Bring It Back

Дин постучался в дверь спальни Кастиэля на рассвете.  — Зашел пожелать удачи! — Он все так же широко улыбался, хотя под глазами залегли темные тени, словно Винчестер не спал всю ночь. — У тебя все получится, ангел! Построишь всех пернатых говнюков по линейке и спасешь Небеса. Я в тебя верю!  — Спасибо, Дин, — мягко улыбнулся Кастиэль, и все же не выдержал. — Ты в порядке? Выглядишь встревоженным, как будто… — Ну, вы же меня с собой не берете, — преувеличенно равнодушно пожал плечами Дин и отвел взгляд. — Оставляете на скамейке запасных с детишками и монструозной собакой. Я как-то не привык к такому.  — Все будет хорошо, — заверил его Кастиэль, прекрасно понимая, что никакие слова Дина не убедят. — Я присмотрю за Сэмом, обещаю.  — Знаю, что присмотришь. — Винчестер фыркнул. — И это не то обещание, которое я хотел бы от тебя получить. Скажи мне, что будешь беречь себя. Что не поддашься в очередной раз ложному чувству вины перед ангелами и не дашь заманить себя в ловушку.  — В случае малейшей опасности я перенесу Сэма и Гадриэля в бункер, — серьезно заверил его Кастиэль. — И мы вместе составим новый план.  — Мне нравится ход твоих мыслей, — ухмыльнулся Дин.  — Я не могу отказаться от выполнения этой миссии, — со вздохом проговорил Кас. — Ты ведь понимаешь.  Винчестер кивнул и похлопал его по плечу.  — Ты справишься, чувак. Я уверен.  «Тогда к чему эта широкая фальшивая улыбка? — хотелось спросить Кастиэлю. — Пытаешься меня подбодрить, а взгляд затравленный, словно ожидаешь катастрофы. Почему, Дин?»  Конечно, ничего из этого он не решился произнести вслух.  — Ладно, я… пойду, наверное. — Винчестер неловко переступил с ноги на ногу. — Еще встретимся перед вашим отбытием. Просто я хотел тебя увидеть… ну, без остальных.  Он приглашающе раскинул руки в стороны, и Кас заключил его в объятия, задержав чуть дольше, чем Дин обычно позволял. Тот, впрочем, не попытался отстраниться, наоборот, стиснул так крепко, что будь Кастиэль человеком, у него треснули бы ребра. А когда наконец отстранился, то смущенно прочистил горло, невнятно пробормотал: — Окей, ладно… — и опрометью кинулся прочь из комнаты, точно за ним гнался разъяренный монстр.  Кастиэль вздохнул, мысленно признавшись себе, что поведение Дина беспокоит его все сильнее. Этот его непонятный визит… почему он выглядел так, словно охотник… прощался?  ✯ ✯ ✯ — Готовы? — Кас положил руки на плечи Сэма и Гадриэла, готовясь к полету. Дин почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось, и, хотя вроде все уже было сказано, хрипло воскликнул:  — Кас, подожди!  Ангел склонил голову к плечу, вопросительно глядя на него, и Дин мысленно выругался. Что он пытается сделать? Задержать его, не позволить уйти? Даже если бы Дин мог, он не стал бы так поступать с ним. Потому что помнит слезы счастья, хлынувшие по щекам, когда Кас впервые услышал пророчество Чака. И то, как сияли его глаза, когда он сказал «Бог предстал передо мной и возложил на меня Свои руки и поручил вернуть Небесам былую силу и славу». Эта миссия очень важна для Каса, наверное, он рассматривает ее как самую главную в жизни. И ради него Дин должен смириться, даже если полностью уверен, что больше никогда не увидит своего ангела.  — Это… — пробормотал он, чувствуя как голос хрипит и срывается. — Кас, ты… ты мне обещал!  — Я отвечаю за безопасность Сэма, — мягко проговорил Кас. — Не волнуйся, Дин.  — Ну, да… и все-таки, смотрите там в оба, ладно? — Винчестер отвел взгляд. — Не доверяю я этим пернатым придуркам!  «Гадриэл, ты за него головой отвечаешь! — мысленно обратился он ко второму ангелу. — Присмотри за ним, чувак! Он бывает таким наивным и доверчивым… Точно вляпается в какое-нибудь дерьмо». Гадриэл одобряющие улыбнулся и слегка подмигнул, а Кас вдруг напрягся, прислушиваясь, и наградил Винчестера еще одним вопросительным взглядом. Дин снова мысленно выругался: конечно, адресную молитву Кас не мог услышать, но кажется чертова «глубокая связь» снова сыграла с ним дурную шутку: ангел все-таки уловил что-то. Вроде помех в радиоэфире.  — Ладно, валите уже! — грубовато заявил он, отступая в сторону. — Удачи!  — Спасибо, Дин, — ответил Кастиэль, и все трое исчезли, а Винчестер зажмурился, почти оглушенный громким хлопаньем крыльев.  Дин побрел в свою комнату, думая о том, что чертовски сильно напьется сегодня. Проходя мимо пещеры, он услышал как Чарли с восторгом рекламирует новый эпизод «Звездных войн», появившийся в прокате буквально пару недель назад. Едва она услышала, что Джон смотрел только «Новую надежду», которая в его времени считалась новинкой, так тут же задалась целью показать ему все остальные фильмы. И тут выяснилось, что и у Сайруса тоже пробел в образовании: он вообще «Звездных войн» не видел. Так что все последние дни Чарли добровольно (и с явным удовольствием) просвещала парней, что было настоящим благом: ей даже и в голову не пришло пытаться влезть в обсуждение планов ангелов и Винчестеров.  — Чувак, ты просто обязан увидеть «Пробуждение силы»! — вещала она. — Когда еще представится такая возможность? Его даже в сети пока нет, но я все-таки гений: взломала сайт кинокомпании и скачала!  В ее голосе звучало самодовольство и невероятное воодушевление, и Дин мимолетно улыбнулся, подумав, что Джон все равно все забудет, но почему бы ему сейчас не получить удовольствие? Но присоединяться к компании не стал: сегодня у него не было настроения даже для просмотра классики, не говоря уже об этом… новоделе. Как и всякий олдскульный фанат «Звездных войн», он признавал только три фильма, вышедшие еще в прошлом веке. Ну, или если уж быть совсем честным, приквелы тоже получились ничего. Итого — шесть. Но вот все прочее… Как бы Чарли не убеждала, сколько бы раз не обзывала его замшелым ретроградом, Дин отказывался считать новые эпизоды частью любимой франшизы. Вот просто нет — и всё!  Ладно, детишки заняты минимум на три часа, и даже чертов Килэтиэн, уже почувствовавший себя в бункере как дома и дружелюбно вилявший хвостом перед всеми его обитателям, кроме Дина, тусит с ними, удобно расположившись на диване, — и опять наверняка оставит после себя целую подстилку из шерсти. Этот пес ведь — небесная сущность, как вообще он может линять?  Дин уже один раз поругался с Сэмом, пытаясь заставить его держать своего питомца подальше от мест, где старший брат любит отдыхать, но тот только скорчил свою сучью физиономию и завел нудную лекцию на тему доброго отношения к братьям меньшим. Мол, домашние собаки чувствуют себя лучше, когда находятся рядом с хозяевами, а не сидят запертые в одиночестве, и будет бесчеловечно прогонять беднягу. Угу, побегал бы сам по снегам от этого милого песика, посмотрел бы Дин, как бы он тогда запел!  Но делать было решительно нечего, а мысли о Сэме только загнали глубже занозу в сердце Дина. Вдруг на них уже напали? Кас, конечно, обещал мгновенно свалить, если станет опасно, но слишком уж он полагается на свои работающие крылья, уверенный, что раз другие не могут летать, то сам он способен удрать от них в любой момент. А если его поймали в круг святого огня? Тогда их всех убьют, а Дин узнает об этом только через полсуток. Когда в сети появится новость о трупах с выжженными глазами в Далласе.  За полчаса метаний по комнате он накрутил себя до такой степени, что решил позвонить Чаку. Не все же этому извращенцу за ними в душе и спальне подглядывать, может хоть раз и пользу принести! Ведь кому, как не пророку, знать, что там должно произойти!  Ругая себя, что не додумался до такого простого решения раньше, Дин поспешно разблокировал сотовый, пролистал список контактов и нажал на вызов. Чак снял трубку почти сразу и бодро проговорил:  — Привет, Дин. Я ждал твоего звонка.  — Предвидел, значит, — недовольно проворчал Винчестер. — Может, ты тогда знаешь и о чем я хотел спросить?  — Они вне опасности, все трое, — радостно поведал Чак, и у Дина немного отлегло от сердца. — Этой ночью у меня было видение: Сэм вернется завтра, а Кастиэль отправится на Небеса, но не в качестве пленника, а как лидер, которому верят все его братья.  — А что насчет… — Дин запнулся, когда горло сжалось. Спрашивать было страшно, потому что он был почти уверен в ответе.  — А вот этого я не знаю, — без тени сочувствия сообщил Чак. — Я ведь не управляю своими видениями, Дин. Они приходят тогда, когда приходят, и от меня это совершенно не зависит. Я пока не видел, вернется ли Кастиэль в бункер или останется в Раю. Как и того, будете ли вы когда-нибудь вместе.  Дин проглотил проклятие: этот сморчок еще и издевается! Конечно, они не будут вместе — не в том смысле, в каком Дину хотелось бы! Потому что Кас — ангел, а теперь еще и Божий избранник. Грешнику, пытавшему души в Аду, просто не место рядом с ним.  — Ты так и не сообразил задать Кастиэлю правильные вопросы? — даже сквозь помехи связи Винчестер услышал ухмылку в голосе собеседника. — А ведь я говорил: ты не все знаешь об ангелах.  — И чего же я не знаю? — буркнул Дин.  — С чего ты взял, что я могу тебе это рассказать? — фыркнул Чак. — Говорю же, видения приходят против моей воли, и я не всегда понимаю их смысл. Поэтому я поделился тем, чем мог поделиться: тебе надо выяснить у Каса что-то, чего ты пока не знаешь. И это покажется тебе важным. Но вот что именно… наверное, ты сам поймешь, когда время придет.  — А оно придет? — Винчестер ненавидел себя за прозвучавшую в голосе надежду. — Ты только что сказал, что он может навсегда остаться в Раю.  — В третий раз повторяю: я не знаю.  — Какого хрена Бог вообще взвалил все это на Каса? — психанул Дин. — Если Небеса так важны, мог бы и сам заявиться и навести там порядок. Уж с Ним-то точно никто не стал бы спорить: ангелы дружно взяли бы под козырек и кинулись исполнять.  Даже не видя собеседника, Дин как-то догадался, что тот закатил глаза.  — Я всего лишь не слишком успешный писатель, которому снятся странные сны о тебе и твоем брате, — с расстановкой проговорил он. — Как я могу знать, что на уме у Бога? Но в принципе я согласен с Кастиэлем, а он уверен, что Бог дает шанс ангелам самостоятельно разобраться со своим бардаком. В воспитательных целях, так сказать. А то, что Он доверил эту задачу именно твоему бойфренду… так может, именно поэтому его и воскрешали столько раз. Хотя у меня другое мнение.  — Кас не мой бойфренд! — мгновенно вскинулся Дин, но тут же осекся. — Погоди, что значит «другое мнение»? А почему бы еще Бог стал его воскрешать?  — Это просто мысли писателя, привыкшего размышлять над сюжетом, — хмыкнул Чак. — Бог раз за разом возвращает единственного ангела, нарушившего приказы ради людей. А почему именно его? Не потому ли, что Ему наскучили послушные исполнители? Кастиэль взбунтовался и каким-то образом сделался в глазах Бога более ценным, чем остальные.  — Бла-бла-бла, — прорычал Дин. — Эту песенку про «свободную волю» мы выучили и без твоих подсказок. А можно по существу?  — А ты задумывался, почему Кастиэль взбунтовался?  — Потому что он не мудак, как остальные!  — Или потому, что когда он коснулся тебя в Аду, твоя душа оставила след на его благодати? — Чак явно веселился, и казалось, пытался натолкнуть Дина на какой-то вывод, к которому уже пришел сам, но Дина это только злило.  — Я думал, было наоборот, — огрызнулся он. — Кас говорил, что его благодать отметила мою душу.  — И это тоже, — покладисто согласился Чак. — Но то, о чем ты говоришь, повлияло на тебя, а не на него. Впрочем, повлияло не так уж и сильно, поэтому ты так долго учился ему доверять. Он же поверил в тебя сразу и безоговорочно. Но как бы то ни было, если я правильно понимаю все хитросплетения этого сюжета…  — Это не какой-то сюжет, это наша жизнь! — яростно оборвал его Дин.  — Любая жизнь — сюжет, созданный Богом, — парировал Чак. — Нравится тебе это или нет. Я ведь писатель, и поэтому открою тебе одну профессиональную тайну: иногда персонажи выходят из-под контроля. Ты вроде продумал, как они должны действовать, но садишься писать — и они преподносят тебе сюрпризы. Не делают то, чего ты от них ждешь, своевольничают, пытаются поступить по-своему. Можно, конечно, их заставить, но лучшие произведения рождаются именно из такого своеволия. Когда персонажи не плоские картонки, когда они оживают.  — По-моему, ты бредишь!  — Я просто записываю то, что мне диктуют, — напомнил Чак. — Но судя по тому, как Бог раз за разом прощает Вам ваше своеволие, оно Его развлекает. Представь себе древнее могущественное Существо, которое разучилось удивляться. Он сам создал все сущее, создал законы, по которым все живут, но Его собственное существование утратило новизну. Представь, что миллиарды лет колесо истории послушно катится по проложенной Им колее, и вначале Его это, возможно, радовало, но потом Ему стало скучно. И вдруг появились вы.  — Дурацкая теория, — фыркнул Дин. — Ты пытаешься сказать, что владелец ручных хомячков страшно рад, что некоторые из них отказались бегать по любовно выстроенному лабиринту, и вместо этого принялись грызть клетку, надеясь удрать?  — Что-то вроде этого.   — Чувак, это мерзко! — возмущенно проговорил Дин. — Я не знаю никого, кому понравилось бы быть хомячком в клетке Бога.  — И тем не менее, большинство послушно бегают по лабиринту. — Чак тихо рассмеялся. — Колесо истории катится все по той же колее, и Богу это смертельно надоело. Он решает уничтожить клетку вместе со всеми питомцами и завести новых, поинтереснее. Идея апокалипсиса занимает Его некоторое время. Полагаю, Он спланировал все еще до того, как покинул Небеса: для кого-то, кто живет так долго, это в любом случае небольшой отрезок времени. Его избранные сыновья должны сразиться, причем, не в Раю, куда Люциферу нет хода, а на земле; значит им нужны сосуды. Но не просто сосуды: это должно быть соединение нужной крови, прямые потомки Каина и Авеля — еще двух братьев, один из которых убил другого. Относись к этому как хочешь, но в сюжете Бога прослеживается литературная симметрия. Поэтому и будущие сосуды должны быть братьями. Старший — послушный сын, без рассуждений выполняющий любой приказ отца, и младший — бунтарь, не желающий слушаться и выбирающий свою дорогу.  — Если так, если Бог действительно все это срежиссировал заранее, а потом умыл руки, то Он просто мудак! — вспылил Дин. — Но так ли это? Кас, к примеру, считает, что план Апокалипсиса придумали Архангелы, неверно понявшие намерения Отца.  — Кастиэль — ангел, и даже когда он бунтует, он не способен переступить через свою преданность Богу, — заметил Чак. — Но я не говорю, что твой возлюбленный неправ. Просто рассуждаю вслух. О сюжете этой истории, каким вижу его я.  — Меня задолбали твои намеки! — прорычал Дин. — Кас не мой возлюбленный!  — Да как скажешь, — Чак снова тихо рассмеялся. — Но вернемся к сюжету. Миллионы лет все шло как по писанному, все хомячки и в Раю, и на земле послушно бегали по лабиринту и исполняли свои роли, наступил час икс… и вдруг ангел, которому доверили спасение праведника из Ада, выбился из сценария. Уверен, Бог такого не планировал, но когда понял, что произошло, ему впервые с начала времен стало интересно. Ведь вы — как маленький камешек, попавший под колесо истории. Вроде бы, ничего значительного, но наткнувшись на этот камешек, колесо больше не катилось заранее проложенным маршрутом. Оно свернуло с пути, и история вышла из-под контроля. Ваша связь, которую Бог не планировал, оказалась настолько сильна, что каждая попытка вернуть колесо в проторенную колею проваливалась: маленький камешек возникал снова и снова, меняя тщательно спланированный сюжет.  — Тебе точно надо собственные книги писать, а не шпионить за нами и записывать каждый шаг, — фыркнул Дин. — Надо же такое сочинить!  — Я пытаюсь сказать, что возможно Бог несколько раз воскрешал Кастиэля не потому, что тот должен восстановить Небеса, — спокойно продолжил Чак. — А потому, что дорожит маленьким упрямым камешком, столько раз ломавшим все Его планы. Если бы Кастиэль умер и ваш союз распался, Богу снова стало бы скучно. Он бы заранее знал все, что должно произойти.  — Но если это так… — Дин судорожно вздохнул.  — Если это действительно так, и все мои измышления — не просто бред бездарного писаки, то Кастиэль продолжит нарушать программу, заложенную в каждого ангела в при его сотворении: он, конечно, исполнит волю Бога, но после вернется к тебе. Только, опять-таки, что я могу знать? Я всего лишь записываю свои видения.  ✯ ✯ ✯ На месте встречи, назначенном Бенджамином, их уже ждали четверо ангелов. Трое стояли тесной группой, и один — чуть в стороне.  — Это Ишим! — выдохнул Сэм, хватая Кастиэля за рукав плаща. — Дин как в воду глядел, говоря, что он появится здесь, чтобы вставлять тебе палки в колеса! А там Джошуа, мы встречались в Раю. Двух остальных я не знаю.  Кастиэль подавил желание спросить, откуда возьмутся колеса, если они прибыли не на машине, и назвал двоих оставшихся ангелов по именам:  — Бенджамин и Мирабель, — произнеся это, Кас слегка оттеснил Винчестера за свою спину. Он прекрасно знал, как бывшие боевые товарищи относятся к людям и не хотел рисковать. — Мы когда-то служили вместе.  Бенджамин выглядел пристыженным и прятал глаза.  — Прости, Кастиэль, — проговорил он. — Ты просил, чтобы я пришел один, но Ишим — мой командир. Я должен докладывать ему обо всем, и не могу ослушаться его приказа.  — А я сам решил прийти, — весело добавил Джошуа. — Посчитал, что мое присутствие необходимо, чтобы вы сразу не вцепились друг другу в глотки.  — Понятия не имею, как он узнал, где и когда мы договорились встретиться, — развел руками Бенджамин. — Но когда мы прибыли, Джошуа уже был здесь.  — Полагаю, Бог говорил с тобой, верно, Джошуа? — ангел в ответ степенно кивнул, и Кастиэль повернулся к Бенджамину. — Все в порядке, брат. Я знал, что ты придешь не один. Пророку Чаку Ширли было видение об этой встрече, и он рассказал о нем мне.  — Так это правда, Кастиэль? — вмешался в разговор Ишим. — Бог снова воскресил тебя? Когда мы виделись в последний раз, я был уверен, что ты не протянешь и нескольких часов, несмотря на все усилия твоей ручной обезьянки. Но вот он ты — целый и невредимый.  — И даже больше, — негромко проговорил Джошуа. — Благодать нашего брата несет на себе след Божественного прикосновения. Разве вы сами не видите?  Все три ангела вытаращились на Кастиэля, и на лицах их появилось то же потрясенное выражение, что было и у Гадриэла, когда он впервые присмотрелся к своему командиру. Мирабель даже тихо охнула и прикрыла ладонью рот. Ишим, впрочем, довольно быстро овладел собой и лицо его снова сделалось бесстрастным.  — Надо же, — с легкой брезгливостью протянул он. — Самый никчемный из ангелов, бунтарь, восставший против Небес, предавший своих братьев ради грязных обезьян! За что же Бог к тебе так благосклонен?  — В этот раз Он говорил со мной, — сообщил Кастиэль, проигнорировав не слишком завуалированное оскорбление. — Приказал мне восстановить былую славу Небес.  — И ты решил, что все ангелы немедленно начнут с тобой соглашаться? — фыркнул Ишим. — Подобно тебе пренебрегут долгом, возлюбят человечество; другими словами, сделаются столь же безумными, как ты?  — С вашей помощью или без, но я исполню волю нашего Отца, — сухо сказал Кастиэль. — И лучше бы тебе, Ишим, не мешать мне. Я простил твою прошлую попытку, но мое терпение не безгранично.  — Он не сказал тебе, почему оставил нас? — дрожащим голосом спросила Мирабель. — Почему не возвращается, чтобы собственной рукой укрепить Небеса?  Кастиэль лишь покачал головой, и вместо него ответил Джошуа.  — Бог не хочет вмешиваться в наши дела, — заявил он. — Он сказал, что доверил эту задачу тому, кто лучше всех с ней справится. Тебе, Кастиэль, придется поступать на свое усмотрение.  — Ну уж нет! — разозлился Ишим. — Я не подчинюсь этому безумцу!  — Ты дерзнешь оспорить волю Бога? — нехорошим тоном уточнил Кастиэль. — Берегись, брат. Как бы тебя не постигла судьба Люцифера.  — Кастиэль, — дрогнувшим голосом проговорил Бенджамин. — Мы не сомневаемся в воле Бога. Но уверен ли ты, что Он хотел поставить людей выше ангелов? Ведь именно это ты и делаешь… а они всего лишь…  — Обезьяны с короткими жизнями? — вдруг вмешался Сэм. — Даже она? Та, чье тело ты сейчас носишь! Вверяя себя тебе, она знала, сколь ты невысокого мнения о людях?  — Соледад — лучшая из людей! — щеки Бенджамина вспыхнули. — Чистая душа, чья вера так сильна… Не смей даже сравнивать ее с собой и своим братом! Вы извратили Кастиэля, заставили его нарушить свой долг!  — Мой брат — истинный праведник, признанный Небесами, — спокойно парировал Сэм. — Не будь это правдой, разве Ад приложил бы столько сил, чтобы сломать его? Ведь только праведник мог разрушить первую печать. Полагаю тебе это известно. А что до меня, то да, я — мерзость, сосуд созданный для павшего Архангела. Но разве не интриги Небес меня таким сделали?  — Не говори о себе такого, Сэм, — строго отчитал его Кастиэль. — Ты не мерзость, ты — жертва Небес и Ада, которые стремились принести на землю Апокалипсис. Даже Майкл и Рафаэль это признавали. Но ты нарушил все планы Ада! Кровь демона отравила твое тело, но не затронула душу.  — Мы говорили о Соледад, — мягко улыбнулся Сэм, в упор глядя на Бенджамина. — Если все люди заслуживают страданий и уничтожения, значит, и она тоже? Ты правда думаешь, Бенджамин, что на протяжении всей истории человечество породило лишь одну истинно верующую?  — Она… она… — ангел смешался и потряс головой. — Ты пытаешься меня запутать! Я вовсе не говорил, что Соледад была единственной праведницей, но…  — Но ты должен признать, что если была одна, то должны быть и другие! — продолжал давить Сэм. — Люди, достойные уважения и любви ангелов. Мы такие, какими нас создал Бог. Не больше и не меньше!  — Люцифер развратил вас! — Бенджамин сорвался на крик. — Вы…  — Некоторых, возможно, — спокойно согласился Сэм. — Такие попадают в Ад. А что насчет остальных? Разве Рай не наполнен чистыми, безгрешными душами? И разве не долг ангелов бороться за каждую душу, чтобы помочь ей не поддаться козням демонов? Вы же только презираете нас, вы собирались всех нас уничтожить! Скажи мне, Бенджамин: если бы ваш План не был нарушен, и финальная битва состоялась, что было бы с Соледад? Когда ангелы сражаются в своей истинной форме, сосуд находится на земле. Ты позволил бы ей погибнуть или защитил бы ее? И, если она истинная праведница, приняла бы она спасение из твоих рук, в то время как миллиарды других, ничуть не более грешных, пожрало бы пламя вашей безумной войны?  Лицо Бенджамина вдруг изменилось, на мгновение утратив ангельскую бесстрастность, и исказилось совершенно человеческим страданием. А в следующее мгновение ангел моргнул и поник головой.  — Соледад говорит, что ты прав, — с трудом выдавил он из себя. — Она рассердилась на меня — впервые за два столетия. Сказала, что я недостоин ее веры… а я так заботился о ней… все эти годы…  — Ты всегда придавал слишком много значения чувствам этой женщины. — Ишим презрительно сплюнул себе под ноги. — Брал бы пример с нашего человеколюбца Кастиэля. Судя по тому, как часто он подвергает опасности свой сосуд, ему до него вообще дела нет!  — Джимми, сосуд Кастиэля, мертв, — холодным тоном проинформировал Сэм. — Мертв уже много лет! Когда Кас пытался предотвратить разрушение последней печати, Рафаэль распылил его на атомы. Душа Джимми отправилась в Рай, а Бог, воскрешая Каса, восстановил тело, но уже пустое.  — Сэм прав, — грустно согласился Кастиэль. — Джимми давно уже нет. И когда я рискую — то рискую только собой.  — Это война, и Джимми знал, на что соглашался, отдавая себя Касу! — горячо продолжил Сэм. — Он сделал это, чтобы помочь спасти мир. Мир, в котором жила его семья! И только мы с Дином знаем, как сильно Кас страдает от угрызений совести. Как он заботится о дочери Джимми, у которой забрал отца! Вам ведь все равно, какие руины вы оставляете после себя, забирая человека. Но не Касу! Вот ты, Ишим, хотя бы помнишь имя человека, чье тело носишь?  — Помню. — Ангел поморщился. — Но, в отличие от Бенджамина, я никогда не пытался с ним дружить. Он просто существует где-то… там, внутри. В бессознательной состоянии. Я бы никогда не позволил еще одному человеку стать моей слабостью.  — Лили Сандерс, чью дочь ты убил, — тихо проговорила Мирабель и нахмурилась. — Ты тогда обманул нас, предал наше доверие. Я до сих пор не уверена, что простила тебя.  — Я вырезал свою человеческую слабость, — оскалился Ишим. — Тебе, Кастиэль, следовало поступить так же. Братья Винчестеры делают тебя слабым!  — Напротив. — Кастиэль тепло улыбнулся Сэму. — Они даруют мне силу и укрепляют мое мужество даже тогда, когда я готов сдаться.  — И Бенджамин не слаб, — снова вмешался Сэм. — Только не потому, что искренне любит эту женщину и заботится о ней. Напротив, это делает его очень сильным!  Он повернулся к ангелу, последние несколько минут понуро стоявшему в стороне и смотревшему в одну точку, и тихо проговорил:  — Соледад простит тебя, если ты докажешь ей, что не разделяешь мнения своего командира. Если поможешь Касу сделать Небеса действительно Раем для людей.  — Спасибо, — дрожащим голосом ответил тот. — У тебя добрая душа, Сэм Винчестер. Соледад так считает, а она всегда хорошо разбиралась в людях.  Кастиэль подавил улыбку. Вот, что имел в виду Чак, говоря, что присутствие Сэма критически важно. Благодаря ему Ишим уже лишился одного из самых преданных сторонников, а учитывая обиду Мирабель и то, что она сомневается в мотивах Ишима — ведь Кастиэль сам однажды заронил в ее разум эти сомнения… Думается, теперь бывшие сослуживцы куда более охотно воспримут идеи Кастиэля по восстановлению Рая.  — Хорошо, — вдруг проговорила Мирабель. — Бог облек тебя властью, и все наши братья и сестры, даже те, кто осуждал тебя раньше, признают ее. Достаточно им будет всмотреться в твою благодать, чтобы понять, от Чьего Имени ты действуешь. Но что ты намерен делать? Нас осталось слишком мало, чтобы поддерживать Небеса, мы выбиваемся из сил, но они все равно рушатся. Если Бог не намерен возвращаться, чтобы создать новых ангелов и снова насытить Рай Божественным светом, то мы все обречены.  — Бог не собирается вмешиваться, — снова подал голос Джошуа. — Он считает, что Кастиэль справится, и что он обладает нужными качествами.  — Ты собираешься разыскать и вернуть тех ангелов, которые отказались возвращаться? — Мирабель испытующе смотрела в глаза Каса, по-видимому уже признав в нем командира. — Но даже если мы призовем всех, этого не будет достаточно!  — Напротив, — спокойно улыбнулся Кастиэль. — Я планировал создать еще несколько дверей на Небеса в разных точках мира. Чтобы ангелам, выбравшим служение на земле, не приходилось совершать долгое путешествие, если они захотят на время вернуться домой.  — Я, к примеру, хотел бы остаться в больнице, — подал голос Гадриэл. — Там я чувствую себя по-настоящему полезным. — Конечно, — тепло улыбнулся Кастиэль. — Ты — верный соратник, но раз твое сердце желает продолжать оказывать помощь больным людям, то я не вправе этому противиться. Я и сам не планировал навсегда запереть себя на Небесах. У меня есть семья на земле.  — Безумец, как я и говорил, — процедил сквозь зубы Ишим.  — Люди давно решили эту проблему, — вдруг ухмыльнулся Сэм, похлопав друга по плечу. — Вам бы научиться брать с них пример. Мы умеем совмещать работу и семью. Ну, по крайней мере, большинство из нас. У людей есть рабочие часы, и есть личное время. Очень мало таких, кто буквально поселяется на работе, и они как правило одиночки. Ты, Кас, мог бы днем рулить Раем, а вечером возвращаться в бункер.  — Думаю, это очень хорошая мысль, — с облегчением проговорил Кастиэль. — Я так и намерен поступить.  — Это безнадежно! — Мирабель закатила глаза. — Ты в последнее время нечасто бывал на Небесах, и понятия не имеешь, насколько там все плохо! Говорю тебе, Рай разрушается. Божественный свет слабеет, и ангелов осталось слишком мало, чтобы его поддерживать!  — И кто же в этом виноват? — вроде бы ни к кому не обращаясь, съязвил Ишим. — Кто убил больше ангелов, чем любой враг в истории Небес? Ты, Кастиэль, всего за несколько лет обставил даже Люцифера.  — У меня есть одна мысль, — неуверенно проговорил Сэм, кусая губы. — Возможно, глупая, ведь я очень мало знаю о том, как у вас там все устроено, но все равно выслушайте, хорошо?  — Дожили, — снова вставил свои пять центов Ишим. — Обезьяна дает нам советы.  — Конечно, Сэм, говори. — Кастиэль мягко улыбнулся другу. — Положение действительно сложное, и любой совет пригодится.  — Ну, я просто вспомнил, как ты коснулся души Дина, и твоя благодать полностью зарядилась, — криво улыбнулся Сэм. — Ты тогда сказал, что человеческие души состоят из чистейшего Божественного света, а ведь именно его не хватает, чтобы починить Рай, верно? Ангелов осталось мало, но на Небесах миллиарды душ, которые вы заперли в индивидуальных клетках. Почему бы вам не попросить их помочь?  — Потому что души праведников должны блаженствовать в Раю, — фыркнула Мирабель. — А не работать батарейками.  — Так себе блаженство, если Рай вот-вот разрушится, — парировал Сэм. — Я же не предлагаю вам эксплуатировать души, вовсе нет. Или принуждать их работать на вас! Суть моей идеи в том, что вы попросите их о помощи. Уберите стены и дайте людям возможность поделиться Божественным светом, так же, как это делают ангелы, чтобы поддерживать Небеса. Расскажите все честно, и я уверен, многие будут рады помочь. Это им понравится больше, чем целую вечность переживать одни и те же воспоминания, сколь бы счастливыми они ни были!  Кастиэль, слушая страстную речь друга, почувствовал, как грудь сдавило, а под веками мучительно запекло. То, что предлагал Сэм, было идеально! Совокупная сила миллиардов душ способна была обновить Рай, уж он-то точно знал. Даже монстры Чистилища когда-то дали ему достаточно силы, чтобы стереть в пыль Рафаэля и всех его сторонников. А праведные души Рая еще сильнее!  Конечно, та сила его почти разрушила, но ведь никто не собирается вбирать души Рая в себя, чтобы увеличить личные возможности. Если они согласятся помогать добровольно, то Небеса будут спасены! А ангелы, трудясь вместе с людьми, чтобы сохранить общий дом, научатся ценить их, перестанут смотреть на них свысока. И индивидуальные кусочки Рая, про которые с таким возмущением говорил Дин, перестанут существовать. Души праведников наконец будут свободны!  — Даже вечное блаженство может наскучить, — продолжал между тем Сэм. — Вы, ангелы, совсем нас не знаете! Люди по природе своей деятельны, они с радостью откажутся от праздности и примутся за работу. Ну, может не все, но очень многие. Предложите им выбор: остаться в этих ваших клетках или поддерживать свет на Небесах — и большинство будут гораздо счастливее, чем сейчас. Разве не в этом главная цель Рая? Даровать заслуженное счастье праведным душам. Они — хорошие люди, плохих ведь к вам не берут, верно? А значит, с удовольствием помогут сохранить дом ангелов, как Кас в свое время помог сохранить дом для человечества.  — Это дельная мысль, — пробормотал Джошуа, явно впечатленный, после чего тепло улыбнулся Сэму. — Юноша очень умен.  Кастиэль видел, как Сэм одновременно зарделся от похвалы, и при этом с трудом удержался от ироничной ухмылки. По человеческим меркам тридцатидвухлетний Сэм давно не считался юношей, но он, видимо, очень быстро сопоставил свой возраст с возрастом любого из собеседников — и промолчал.  — Но… — на лице Мирабель всё еще были написаны сомнения. — Так же нельзя! От сотворения Рая было заведено, что души людей переживают свои минуты блаженства, а ангелы их охраняют. Если мы сделаем, как советует Сэм Винчестер, то нарушим существующий порядок!  — Он уже давно нарушен, — напомнил Кастиэль. — Рай распадается, и ангелов слишком мало, чтобы это исправить. У нас не остается выбора, сестра. Мы объединимся с людьми или потеряем Небеса.  Он произнес это настолько веско, что никто не решился спорить. Даже Ишим.