Комната номер тринадцать

Ему хотелось бы зайти в просторную комнату с двумя кроватями, чтобы сразу занять ту, что находится ближе к окну, поставить мольберт и приготовить кисти, разложить книги на подоконнике… Нет, там он будет сидеть и смотреть за горящим небом днём и вечером, наблюдать за птицами, которые изящно взмахивают крыльями и которые красиво поют рано утром, пока не слышно людей и машин. Ему хотелось бы познакомиться с человеком, живущим рядом с ним, найти общие интересы и вечерами, когда каждый покончил с домашней работой, обсуждать то, что им обоим интересно. Заходить после университета в кафе, сидеть в парке и молча смотреть на что-то столь лёгкое и простое, что не требует мозговой активности. Дейдаре хотелось наконец-то найти друга. И чертовски жаль, что последняя надежда выстрелила себе в висок. Он открыл дверь комнаты и вместо уютного помещения, залитого вечерним светом, увидел покрытые пылью пол, кровати и тумбочки, мёртвых мух, не сумевших сбежать через приоткрытое окно, на подоконнике и паутину. И посреди этого хаоса стоял полуголый парень, который почему-то ругался матом на голубя за окном. Дейдара не смог произнести ни слова, просто закрыл дверь в комнату и пару раз кивнул, как бы подтверждая догадку о том, что что-то перепутал. Во-первых, помещения должны быть чистыми к началу учебного года. Во-вторых, тот человек — не его сосед. Совершенно точно нет. Умственно отсталых заселяют в немного другое место. Он пошарил по карманам в поисках телефона и, когда нашёл, принялся проверять присланную ему информацию о заселении. Ну вот же! Комната номер тринадцать. Он просто зашёл не туда. Дейдара улыбнулся и, пафосно смахнув прядь волос с лица, ещё раз взглянул на номер перед ним. — Тринадцать, — и что в таких случаях делать? Просить кого-нибудь поменяться местами или бросать университет, потому что сосед вонял жаждой крови. Если не человеческой, то голубиной. Ситуация не из лучших. Он открыл дверь и вошёл внутрь, привлекая тихими шагами внимание незнакомца. Высокий, с крепким телосложением и заметным шрамом на шее он производил не самое хорошее впечатление. Пачка сигарет в его руках тоже была плохим знаком, ведь их мерзкий запах Дейдара никогда не любил. Более того, если вся комната провоняет сигаретами, то он не сможет в ней нормально существовать. — Ну и че встал, мелкий? Кидай вещи или съёбывай отсюда, если заблудился, — ещё и голос грубый. Дейдаре, может, и хотелось бы заблудиться, но чужие слова послужили вызовом, чтобы остаться. Он поставил мольберт в угол у двери и решительно прошёл в сторону свободной кровати. Под пристальным взглядом скинул с плеча сумку, потом бросил на пол рюкзак и ещё раз осмотрелся. — Ты типа мой сосед? — Я до последнего хочу верить, что нет. — А? Тогда по-соседски разбери весь этот хлам, — он упал на кровать, и в мягком волшебном свете стала видна пыль. Миллионы маленьких точек поднялись в воздух из-за того, что чья-то задница приземлилась на постель. — Ага, ещё чего, — ровная полоска, оставленная после того, как Дей провёл пальцем по столу, выглядела жалко. Его мечты и надежды на уютное сожительство кто-то нагло сжёг на глазах, а потом раскидал пепел ногами, как маленький ребёнок обычно поступает с водой из лужи. — Убираться будем вместе. — С хуя ли? Ты пришёл вторым, тебе и убирать. — Хмм, нет. — Ты нарываешься, да? — Хидан поднялся с места и приблизился вплотную, хватая парня за одежду и чуть притягивая к себе. В его взгляде, движениях, манере речи читалась угроза, но в такие моменты Дейдара переставал уметь читать. Если есть вызов, нужно его принимать, чтобы в дальнейшем стать сильнее. Он поднял голову и уставился на него таким же, даже чуть более суровым, взглядом. Секунды длились вечность. Они играли в гляделки, в которые ни один не хотел проиграть, а потом у Хидана кончилось терпение. Его сжатая в кулак ладонь поднялась в воздух и уже готова была ударить по лицу, пока кто-то не перехватил её. — Хватит, — тихий и спокойный голос со стороны сгладил атмосферу. Дейдара перевёл взгляд на незнакомое и приятное лицо и усмехнулся, отталкивая от себя дерзкого говнюка. — А ты, блять, кто ещё? — Хидан недовольно рычал, возвращаясь на пыльную кровать и поднимая в воздух ещё немного пыли. — Ваш сосед, — он оставил тяжёлый рюкзак на кровати Дейдары. — Меня зовут Сасори. Хидан сложил руки на груди и стал следить за каждым движением незнакомых ему людей. Он даже и не заметил стоящую в комнате третью кровать, поэтому сразу понадеялся на то, что вместе с ним будет жить какой-нибудь застенчивый неудачник, который станет бегать в магазин и покупать ему сигареты за свои деньги, лишь бы не получить пару раз по рёбрам. И что он видит? Один — вылитая некрасивая девчонка, пахнущая почему-то дымом от костра, другой — тихий и спокойный, но его порой широко раскрытые глаза напоминали взгляд безумного учёного, готового посреди ночи расчленить спящего человека и сделать из него вешалку. Не, такие в магазин точно не побегут. Не повезло. Пока Сасори осматривал помещение в надежде найти хотя бы швабру, Дейдара осматривал Сасори. Его напрочь перестал интересовать Хидан со своим голым торсом и выражением лица как у обиженного подростка, но плавные движения кистей, хорошо подобранная одежда, порезанные канцелярским ножом пальцы говорили только об одном: второй его сосед — человек искусства. Просто у Дейдары левый глаз натренирован на распознавание творческих личностей. Сасори был серьёзным и даже чересчур, однако по внешнему виду он выглядел даже младше Дейдары. Значит, нужно как-то заговорить и плавно подвести к нужной теме. — Я помогу найти что-нибудь, — он заглянул за шкаф, где находилось идеальное место для швабры, но наткнулся только на пустоту. Им всего лишь нужно набрать немного воды, а протереть полки, подоконник и даже пол можно футболкой Хидана, которая ему явно не нужна. Дейдара усмехнулся. — Ты тоже помогай, хамло. — Не хочу. Моя религия не позволяет мне скатываться так низко. — Куда ниже? Ты уже наорал на голубя. Сасори с интересом выглянул из-за двери шкафа и уставился на Хидана, как бы ожидая подтверждения чужих слов, на что тот поднялся с места и, накинув на ходу футболку, вышел в коридор. Навсегда или нет — не имело значения, но в комнате сразу стало легче дышать. Дейдара невзначай встал рядом с мольбертом, поправил его, чтобы не упал, и терпеливо стал ожидать вопросов. «Ты что, рисуешь?» или «это твоё?». Однако вопросов не было. Сасори продолжал заниматься делами, проверил чистоту матраса, разобрал на тумбочке рядом с кроватью, открыл окно, чтобы через него выбить пыль из подушки, и даже не посмотрел в его сторону. — А тебя как зовут? — Дейдара, — быстро ответил. Не ожидал, что с ним вообще заговорят. — Дейдара, это… — Сасори указал на мольберт, и внутри что-то сжалось. Наконец-то у них появится причина поговорить! Он чувствовал, как пылало от нетерпения его лицо, а кончики пальцев дрожали. Если он действительно встретился с человеком искусства, то существование Хидана в их комнате можно просто игнорировать. — Убери его, он поставит туда ведро. Он с улыбкой посмотрел на Сасори и только потом заметил Хидана, держащего полное ведро воды. Скрипнув зубами, положил мольберт на кровать и, забравшись на неё, прижал ноги к груди, чтобы, во-первых, не мешать мытью пола, а во-вторых, мысленно проораться. Нет, его жизнь точно не будет похожа на фантазии, но, возможно, его успокоило бы то, что Хидан тоже слегка разочарован. Только третьему было плевать — он изначально не ждал ничего хорошего. — За помытый пол приготовишь мне пожрать! — крепко сжатые пальцы, напряжённые мышцы, прерывистое дыхание и резкие толчки, сменяющиеся на медленные и плавные движения… Хидан орудовал шваброй слишком профессионально. — Понял, патлатый? — Не-е-е, не могу, — Дейдара вытянул перед собой ладонь и посмотрел на тёмного цвета ногти. — Когда я готовлю, всё вокруг горит. Еда, плита, шторы… Меня из прошлого общежития выгнали за то, что я взорвал комнату. — Взорвал?.. — Не так важно, — отмахнулся он, нервно усмехаясь. Виноват ли он в том, что на занятиях не показывали различные эксперименты, а ему уж больно хотелось увидеть, как работают законы физики в жизни? Нет! Он не считал себя виноватым. Ему просто нравилось изучать этот предмет, узнавать нечто новое о взаимодействии тех или иных веществ, видеть, как разлетаются в разные стороны припаянные друг к другу вещи, а сосед по комнате в тихом ахуе стоит с пакетом еды и даже не пытается помощь потушить кровать… Нет, нет. Он совершенно точно сделал всё это ради науки и познания мира. Когда пол стал чище, а вместе с ним и все поверхности, в комнате появился уют. Дейдара, выбрав кровать ближе к окну, сразу же застелил постель, ради атмосферу приклеил на двухсторонний скотч картинки с изображением произведений искусства, кисти поставил в органайзер, а мольберт сунул между стеной и кроватью. Может, этого чертовски мало, но ему хотелось прыгать от радости из-за того, что комната теперь перестала быть тюремной камерой. Он посмотрел на Хидана, который с максимальной осторожностью пытался на обычный скотч прилепить плакаты с изображением музыкальных рок-групп и рядом с кроватью которого лежала акустическая гитара в чехле. Они совершенно разные. В надежде найти поддержку в Сасори, Дейдара быстро осмотрел его уголок с другой стороны окна и не увидел ничего: парень полулежал и читал книгу на иностранном языке, на стене — пустота, на тумбочке — маленькая пугающая кукла, созданная то ли из дерева, то ли какого-то материала, похожего на него. Помимо неё был блокнот с записями и ещё несколько книг. Дей ожидал найти у него что-то забавное или даже пошлое, хотя второе, кажется, больше подходило Хидану, но Сасори оказался слишком скучным. О себе не говорил, о других не спрашивал. Найти с ним общий язык или интересы — непростая задача. — Эй, а тебя как зовут вообще? Ты не представился даже. Он не ответил. Продолжил разглаживать плакаты и делал это так осторожно, словно перед ним — не простой кусок бумаги, вырванный из середины журнала, а специально напечатанный, с автографом солиста. Видя подобное, в голову сразу же взбрела мысль: если произойдёт что-то нехорошее, Дейдара спалит плакат у него на глазах. — Я вообще-то с тобой разговариваю, хамло религиозное! — Хидан. Дейдара недовольно цокнул языком, на что, Хидан, кажется, оскорбился, и опустился на мягкую постель. Напряжение в комнате ощущалось физически, и ему хотелось верить, что со временем оно исчезнет. Верилось с трудом.