Bring It Back

Когда Дин вошел в подвал, Метатрон сидел на матрасе, прислонившись спиной к стене, вытянув длинные ноги и расслабленно положив на колени скованные руки. На лице его красовалась неприятная улыбка, словно он чувствовал себя хозяином положения, а вовсе не бессильным пленником. — Должен сказать, у вас тут премилая комната, — ухмыльнулся он, едва увидев Винчестера. — Наверное, водите сюда девочек, которые любят поэкстремальнее? — Тебе это кажется забавным? — сухо поинтересовался Дин вместо приветствия. — Твое пребывание здесь. — Связан телесно, но свободен духовно! — Метатрон издевательски отсалютовал ему. — Ты можешь сказать то же самое о себе? — Вот ведь, что удивительно. — Дин приподнял бровь, награждая его презрительной усмешкой. — Вроде костюмчик новый, а сам не изменился. Все такой же мелкий задрот, обиженный на популярных детишек за то, что отказываются с ним играть. — Вы посмотрите, кто это говорит! — Метатрон закатил глаза. — Бабочка-однодневка. Знаешь, есть такие насекомые, рождаются с первыми проблесками света и гибнут с заходом солнца. — Ну, без благодати ты едва ли проживешь дольше меня, — хмыкнул Дин. — Как и твой приятель Зад-стиэль, — заметил Метатрон. — Где он, кстати? Я надеялся, что зайдет поздороваться. Разве мы с ним не друзья? — Ты не можешь быть ничьим другом! — Дин почувствовал, что начинает закипать, несмотря на все усилия сохранять спокойствие. — Мы с Кастиэлем — два ангела, лишенные благодати, которые прикоснулись не только к божественному, но и к земному. У нас много общего! Достаточно, чтобы подружиться. — Ты обманул его! — И он очень мне помог. — Метатрон снова просиял мерзкой улыбочкой. — Но правда в том, Дин… Бывают услуги настолько бесценные, что отплатить за них можно только неблагодарностью. — Он перестал ухмыляться и изобразил огорчение. — Можешь спросить об этом Гадриэла. Любой ангел побрезговал бы даже разговаривать с ним, а я дал ему шанс, сделал своей правой рукой. И как он распорядился моим доверием? — Его ты тоже обманул, — уверенно проговорил Дин. — Парень по натуре не мерзавец, просто однажды оступился. А ты воспользовался им для своих грязных дел, как до этого воспользовался Касом. Не способен играть по-честному, да? — Любая игра выглядит честно, если обманывают всех сразу. — Метатрон снова казался очень довольным собой. А Дин не мог избавиться от чувства, что над ним откровенно насмехаются. — Я собирался написать собственную историю, — важно продолжил Метатрон. — Построить новые Небеса! И позволить лишь достойным занять там место. — Новые Небеса с тобой в качестве Бога? — усмехнулся Дин. — Почему бы нет? Ангелам нужно за кем-то следовать, а люди… Они прямо-таки одержимы желанием верить в высшие силы. Им следует дать того, кому можно молиться. — Ну да, потому что молитвы ведь так сильно помогали им до сих пор! — Знаешь, в чем твоя проблема, Дин? — Метатрон изобразил столь искреннее участие, словно и в самом деле надеялся помочь. — Ты — циник. Но другие люди — они не такие. Даже те, кто подобно червям, живет в грязи, все равно мечтают о чуде. И верят, что Бог их слышит! А ему всегда было плевать! Люди, умирающие от малярии, от лейкемии? Стонущие: «О, если бы я только молился усерднее, Бог бы меня спас!» Да Бог даже не знал их имен! — А ты, можно подумать, знаешь. — Я буду другим Богом, — проникновенно сообщил Метатрон. — Добрым Богом. Спущусь к людям, чтобы помогать им. Чтобы исцелять, направлять и дарить надежду… — Красиво звучит. — Дин закатил глаза. — Но вынужден разочаровать: ничего не выйдет. Бог свалил — туда ему и дорога. Люди привыкли обходиться без него. Все лучше, чем если скользкая мразь, подобная тебе, займет его место. — Нет большей беды, как получить от рождения душу властелина, когда тебе не дано властвовать, — писарь Божий сокрушенно покачал головой. — Что ж, должен тебя разочаровать: у тебя вообще нет никакой души, — холодно проговорил Дин. — Только мелочная, самовлюбленная сущность. — Это слова Дрюона, ты, необразованный пожиратель бургеров! — показательно оскорбился Метатрон. — Твое невежество удручает. И я не намерен и дальше тратить свое время на беседу с тобой! — Ну, тем хуже для тебя. — Дин пожал плечами. — Потому что я не оставлю тебя в покое, пока не скажешь, где благодать Каса. Метатрон лишь поджал губы и отвернулся. — У меня есть предложение, — продолжил Дин, игнорируя его нежелание разговаривать. — И я собираюсь высказать его только один раз. Ты сообщаешь мне, куда спрятал благодать Каса, и как только мы убедимся, что ты не соврал — получишь назад свою и пойдешь на все четыре стороны. Мне пофиг, если честно, что случится с Небесами и кто будет командовать пернатыми ушлепками. Я не испытываю к ним симпатии, и как по мне, ты — как раз то, что они заслужили. В противном случае, останешься тут навсегда. И уж поверь, курорт тебе никто устраивать не будет. Никаких книг, никаких задушевных бесед и только необходимый минимум еды — чтобы не сдох. Выбирай! Метатрон продолжил молчать, и Дин, собрав остатки воли, чтобы не двинуть по его надменной роже, выключил свет и покинул подвал. От всей души надеясь, что просидев в темноте до завтра, ублюдок будет сговорчивее. ✯ ✯ ✯ Ближе к вечеру Кастиэль застал Дина в библиотеке, и он выглядел раздраженным и подавленным одновременно. — Что-то случилось? — спросил ангел, присаживаясь напротив. — Нет, — поморщился Дин. — Просто этот мудак меня вывел из себя. Я уже и забыл, каким неприятным он может быть. — Что он говорил? — По существу — ничего. Большей частью выпендривался и философствовал. А потом и вовсе замолчал, прикинувшись обиженным. Потому что я не узнал цитату какого-то канадца. — Тебе не следовало ходить к нему в одиночестве, — посетовал Кастиэль. — В следующий раз я присоединюсь к тебе. — Не хочу, чтобы он он снова залил тебе уши банановым маслом! — Но Метатрон никогда… Дин наградил его почти нежной улыбкой, но при этом закатил глаза, и Кас догадался: — Это метафора. — Ага. Означает, что чувак наврал, а ты повелся. — Дин, — серьезно проговорил Кастиэль. — Я не собираюсь снова доверять Метатрону. Можешь не сомневаться: я усвоил этот урок. Он знал, что не может рассказать Винчестеру про настоящую причину своего желания пойти с ним: Дин так легко выходит из себя! Метатрону не составит труда спровоцировать его на что-нибудь ужасное. На что-нибудь, о чем он позже будет сожалеть. — Ладно, раз ты так говоришь. — Дин принужденно улыбнулся. — Завтра утром навестим его вместе. Если подумать, я ни черта не понимаю во всех ваших ангельских делах, и он может легко убедить меня в каком-нибудь несуществующем дерьме. Так что присутствие эксперта будет даже кстати. ✯ ✯ ✯ Перед встречей с Метатроном Кастиэль так волновался, что не смог заснуть. В последний раз он видел его несколько месяцев назад, на Небесах — в тот день, когда перестал быть ангелом. И эти воспоминания, как бы Кас не гнал их прочь, давили тяжелым грузом. Почему он оказался столь наивным? Без тени сомнений уверовал в ложь, лишившую его самого ангельских сил, а собратьев — дома и крыльев. Но каким же чудовищем надо быть, чтобы сотворить такое с собственной семьей? Пусть ангелы и не испытывают настоящей привязанности друг к другу — не так, как люди, и все же они сотворены без злобы и коварства. Солдаты Господа, винтики одной машины, наделенные общей задачей — исполнять волю Бога. Как один из них мог позволить себе разрушить все, чем Небеса жили миллиарды лет? Хотелось просто посмотреть ему в глаза и спросить: «За что? Что мы все сделали, дабы заслужить такое наказание?» Но ему хватало ума для понимания: ответа он все равно не получит. Только очередные извращенные измышления, с непонятными отсылками на человеческое культурное наследие, способными повергнуть любого ангела в недоуменный ступор. Кастиэль выбрался из постели затемно, если верить часам на экране телефона: солнца в спальне без окон все равно не было видно. Сэм, судя по всему, уже ушел на пробежку, а Дин еще даже не вставал, потому Кастиэль сварил себе кофе, — младший Винчестер несколько дней назад показал ему, как менять фильтры в кофе-машине, куда заливать воду и засыпать зерна, так что теперь он с грехом пополам справлялся с этими задачами самостоятельно. А вот браться за приготовление завтрака Кас не решился, памятуя о том, как однажды убедил себя, что раз всю жизнь только и делал, что следовал инструкциям, воплотить рецепт из интернета у него получится без особого труда. Оказалось, все не так просто, как выглядело на первый взгляд, и он выбросил в мусор жалкий результат своих кулинарных экспериментов, радуясь, что Дин не успел этого увидеть и посмеяться над его провалом. Время тянулось медленно, и к тому моменту, как Дин наконец зашел на кухню, сонно потягиваясь, Кастиэль уговорил уже третью кружку кофе и его буквально трясло от избытка кофеина, смешанного с адреналином. — Утро, — пробормотал Дин, плюхаясь на стул напротив. — А на мою долю там что-нибудь осталось? Кас протянул ему кружку и заслужил ленивую признательную улыбку, которая странным образом ослабила тугой узел напряжения в груди. — Ну что, готов встретить небесного Берни Мейдоффа? — подмигнул Дин. — Я… не знаю, кто такой Берни Мейдофф, — вздохнул Кас. — Он тоже пытался захватить власть? — Что? — Дин моргнул, а потом рассмеялся. — Черт, конечно ты не знаешь! Нет, власть его не волновала — только деньги. Но старик Берни так качественно пудрил согражданам мозги, что обдурил всю нацию. — Ясно. — Кастиэль серьезно кивнул. — Что же, пойдем поговорим с… Берни Мейдоффом. Они спустились в подвал, и Винчестер слегка придержал Каса за плечо, без слов давая понять, что хочет зайти к пленнику первым. Когда зажегся свет, Метатрон зажмурился, но тут же снова открыл глаза и просиял улыбкой. — О, Эббот и Кастелло пожаловали! — радостно воскликнул он. — Будем веселиться? Кас бросил на него недовольный взгляд. — Что? Это же забавно! — писарь Божий обижено скривился. — Ну, так и не понял? Кастелло — Кастиэль? Нет? Боже, ты безнадежен… Последние слова он сопроводил таким сильным закатыванием глаз, что Кас не удивится бы, если бы они провалились внутрь черепа. — Ты подумал над моим предложением, Метатрон? — холодно спросил Дин. — Вот ведь какое дело, — сокрушенно покачав головой, ответил тот. — Мне тут очень одиноко и скучно, нет никаких занятий, кроме размышлений. — Он плутовато ухмыльнулся и добавил: — И вот, до чего я додумался: вам очень сильно нужна эта благодать. И поэтому, вы действительно нуждаетесь во мне. — И? — Винчестер вопросительно приподнял бровь. — И вы мне нравитесь, парни, правда. — Метатрон выглядел таким искренним, что аж тошнило. — Я бы сказал, что вы оба занимаете особое место в моем черством сердце! Но то, что вы хотите получить, имеет цену. Очень дорогую цену! — Дин, давай просто убьем его прямо сейчас, — бесстрастно предложил Кастиэль. — Понимаю, приятель, мне и самому хочется, — откликнулся Дин. — Но пока он нужен живым. Он хмуро посмотрел на Метатрона и деловым тоном проговорил: — Вот, как все будет происходить. Я задаю вопросы — ты предоставляешь информацию. — О, это я могу! — просиял Метатрон. — У меня в голове миллионы забавных фактов. — Что ж, оставь их себе, — жестко отрезал Дин. — Потому что меня интересует только одно: где благодать Кастиэля? — Как я уже сказал: эта информация стоит дорого. — Больше, чем твоя собственная благодать? — Ты в любом случае мне ее вернешь, — усмехнулся Метатрон. — Но я хочу также получить ангельскую и демоническую скрижали и Кевина Трэна. — Ничего не выйдет! — руки Дина сжались в кулаки. Он очевидно с трудом удерживался от того, чтобы хорошенько врезать по самодовольной физиономии писаря Божьего. — Тогда… какое там у вас, людей, есть грубое выражение? — Метатрон сделал вид, что задумался, а после широко улыбнулся: — Ах, да: идите на хуй! Кулак Винчестера прилетел ему в челюсть с такой силой, что голова мотнулась назад, а из разбитой губы хлынула кровь. Кас схватил Дина за плечо, оттаскивая в сторону, и успокаивающе проговорил: — Перестань, он того не стоит. Дин глубоко вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь вновь обрести контроль над собой, и спросил: — Кас, а ты можешь просто забрать его моджо себе? Это сделает тебя ангелом снова? — Да, но ненадолго, — ответил вместо него Метатрон. — Чужая благодать выжигает изнутри, если только ее не отдали добровольно — а мою ты забрал силой. — Это правда, — сдержанно подтвердил Кастиэль. — Благодать… сопротивляется. Особенно если ее настоящий владелец все еще жив. Воспользуйся я твоим советом, стал бы ангелом, но мои силы были бы ограничены — значительная часть их уходила бы на то, чтобы… усмирить благодать, стремящуюся вырваться наружу и вернуться к тому, кому она принадлежит. Винчестер достал пистолет и передернул затвор. — А если ей не к кому будет возвращаться? — бесстрастно уточнил он, приставляя дуло к голове Метатрона. — Тогда она просто будет постепенно гаснуть, — пояснил Кас. — Несколько месяцев, год, если повезет — и она иссякнет. — И наш дорогой Кастиэль, к сожалению, иссякнет вместе с ней, — довольно проговорил Метатрон. — Сейчас он хотя бы может прожить смертную жизнь. Но если насытит себя чужой благодатью, то умрет сразу же, как только она полностью выгорит. Разве что ты будешь раз в несколько месяцев отлавливать ангелов и резать им глотки, чтобы добыть еще моджо для своего ручного пернатого. — Я могу это сделать, — пожал плечами Дин. — Нет. — Кас посмотрел на него с неприкрытым возмущением. — Я не позволю тебе убивать моих братьев и сестер, чтобы я мог жить! Метатрон расхохотался неприятным, колючим смехом. — Братья и сестры? — презрительно выплюнул он. — Ты только послушай себя! Все еще верен корпоративной этике, будто она кого-то волнует! Как будто мы и в самом деле семья. Но в действительности мы — всего лишь сомн сияющих огоньков, переполненных ненавистью к себе или мнимым благородством. — Он скривился и добавил: — Или тем и другим сразу, как, например, ты. — Другие, может, и огоньки, — хмыкнул Дин. — А ты — просто жопа с крыльями. — Без крыльев, — вставил Кас. — Ну, сейчас да. — Винчестер пожал плечами. — Но до того, как я забрал его моджо, он мог летать. Все остальные теперь передвигаются как обычные смертные, но не этот. Почему, кстати? — он снова повернулся к Метатрону. — Заблаговременно спустился на землю, чтобы собственные крылышки при падении не сгорели? — Есть такое понятие: око бури, — охотно сообщил Метатрон и жалостливо улыбнулся. — Наверное, детишкам охотников про это не рассказывают? Но я объясню: это когда… — Я в курсе, — перебил его Дин. — Понятно. Ты был эпицентром заклинания, оно скинуло с Небес всех, кроме тебя. Вдвойне гнусно: сам сохранил способность летать, а другие… Я не слишком люблю ангелов, но это же… как птицам крылья подрезать. Жестоко! — Какой впечатлительный, надо же! — ехидно рассмеялся Метатрон. — Не расстраивайся так! Ну, походят пешком немножко, а после крылья восстановятся. Сто тысяч лет, может, двести… Для ангелов это совсем недолго. — Это правда? — спросил Дин у Каса. — Скорее всего, — задумчиво ответил тот. — Когда пал Люцифер… Ему было куда хуже, его не на землю сбросили, а прямо в Ад. Нам после показывали, на что были похожи его крылья — в назидание. Обрубки, сожженные адским пламенем до черноты. Казалось, такие повреждения не могут быть исцелены… Но выбравшись из Клетки пять лет назад, Люцифер мог летать. — Ну, вот видишь, — благодушно заметил Метатрон. — Другие тоже исцелятся. Даже твой драгоценный Кастиэль. Если, конечно, не умрет от старости лет через сорок. — Слушай, мудак! — взорвался Дин. — Мне пофиг, что будет с тобой! Не хочешь договориться по-хорошему? Тогда я получу огромное удовольствие, выбивая из тебя ответы. Так что спрашиваю в последний раз, перед тем, как все станет грубым и уродливым: где благодать Каса? — Отвечаю еще раз. — Метатрон сплюнул на пол кровь из разбитой губы. — Цена этой информации: две скрижали и мальчишка Пророк. Кастиэль вцепился в Винчестера, силой удерживая его на месте. — Не надо, — повторял он, в то время как рычащий от ярости Дин рвался из захвата. — Не ведись! Он ведь именно этого и добивается: вывести тебя из себя. — Я ему все кости переломаю! — Ты можешь, — продолжил насмехаться Метатрон. — Великий герой, спаситель мира, — на самом деле просто тупоголовый качок, только и умеющий, что махать кулаками. Избить связанного пленника, который даже не способен дать сдачи — как раз достойный тебя поступок! — Ты заслужил кое-что похуже, чем пара ударов по морде. — Дин внезапно успокоился и лишь сверлил его взглядом, полным ненависти. — Давай припомним твои подвиги? Украл благодать Каса. Выгнал ангелов с Небес. Приказал Гадриэлу убить Кевина. И… что же еще? А, да! Ты меня просто бесишь! — О, надо же! — Метатрон закатил глаза. — Мою мораль судит Дин Винчестер. Тот самый, который обманом позволил ангелу вселиться в своего брата? Который называет Кастиэля другом, а сам выгнал его на улицу — беспомощного, лишенного благодати? Который водит дружбу с королем Ада? — Дин, не слушай его! — поспешно проговорил Кас, видя, как Винчестер поменялся в лице. — Я тебя простил. И Сэм тоже. — Что ж, а сам я себя не прощаю, — глухо проговорил тот. — Пойдем отсюда, Кас. Пусть этот уебок еще немножко посидит в одиночестве. Может, поумнеет. — Я хочу поговорить с ним наедине. — Нет! — Винчестер наградил его яростным взглядом. — Даже не думай! — Прекрати! — Кас твёрдо посмотрел в ответ. — Хватит с меня гиперопеки! — Кас, дело не в этом… — Я ведь скован по рукам и ногам! — подначил Метатрон. — Какой вред, по-твоему, я могу причинить этому большому сильному парню? — Не мешало бы еще твой поганый язык отрезать! — огрызнулся Дин. — Я хочу поговорить с ним о Небесах. — Кастиэль мягко прикоснулся к руке Винчестера. — Это… дела ангелов. — Я уже оставил тебя наедине с Гадриэлом, всего на пять минут! — напомнил Дин. — И ты его освободил. — Метатрона я освобождать не намерен, — заверил Кас. — Просто задам пару вопросов. Обещаю. — Ладно, чувак, — было видно, что Дину отчаянно не хочется соглашаться. — Хорошо, поговори с ним. Но недолго, и если что — я жду прямо за дверью. — Хочешь сказать, если жалкий безобидный я полезу драться? — глумливо проговорил Метатрон. — Писарь против воина, у которого, к тому же, свободны руки и за пояс заткнут ангельский клинок? Конечно, в этом случае Кастиэль немедленно позовет тебя на помощь! — Дин, иди. — Кас почти силой выпроводил скрипящего зубами от злости Винчестера и задвинул стеллажи. — Не понимаю я твоей привязанности к этой безмозглой мартышке, — сочувственно заметил Метатрон. — Ты изгнал ангелов и запер Жемчужные врата, — проигнорировав его выпад, напомнил Кастиэль. — Почему? — Что, вот так сразу к делу? — Метатрон с огорчением покачал головой. — Никакого светского общения? — Я задал вопрос. — Почему, почему… — Тот раздраженно всплеснул руками, и сковывающие их цепи зазвенели. — А почему бы и нет? Я мог это сделать — и сделал. — Как отменить твое заклинание? — Зад-стиэль, ты серьезно? — расхохотался Метатрон. — Правда такой наивный, или притворяешься? Его невозможно отменить, тупая бошка! А даже если бы и было возможно, с чего я стал бы тебе об этом говорить? — Мы собирались починить Небеса, — обвиняюще напомнил Кас. — Объединить разрозненные фракции, заставить противоборствующих ангелов выслушать друг друга! — Бла-бла-бла! — Метатрон в очередной раз закатил глаза. — Я просто говорил тебе то, что ты хотел услышать. Ты же у нас неудачник с комплексом героя! Вечно стремишься что-то исправить — и всегда с одинаковым результатом. Ты никогда не сможешь починить Небеса, Кастиэль. И знаешь почему? Дело не в твоей отсутствующей благодати и подмоченной репутации. Ты просто не любопытен. Не прочитал достаточно книг. И не знаешь, как написать действительно впечатляющую историю. — Зато ты знаешь? — Убеди своих Винчестеров отдать мне скрижали, — сказал Метатрон. — И я приведу Небеса к славе, которой они не знали со времен ухода Бога. Пророка, так и быть, можете оставить себе. Он мне не нужен. — Зачем требовал тогда? — Всегда надо просить больше, чтобы получить хоть что-то, — назидательно сообщил Метатрон. — Скрижали бесценны, а мальчишка ничего не стоит. Но если я предложу твоим Винчестерам выбрать одно или другое, они будут достаточно тупы, чтобы предпочесть его. И это мне на руку! — Это называется состраданием, Метатрон, — ровным голосом сообщил Кас. — Человечностью. — А, так несколько месяцев смертной жизни все-таки не прошли для тебя даром? — обрадованно потер руки Метатрон. — Расскажи, как тебе человеческие чувства? Нравятся? — По большей части, утомляют, — сознался Кастиэль. — Слишком интенсивно… почти болезненно. Тревога, вина, сожаление… Раньше они не ощущались так остро. — Любовь? — Метатрон впился в него жадным взглядом. — Счастье? — Мне не довелось испытать счастья, — спокойно констатировал Кас. — Как бы я мог, после всего, что натворил? — Это потому, что ты снова облажался, — почти разочарованно сообщил Метатрон. — Я ведь мог убить тебя, но решил отправить на землю. Подарить тебе новую жизнь! И что ты с ней сделал? Вместо того, чтобы влюбиться в милую девушку, нарожать с ней кучу детишек и поселиться в уютном домике с белым заборчиком, ты предпочел таскаться за этими угрюмыми, грубыми Винчестерами! — Они — мои друзья. — Кас отвел взгляд, и от Метатрона этого укрылась. — Или не только? — его глаза расширились. — Ну, конечно! Ты сказал, что не испытал счастья, но умолчал про любовь. Ох, Кастиэль! — он погрозил пальцем. — Предпочитаешь такую любовь, да? И кто же из них? Кривоногий злючка или Пол Баньян? — Заткнись! — Ну разве жизнь — не стерва? — Метатрон выглядел невероятно довольным. — Они ведь просто держат тебя при себе, как питомца. Особенно Дин. Оценив выражение лица Каса, он с еще большим восторгом воскликнул: — О, да! Конечно же, это он! — Я сказал: заткнись! — прорычал Кас. — А то мне придется лишить Дина удовольствия выбить из тебя дерьмо. Потому что я сделаю это сам. — Ты поэтому и хочешь получить назад свою благодать? — сочувственные нотки в голосе Метатрона, возможно, и показались бы искренними, если бы не довольная улыбка на его лице. — Чтобы перестать чувствовать? — Нет, — отрезал Кастиэль и с горечью подумал: «Благодать мне в этом не поможет. Я бесконечно любил Дина и будучи ангелом». — А для чего тогда? — усмехнулся тот. — Что станешь делать, если вернешь ее? — Восстанавливать то, что помог разрушить. — То есть Небеса? — хмыкнул Метатрон. — Допустим, только допустим — ты в этот раз не облажаешься. Хотя я не вижу, как ты смог бы это сделать, учитывая, что Жемчужные врата заперты. И что дальше? Вернешься в Рай и будешь жить, как раньше? Я тебя умоляю! Как будто ты сможешь быть прежним послушным ангелом! Или останешься со своей парочкой обезьян в качестве их домашней зверушки? — Это тебя не касается. — Нет. — Метатрон пождал губы. — Но ты слышал условия: моя свобода, благодать и скрижали. Тогда — и только тогда, я отдам тебе твое моджо.