою душу! — в ужасе выкрикнул Кастиэль. — Поздно, — с горькой усмешкой сообщил Дин. — Моя душа давно искалечена. ✯ ✯ ✯ Винчестер принял душ, с тупым равнодушием глядя, как красноватые струйки воды, стекая с его тела, собираются в лужицы на кафельном полу, прежде чем просочиться в слив. Он плохо помнил, что происходило в подвале: после первого же пореза сознание затопило алое марево ярости и желания причинить боль. Крики Метатрона звучали в ушах почти музыкой, когда Дин срезал кожу с его груди тонкими полосками и немедленно прижигал получившуюся рану, чтобы пленник не истек кровью раньше времени. Каждые несколько минут он прерывался и повторял свой вопрос; вначале Метатрон пытался дерзить, торговаться и выдвигать условия, а после только болезненно стонал. Через пару часов Винчестер уже даже не был уверен, что писарь понимает, о чем его спрашивают, но клинок так и не отложил. — Хорошо, что Сэмми меня прервал, — поморщившись, пробормотал он. — Я совершенно слетел с катушек от злости и ненависти, и убил бы ублюдка, так и не получив ответ. Жалости к искалеченному куску мяса, в которое он превратил красивое, подтянутое тело Эдди Дугласа, у него не было. Только досада: кто бы мог подумать, что Метатрон способен вынести столько боли и не расколоться? Впрочем, он собирался навестить его снова через несколько дней — и продолжить допрос. Надо только дать писарю немного прийти в себя, а самому — успокоиться и обуздать свою ярость. И неважно, что Сэм и Кас думают по поводу его методов. Он почувствовал подступающую к горлу тошноту, когда подумал о том, чтобы поужинать, поэтому привычно ограничился виски. Бутылка почти опустела, и поплывший от алкоголя на пустой желудок Винчестер упал на кровать прямо поверх одеяла, свернувшись в позу эмбриона и закрыв глаза. «Мне не нужна благодать, если ради нее ты искалечишь свою душу», — звучало в ушах. «Кастиэль очистил твою душу от скверны, но второй раз у него это не получится», — вторил издевательский голос Метатрона. — Ну и пусть, — устало пробормотал Дин. — Меня так и так ждет Ад. ✯ ✯ ✯ — Как он? — с опаской спросил Кастиэль, когда усталый и мрачный Сэм вернулся из подвала. — Лучше, чем я опасался, учитывая обстоятельства, — пробормотал тот, падая на стул и обхватывая голову руками. — Даже страшно, насколько Дин… — он судорожно вздохнул. — Насколько он искусен в пытках. Никаких серьезных или опасных для жизни повреждений, но… причиненная им боль, скорее всего, была невыносимой. — Сэм, послушай. — Кас прикоснулся к плечу друга так осторожно, словно боялся, что он вот-вот взорвется. — Дин сделал это только потому… — Я знаю, чувак, — болезненно скривился тот. — Дин считает, что его работа — защищать всех. Метатрон причинил тебе вред, и он пытается это исправить. Любым способом. — Я никогда не стал бы просить его о подобном, — твёрдо проговорил Кастиэль, и дрогнувшим голосом добавил: — То есть… никогда больше. После того раза… Я сильно изменился с тех пор. — Это так, — согласился Сэм. — Но Дин… он лишь один раз упомянул о том десятилетии в Аду, и я заметил, как больно ему было вспоминать. Я хочу сказать… я знал, что ему приходилось делать. И старался об этом не думать. Но видеть своими глазами… понимать, что он способен на подобное… — Ты снова злишься на него? — кусая губы, спросил Кас. — Нет. — Сэм покачал головой. — Мне страшно за него. Теперь я понимаю, о чем предупреждала Миссури. — Душа Дина — самая сильная из всех, которые мне доводилось видеть, — тихо проговорил Кастиэль. — Даже после сорока лет в Аду она сияла так ярко, что смотреть на нее было почти больно. И знаешь, что я заметил в первую очередь? Там, в Преисподней… душа Дина страдала сильнее, чем другая, которую он пытал. Собственные действия причиняли ему боль, и с каждым новым порезом, с каждым новым воплем жертвы, эта боль становилась все сильнее. — Он говорил… — Сэм отвел взгляд. — Что… наслаждался этим. — Дин может думать так, — вздохнул Кас. — Он привык убеждать окружающих в своей душевной черствости. Так привык, что и сам в это верит. Видит себя таким же, каким его видят враги: жестоким, злым, разрушающим все вокруг себя. Думает, что ненависть и ярость — это именно то, что им движет. То, чем он является. Но я знаю лучше! Я держал в руках его душу и разглядел в ней то, что он старается скрыть от всех. И в первую очередь — от самого себя. Под всей этой нарочитой грубостью и показным равнодушием Дин добрый, заботливый и бесконечно любящий. — Приятель, я в курсе, — хмыкнул Сэм. — Ты говоришь о моем старшем брате, который вырастил меня, заменил мне и мать, и отца. — Ты в курсе. — Кастиэль согласно кивнул. — И поэтому я прошу: не рань его душу еще сильнее. Она сейчас кровоточит даже страшнее, чем раны, нанесенные им Метатрону. Ссора с тобой сразу после того, как вы едва помирились, может сломать Дина окончательно. — Я не собирался с ним ссориться, — заверил Сэм. — Но не можем же мы сказать: «Всё нормально, чувак! Продолжай в том же духе!» Я не испытываю симпатии к Метатрону, но позволить Дину резать его на части… — Конечно, мы больше это не допустим, — твёрдо проговорил Кас. — Ты оказал Метатрону помощь? — Обработал и перевязал раны, вколол обезболивающее. — Сэм снова скривился. — Жить будет. — Хорошо. — Кастиэль устало кивнул. — А с Дином мы поговорим завтра. ✯ ✯ ✯ Ад совершенно не изменился: все тот же удушающий жар обжигал горло при малейшей попытке сделать вдох, нестерпимо воняло кровью, нечистотами и серой, а вокруг сновали демоны, скаля свои уродливые, утратившие человеческий облик лица. Дин знал, что совсем скоро и сам станет одним из них, если еще не стал. Его душа сгниет и почернеет, превратившись в ядовитый, зловонный дым. Это то, что он заслужил. За всю пролитую кровь, причиненные страдания, поломанные жизни. За всех, кого не спас, потому что не был достаточно сильным и целеустремленным, слишком часто отвлекался на выпивку и случайных женщин, в то время, как монстры убивали невинных людей. За то, что не смог отклонить предложение Аластара, не смог терпеть боль — и предпочел причинять ее другим. Сколько несчастных душ он уже располосовал, распотрошил, разорвал на куски? Сколько их еще будет? И наступит ли момент, когда ему станет все равно? Когда он забудет свою земную жизнь, Сэмми, отца, маму… Может, тогда ему не будет так больно от мысли о том, во что он в итоге превратился. — Отлыниваешь, Винчестер? — Аластар, как обычно, почти мурлыкал, растягивая гласные звуки. — Может, хочешь обратно на дыбу, ммм? Мне та-ак нравилось проводить с тобой время. Славные деньки! — Отвали, — пробурчал Дин, снова возвращая свое внимание к сегодняшней жертве, которая начала жалобно поскуливать и извиваться, понимая, что передышка закончена. Винчестер уже не помнил, был ли это мужчина или женщина. Да и какая разница? Он не желал задумываться, запоминать их лица или имена. Просто еще один грешник, натворивший при жизни достаточно, чтобы оказаться здесь. А значит, полностью заслуживший все, что Дин с ним уже сделал — и еще сделает. Успокоив себя этой мыслью, он снова взялся за нож. Ноги скользили по раскисшей от крови земле, от криков жертвы закладывало уши, но он продолжал резать, а когда на обнажавшихся костях больше не осталось плоти, принялся ломать и рвать то, что еще недавно было человеком, голыми руками. Вопреки всему, грешник продолжал истошно вопить, хотя Дин данным-давно вырвал его язык. Но Винчестер по собственному опыту знал, что с душами всё иначе. Что они — лишь память о физическом теле, а потому обычные законы здесь не работают. Эти крики несутся из глубинных основ существа, больше не привязанного к плоти, но обреченного до конца вечности терпеть невыносимые муки. Если только кто-то, вроде Аластара, однажды не сделает ему такое же предложение, как Дину. Он закончил истязание, только когда от грешника не осталось ничего, кроме груды истерзанных, окровавленных ошметков. Тот самый момент, когда душа мечтает об окончательной смерти — но даже в такой милости ей будет отказано. Завтра она вновь станет целой — и пытка начнется сначала. Сколько раз сам Дин проходил через этот бесконечный цикл? Сколько раз он уже провел через него других? «Этому не будет конца, — с горечью подумал он. — Никто меня не спасет. Потому что я заслужил свою участь». На дыбе под чужим ножом — или под ней, с ножом в руках. Вот и весь выбор. Но ведь однажды, данным давно, кто-то избавил его от вечных мук. Кто-то, пылающий столь чистым, праведным светом, что адская тьма, безнадежность и зловоние расступились перед ним, а демоны, не успевшие разбежаться в разные стороны, попросту сгорели как спички. Ангел. Кастиэль. — Кас! — отчаянно прохрипел Дин, смаргивая слезы отчаяния и до рези в глазах всматриваясь в окружающую темноту в поисках своего спасителя. — Пожалуйста, Кас! Ты мне нужен… Его тихая мольба была заглушена стонами и криками жертв и злобным хохотом демонов. Кастиэль в этот раз не придет на помощь. ✯ ✯ ✯ Дин проснулся среди ночи с лицом, мокрым от слез, все еще ощущая адскую вонь, словно она пропитала его тело до самых костей. От яркого сна, воскресившего худшие воспоминания, его трясло, как в лихорадке. Хотелось выть и кричать от боли, или схватить нож и отрезать собственные руки, причинившие столько страданий, красные от чужой крови… Он ведь отмыл их перед сном, разве нет? Почему же они все еще кажутся липкими, откуда этот резкий, металлический запах? Схватив с тумбочку на две трети пустую бутылку, Дин залпом допил содержимое, даже не почувствовав привычной обжигающей горечи. Нужно сходить за новой, одурманить себя алкоголем настолько, чтобы хоть ненадолго забыть о темной, зловонной яме, сломавшей и развратившей его душу. Дин видел сны про Ад каждую ночь после возвращения — почти целый год. Позже они вытеснились другими кошмарами: о том, как Сэмми падает в Клетку, чтобы никогда не вернуться, о монстрах Чистилища и руке Каса, выскальзывающей из его ладони в тот самый момент когда они уже, казалось, выбрались… и снова о Сэмми, умирающем в больнице после того, как испытания разрушили его тело… об истощенном, обтянутом кожей скелете на блестящей никелированной поверхности прозекторского стола. Кошмар, который Дин предотвратил, но никак не может забыть — и он ежеминутно рвет его душу на части. — Я верну тебе благодать, даже если мне придется снова отправиться в Ад, — пообещал он, глядя в темный потолок и пытаясь выровнять сбитое дыхание. — Слышишь, ангел? Наплевать, что будет со мной, но я не отдам тебя чертовой судьбе!