Тhe war mentality

Первое собрание префектов проходило в неиспользуемом классе на третьем этаже. Гермиона шла одна, едва волоча ноги, и кивнула Невиллу, когда он присоединился к ней. Он забыл свою мантию и провёл рукой по лицу, когда она упомянула об этом. — Конечно, забыл, — пробормотал он. Невилл подождал, пока она ступит на лестницу, и поддержал её, когда она потеряла равновесие. — Все в порядке? Гермиона посмотрела вниз. Падать было очень далеко. — Отлично, — притворно бодро ответила она. Она была должна бы с нетерпением ждать начала семестра, чтобы снова погрузиться в привычную роль префекта. Однако ей уже хотелось отказаться. Если она оставит свой значок на столе директрисы МакГонагалл, ей будут задавать вопросы, на которые она не будет готова ответить. Это было самое страшное в ее борьбе. Признание в своих проблемах привело бы к тому, что она попала бы в объятия тех, кто хотел только помочь, а Гермиона хотела пройти через это в одиночку. В последний раз она должна была стать той Гермионой Грейнджер, которую знали ее сверстники. К концу семестра она всё поймёт. Она разберется в своих запутанных чувствах и просто пойдет дальше. Хогвартс станет для нее лишь запятнанным воспоминанием. Гермиона могла управлять своими поступками. — Как проходит твой семестр? Невилл взглянул на нее. Боже, он стал намного выше ее. Однако его глаза оставались мягкими, а улыбка — искренней. — Хорошо. Хотя прошла всего неделя. Неделя показалась ей длиннее, чем летние месяцы. Он продолжил, и она не заметила, что он не спросил, как проходит ее семестр. — Кстати, я уже дважды терял Тревора. Такое впечатление, что он хочет довести меня до панического состояния. Гермиона хихикнула. — Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются. Например, твои мантии. Стукнувшись плечом о ее плечо, Невилл кивнул. — Точно, как мои мантии. — Они поднялись по лестнице, свернули в два коридора, а голоса становились все ближе. — Не хочешь ли ты объединиться в пару для патрулирования? Думаю, Джинни уже планирует это сделать, но решать тебе. Невиллу было удобно. Безопасно. — Конечно. Это звучит замечательно.

***

Когда директриса МакГонагалл передала Джинни звание старосты, Гермиона не могла представить себе студентку, которая заслуживала бы этого больше. Она знала все об активной деятельности Джинни в предыдущем году, когда она застряла в Хогвартсе, пытаясь оградить студентов от Кэрроу. Иногда Гермиона задумывалась, где было хуже. Было ли это в лесу Дин во время бегства? А может быть, в этих стенах, которые должны были обеспечивать безопасность студентов? Сравнения между ними не было. Пострадали все. Правда некоторые студенты продолжали страдать больше других. В центре комнаты рядом с Джинни стоял Майкл Корнер, но Гермиона его не замечала. Да и не очень-то хотела. Как только она увидела Малфоя, она не могла оторвать глаз. Даже заняв своё место, когда ножки стула заскрипели о камень, Гермиона попыталась посмотреть на Невилла. Пыталась смотреть куда угодно, лишь бы не на белые светлые волосы и не на оскаленный в улыбке рот. Просто… Он выглядел ужасно. Шестой курс промелькнул в ее памяти. Она слишком хорошо его помнила. Он был худым, мышцы после квиддича исчезли. Его глаза были запавшими, под ними были темные круги. Сейчас все было не так плохо, но он выглядел пораженным. Он притворялся непринуждённым, но его позвоночник был напряжён, несколько прядей волос не уложены, кожа чуть более серая, чем следовало. Малфой почти до крови обкусал ногти, заметила она. Невилл легонько толкнул её локтем, когда Джинни заговорила. Но Гермиона не слушала. За спиной Малфоя сидела младшая Гринграсс, чинно скрестив ноги. Ее юбка была подшита слишком коротко, но взгляд был твердым и хитрым. Астория наклонилась вперёд в своём кресле, положив руку ему на плечо, и что-то прошептала. Малфой покачал головой. Волосы упали ему на лоб, когда он освободил своё плечо от её хватки. В речи Джинни было всё, что Гермиона уже знала. Она рассказала о расписании патрулей, о правилах для учеников и о последствиях для тех, кто их нарушает. И поскольку Гермиона уже знала все от начала до конца, она позволила своим глазам рассеянно наблюдать за происходящим. Она не узнавала всех присутствующих в комнате. Ее взгляд вернулся к Астории, которая потеряла внимание Малфоя. Теперь ведьма смотрела на затылок Малфоя.

***

В комнате общежития Лаванда спросила, как прошла встреча. Гермиона предположила, что это была её попытка проявить вежливость, последняя попытка изобразить дружеские отношения между соседями по комнате. — Прошло без происшествий, — ответила Гермиона, потянувшись руками к галстуку на шее. Она развязала узел и перекинула галстук через перила кровати. — Мы с Невиллом будем патрулировать каждую среду до Рождества. Джинни упоминала, что в это время расписание изменится. — Гермиона надеялась, что этого не произойдёт. Парвати лежала на кровати, листая свежий экземпляр «Ведьмовского еженедельника». — Кого МакГонагалл выбрала в префекты Слизерина? По-моему, никто из них не должен быть префектом. Сглотнув, Гермиона отошла за занавеску, чтобы переодеться в пижаму. — Вообще-то, Малфой. И Астория Гринграсс тоже. Обе сестры учились на одном курсе, что объяснялось объединением студентов, перешедших на другой курс. Одна из них насмешливо хмыкнула. — Правда? — Парвати опустила глаза. — Не могу представить, почему они выбрали именно его. Лаванда добавила: — Не похоже, что она намного лучше. Однако статус Малфоя, должно быть, был частью его испытательного срока. Она присутствовала на суде, давала показания в его пользу, потому что так было нужно. Рон думал, что она сошла с ума. Гарри неустанно поддерживал её, а Гермиона только и помнила, что если бы не Драко Малфой, они трое были бы мертвы. — Думаю, это часть его испытательного срока, — тихо сказала Гермиона. Она не присутствовала при вынесении приговора, но знала, что его пребывание в замке не было его выбором. Министерство потребовало, чтобы он вернулся на год и сдал все экзамены. — Он выглядит ужасно. — Она приоткрыла занавеску. — Наверное, это его победоносный характер наконец-то проявился. — Парвати пожала плечами. — Гринграсс, — щелкнула пальцами Лаванда, подогнув под себя ноги. — Это та блондинка? Гермиона кивнула. — Ее зовут Астория. Кажется, они помолвлены. Гермиона моргнула, не зная, что сказать по этому поводу. — А он знает об этом? Он ни разу не взглянул на нее. Лаванда всегда была в курсе всех сплетен и не подвела ее. — Я не уверена, что существует официальная помолвка, — медленно сказала она. — Я знаю, что их отцы договорились о помолвке, когда они были младше. У Малфоя не было выбора в этом вопросе. У нее свело живот. Перспектива была ужасающей. У Малфоя не было выбора на ком жениться? Какая варварская концепция. — Не повезло ему с ней, — сказала Гермиона.

***

Попытки сыграть в квиддич состоялись в субботу, когда погода еще не успела остыть до той прохлады, о которой напоминала осень. Гермиона по-прежнему не интересовалась квиддичем, но послушно последовала за Джинни и Роном на поле. Если бы Гарри был здесь, он был бы капитаном, но он был в уединении, на ускоренном варианте обучения авроров, а не на стабильном трёхлетнем. То, что именно он убил Волдеморта, имело свои преимущества, и если Рон решит последовать за ним в программу, Гермиона была уверена, что тот получит такое же отношение. Она тоже, но вопрос заключался в том, хочет ли она этого. Если бы детство было нормальным… Если бы она была просто умной магглорождённой ведьмой, разве её сообразительность завела бы её так далеко? Если бы она не встретила Гарри и Рона, была бы она одна? Крепко обхватив себя руками, Гермиона бросилась вслед за двумя Уизли, прижимая к груди сумку. Рон бросил на неё взгляд, и брови его нахмурились от беспокойства. Это было не ново. После их совместного лета он постоянно смотрел на неё. Он постоянно приглядывал за ней. Рон проверял, нет ли у неё травм, нет ли признаков того, что она близка к краху, как он считал. — Все в порядке? — спросил он. — Хорошо. Не все мы одарены длинными ногами. — Это была отговорка. Раньше у нее никогда не было проблем с тем, чтобы идти в ногу со всеми. Плечи Джинни напряглись, но она ничего не сказала. — Честно говоря, просто продолжайте без меня. Я буду на трибунах, когда ты закончишь. Рон неохотно отошел от нее, взяв метлу на плечи и обхватив пальцами древко. Рон ускорил шаг, и дышать стало легче. Он хотел как лучше. Иногда казалось, что Рон просыпается каждое утро с одной целью — проведать её. Как будто он пытался обеспечить ей счастье, но только время покажет, возможно ли это. Улыбки стали появляться реже. В начале июля во время переписки с директрисой МакГонагалл она выбрала семь предметов N.E.W.Ts. Она чувствовала себя смелее. Ей было место в своем факультете. Ее ум был одним из самых острых в этом возрасте. С начала пятого курса она планировала выбрать семь, стараясь превзойти своих сверстников, но чрезмерная нагрузка уже показала, что это было ошибкой. Гермиона продолжала упорствовать. В конце концов, выход был только один. Это означало бессонные ночи, но это было не ново. Она слишком много времени проводила в собственных мыслях, но занятия наукой, несомненно, могли заглушить её тревогу. Сев за эссе по Зельям, Гермиона поняла, что её нервы по-прежнему расшатаны. Раскрыв на коленях книгу, Гермиона попыталась прочитать о Гловере Хипворте, изобретателе бодроперцового зелья. Он жил в конце 1700-х годов и скончался в 1804 году. Его изображение было напечатано на карточке в виде шоколадной лягушки, и Гарри с Роном выбросили её, когда получили. Несмотря на то, что Гермиона знала ингредиенты зелья и его побочные эффекты, она не прочла и страницы, прежде чем захлопнуть книгу. Ей хотелось посмотреть, как она будет падать с трибун. Это наверняка привлекло бы внимание Рона. Но даже без этого она чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Он должен был сосредоточиться. На этот раз она не собиралась никого смущать, чтобы занять его место. Улыбаясь своей шутке, Гермиона вздрогнула, когда над ней нависла тень, а затем вес заставил старую скамью прогнуться. — Невилл! — Она подпрыгнула, и он плавно поймал её книгу, прежде чем она выскользнула через щель в скамейке. — Ты меня напугал. — Я звал тебя, — глаза Невилла блестели весельем, уголок рта подёргивался. — Тебя ищут твои соседки по комнате. Что могло понадобиться одной из тех девушек? Гермиона пожала плечами. — Они увидят меня сегодня вечером. — С начала семестра она не обмолвилась ни с Лавандой, ни с Парвати более чем парой слов. Они и раньше не были дружны, а сейчас она не видела смысла притворяться. Он поднял её книгу. — Уже начала писать эссе? — Профессор Слизнорт хочет получить его через два дня, и это показалось мне подходящим моментом.— Она должна была начать вчера вечером, а закончить в течение часа. И всё же на пергаменте, зажатом между страницами книги, было нацарапано четыре жалких слова. — Почему ты сидишь на тренировке по квиддичу? Его щеки покраснели. — А… — Повернув голову в сторону противоположной стороны поля, Гермиона увидела, как на поле расстилается знакомая желтая форма Хаффлпаффа. — Я обещал Ханне, что встречусь с ней после игры. Подумал, что ей понравится, если я тоже посмотрю. Усмехнувшись, Гермиона спросила — Ханна? Он не отвечал на ее взгляд, и его щеки покраснели еще больше. — Мы переписывались летом. В прошлом году мы были очень близки во время… — Невилл поднял руку вверх и зажмурил глаза. — Так что да, Ханна. Гермиона похлопала его по плечу. — Я рада за тебя. Разговор вне собрания префектов в начале недели был неловким, но она могла его вести. Радоваться за своего первого друга в Хогвартсе было легко. — Я должен спросить, но если ты не хочешь отвечать, я пойму. Вы с Роном…? — Вопрос напрашивался сам собой. Честно говоря, было удивительно, что никто больше не спросил. Она покачала головой. — Мы пытались. Но продлилось это недолго. Он слишком похож на брата. — И слишком хороший друг, чтобы рисковать его потерять. — Думаю, все остальные считают, что так оно и есть. — И ты не хочешь их переубедить? Ветер пронесся мимо них, когда Рон промчался на своей метле и помахал им рукой. На его лице была широкая ухмылка. Гермиона посмотрела на Невилла. — Наши друзья знают правду, — решила она. — И пока я якобы являюсь девушкой Рона, люди держатся от меня подальше. Он громко фыркнул. — Ты преуменьшаешь, Гермиона. Это правда. — У тебя все в порядке? — Лицо Невилла смягчилось. — Я не жду, что ты мне все расскажешь, Гермиона, но я знаю тебя достаточно давно, чтобы заметить, когда тебе грустно. Гермиона не могла объяснить, что за бури бушевали в глубине её души, но все они были грустными, не так ли? — Я справляюсь, — тихо сказала Гермиона. — Не так как раньше, но я должна была этого ожидать. — Охваченная эмоциями, Гермиона не могла поверить, что этот волшебник все еще был тем мальчиком, который должен был стать ее первым другом. Он явно возмужал, как и все они. Он был широкоплечим, на его лицо легла тень, но он всё ещё оставался Невиллом и её первым другом. Конечно, он видел её насквозь. — Джинни рассказала мне о твоих родителях, — наконец произнёс он, и её пальцы крепче сжались на книге. — Я не собираюсь спрашивать тебя об этом. — Хорошо. Я не хочу об этом говорить. Невилл прижался плечом к ее плечу, и на его лице растянулась мрачная улыбка. — Но я потерял своих родителей примерно таким же образом. Если тебе нужно будет поговорить об этом, я буду рядом. То, что должно было утешить, стало для нее бременем. Гермиона не хотела, чтобы кто-то был готов помочь ей с ее запутанными чувствами. — Спасибо. Невилл погрузился в тишину вместе с ней, его глаза были устремлены на Ханну. Но затем он снова посмотрел на неё, прислонившись спиной к стойке. — Не хочешь сыграть во " взрывающиеся карты»? — Он достал из мантии колоду. — Я могу смотреть только на квиддич очень долго, понимаешь? Гермиона застонала и ответила: — Поверь мне, я знаю. — Точно, — протянул он. — Тебе просто нравятся игроки в квиддич. Покраснев, она огрызнулась: — Нет. — Крам, Рон, — пересчитал он по пальцам. — И Гарри, по словам Скитер. Она сверкнула глазами. — А ты бы хотел оказаться в банке? Нахмурившись, Невилл сказал: — Что? — Он покачал головой. — Хочешь сыграть в стандартную игру? Гермиона ухмыльнулась, доставая свою палочку. — Выбирай. Выбор проигравшего. — О Грейнджер. — Он сузил глаза. — Ты больше не самая ловкая с палочкой. — Пять сиклей говорят, что да. — Десять, — сказал он. — И ты покупаешь шоколад в первом же походе в Хогсмид. Утром, перевернувшись на спину и уткнувшись лицом в подушку, она первым делом услышала тихий голос Лаванды. Натянув на голову дополнительную подушку, Гермиона сжала её бока вокруг ушей, надеясь, что это утихомирит боль, взорвавшуюся в передней части черепа с того момента, как она открыла глаза. Не повезло. — Гермиона? — Занавеска вокруг кровати зашелестела. Послышались легкие, нерешительные шаги. — Ты пойдешь с нами на завтрак? — спросила Парвати и тут же потянула за край подушки. Пальцы Гермионы соскользнули, и подушка исчезла, оставив ее в резком утреннем свете. В животе забурчало — досадный побочный эффект сна без сновидений. — Завтрак? — Она даже не хотела думать о еде. — Почему? Просунув голову внутрь — чары красоты уже были без проблем наложены — Лаванда натянула мантию. — Почему мы должны идти завтракать, или почему мы попросили тебя прогуляться с нами? Гермиона пока не могла понять, что именно, но сейчас Лаванда была какой-то другой. Дело было не только в шраме, рассекавшем её лицо, но и в том, как она себя вела. От соседки по комнате всегда исходила уверенность, но сейчас она была неуловима. Начиная с гладких волос и заканчивая тем, как крепко она сжимала палочку — как будто её у неё когда-то отобрали. На щеках Гермионы появился жар, но она знала, что этого не видно. — Мы никогда не были близки, вот и все. — Она прочистила горло. Поморщилась. — Я не хотела, чтобы это прозвучало именно так. Уголок рта Лаванды дернулся, и она рассмеялась. — Нет, ты права. Мы были ужасны… — Я была не так уж плоха, — вмешалась Парвати. — Но я могла бы быть и лучше. Мы много лет спали в одной комнате, но… Но не сблизились и не стали лучшими подругами, — тихо закончила Гермиона. Вместо этого Гермиона и Лаванда враждовали из-за Рона. — Ладно, — сказала Лаванда ровным голосом. Она поправила мантию, но не разрывала зрительного контакта. — Я была коварна, Гермиона, и все из-за мальчика. Теперь, когда все изменилось, я надеялась, что ты дашь мне шанс загладить свою вину. Если ты хочешь сказать мне, чтобы я ушла, я буду это уважать, но я очень надеюсь, что ты этого не сделаешь. — Это был страх отказа. Он промелькнул на лице Лаванды в мгновение ока, и Гермиона едва не упустила его. Туман в голове рассеялся, и Гермиона впилась пальцами в простыни. Во рту у Гермионы пересохло, и сглатывание не улучшило ситуацию. — Хорошо. — Согласиться было легко. Прощение стало второй натурой; действительно, всё, чего хотела Гермиона — это забыть о прошедшем годе. Лица обоих просветлели. — Правда? — Лаванда придвинулась ближе и обняла Гермиону, крепко прижав к себе. — Клянусь, ты не пожалеешь об этом. Я чувствую себя так ужасно из-за того, что была такой… — Развратницей? — Я не была развратницей, Парвати! — зашипела она. Застряв между ними, едва дыша, Гермиона могла сказать, что не уловила остальной части разговора. Она освободилась и оставила их препираться, закрыв за собой дверь ванной комнаты со слабым щелчком, который не должен был быть слышен за бушующими голосами по ту сторону. Но она слышала все. Когда она долго сидела на одном месте, Гермиона могла почти поклясться, что слышит за спиной треск веток, как будто она снова в лесу. Негромкие звуки — грохот, бум — заставляли ее быть начеку. Гермиона обнаружила, что шепот каменных стен был еще хуже. Тонкий скрип парящих лестниц, которые она знала почти всю свою жизнь. Проводить расчёской по волосам никогда не доставляло особого удовольствия, но это утро было ещё хуже, чем предшествовавшее ему лето. У нее вошло в привычку завязывать волосы, обматывать их резинкой, чтобы не тратить на это время. Узел за узлом, и каждый из них нужно было аккуратно распутывать. Может быть, стоит подстричься? Короткая причёска наверняка привлечёт взгляды, особенно Рона, но ведь это было бы очень похоже на неё, если бы она сослалась на практическую причину, не так ли? У меня нет времени на укладку волос. Мне интереснее готовиться к ЖАБАм. Она бы так и сказала. Седьмой курс всегда должен был стать ее годом. Даже когда на четвертом курсе ситуация с Волдемортом приняла мрачный оборот — оборот, от которого нельзя было отмахнуться, — она глупо надеялась, что на седьмом все уладится. Но этого не произошло. Она была не старостой, а префектом, и ее не особенно волновали оценки. — Гермиона? — Лаванда постучала в дверь, и та со скрипом открылась, когда ручка повернулась. Лаванда нахмурилась и посмотрела на Гермиону, причесывая ее. — Может, тебе помочь? Она искала в зеркале жалость, но на лице Лаванды она увидела лишь озабоченность. Эти двое не были похожи друг на друга. — Я думаю, я подстригусь. — Ты хочешь что? Я помогу помочь тебе, если захочешь. Мама всегда меня стригла. — Лаванда прислонилась к дверному косяку. — Ты опоздаешь. — Ну и что? Мне не нужно завтракать. В моем сундуке есть несколько лакомств, и я поем позже. Кроме того, я думаю, что это важнее. Сцепив пальцы на краю раковины, Гермиона чуть было не сказала Лаванде, чтобы та ее подстригла, но потом сказала правду. — Я не хочу стричься. Мне всегда нравились мои волосы, даже если они немного неуправляемые. Лаванда оставила дверь открытой и предложила Гермионе сесть на край ванны. — Мы можем справиться и с этим. Есть одно очень простое заклинание, которому меня научила мама. Клянусь, на его наложение уходит всего секунда, и он делает всю работу за тебя. Когда Парвати протиснулась в ванную, она не стала закрывать за собой дверь, а протянула Гермионе тыквенное пирожное. — Я взяла их вчера с ужина. Никто из них не упомянул о том, что колтуны в её волосах не могут быть результатом одного беспокойного сна. Лаванда присела за её спиной, тепло её коленей прожгло дыру в тонкой макушке Гермионы, когда она осторожно провела щёткой по колтунам, а для сбрызгивания более сложных использовала дорогую бутылочку из-под раковины. — Мне очень жаль. — Гермиона посмотрела на свои руки и полусъеденное пирожное, к которому она почти не притронулась. — Это очень много работы. — Вовсе нет. — Лаванда двигалась медленно, несмотря на то, что технически времени у них было в обрез. Но она все равно не торопилась. Гермиона говорила мало, но никто из них не комментировал это. На самом деле, они разговаривали достаточно для всех троих, даже когда шли к своим отдельным классам. Проведя пальцами по волосам, Гермиона удивилась тому, какими мягкими они были, и подумала, что всего лишь несколько продуктов заставили ее начать общаться с кем-либо.

***

Гермиона, не говоря ни слова, шла по оживлённому коридору, держась за руку Рона. Мимо них прошла группа первокурсников, перешёптывавшихся между собой после долгого пристального взгляда. Гермиона услышала чей-то низкий голос, произнесший ее имя, затем Рона и, конечно же, Гарри. — Не обращай на них внимания. — Рон похлопал её по руке. — Это то, что я делаю. Она изогнула бровь. — Нет, ты так не делаешь. Ты любишь внимание. Теперь его щеки покраснели. — Не так уж и много, — пробормотал Рон. Она хихикнула. — Это не плохо, Рон. Если тебе удобно говорить об этом, то так и должно быть. Кроме того, ты должен гордиться. Ты же знаешь, что я горжусь тобой. Увидеть, как опускается его голова, было подобно удару в живот. — Нечем гордиться, Миона. Я бросил тебя в лесу. — Он бросил и Гарри, но не сказал об этом. Речь шла о ней. Боже, неужели он обязательно должен был говорить только о ней? Её улыбка упала, разбившись о пол. — Ничего страшного, Рон. Крестраж завладел тобой. Как же иначе? Я до сих пор иногда его слышу. — Вы оба носили его и не свалили посреди войны, — сказал он. Они остановились в двух шагах от двери в кабинет нумерологии. — И Гарри был одним из них. Времени на то, чтобы разобраться в этом, не хватало. Они спорили о его вине с начала мая, и Гермионе так и не удалось убедить его в своей правоте. Через плечо Рона она заметила светловолосую макушку. Она училась в одном классе с Малфоем, но с момента встречи не обращала на него внимания. Однако он был совсем рядом, стоя с сумкой на плече. Астория находилась перед ним, лицо её было красным, а рот двигался так быстро, что Гермиона не могла прочитать по губам. Она заметила только, что Малфой вздрагивал почти на каждом слове, когда Астория говорила. — Мы поговорим позже, да? — Рон провел костяшками пальцев по ее волосам. — Не беспокойся обо мне. — Она пропустила все, что он сказал. Чёрт. Гермиона смотрела, как он уходит, и застыла на месте, когда Малфой пронесся мимо нее. Он не коснулся ее, но их мантии встретились, и он продолжил путь со стиснутой челюстью. Это было бы плохо для его зубов. Оглянувшись через плечо, Астория увидела, что он направился в противоположную сторону. Плечи ведьмы напряглись, и Гермиона увидела, как она поднесла рукав к лицу. Вздохнув, Гермиона поняла, что это не ее дело. Когда она вошла в зал, он был полон, и Гермиона увидела, что единственное свободное место находится рядом со Слизерином. Она никогда не разговаривала с ними, но все равно узнала Нотта. Не говоря ни слова, она опустилась на сиденье и придвинула к себе учебник. Между ними лежал сложенный лист пергамента. Нотт проворно развернул его, не глядя в ее сторону. — О, это будет весело. Она не смотрела на него. Она старалась не думать о том, что именно это означает. Профессор Вектор привлек их внимание, стоя в передней части кабинета и взмахом палочки закрыв дверь. — Доброе утро. — Далее следовало несколько фраз, но Гермиона ушла в свои мысли. Неуютное место. — Ваши сегодняшние места определят вашего партнера по первому проекту в этом семестре, — прервал ее мысли голос профессора Вектора, и Гермиона почувствовала, как ее лицо теряет цвет. — Я предлагаю вам использовать время, проведенное здесь, с максимальной пользой. В этом году наши занятия будут проходить в быстром темпе, чтобы подготовиться к экзаменам в конце года. Задания для вас уже подготовлены, и вы найдете их на пергаменте на вашем рабочем столе. Впервые Гермиона посмотрела на Тео. Он не смотрел на нее с ужасом. В животе у нее заурчало. Если бы она только пришла вовремя, ее могли бы поставить в пару с Захарией или, может быть, с Голдштейном. Любой был бы лучше. Однако в его выражении лица не было места жестокости. Он покрутил палочку между пальцами, слегка улыбнувшись краем рта. — Привет, Грейнджер.