Истинное зло.

Болезненный крик пронзил всепоглощающую тьму стрелой попадая прямиком по чувствительному слуху, что болезненной отдачей прошёлся по голове. Стоило начать шевелиться и болезненные уколы разошлись по телу, вспоминавшему как пару минут назад жёсткость металлических цепей сдавливала беспомощные конечности. Но несмотря на это вырубившаяся Марси была на вес — пёрышком, что с секунду на секунду может сорваться с рук сгорбившейся ведьмы, стоит только ей поддаться лёгкому ветру, что рождался от неистового воя. Потерпевшее поражение нечто рвало себе глотку собственным же голосом, не зная пощады ни для своего, ни для чужого слуха, он был настолько силён что каждую секунду мощные порывы ветра, нёсшиеся из центра неконтролируемого буйства, норовили сбить с ног только что пришедшею в себя ведьму. Слабость, никуда не девшись лишь усилила свой напор с разбегу прыгнув на не способные выпрямиться плечи. Желудок снова закрутило в трубочку, а мозг свернулся звенящим коконом, от чего двоилось в глазах. В ушах стоял не только этот невыносимый вой, но и остатки громогласного взрыва, что в определенный момент начали смешиваться, друг с другом превращаясь в ужаснейшую какофонию избавиться от которой можно было разве что напрочь оглохнув. С каждой исчезнувшей в темноте секундой ноги слабели, а сознание постепенно отдавалось сну, подходящему решительно и быстро. От того ведьма поспешила убраться как можно дальше от всё ещё грозного врага. Потерпевшая крах девчонка в конечном итоге выгнулась в спине выпуская из своих волос тысячи цепей, что с огромной скоростью врезались в воспоминание связывая его со своей отчаявшейся хозяйкой. Они извивались подобно чёрным кобрам, обменявшим свой яд на колоссальные размеры и тёмный цвет чешуи, и в один момент начали закручиваться вокруг единственного корня образуя огромный шар-кокон. Не смея больше испытывать покинувшее её давным-давно везение Луз усевшись на посох, не выпуская бессознательную Марси, со всей скорости понеслась к выходу и когда вокруг показался знакомый лес, поспешила запечатать воспоминание, что бы нечто заточённое там не выбралось в ближайшее время. — Потом я просто выбралась оттуда. — наконец раскрыв все упущенные детали Луз позволила себе приподняться веря, что боль в мышцах сошла на нет, но тут же замерла в одной позе почувствовав сильный укол между лопатками. Тело всё ещё не отошло от той пытки, когда незримая даже для её глаз сила гнула и лепила из рассудка всё что вздумается. Мозгу это тоже на пользу не пошло и вспышки боли то и дело заставляли морщится и изредка хвататься за голову в нелепом желании подобным способом остановить расползающийся во времени дискомфорт. Марси молчала, не хотя тревожить странную обыкновенность столь непривычного для неё мира. Взгляд скользил вниз по обрыву, с края которого свисала пара болтающихся ножек, натыкаясь на такие же каменные колоссы, скривившиеся или поломанные своими непрочными хребтами. Пока она ждала пробуждения ведьмы в этом месте стало намного светлее от чего далёкая земля вылезла из-за укрытия тёмного одеяла показав всё своё уродство. Серое, твёрдое полотно было покрыто огромным количеством больших и не очень кратеров, каменные хребты разлеглись в некоторых местах заслоняя своими разрушающимися телами множество путей, ведущих куда-то в неизвестность из этой долины разрушений. Остальное было сложно разглядеть, пусть Марси и сохранила зрение в более-менее хорошем состоянии, но даже этого не хватало чтобы дать чёткости намного меньшим деталям окружения. Да и темнота ещё не ушла целиком, ведь небо заполонил бесконечный чёрный поток, будто само естество этого уголка вселенной отрицало солнце, а вместе с ним и идущий впереди него свет, способный оживить даже такой мрачный и безжизненный уголок непойми чего. — Получается, оно осталось в моей голове? — это не была грусть, что-то другое сдавило до этого пусть и немного раздражающий, но бодрящий голосок. Ответом послужил глубокий вздох, отпугнувший несколько маленьких огоньков-светлячков появившиеся после неуютного сна Луз на твёрдой породе. Да и нужен ли был ответ если жертва своих же желаний и так прекрасно о всём догадывалась? Как бы она не хотела, но дотянуться до победы не хватило всего одного удара, последнего рывка что мог покончить с недолгим противостоянием. Скрежет металлических цепей с новой силой заверещал в ушах хотя напомнить о противной слабости и страхе всё ещё не исчезнувшие до конца, притаившись где-то на дне беспокойной души. Опять внутри что-то закопошилось, мерзкие паразиты, вылупляющиеся каждый раз, как только в голове зацикливалась одна единственная мысль о возможной утрате контроля над собственным телом и мыслями. Что если оно вырвется, так ли надёжна эта защита? В один момент её перестанут слушаться конечности, затем различные мышцы одна за одной будут протестовать, уходя под контроль нечто иному, и вот не успев обдумать происходящее она уже сидела, одна, во тьме, опять пристёгнутая к этому неудобному, пресекающему любую попытку вырваться, железному стулу. Крик вырывался из рта, опоясывая бесконечное пространство, таким же бесконечным эхом, медленно исчезающим в дали и в один момент резко затихнувшим, будто все эмоции голоса разом проглотило нечто обитающее на дне. Яркая вспышка стёрла всё разом. Боль, обида, холод, одиночество исчезло, испарилось словно его и не было, уступая место лишь жгучему взору горящих огнём неизбежного реванша глаз, сотен глаз что сейчас с голодной жадностью смотрели на ослабленный разум желая наконец прибрать его к рукам. — Ты неплохо стреляешь. — в безуспешной попытке утешения Луз подобралась немного ближе, но всё же побоявшись усесться рядом, остановилась в полуметре от поникшей девушки ткнув той в спину лёгким взглядом. Лёгкий смешок не был злобным, скорее меланхоличным и немного грустным от воспоминаний тех немногих безуспешных попыток, когда стрела, пролетая мимо мишени с звонким стуком билась о камень, подзывая к себе. Но всё же за короткий срок это не хитрое оружие поддалось гиперактивной энтузиастке, ведь это была её мечта, пусть и не самая главная, но тогда она поняла, что задуманное возможно получится осуществить. — А ты неплохо ловишь стрелы на лету. — голос был так же подавлен и тих, но звучал намного привлекательнее предыдущих своих воплощений утопающих в внезапной тоске. Тот момент был не так и очевиден, как могло показаться на первый взгляд, у Луз было всего несколько секунд на то, чтобы разглядеть и поймать несущуюся на всей скорости стрелу при этом не задев синий гриб. И пусть руки тряслись, а в глазах двоилось, но стрела всё же была поймана. Не без помощи. — Я не... — в голове что-то щёлкнуло, глухо и тихо, как обычно бьётся старенький будильник стоит только начать его заводить. Что это? Смущение? Робость? Откуда это в ней? Пожалуй, одинокое сердце так долго не испытывало чего-то такого что подобные эмоции стали для резко замолчавшей ведьмы новым открытым старым, давно забытым, но всё ещё по странному тёплым и приятным. А ведь если так подумать, то десять лет назад колени тряслись лишь от мысли заговорить со сверстниками, что уж говорить о ребятах по старше. Тогда извилистая дорога полная глубоких ям, ухабов и широких рвов по бокам изрядно потрепали наивную девочку так рьяно ищущей себе друзей. Про частые влюблённости Луз не любила вспоминать. Да, она была ребёнком не до конца понимающим столь сложное чувство, но всё же ей хотелось, ведь пары строк любимой книги хватало что бы душа пела, а в груди заворожённо притаился трепет, ждущий своего мига славы, того самого момента, когда трепещет сердце, а в животе летают бабочки. Сейчас вспоминая то какие мысли приходили тогда, какие страхи посещали её, на лицо наползала улыбка, уродливая улыбка, переполненная желчью и неприязнью. Ведь, тогда было всё проще, трава была зеленее, а она этого просто не замечала или просто не захотела замечать. Пожалуй, то, что она сейчас испытывала — это стыд, за себя, свои импульсивные поступки и слова, ведь, кто бы что ни говорил, но отдалившись от этих эмоций, полностью отдавшись гневу и злобе, она не ожидала что какая-то столкнувшаяся с ней девушка заставит вспомнить нечто столь двоякое и необычное. И вот взгляды встретились, немного похожие, подавленные произошедшим, запечатлевшие в себе разный отличающийся друг от друга огонёк, держались друг за друга несколько секунд, но потом разошлись. Марси вновь устремила глазки к огромному изуродованному плато, когда ведьма рассматривала лишь свои выпрямленные ноги всё ещё немного ноющие от пережитого и неудобного положения что казалось приятным во время сна. — Я просто хотела сказать спасибо. — несколько молчаливых минуток захрустели под языком и мурашки прошлись по спине заставив съёжиться будто от мерзкого скрипа металлической вилки о гладкое полотно фарфоровой тарелки. Собственный же разум кольнул хозяйку за столь холодный и неуклюжий тембр, однако было и понимание что после столь утомляющих событий лучше бы сказать ни за что не получилось. — Ты вернулась за мной, хотя, ну... — мысли сталкивались, друг с другом взрываясь где-то в бесшумном вакууме передавая мощную инерцию на такие же мысли, от чего слова путались, а голос скакал громкостью, — Короче, проехали, ты поняла. Было неловко не только за неспособность нормально выловить и проговорить хоть несколько достойных мыслей, но и за то, что ей не хватило смелости сказать это в лицо. И дело не в подоспевшем стеснении, нет, она просто разучилась делать нечто подобное. Да и кого нужно было благодарить? Каждый день был то жарок, холоден или влажен, каждый день в голове крутился лишь один голос, взывающий к силе, зовущий ринуться в битву, бесконечную и беспощадную, битву в которой она погрязла по самую голову. Каждый день на пути встречался кто-то, а затем его кровь оказывалась на дрожащих руках, что становились сильнее и увереннее с каждым пройдённой битвой, а чувство мерзости чужих криков боли постепенно перерастало в наслаждение. День за днём этот путь прорубался её руками, её силой, и в конечном итоге ей начало это нравится. И по среди этого пути не было места общению, от того и голос был способен выдавить лишь холодную грубость и сейчас был столь же неуклюж, как если бы в тесный домик загнали бы гиппопотама. Ложное ощущение тепла на руках сошло на нет стоило только зависшей на краю пропасти Марси слегка усмехнуться, заглянув себе за плечо. — Неужели забыла, как меня чуть не сожрали на крыше? Да и тот взрыв я бы тоже не пережила. Считай мы квиты. — и вот, мгновение назад подавленная, оставшаяся на едине с самой собой и остатком Ядра засевшим непроницаемым коконом внутри её головы, девушка уже улыбалась всеми силами стараясь привести себя в норму. Один раз ведьма пыталась сделать так же, сдерживать свои эмоции, не очень приятные эмоции, внутри и тогда это вышло ей боком. Однако после всего пережитого, смотря в те яркие янтарные глазки она дала себе самой обещание что больше не будет ничего таить. И как же было иронично что теперь эти чувства не от кого было скрывать. Их просто не было... — Я понимаю тебя. Это тяжело... — Знаю я. — грубо перебив еле как начавшую выражать свои путающиеся мысли ведьму Марси опомнившись смягчила тон. — Прости. Просто, это всё так внезапно. Я думала, что история с Амфибией и Ядром давно позади, а оказалось, что в моих мозгах десять лет развивалось нечто хотевшее подменить меня. Наверное, мне нужно время. Мокрые пальцы впились в фотографию хотя призвать запечатлённых на них подруг, с ними было бы легче справиться с навалившимися невзгодами просто уткнувшись поудобнее в тёплое плечо. Так было много раз, и не только с ней. Множество часов их жизни ушло на утешение друг друга, тогда никто из неделимой троицы не задумывался о трате времени или неудобном расписании, если бы понадобилось двое из них всегда успокоят третью, и это то, чего Марси порой не хватало. Ведь любой захочет увидеть рядом с собой близких и понимающих тебя без слов людей, тех кто в любой момент может отложить планы и просто выслушать. Да, она начала бороться, нашла в себе силы, но то был лишь первый шаг, маленькая ступенька на многокилометровой лестнице и лишь от одной мысли что нечто, уже побеждённое, но живое осталось внутри, ладони начинали потеть в несколько раз сильнее, а сердце ускоряло свой ход, делая каждую осознанную секунду просто невыносимой. — В прошлый раз, когда моё тело было под контролем Ядра, его пыталась остановить моя подруга, Саша. Она чуть не погибла, но справилась. А потом я узнала, что после той битвы у неё остался шрам, почти на всю спину. Даже после этого она простила меня, но когда я думаю об этом, о том, что я могла предотвратить это и быть тогда рядом. — с трудом, но нарастающая внутренняя буря постепенно сходила на нет и спустя несколько всхлипов дрожь в голосе была практически не заметна, — Я боюсь, что снова наврежу кому-нибудь. Слова далёким эхом врезались в огромный колокол что металлическим звоном ударил прямиком по вискам. Она помнила каково это, держать в руках оружие с лезвия, которого течёт кровь, помнила ту дрожь чужих тел, когда огромное оружие с специфичным хрустящим звуком проходило сквозь мышцы и кости, помнила их крики и не чего не могла поделать. В тот момент ярость закупорила уши, нагло лгав глазам рисуя в каждом вырисовывающемся на горизонте силуэте притаившегося монстра. Дрожь прошлась по коленкам заставив согнуться и притянуть ноги к себе легонько за них ухватившись. Тот кошмар давно закончился, но голоса горящих, погибающих в ярком пламени и золотом свете всё ещё мучали тлеющую в безысходности душу. Кровь на её руках никогда не ототрётся, она как паразит уже давно проникла под кожу став частью организма и отложив с тысячу яиц медленно ждала пока желанное потомство захватит маленький внутренний мирок постепенно сходящей сума ведьмы. — Убиваться можно вечно, главное — остаться собой — голос вновь затвердел, стал холоден как-никогда и наждачкой вцепился в спину пуская мерзкие мурашки, от чего Марси на мгновение вздрогнула. Остаться собой. Пожалуй, это единственное о чём Луз забыла, начав столь долгие скитания в своих непрекращающихся поисках. Ведь когда ты одержим идеей вернуть всё вспять всё остальное отходит на другой план и сейчас просто взглянув в зеркало ведьма бы не узнала себя. И дело не в огромной ране что скрыта плотным щитом выделяющейся на смуглой коже маски, дело во взгляде. Единственный уцелевший глаз был схож с рыбьим — пустым, попросту стеклянным не способным передать хоть какие-то отличающиеся друг от друга эмоции, поэтому и пугающим. И именно взгляд выдавал эти изменения, ту кровожадность и отдаление от обычных эмоций. Она не имеет права радоваться, отдыхать и даже улыбаться, всё что она должна это найти все осколки и вернуть всё как было, иначе, иначе зачем она вообще тогда живёт? Для Марси «остаться собой» всегда было выражением странным, ведь, по сути, люди никогда не остаются собой, их взгляды, характеры и даже организм меняется со временем, и она не исключение. Её эгоизм, сгоревший в пламени осознания пеплом осел внутри, и вскоре загорелся, вновь давая понять, что и эту часть себя нужно принять, ведь без него, она могла просто проиграть. Десять лет назад её решения подвели близких людей, десять лет назад именно её руки оставили тот уродливый шрам на теле подруги, но сейчас всё по-другому. Как водный поток точит камни, так и оставленные позади ошибки заточили её характер, если прошлая Марси под страхом захвата собственного тела не смогла бы и шагу ступить, то сегодня она дала отпор своему самому ужасной кошмару — себе самой. Так от чего это волнение внутри? Может, потому что оно всё ещё внутри измотанных мозгов? А может всё дело в обыкновенном страхе что никогда никого не покидает? Так или иначе, сейчас ответа не было дано, но всё же хотелось ответить на этот невыносимый холод, задевших её по какой-то причине, обычных слов. Словно сейчас она говорила не с кем-то другим, а с самой собой. — Послушай, я... — Марси смачно хрустнула шеей, когда желание взглянуть на похолодевшую собеседницу вновь взяло верх, и тут же замерла стоило только тёмным глазкам встретиться со столь свирепым соперником. Взгляд ведьмы гулял по изношенной обуви хотя найти в своей обеспокоенности хоть какую-то лазейку и вывести молчаливую хозяйку из очередного транса, в котором она не заметила ни затекающей боли прижатых к груди колен, ни тихого обращения, растворившегося в неведении. Оно было на ней, сидело словно птица на ветке, нет, что-то другое, что-то намного опаснее, голоднее и злее. Тело его было огромно и пряталось во мраке, хотя с ним слиться, а может вся темнота и была этим огромным телом, что до нынешнего момента не показывало каких-либо признаков жизни. Единственное что выбивалось из образа тени так это глаза, бездонные и бесконечные по своей природе, загипнотизировавшие свою жертву тем немыслимым и до ныне не существующим страхом. Это чувство было другим, более древним, как сама боязнь темноты, поэтому тело замерло, не смея шевелиться, а не выдерживающий столь сильного внешнего напора рассудок забывал слать команду лёгким, от чего в какой-то момент стало не хватать воздуха. Сердце билось в ненормальном темпе, словно само хотело сбежать и быстрее скинуться с обрыва, не желая более испытывать нечто подобное. Эти горящие алым светом глаза поглощали боявшуюся лишний раз вздохнуть девчонку без остатка с каждой секундой становясь всё больше и больше. В какой-то момент могло показаться что вдоль невидимых век выросли тридцатисантиметровые клыки, что вот-вот вкусят сладости человеческой плоти. Страх заполнил всё, и Марси как переполненный сосуд трескалась по швам, норовя лопнуть с секунды на секунду смотря на своё прошлое, мчавшееся перед глазами на нереальной скорости. Это чувство так плотно засело внутри, что она не сразу осознала, что в один момент рука соскользнула с выступа. Осознания не было, не было и крика, ведь внутри застыло то ощущение, холодное и противное, словно чувство смерти, больно ткнувшее в затылок. Звонкий голосок пронзил округу лишь тогда, когда недолгое падение было прервано, а запястье заныло от грубости чужого прикосновения, холодом отдававшее в нежную кожу. Широкая лапа сдерживала неуклюжую девушку над пропастью, чьё начало исходило от непроглядной тени, прилипшей к скале как смертельная опухоль. — Марси! — когда лёгкое тело было приподнято на несколько метров выше, пришедшая в себя ведьма схватилась за не занятую руку наконец вытягивая побледневшую непоседу на спасительную землю. Замешательство съело пару мгновений и изуродованных испытанным страхом и непониманием мыслей, трупным балластом осевшие на мозгу не давая понять, что только что произошло. Но стоило чёрному хвосту мелькнуть где-то в темноте, как произошедшее сложилось в странную, пугающую картину. — Что это такое? — устоять на ногах не было рабочим вариантом, дрожь ещё не покинула ослабевшие конечности и поэтому подчиняясь остаткам былого испуга Марси отползла чуть дальше хотя рассмотреть затаившуюся на дне темноты угрозу. Очередной глубокий вздох как команда подействовал на тёмного хищника и тот выплыв из тени тут же скрылся за сгорбленной спиной вновь погружаясь в подобие сна. — Ублюдок, из-за которого всё началось. — Луз поднявшись на ноги взглянула в темноту, прямо в свою еле видную тень пуская туда одну волну призрения за другой. Еле слышный хруст сжатых до боли пальцев дотронулся до дрожащих ушек, не считаясь с собственной силой. — Не у одной тебя есть скелеты в шкафу. От твоего хотя бы можно избавиться. — от внезапно взявшейся злобы не осталось и малейшего следа, а на то опустевшее место пришло осознание и печаль, горько надавившие на язык. — Я помогу тебе избавиться от Ядра, но, когда я это сделаю и убью тощего наши пути разойдутся, так что не вижу смысла болтать по душам. И в правду, чего это она? С какого момента в чёрствой корке, закрывшей сердце непробиваем панцирем, нашлась щель, меж которой и протиснулись сострадание? Или это что-то другое? С самого начала в голове было понимание того, на что нужно пойти ради спасения утерянного мира, это была жертва, которую нужно было принести, чтобы потом насладиться совместным будущим с теми, кто сгорел в огне неудержимой ненависти и растворился в золотом свете разросшихся корней. Так почему в душе так тяжело? Ей трудно принять сам факт этой жертвы? Или ей просто жалко себя? Когда-то она и в правду верила в собственную особенность, в незримую силу что была доступна только ей. Но со временем это чувство испарилось среди других, более реальных и близких для неё, а с ними и пришло понимание того, что особенным невозможно стать по щелчку пальца, над этим нужно работать. Так эта вера в особенность всё ещё жива? Думалось — нет, но, от чего же то жгучее чувство? Неужто лёгкая похожесть между ней и этой рассеянной девкой напомнила Луз о том, кем она была когда-то? Маленькой и беспомощной растерянной девчонкой боявшейся ступить и шагу вперёд. — Я не навязываюсь и понимаю, наверное. Но скажи хотя бы, где мы и что делать дальше? — в голове всё путалось, мешалось, словно в огромной воронке, не прекращающей своего быстрого вращения, превращаясь в одну однородную массу, в которой невозможно было хоть что-то различить. — Это карманное измерение... — звонкий треск громко оборвав холодный тон, расползся по тёмному, несуществующему небу огромной белой паутинной ярких трещин. Отдалённо Марси это напомнило первый всплеск «Разлома», когда золотой свет отогнав мрак ночи через яркую призму показал титанические ветви, застывшие в космосе. Так же и это слабое, но пусть и подходящее на то торжество света представление, пыталось осветить весь крохотный мирок, но бледные лучи, вырывающиеся из кривых тел, вязли в тёмном болоте более не способные сопротивляться далеко не слабой стихии. — И походе мы уже уходим. — в момент, подобно молнии, невидимое стекло треснуло, кидаясь вниз и проходя сквозь каменных гигантов и всё то уродство, расположившееся вдали. В момент, когда пространство треснуло подобно накалившемуся стеклу глаза защипало излишней яркостью, а после того, как веки разомкнулись вокруг выросло широкое помещение, освещаемое бледными заказными лучами. Марси сидела на неудобной искорёженной железке, своей широкой спиной, уволившейся на пол, после давнего падения огромного циркулярной пилы что тихо дремала вечным сном немного правее. Стоило подняться на ноги и в голове что-то затараторило тихим писклявым голосом вызывая неподдельное раздражение, через пару секунд и ноги подкосились, но железная старушка вежливо удержала непоседу позволив той прислониться к ржавой туше обмякшим телом. — Это нормальная реакция организма, не волнуйся. — металлический каркас эхом отдавал в глубь практически пустого помещения стоило только огромному заржавевшему горбу почувствовать лёгкие шаги на своей толстой шкуре. Лёгкая ведьмочка без излишней изящности спрыгнула с рукотворного монстра взглянув на всё такую же бледную спасительницу убедившись, что с ней всё хорошо. — Через пару минут пройдёт. — тёмная радужка скользнула по сохнущим лучам уходящего за горизонт солнца. В дали, где-то под небом, на фоне заливающегося алым светом гиганта виднелся маленький чёрный силуэт, подобный мошке на красной тарелке. Это была она — её точная копия владеющая той же магией и той же силой. Тот бой длился долго и главным противником в нём была её тень. Нет, тот жалкий прячущийся за хрупкой спиной не восстал против власти собственного разума и здравого смысла, это была она, точь-в-точь, одноглазая ведьма, только вот было и существенное отличие. Пусть тело Луз и научилось управлять магией, но нагрузка всё ещё была колоссальной, её максимум это два с лишним часа беспрерывного использования заклинаний после чего тело и разум начинают подводить и самое близкое с чем это можно было сравнить — сильное физическое истощение. Однако в последнее время этот лимит уменьшился вдвое, сонливость преследовала вымотавшуюся ведьму как покалеченный койот, что по причине собственной слабости был не способен загрызть добычу и от того ждал пока она сама не рухнет на землю без сил. А вот тот клон по всей видимости этого лимита не имел и стоило только той битве затянуться, как заклинания оригинала начали уступать по силе заклинаниям подделки. Ей нужен отдых и прямо сейчас. — Что произошло? — вопрос как предупредительный выстрел прозвучал в полной тишине говоря о том, что за ним пойдёт череда его неугомонный братьев. — Мы переместились обратно, это немного сложнее чем заходить туда, так что всё нормально. — голос в миг потяжелел, а после превратившись в пыль осел на грязный пол усеянный обломанными и прогнившим досками. — То есть, весь этот треск и свет... — ответом был слабый кивок, после чего и у самой Марси пропало желание что-либо спрашивать. Через пару секунд, убедившись, что глупых вопросов не будет, Луз направилась к приоткрытой двери, за треснувшим каркасом которой виднелось небольшое помещение с несколькими опустошёнными стеллажами. — Слушай, мне нужно отдохнуть, тебе это тоже не помешает. — дверь скрипнула своими переломанными внутренностями заставив немного съёжиться от столь противного звука. — Погоди, а если тот, демон, вернётся? — стоило прийти в себя как богатое воображение вновь начало рисовать уродливые узорчатые силуэты, прячущиеся в тенях. То незабываемое чувство, что и страхом назвать сложно всё ещё тлело в груди змеёй ползая по внутренностям, не видя преград для собственных желаний. И взгляд то и дело бегал по тёмным уголкам боясь наткнуться на ярко-алую бездонную пару глаз, смотревшую прямиком в душу. Лишь одно воспоминание вызывало кучу вопросов и слабые, несостоятельные ответы на них, что рушились при одной лишь мысли что могло случиться с ней не начни она падать. — Он зализывает раны и навряд ли сунется сюда, тем более он не знает где мы, так что всё норма... — слова были прерваны и громкий зевок разошёлся слабым эхом вдоль плесневелых стенок старенькой лесопилки, уже давно не видевшей столь громких гостей. Более вопросов не было, не было и возражений по этому поводу, а потому ведьма, отдаваясь не исчезнувшей усталости запрыгнула на один из стеллажей притаившись меж широких железных полок. Марси всё так же стояла у гиганта-станка, воткнувшегося в пол и пробивший его практически насквозь. Не хотелось возражать, да и нечего было. Что вообще на неё нашло? Сейчас вспоминая слова о Саше и страхе, сползающая на пол девушка не понимала к чему вообще это сказала и зачем извинилась. Они ведь не знаю друг друга, и эта одноглазая наверняка ей не доверяет от того вечно и косит взгляд и боится показаться слабой. А ещё то существо в тени. И они-то похожи? Загнанная в угол, одинокая, холодная ко всем и с монстром за спиной... От схожести мозг переклинило колким чувством дежавю, она уже думала об этом. Запах метала и ржавчины застоялся во влажном воздухе, что напомнило тот самый последний день в Амфибии, когда, ряды железной армии покосившись лежали в прозрачных водах окружающих Ньютопию. Это был их финал, красивый пусть по началу и горький, но это был конец, когда все трое подруг отдались объятиям и наслаждались моментом общего триумфа. А теперь одна из них застряла в богом забытом месте, с частичкой Ядра в голове на пару с дремлющей как в мягкой кроватке чудачкой, чья тень чуть не сожрала её душу. Наверное, она этого заслужила. Ветер, просачиваясь сквозь пустые окна кусал незащищённую кожу ног и рук, заставляя поёжиться. — Блеск. — монотонно вздохнув Марси попыталась отряхнуть следы ржавчины что переползли с металла на футболку плотно вгрызаясь в тонкую ткань. Несколько лёгких ударов что должны были истребить паразита лишь увеличили его и теперь огромное пятно расползались практически по всей спине уродуя и так обречённый элемент небогатого гардероба. Только сейчас вспомнился комикс, те переживания по поводу не формировавшегося в голове продолжения. Сейчас это казалось настолько неважным, что смешок вырвался с губ сам по себе давая понять цену всего того стресса, тех безудержных мыслей, рушащих всё внутри. Как там её вещи? Дождь лил целый день, а ветер гулял меж деревьев и домов, наверняка эта противная пара уничтожила всё что осталось незащищённым в той комнате. Хотя, сейчас трудно было судить о своих ощущениях, чувствовалась лишь сухость и холод в смеси с прилипшей усталостью зыбко ощущающаяся меж пальцев. Марси резко тряхнула головой не хотя поддаваться столь противному, разрастающемуся как эта ржавчина чувству. Нужно было взбодриться, отвлечь свой разум от самопоедания и сосредоточиться на происходящем подготовившись к тому, что всё-таки её опасения могут сбыться. Перед глазами опять бала та сцена, они снова были вместе, только сейчас измотанные битвой и выбившиеся из сил подруги крепко прижимали к себе только освобождённую узницу не смея прерывать столь значимый для всей троицы момент. Тогда они сказали, что прощают её, прощают за те полгода, исчезнувшие во времени другого мира, прощают за обман, покрытый наглой ложью и эгоизмом, прощают за ту боль, причинённую физически и морально. Это был пик тех окрыляющих чувств, приятных, согревающих в самую лютейшую непогоду, но после что-то пошатнулось внутри. Отчаянье пробило ту скорлупу глупости, когда тело самого близкого сердцу человека рассыпалось на десятки белоснежных листочков, тут же взмывших в небо с первым же порывом ветра. Это был момент внутренней агонии, непонимания и отчаянья, а самое главное сильнейшей вины, пронзившей сердце подобно старому деревянному колу. Ведь по её вине они попали в Амфибию, по её вине началось вторжение на землю, по её вине Энн погибла. Да, подруга оказалась жива, и они с Сашей простили её, но простила ли Марси сама себя? День ото дня внутри созревал этот вопрос, но не желавшая рассуждать об этом, переехавшая на новое место, оставшаяся совсем одна она не хотела гнобить себя нечто настолько тяжёлым. Но время шло и голос в голове спрашивал об этом всё чаще. Может это было Ядро? Хотя, скорее совесть. Вина внутри копилась, будто бродила, становясь пахуче и крепче, вот-вот норовя разлиться наружу. Фотография нырнула в маленький карман шорт, немного помявшись, пряча изображение тех кому в глаза сейчас побоялась бы взглянуть. «Убиваться можно вечно...» — как бы эти слова не звучали холодно и отстранённо, но били прямо в точку. Нельзя отдаваться самоубиению, это лишь усугубит процесс, забьёт голову ненужным и в итоге страх, выращенный собственными руками в собственных мозгах, возьмёт вверх над всем процессом. Стоило заприметить крутую железную лестницу в углу как в уши ударил собственный крик, пришедший из прошлого. Тогда ей сказали не бегать по коридорам, но всё же поддавшись соблазну нового мира рассудок никак не хотел брать контроль над телом из-за чего и получилось то нелепое падение. Над этот раз падать не хотелось. Той неуклюжей и подставившей собственных друзей эгоистичной девчонки, прячущейся за спинами других, больше нет, сейчас есть та, кто с решительностью в глазах и уверенностью в движениях шагнула вперёд навстречу новому неизведанному путешествию. Теперь она не будет стоять в стороне. Приятная дрёма ласкала ноющую голову кидая напряжение прямиком в топку долгожданного отдыха. По спине одна за одной проносились волна комфорта, граничащая с терпимой и приятной болью, испытывать которую хотелось всё сильнее и сильнее. Голова наполнилась воздушной лёгкостью, что постепенно вытесняла дурно пахнущий комок слипшихся мыслей и внутренних терзаний, мешающий до конца уйти в приятный мир грёз. Пара минут превратилась в десяток, те в тридцать что подползали к сорока, всё это время сознание никак не хотело покидать своего насиженного места и ёрзало вместе с хозяйкой пытаясь отогнать сонливость, что никак не могла перерасти в желанный сон. Что-то внутри копошились, мешая расслабить голову, будто усталость подобно змее обвилась вокруг мозга вовремя нажимая на нужные извилины не давая уснуть и, хотя замучить свою ослабшую жертву до смерти. Подобное состояние было уже знакомо, но тогда мерзкие клюющие мысли не давали покоя и заставляли двигаться дальше разыскивать очередного урода. Сейчас же, это было что-то другое, странное как ощущение тёплого дождя в прохладный весенний день оседающий на пропитанные морозом кончики пальцев. — Смотрю кто-то привыкает к новой жизни. — неожиданно прозвучавшие слова всполошили всё внутри и глаза тут же открывшись приняли на себя удар не яркого света. Вокруг была до чёртиков знакомая гостиная, своим видом вызвавшая одновременно чувство щиплющей в груди радости и опустошающей печали. Не обращая внимания на стену, увешанную различными вещами разного возраста и истории, огромного постера повешенного в такую же огромную рамку и длинных рядов одноногих свеч, стоящих у потолка, Луз посмотрела на небольшой столик, что держал на своём прогнувшимся горбу несколько охапок бумаг тут же закрывшие весь обзор. Но тут же парочка из макулатурных гор поддавшись лёгкому взмаху золотого крюка полетели вниз, где разбились на несколько сотен шумящих листов, разлетелась по гостиной пытаясь затаиться в самых укромных её уголках. Усталость в Иде выдавало всё, начиная только с мешков под глазами и заканчивая полным нежеланием шевелиться и хоть как-то поменять неудобную позу, из-за которой немолодой ведьме пришлось согнуться в спине впечатав собственный подбородок в стол. — Ты словно приведение увидела. Что-то случилось? — обеспокоенность мелькнула в разноцветности глаз и пробудившаяся девчонка тут же одёрнула себя, меняя растерянное выражение лица. — Нет, просто странный сон приснился, не отошла ещё. — обрывки чьей-то жизни мелькали тёмными картинками, окропляя руки еле ощутимым теплом, от которого тут же захотелось избавиться. — Повезло тебе, мне уже давно не чего не снилось. — стоило выпрямить затёкшую спину как неприятный и даже немного пугающий хруст разнёсся по пустому дому где-то вдалеке коридора напоминая о днях былых лет. Сколько лет Ида уже преподаёт в Университете Магии? Получается уже идёт седьмой. А ведь казалось только вчера неуклюжая девчонка пыталась отобрать у наглого совёнка украденную им книгу. Но как бы хорошо не кончилась та история, сейчас нельзя было сказать, что новая директриса была рада новой работе. Да и сама Луз понимала это на собственном примере. Если раньше изучение глифов и углубление в магические науки завлекало не на шутку, то несколько месяцев назад это начало восприниматься как рутина, что не на шутку напугало, ведь именно благодаря Кипящим Островам и всем тем, кого она нашла здесь произошли столь кардинальные изменения, давшие и воплотившие, казалось, несбыточные мечты. Но люди привыкают ко всему, будь то что-то негативное или же наоборот дарящее сил и лишнего интереса. Рано или поздно всё сгладиться, станет чёрно-белым, привычным. Так и Ида попалась в эту ловушку. С начала завлечённая, она старалась из-за всех сил, вливала в эту работу всю себя без остатка, а потом наступила рутина, каждый день зацикливался, становился однообразным, от чего месяцы пролетали мимо вскоре попросту забываясь. — Опять завал? — не дожидаясь ответа самая высокая из стопок рухнула на стол не сумев привлечь к себе никакого внимания. Ида молча смотрела на развалившиеся по столу и полу бумаги понимая, что сейчас желание спалить ненавистную макулатуру становилось сильнее. А со стены на уставшую и измотанную рутиной женщину смотрела другая она, день ото дня видевшая опасности и на первый взгляд вовсе не теряющая решимости, что светила в этих золотых глазах, глазах, тускнеющих со временем. — Порой я думаю, что стать директором было моей ошибкой. Оказывается, Бамп был таким ворчливым не просто так. — не хотя видеть яркости прошлого, изображённого на потрёпанной листовке, ведьма улеглась на пол уткнувшись взглядом в освещаемый свечами потолок. Казалось, в её глазах пробегали моменты из прошлого, яркие переполненные красками, когда маленькая юркая хулиганка бегала по тайной комнате Хексайда удивляясь собственной сообразительности что только что выдала новый интересный план по маленькому школьному перевороту. — Точно всё хорошо? — волнение не покидало на первый взгляд спокойного голоса и каждый раз, когда эти эмоции проскальзывали меж слов, сердце болезненно сжималось. Но она сама не понимала откуда это чувство, странная вина, застывшая в лёгких неприятной кровоточащей массой, мешала вздохнуть поглубже и избавиться от суматохи внутри потяжелевшего черепа. — Да, всё нормально. Сама не знаю от чего всё это. — пальцы еле заметно подрагивали то ли от того, что целый день держали ручку выводя новые комбинации глифов, то ли от той самой вины, избавиться от которой всё не получалось. — Видимо не одна я страдаю от этого. — тяжёлый вздох надавил на грудь, но облегчил тело, ведьма, приподнявшись на руках взглянула на свою ученицу, и лишь хитрая улыбка могла хоть что-то сказать о том какая мысль пришла ей в голову. — Что? — не стоило вглядываться в глубину что бы рассмотреть и так виднеющийся подвох. — Кинг сегодня не придёт, сказал. что будет на ночёвке у подруги, так что может по стаканчику Яблочной Крови? — когда дела валились из рук, а повседневные обязанности не требовали отлагательств у старой тройки не оставалось времени друг на друга, и поэтому когда такие прорези в расписании всё же случались они встречались здесь, в Совиной Доме, где когда-то всё и началось. Ответа не последовало, да он и не был нужен ведь по одному лишь выражения лица уже было понятно, что наступающий вечер будет нескучным. Ида не смея больше задерживаться пошла на кухню, оставляя Луз на едине с самой собой. Всё казалось обычным, вечер, дом и любимая наставница не изменились, но внутри ёрзало нечто горькое и тяжёлое непонятной природы. Неужто она что-то забыла? В последнее время такие маленькие грешки наблюдались за ней, но что-то первоочерёдной важности всегда находило лазейку оставаясь в памяти. Возможно, это из-за изменения обстановки и дело не в резкости и стрессе, скорее даже наоборот. Уже чуть больше двух лет прошло с возвращения на острова и с каждым прошедшим месяцем до неё доходило что как раньше навряд ли будет и на фоне этого выросло новое переживание. Как бы грустно не звучало, но времени на всех не хватало, Ида была вечно занята в университете, Кинг учёбой в Хексайде. Пожалуй, единственная с кем она общалась как прежде это... Сердце хватил удар, когда лёгкие потяжелевши в несколько раз заставили нагнуться и ртом хватать больше воздуха. Почему? Что это за чувство? Мандраж пробежался по телу не забыв одеть футбольные кроссовки с огромными шипами. Всё тело кололо и ломило, а в голове был лишь один образ, статуей возвышающийся над полем бойни. Запах крови засел в носу, а в дали послышались стоны боли и раздирающие душу крики, что секунда за секундой становились громче, злее и кровожаднее. Эти голоса засели внутри головы начав своё бесконечное и беспощадной буйство, что раз за разом показывало ужасающие сцены ушедшего прошлого. Бутылка рухнула на пол разливая алкоголь и разбившись на несколько сот осколков, осевших на дне красной лужицы, следом же полетело и два кубка звонко ударившиеся друг о друга при падении. Ида стояла у границы гостиной и кухни покрытая плащом полумрака. — Это всё из-за тебя. — кости ведьмы затрещали словно под сильным давлением перебивая еле уловимые слова. Руки, выгнувшись набухали становясь больше, а перья проросшие на открытых участках кожи сказали о причине столь странного поведения. Увеличившееся в несколько раз тело разорвало домашнее красное платье что так любила её хозяйка, показав беспорядочный рой перьев. Ида была другой, выше в два раза, с кривыми еле держащими столь уродливое тело лапами и вытянутой шеей, напоминающей давно изгнанный род демонов. Внутри всё сжалось вскоре переломившись пополам, руки задрожав лишили возможности подняться, а онемевшие ноги поставили крест на хоть каком-нибудь подобии побега. Чернота за спиной зверя начала расползаться, поглощая слабый свет свечек и постепенно съела всю гостиную без остатка бросив замершую на месте девчонку на тёмный пол. — И-ида? — голос дрожал не способный связать и пары слов, пока взявший вверх уродливый хищник готовился к смертельному рывку. — Они все погибли из-за тебя! — собственный же рык послужил к началу рывка, и зверь ринулся вперёд, раскрыв кривую длинную пасть. Луз успела лишь зажмуриться и закрыв лицо руками ждать момента разящей боли. Когда дыхание зверя уже окропило бесполезный щит, огромная туша, слушаясь инерции внезапного удара отлетела на десяток метров хрустя искривлёнными костями. Незримую на фоне тёмного пространства тень выдавала лишь яркость алых глаз, что лютой ненавистью горели в объятиях облегающей всё и вся темноты. Ида взвыла что есть мочи готовая сожрать любого на своём пути. Кости снова захрустели, когда зверь ринулся вперёд пошатывающейся походкой приближаясь к ненавистной цели, но незримый тёмный страж вновь встал между девчонкой и её злейшим кошмаром. Широкая лапа, сжавшись в кулак врезалась в кривую морду уродуя ту ещё сильнее, а следующий удар, свалился на спину зверя, чьи шатающиеся лапы не выдержав надломились, и тяжеленная туша рухнула на пол более не способная двигаться. Однако тень на этом не остановившись продолжала наносить быстрые удары делая из хищника пару секунд назад грозного и опасного зажавшегося в углу птенчика, безответно принимающего удары. Кости хрустели от подобной силы и жестокости, пока жалкий, лишь отдалённо напоминающий рёв, стон медленно выходил из кривых челюстей взывая к пощаде. Удар за ударом пускал мурашки по спине, а каждый ослабевающий вздох подкреплял лишь усиливающееся чувство вины, что рвало сердце изнутри. —Нет... — ноги всё ещё не чувствовались, а руки ныли от сопротивления внутреннему страху, но всё же Луз смогла подняться. Расстояние сократилось за секунду и слабые, дрожащие от страха руки уткнувшись в незримое тело оттолкнули высокую тень от не шевелившейся наставницы. — Хватит! — жалостный крик сорвался с дрогнувших губ, а глаза защипало от влаги. Это её вина, только её. Сейчас темнота, поглотившая всё вокруг результат действий лишь одной идиотки, когда-то возомнивший себя всесильной защитницей, лишь результаты её действий и решений привили туда куда привили. Во тьму. Она пронзала тело, руки, ноги, застыла в голове, заливалась в лёгкие с каждым вздохом и твердела во взгляде. Это было сравни бездне, огромной и не кончающейся, засасывающей в глубь и казалось, когда дно было достигнуто вязкая жидкость стекала вниз, таща за собой и одну единственную заключённую. И нет ей конца и края, границы — лишь иллюзии, придуманные разумом что бы не потерять контроль, и каждый раз стоило эту границу перейти как отчаянье подкатывало с новой силой, а за ним шло и безумие. Это был её личный ад, созданный её же руками и разумом и не было конца этому аду, ведь она всё ещё была жива. И пока она живёт, пока помнит произошедшую трагедию этот ад будет жить в ней и поглощать, как только сон приходил к ней. — Из-за тебя. — уже знакомое дыхание ударило в шею заставив обернуться. Кривая улыбка воцарилась на такой же кривой морде, когда осознание страха собственной жертвы ударило хищнику в голову. — Ида... — в тот же миг грозный рык прошёлся по округе, а широкая пасть, раскрывшись тут же схлопнулась на маленькой голове девчонки причиняя сильнейшую боль. — Ида! — Крик отскочив от стенок разнёсся по небольшому помещению, а следом за ним и глухой удар лба о железную полку. Руки тут же прильнули к болящему месту второй раз за день послужившее неприятным будильником, но равновесие тут же было потеряно, и неуклюжая ведьма полетела на твёрдый пол. Пусть высота была и не большая, но ноющему телу столь спонтанное падение на пользу не пошло. Вокруг была та же коморка с поедающей стены плесенью и поникшими на бок пустыми стеллажами, разве что сейчас было заметно темнее от чего внутри темноты озлобившийся на свою хозяйку разум рисовал образы приснившегося зверя. Ладони и лоб покрылись холодным потом от чего мерзкое чувство злости вскипело в груди, чуть не заставив только что пробудившуюся от кошмара ведьму со всей силы ударить о горбатый стеллаж. В последний момент рука одёрнулась, а зубы больно прикусили губы стараясь заглушить внутренние иглы, с силой вонзающиеся в сердце. Каждый раз стоило поймать нотки сна как нечто тёмное проскальзывало в след за ним. Каждый пришедший сон, каким бы красочным и нереалистичным он бы ни был оканчивался одинаково: поглощающая весь мир темнота и они идущие за своей местью, кривые и убогие, лишь отдалённо напоминающие членов её семьи и друзей. Этот треск переломанных костей застыл в ушах не способный вызвать не чего кроме мурашек и чувства омерзения к себе и тому страху, усиливающемуся с каждой секундой, с каждым движением, пойманным в глубине бескрайней тени. — Ты в порядке? — неожиданность вопроса подпёрлась под кадык и Луз вскрикнув развернулась на голос не сразу поняв кому он принадлежит. Сидевшая в углу Марси ни на шутку растерялась, когда деревянный посох обогнув хозяйку упёрся прямиком ей в нос, не дав и секунду на раздумья. Сонливость как рукой сняло стоило только вспомнить на что была способная эта деревяшка в деле. — Что ты... — одёрнув посох, Луз тут же отвела взгляд чувствуя лёгкую боль. Зубы прокусили нижнюю губу, и теперь маленькая капелька крови медленно стекала к подбородку отражая слабый свет только что появившихся огоньков-сфер, разлетевшихся по кладовке. — Кошмары? — ответа не последовало, да и он был не нужен ведь по растерянности и дольке смущённости во взгляде можно было понять многое. — Мне тоже иногда сняться. Про Амфибию, про Андриаса. Теперь вот думаю: может это всё оно мне их показывало? Как и чувство вины росло с годами так и беспокойные сны дали о себе знать ближе ко второму десятку. Обычно их было немного, настолько немного что их можно было назвать редкостью. Но что было странно так это то, что каждый из них не уходил из памяти оставаясь целым, будто не как сон, а как воспоминание, чужое, немного пугающее, но теперь принадлежащее ей. Тень с пылающей косой нависла над миром, огромные горящие глаза впивались в землю, а сотни тысяч голосов поглощали всех, кого можно было встретить. — Ты во что одета? — вопроса получше не нашлось и неказисто свернув с болезненной темы ведьма уставилась на те огромные штаны, поясом для которых стали рукава такой же старой и потёртой куртки, мешком свисающая за спиной. — Когда начало темнеть стало холодно, а это единственное что я нашла. К тому же у кое-кого с этим тоже проблемы. — пристальный взгляд в сторону левой ноги заставил Луз взглянуть на свой кроссовок, что из последних липучих сил клея держал отваливающуюся подошву. — Так задумано. — полуразвалившаяся обувь полетела в другой конец обретшей уют комнатушки неприятно громко стукнувшись о стену, а затем упав на многострадальный стеллаж. Сила находившейся из неоткуда улыбки была слишком сильна, а следом за ней последовал и смешок, маленький и юркий словно мышка он пробежался вдоль стальных мучеников. — Что смешного? — Прости-прости, я не над тобой. Просто ты мне кое-кого напомнила. — если даже постараться напрячь мозг навряд ли хоть кто-то встречавший спасительницу Амфибии в этом самом мире, смог бы вспомнить эту озорную девчонку в паре обуви. Пусть эти двое и различались практически кардинально, но эта мысль о сравнении просто не могла уйти незамеченной. Навряд ли бы они подружились, хотя, зная Энн, шансы были бы неплохими. — Вот и настроение поднялось? — полуупрёк-полуиздёвка прилетела в ответ на неоднозначный ответ стерев милую улыбку так же быстро как она появилась. — Ага, не хочу всё время ходить с кислой миной как некоторые. — попытавшись облокотиться спиной на стеллаж Марси не рассчитав расстояния упала на нижнюю полку, а и так прогнувшаяся от времени и коррозии старушка с грохотом рухнула на пол вывалив всё содержимое. — Чувствую, что благодаря тебе я не буду скучать. — вновь посох с силой уткнулся в лоб упавшей, когда она пыталась подняться, но чувство недовольства перебило смятение, когда глазки остановились на закрученном в три погибели ржавом гвозде, чей острый конец смотрел прямо на заблестевший от пота лоб. — Главное не умри в процессе. — Спасибо за заботу. — пробубнив себе под нос Марси аккуратно обогнула неожиданную ловушку. — А это всё тоже ты притащила? — один за другим потерянные в темноте предметы выныривали под неощутимым ударами парящих сфер и вскоре оказывались на соседней полке. — Да, это нужно... — руки рыскали во тьме аккуратно обходя острые препятствия и медленно щупая тёмный пол хотя найти последнюю и самую ключевую деталь воссозданного пазла. — Нашла. Из-под одного накренившегося обитателя кладовки был выловлен широкий, свернувшийся в трубку лист пожелтевшей бумаги, что тут же был развёрнут. На бумаге показались очертания кривоватых чертежей, когда-то накиданных на скорую руку. Геометрические фигуры, стрелки и различные надписи сменяли друг друга пока на небольшом полотне не показалось названия столь дивного изделия. — Боевой многозарядный арбалет? — Ага, хотела сделать его ещё в Амфибии но не успела. — тогда несколько дней подряд дух захватывало от неплохой идеи с зарядным механизмом и пусть день ото дня близилось важное задание что должно было перевернуть её жизнь и жизнь её подруг, в последний момент сдерживать этот внутренний порыв было слишком сложно и тогда вечером у открытого окна было создано несколько набросков. Воспоминание о столь необычной игрушке для ребёнка пришло только когда сама Марси рассказывала гостье своей головы не короткую историю приключений в жабьем мире, а сейчас, когда стало скучно и немного холодно, молодая изобретательница решила вспомнить те неумелые начерченные импульсивной девчонкой схемы. Сейчас это походило на полноценный чертёж, достойный выставляться на показ опытному кузнецу. Вот только оставалось его найти. — Ты что сама всё это нарисовала? — излишнее удивление что так хотелось скрыть просочилось меж слов. — Да, в Амфибии я помогла конструировать всякое, это был полезный опыт. — в очередной раз Марси пробежалась взглядом по чертежам хотя найти изъян, но в опять ни одной осечки или ошибки не было найдено и всё уткнулось лишь в реализацию задуманного. — Зачем он тебе вообще? Ты не боишься, ну скажем, что прострелишь себе ногу? — на первый взгляд нарисованное подетально устройство было запутанно, но вот найдя нужный старт и ракурс Луз уже вникла в суть. — Ты сама сказала что я не плохо стреляю, а ещё мне не хочется снова быть беспомощной перед какой-нибудь сверхъестественной тварью которая хочет меня сожрать. — вспоминать тот миг было неприятно, то ли от осознания что Ядро несколько раз спасло ей жизнь или от того что сама она не была способна хоть на какое-то сопротивление, хотя, возможна и совокупность этих двух факторов. — Я убью его быстрее, просто не лезь под ноги. — нечто похожее на холод проскочило в голосе, но не пропитало его как следует от чего сказанное звучало более неуверенно. — Может ты его и убьёшь, но только после того, как умру я, да и напомни кто чуть не стал закуской для мозгового паразита если бы я не лезла под ноги? — даже не смотря на ведьму она чувствовала этот пронзительный взгляд способный оплавить любой существующий метал. — Твоя правда. — что-то скрывшись во тьме подобралось ближе к сердцу ведьмы. А ведь и в правду, если бы не Марси, то собственный разум рано или поздно сломался бы и тогда всё бы провалилось. Любимый ею мир канул бы в лету, всеми забытый и никому неизвестный, а этот возможно и сам был бы уничтожен день ото дня набирающим мощь нечто живущим внутри головы скромной писательницы комиксов. «Я выиграла.» — в тот момент её трудно было назвать скромной, да и сейчас, когда вся история с Амфибией стала известна самой Марси будто стало легче дышать. И от части Луз понимала зачем этому юному гению нужна была громоздкая штука со стрелами — всё дело в уверенности. Если человеку трудно с чем-то справиться он ищет силу в мелочах, оправдывая свою слабость тем, что у него сейчас под рукой, Луз была такой же, собственный палисман придавал ей этой силы, твёрдости под ногами. Да даже сейчас стоило вцепиться в посох руками как странная уверенность в себе пересекала всякие дозволенные границы, там уже перерастая в нечто более сильное и страшное. Марси резко вскрикнула второй раз за столь короткий срок напугав уединившеюся со своими мыслями Луз, что тут же повернувшись на недовольные звуки увидела, как несколько длинных прядей чёрных волос запутались меж кривых выступов разломанный полки. — Как ты вообще выжила в другом мире? — нежное и от того необычное прикосновение к запутавшимся волосам тут же остепенило дёргающуюся девушку. — Просто волосы были короче... — одна за другой пряди высвобождались из неожиданного плена даря прежний комфорт и странное внутреннее чувство, что невозможно описать за пару минут еле заметных ощущений. Раньше её волос не касались так, нежно? Будто в руках хрупкое сокровище способное разбиться от малейшего прикосновения к чему-то грубому. — Сиди смирно. — эти движения были привычны для её рук, пусть Марси напоминала больше Уиллоу, но волосы у неё были другие. Воздушно-лёгкие локоны проходили между пальцев приятно их щекоча и вызывая чувство ложного успокоения, что раньше очень часто приходило к ведьме ещё тихими вечерами. Тогда она сидела на кровати нежно перебирая волны розовых волос, не давая длинным прядям путаться между собой. Не хотелось это вспоминать, снова думать о том, что подвела всех, подвела её, и от того просто смотрела в чужой затылок оставив всю работу запомнившим всё до мелочей ловким пальцам. — С-спасибо. — голос Марси по странному дрогнул, надломившись в начале слова, будто боясь выговаривать продолжение. — Кто такая Ида? От знакомого имени в голове переклинило и руки тут же сжались, вспоминая тот надменный жалостный крик постепенно переходящих в дикий вопль. Искривлённая морда приближалась, уже была в нескольких метрах когда начала раскрывать широкую, полную крючковатый зубов пасть. Дыхание смерти скользнуло меж лопаток вызвав колкие мурашки, однако Луз не шелохнулась и только сжатые с силой костяшки говорили об пламени разгоревшемся внутри, пламени способное поглотить подавшуюся эмоциям ведьму в одночасье, превратив в одного из тех, с кем она боролась все эти годы. — Прости мне не стоило... — это можно было ощутить даже без зрительного контакта, о многом уже говорила та сила, с которой были сжаты непослушные волосы неуклюжей девчонки от чего кончики волос заболели с новой силой, но то чувство, безудержное чувство страха охватило всё тело. Это был другой страх, ни как перед тем, что живёт в темноте, в тот момент Марси смогла осознать, что ведьма, сидящая за спиной, сейчас ощущается как первостепенная угроза и как бы она не старалась всё обдумать голова пустела, а сердце кричала в груди хотя убежать. — Ничего, тебе же любопытно — холод был не ложным, искренне чувство презрения впиталось в голос от чего страх не способен был ослабнуть. — Это имя принадлежало одной ведьме, сильнейшей ведьме из когда-либо живущих. Многие боялись её, называли Совиной Леди из-за проклятья, но в конце концов она стала символом нового в своём мире. Она была моей наставницей, не идеальной, но всё же я научилась многому именно благодаря ей. Я утешила твоё любопытство? Марси молчала не способная подобрать нужные слова, да и навряд ли такие слова вообще были. Внутри всё сходило сума, кричало о глупости заданного вопроса попутно ругая идиотку что в принципе решила спросить нечто подобное и теперь краснеющую от неуместности своего вопроса. То чувство страха же поддавшись метаморфозам изменилось вместе с ощутимой злобой ведьмы, что, вспомнив близкого человека утонула во всепоглощающей грусти, вцепившейся в жертву своими липкими щупальцами. — Готово. — знакомая для её голоса отстранённость и без эмоциональность вернулись с прежней силой вгрызаясь в уши съёжившейся в углу девчонки, корившей себя за столь неудержимое любопытство. Стоило дотронуться до волос, как вместо неуправляемых и растрёпанных прядей Марси ощутила толстую косу, что теперь точно не сможет зацепиться за какой-нибудь выпирающий острый угол. — Прости я... — Забей. — бросила ведьма резко поднявшись. — Собирай свою штуку, я пока осмотрюсь. Руки сжали чертежи, а взгляд инстинктивно метнулся в сторону ведьмы, что только что скрылась за скрипучей дверью. Ладони снова покрылись противным потом вызывая к самой себе чувство неконтролируемого омерзения. — Дура. — проговорила она во тьму, когда последняя яркая сфера растворилась во мраке, спуская с цепей самый ужасный из внутренних страхов — навредить кому-либо. Прохлада уличная отличалась от прохлады в тесной, неуютной коморке, приятной свежестью, тут же влившейся в горло как стакан вкусной холодной воды после многокилометровой пробежки. Холодный ветер теперь не казался злейшим врагом, наоборот эти порывистые удары казались дружеским утешением, лёгким прикосновением полным ласки и доброжелательности. Тем более после того вопроса, во всём теле начало шевелиться что-то секунда за секундой разогревая тело как вышедшую из строя батарейку, из головы не выходил тот уродливый образ мерзким видом застряв перед глазами, и лишь разыгравшийся ветер, щипающий кожу, мог хоть как-то отвлечь от этой внутренней печки, жар которой никак не хотел выветриваться из ноющей головы. Откинув капюшон Луз, приняла ещё один удар ветра, что наконец смог выбить дурные мысли оставив после себя звенящую в ушах пустоту. По крайней мере ей так казалось, на самом же деле внутри ещё копошились эти противные мысли, такие же колючие, как и нежеланные, но чувство вины каждый раз порождало этих маленьких монстров внутри, мучающих разум от дня к ночи. В какой-то момент думалось, что винить себя нормально, тем более, когда эта вина внутри при каждом столкновении с хозяевами осколков превращалась в лютую злобу придававшей сил и прыти, пожалуй, только благодаря этому чувству неистовой внутренней агонии все подавшиеся соблазну были перебиты за какие-то три года. Но чем дальше она заходила, тем тяжелее чувствовалась ноша на хрупких плечах, чем больше она забирала, тем сильнее ощущала эту инородность в груди, нечто поедало ведьму изнутри, а она нечего не могла с этим поделать. А когда ты делаешь одно и тоже дело на протяжении нескольких лет с маниакальным желанием добиться успеха, ты либо начинаешь видеть в этом рутину, либо непроизвольно начинаешь наслаждаться процессом. Это наслаждение, пусть и ненадолго, но перебивало ту тяжесть и позволяло вздохнуть спокойно, это можно было сравнить с ночной комнатой, когда света нет тебе страшно заглядывать под стол или под кровать и кажется, что там из темноты кто-то смотрит, но стоит щёлкнуть выключателем и бесы растворяются, более не представляя никакой угрозы. Вот и Луз нащупала этот выключатель, вот только использовался он так часто что рано или поздно мог попросту засбоить, и пугливая девчонка окажется прямо по середине комнаты переполненной темнотой. Но думать в таком русле она себе не позволяла, ведь в конечном итоге если думать о том, что произойдёт если и дальше не жалеть сил, то можно сойти сума, хотя, скорее она уже сошла, ведь навряд ли здоровому человеку может нравиться нечто связанное со смертью. С убийством. Ветер снова погладил взъерошенные и блестящие от застывшего пота волосы, за что Луз была как-никогда благодарна неодушевлённым потокам холодного воздуха. Это помогало отвлечься от не кончающегося самокопания. Вокруг не было ничего кроме двух невысоких зданий так же лишённых окон и широких рядов леса, окруживший небольшую группу строений плотным полукольцом и в монотонности ждал, когда наконец сможет поглотить ненавистные постройки в которых не, раз резали и разрубали части бесконечно-зелёной армии. А освещала эту практически вечную осаду красавица луна, застывшая в небесной дали. Этим ночным небом полным мелких скоплений звёзд и огромной светящейся королевой этого негласного балла можно было любоваться вечно если бы один элемент не выбивался из парада прекрасной синевы. «Разлом» как юродивый прихвостень, моральный урод которого никто не любил, находился поодаль наблюдая за празднеством небесных светил с завистью и природным непониманием. Вот бы просто стереть его, испепелить каждый кусочек оставив верховенство синего в небе единственным возможным законом. Думать о произошедшем, опять убивать себя изнутри не хотелось, с этим прекрасно справлялось нечто другое, поэтому взгляд опустился к земле, где не было переживаний, лишь тоска, пустая и бесконечная, способная принять и перестать грызть изнутри. Однако в бледном лунном свете помимо размазанный меж грязи и луж печали виднелась истоптанная тропинка, в кривых очертаниях которой виднелись отчётливо отпечатавшиеся следы. Заброшенная лесопилка была на то, и заброшенная что здесь никого не было, но внезапная находка говорила об обратном, а паранойя, прогрессирующая в мозгу последние три года не позволила закрыть оставшийся глаз на столь выбивающуюся черту. Под светом луны ведьма двигалась вдоль следа в конце оказавшись в самом маленьком из всех трёх зданий лесопилки. Внутри был полнейший беспорядок, стены исцарапаны, а несколько переломанных досок лежали по углам будто истерзанных в порыве неконтролируемого гнева. Но что первый что второй этаж были абсолютно пусты, а властвовал там бардак будто после мощнейшего шторма образовавшегося прямо в помещении. В руке в ту же секунду появился посох и лёгкий удар дерева о бетонный пол разнёсся вдоль стенок выдавая лёгкий изъян. Стоило ударить второй раз и место необычного, выбивающегося из ряда длительного эхо, звука становилось ближе. Третьего удара не последовало, вместо этого небольшой люк скрипнул как в последний раз пустил мурашки по спине. Внизу показалась лестница, а слабый приглушённый свет манил к себе скорее узнать, что же находиться там, внутри. Стоило спуститься и впереди вырос не длинный коридор метров семь в длину, обшарпанные стены которого смотрели на проходящую мимо гостью с жалостью и сожалением, ведь ничего другого им более не было дано. Очередная дверь, побитая жизнью и кем-то ещё до необычного тихо поддалась лёгкому толчку показав небольшую комнату, что была вырвана из другого мира. На полу не было мусора, а стены не разодраны в клочья на радость растущей плесени, в дальнем углу ютилась заправленная односпальная кровать, а на против неё пылился стол, державший на своей спине странный радиоприёмник, сбежавший из прошлого века. Но первым что бросилось в глаза и показалось до чёртиков подозрительным огромная карта, закреплённая на старенькой деревянной доске. Это была карта местности вокруг Грантсвила и самого города, где практически через каждые двадцать сантиметров красовалась чья-то фотография. Так бы эти лица и остались молчаливыми изображениями если бы не одно из них. Фотография Марси была закреплена обычной булавкой на месте, где, согласно карте, располагалась гостиница, крыша которой пару часов назад была разнесена в щепки. Не соображающая голова смогла лишь выдать пару предположений что косо криво могли лечь на реальность, но не более того, полная картина никак не хотела помещаться в выдаваемые теории, поток которых прервало чьё-то падение прямо у входа в тайное убежище. Посох был наготове и стоило двери вновь открыться как несколько кругов уже загорелись пламенем рвущегося вперёд заклинания. Однако магический свет тут же угас, когда взгляд наткнулся на знакомую девчонку старающуюся высвободить часть своего нового наряда из плена кривоватой лестницы, зажевавшей накинутую как плащ куртку. Стук лестницы о голый бетон непродолжительным эхом засел в коридоре ровно до тех пор, пока Марси не дозволила повернуться, наконец высвободившись. — Так задумано. — бросила она, начав подбирать упавший, почти собранный арбалет. — Бери свою игрушку и иди сюда, тут что-то странное. — не дождавшись возмущённых слов в свой адрес Луз ускользнула за дверь оставив новую знакомую в неудобном положении. — Этой игрушкой можно и убить... — стоило расправиться с дверью сильным толчком как острое желание перейти к основному, одноглазому блюду растворилось в странности найденного помещения. Однако не только удивление застыло внутри, страх как бумеранг сделав круг через планету вернулся в затрепетавшее с новой силой сердце. Казалось это обычная фотография, но эмоций она вызывала больше, чем мысли о возможной расправе со стороны нагрянувшего нечто, что и заставили неугомонную девчонку отыскать сбежавшую ведьму. — Откуда это всё? — огромная карта города смотрела на застывшую в удивлении и страхе девушку чей мозг с каждой секундой выдавал очередную бредовую мысль за другой. — Без понятия, видимо кто-то следит за приезжими, хотя моей фотографии здесь нет. — и в правду фотографии Луз не где не было, и всем запечатлённым здесь было не больше тридцати, а в утреннем автобусе ехали и пожилые люди, явно не уезжавшие на время. — Странно. — на каждой фотографии виднелось что-то общее выдающее важную деталь, но она никак не вырисовывалась, будто была одновременно невидима и запросто заметна. Но какие-либо созревшие догадки перебил радиоприёмник, загорланивший раздражающим белым шумом, разносившимся по всей комнате нестерпимо громко. Марси усевшись за стол и довернув тупую морду приёмника с множеством кнопок и бегунков к себе убавила громкость избавив от боли в ушах зажмурившуюся со всех сил ведьму. Ноющая голова всё ещё не одобряла резких и громких звуков, от того такой неожиданный удар и был принят в острейшие штыки. — Что ты делаешь? — пальцы уткнулись в вески пытаясь утихомирить разрастающуюся боль. — Ты не слышишь? — уже хотелось возразить, но тут правое ухо зацепилось за какой-то слабый пищащий сигнал, плавающий меж высоких волн белого шума. — Это похоже на сигнал о помощи, а ещё здесь повторяются одни и те же координаты. — Ты и это умеешь? — вопрос звучал скорее риторически и был проигнорирован, в связи с внезапной занятостью. Марси постоянно что-то крутила и нажимала, а после вслушавшись продолжала непонятные манипуляции. Всё это время практически собранное ею желанное оружие лежало на столе лишённое нескольких деталей, что ютились несколькими сантиметрами правее, собранные в маленькую кучку. Нужный сигнал никак не хотел выныривать из-за тон неразборчивого шума, что начинал раздражать уже всех собравшихся в столь поздний час. — Ты не могла бы...? — поток нужных мыслей был прерван недоделанным изделием, что, взлетев в воздух принимало нужные детали, сами вставляющиеся и крепящиеся на своих местах. — Это небольшой подарок. Так что сделать? — вскоре как по приказу доделанный арбалет приземлился на стол дожидаясь своего часа. — С-спасибо. Запиши пожалуйста несколько чисел в телефон, а то мой остался в гостинице. — и всё же эта Луз была странной, одни перепады непойми какого настроения чего стоили, а ещё то чувство неконтролируемого страха не выходило из головы сея зёрна подозрения и позднего недоверия. Один за другим числа были выловлены из одного потока шумящей какофонии, а после пристроены в одном ряду полу погасшего дисплея. Телефон был, а вот зарядки от него не было, тратить магию на подзарядку было бы слишком кощунственно и вскоре мобильник скользнул обратно в карман потрёпанных джинс погаснув на ближайшие восемь часов. — Знаешь, кажется, я что-то поняла. — голос Марси был прямым и настолько тихим что стой Луз чуть дальше не расслышала из-за шума приёмника ни слова. — Ты о чём? — Фотографии. Смотри, половина сделана в салоне машины, просто с разных ракурсов. А другие либо на автовокзале, либо просто на улице, но со стороны дороги. — и тут взгляд остановился на собственной фотографии. Зелёное пальто и впрямь выглядело инородно и глупо особенно на фоне окружающей серости и сырости. Зато лицо подходило под погоду, мрачное, будто после одной странной встречи. Марси приблизилась к фото отчётливо видя догадку прямо перед глазами. — Хей, всё хорошо? — глядя на побледневшую кожу и взмокшие от пота руки что еле заметно тряслись можно было подумать, что догадка сломила слабый рассудок неподготовленной девушки от чего возросло внутреннее беспокойство, редко тревожащее спокойную хозяйку. — Фотографии сделаны в салоне машины, в близи дороги и на автовокзале, некоторые с разных улиц и в разное время суток. Тот, кто их делал хорошо знает город и очевидно сам возил всех этих людей по нему... — вскочившая с места ведьма резко схватила Марси подтащив в плотную к себе и перебивая ту на полуслове. Опешившая девушка только и успела схватиться в ответ заметив выставленный вперёд посох, вокруг тонкого корпуса которого образовался еле заметный щит. Через секунду едкое горячее пламя обдало коридор, и хлипкая для неудержимой стихии дверь рухнула под натиском жгучих тёмно-алых языков, тут же устремившихся к своей единственной цели. Жар обдавал комнату волна за волной, когда огонь уткнувшись в щит никак не мог преодолеть невидимое препятствие на пути к беззащитной плоти и извиваясь у входа поедал дверные косяки, исчезнувшие в пламени за считанные секунды. — Держись крепче. — только заслышав холодную команду, Марси схватилась за лежащий на столе арбалет что чудом не был затронут одичавшим пламенем, и тут же прислонившись ближе к ведьме уже готовилась к своему второму полёту. Но стоило пару раз быстро моргнуть в ожидании неприятного взлёта как обстановка вокруг переменилась, раскалённая донельзя комната что вот-вот отдастся в лапы всесильному пламени сменилась холодом улицы, что после той ощутимой топки вгрызся в незащищённую кожу тупыми кольями заставив съёжиться. Уже после остановки организм ощутил лёгкую перегрузку чуть не свалив хозяйку в грязь, но не смотря на лёгкую трясучку в ногах неуклюжее тело удержало равновесие. — Что это было? — ловя ртом воздух Марси взглянула на рядом стоящую ведьму что, не отворачиваясь смотрела на здание откуда они только что вылетели, точнее на того чьи горящие алым огнём глаза выбивались из палитры торжествующего ночного мрака. — Иди спрячься. — из тени обгоревшего здания медленно выходил невысокий мужчина вокруг которого клубилась тьма. Начинающий автор сразу признала в нём утреннего таксиста что был более любезен и учтив в салоне своего автомобиля. — Я могу помочь. — до этого твёрдое намерение не уходить тут же рухнуло как высотка, лишённая фундамента, как только их взгляды встретились. Внутренний холод, застывший в тёмной радужке, пустил лёгкую дрожь вдоль лопаток, выдёргивая из головы воспоминания прошедшего утра, что пусть и было слегка неудачным, но вспоминая его сейчас оно давало надежду и было чертовски приятным, не учитывая того, что ехать пришлось с затаившимся в образе водителя перевёртышем. Этот взгляд был подобен утреннему, такой же острый, проникающий в саму суть, но не враждебный, будто настраивающий на своей правоте используя подвластную ему силу. — Он мой. — не успела Марси и подумать о назревающей споре как её тело, подхваченное в воздух в миг, метнулось к первому заданию оказавшись у входа. Хотелось крикнуть в ответ, но хруст костей и дикий вой перебил все мысли, заставив взглянуть туда, где ещё секунду назад стоял монстр в шкуре человека. Его ноги изменились первыми сделав мощный рывок, вторыми были руки что, выкрутившись в воздухе удлинились в полтора раза острыми когтями впиваясь в тот же самый щит что несколько часов назад помешал прикончить наглую девчонку, скрывшуюся где-то неподалёку. Помня о возможностях не слабого противника ещё не до конца, трансформировавшийся урод отпрыгнул от ведьмы не забывая прикрывать широкой ладонью уже выглянувшее в открытой грудной клетке, огромное сердце начавшее биться сильнее и громче. Череп лишился кожи начав вытягиваться вперёд, а глаза горели всё тем же алым светом, что под коркой головного мозга уже вызывал ничего кроме раздражения и злости. — Ну и урод. — зелёный круг вспыхнул на кончике посоха так же быстро, как и погас, приводя в движение подземные силы. Корни деревьев проломив грязевой кокон устремились к изуродованному телу хотя сковать чёрные мышцы, что уносили лёгкое для них тело от неосуществлённого плена с колоссальной для двухметровой твари скоростью. Когда один из тонких корней всё же зацепился за одну из нижних конечностей мелькающего то тут, то там монстра, то, не выдержав силы и скорости просто-напросто разорвался на двое. — Кажется кто-то уже выдохся. — несколько рвущихся к намеченной цели корней были разорваны сильными ударами длинных лап, внушая уроду чувство первобытного превосходства. Это и впрямь было сражение двух хищников, существ являющиеся людьми лишь на половину, обладающих силой не писанной для обычных существ, а кто из этих двух будет победителем может решить только схватка и только их собственная сила будет им в этом помощником. Так Луз жила последние три года, это была охота, не кончающееся преследование, схватка сильного и слабого по итогу которой решается кто кому перегрызёт глотку. Ей не на кого положиться, лишь собственные силы есть основа для одной единственной цели, а вокруг лишь тьма, бесконечная и непроглядная, сливающаяся с ней и затягивающая внутрь этой бездны. Урод взвыл что есть мочи хотя перейти в атаку и только в последний момент разглядел разрастающуюся трещину на земле, из которой через пару секунд вырвался огромный острый корень, уткнувшийся в широкие ладони, что в последнее мгновение успели закрыть путь к сердцу. Корень, опутавшись вокруг лап наконец остановил мерзкого кузнечика переростка подставляя под сильный удар. Мощнейший порыв ветра сбил чудовище с ног отбрасывая того в стенку здания, что тут же проломилась от такого удара. Половина левой лапы осталась заключённая в корнях, дёргающаяся словно рыба на суше она не могла вызвать ничего кроме омерзения. Хотя нет, было ещё что-то, что-то жгучее и одновременно приятное. Это чувство рождалось в чёрством сердце каждый раз, когда до ушей доходил болезненный скрип сломанных костей, когда взгляду придавались моменты что у других бы вызвали рвотные позывы и отвращение. Каждый раз, когда она убивала и думала о том, что может убить очередного ублюдка внутри зажигалось пламя, неистовый экстаз сдержать который было попросту невозможно. Да, это тьма, непроглядная и жгучая, но если понадобиться, то она выпьет её всю без остатка, станет не один целым с ней, а станет ею, заберёт всё и убьёт любого, кто встанет на пути. Через пелену лёгкого дымка виднелось что-то яркое и до ужаса горячее. Очередной круг был начерчен в воздухе для отражения атаки, но та вместо того, чтобы устремиться к ненавистной ведьме взлетела в небо взрываясь яркой вспышкой, отогнавшей приятный лунный свет. — А ты сильная. Не трудно справиться со стариком, правда? Посмотрим, как справишься с самой собой. — знакомый до боли в ушах жужжащий звук, исходящий где-то с верху, сбил осознание собственной победы заставив насторожиться. Когда жужжание остановилось, дав одну секунду на подготовку с неба звенящим роем посыпались длинные сосульки, при столкновении с землёй вбивавшиеся в почву на глубину нескольких метров. Луз только и успела что начертить в небе круг что поглотил летящие в неё ледяные снаряды. Обстрел продолжался от силы секунд пять и закончился только тогда, когда земля с грохотом проломилась под точной копией ведьмы уже заприметившая свою растерянную цель. Однорукий урод, не теряя зря времени поднялся на ноги упираясь о землю единственной оставшийся рукой и начал разогревать горло-пушку, что нагрело пасть до колоссальных температур. Клон уже готовился к атаке начертив в воздухе несколько кругов разного цвета. Плевать сколько их, плевать кто они, в конечном итоге она выйдет победителем, всё равно на руки и ноги, главное убить ублюдка, разорвать на части и кромсать без остановки пока от изменённого тела даже фарша не останется. А копия, на её счёт есть один вариант, но сразу им пользоваться нельзя иначе однорукий ублюдок прикончит её раньше, чем она сможет прийти в себя. Улыбка, вызванная кривыми эмоциями, превратилась в оскал зверя, что готов рвать всех не далее собственных сил и тела. Темнота вокруг, она всё поглощает. Но всё же даже в кромешной тьме найдётся хотя бы самый слабый, тусклый свет. Готовый к выстрелу зверь взвыл от боли и опрокинув голову вверх выпустил очередной залп, осветивший тусклое, ночное небо, съевшее все облака до единого. Маленькая, сделанная из широкого гвоздя, стрела скромно ютилась в глазнице урода что не способный дотянуться до снаряда лишь больше открывал болезненную рану. — Я прикрою! — несмотря на громкий вой эти слова были отчётливо слышны и по какой-то причине, сердце взвыло от воодушевления в тот момент придав нужных сил. Тогда среди палитры ядовитой тьмы мелькнул яркий свет. — Мелкая дрянь! — продолжал выть урод, не жалея собственного голоса, однако сдвинуться с места не посмел, чувствуя напряжение в холодном воздухе. Яркая улыбка способная затмить солнце воссияла на уставшем лице ведьмы снимая навеянное напряжение, на замену которой пришла странная лёгкость, тут же наполнившая руки и ноги. Не слушая больше не чего Луз взмыла в воздух оставляя после себя лишь оседающие на ветру горсти пыли и грязи что как красный флаг для быка подействовали на двойника, начавшего воздушное преследование. Надежда и шанс на победу сменились гневом, несуществующая кровь закипела внутри изменившегося организма заставляя посмотреть на блоху, огрызнувшуюся в сторону льва. Стоило Марси отвести взгляд от ночного неба, в котором несколько секунд назад растворилась одноглазая союзница, на своего оппонента как дрожь пробрала всё тело. Этот страх был знаком ей, то самое непохожее не на что, вязкое, первобытное чувство опасности прибило девушку к земле, не давая лишний раз шевельнуться. Моменты прожитой жизни проносились перед глазами возрождая прошлое, давая прочувствовать ту не ощутимую раннюю лёгкость и пожелать, чтобы всё это быстрее закончилось, что бы это уничтожающее всё и вся чувство испарилось в краткий миг отдав свою власть непоколебимому спокойствию. Сердце билось в ускоренном темпе, словно пытаясь выбить ритм одной из тех драйвовых песен что так любила слушать одна из её подруг, когда бралась за руль, оно билось так же, как несколько часов назад в дуэли за разум неуклюжей девчонки. Это был её первый шаг на встречу неизвестности, маленький, почти незаметный, но чертовски тяжёлый и выматывающий, а осадок после всего произошедшего был колоссален и, казалось, сил на следующий шаг больше не будет и снова мрак накроет с головой связав неугодную девчонку по рукам и ногам запутывая ледяные цепи. Но ведь она сделала его, решилась и дала отпор, пусть это и не привело к желанному результату, но и не каждый рисунок получается идеально с первого раза, за годы полученного опыта в голове усвоилось лишь одно правило: рисуй пока не получиться идеально. Она делала это раньше, видела чудовищ страшнее этого трёхлапого, обозлённого на весь мир урода, так почему же, почему сейчас руки не двигаются, а колени снова трясёт? Почему этот страх так глубоко засел в груди? Ответа не было, его никогда не будет ведь Марси сама должна понять в как и почему, но сейчас она знала одно — этот страх начал её злить. Не успело раненное нечто броситься вперёд как в оставшуюся переднюю лапу прилетело несколько стрел тут же подкосившие потрёпанное чудо, что дало избавившейся от оцепенения арбалетчице скрыться во тьме заброшки. Удары толстой подошвы резиновых сапог многослойным эхом отталкивались от стен подгоняя адреналин в крови, но лучшим стимулятором стал разлом пустеющего дверного проёма. В памяти отчётливо высвечивалось определённое место, примеченное ещё во время поиска деталей для самодельного оружия, но в темноте бежать было неудобно, к тому же каждая последующая ступенька так и норовила уронить неуклюжую девушку. На втором этаже послышался грохот, урод, не сдерживая гнева бушевал внизу, наконец поняв куда делась маленькая нахалка. Наконец, когда нужный этаж был достигнут, Марси подобно мыши затерялась меж огромных пылящихся станков, что своими массивами могли запросто скрыть кого-то небольшого вроде неё. Когда укрытие было достигнуто дверной проём треснул от сильного удара, а после разлетелся на куски пропуская несущуюся со всей дури тушу внутрь. Тихое рычание, прошлось по комнате пропитывая окружающую тьму гневом и ненавистью, что на секунду заставили дрогнуть, потеряв самообладание. Темнота пропитывалась страхом, этим самым материализовавшимся чувством, подобно огромной змее, ползущим к прячущейся девушке и лишь проникающий через огромную дыру в потолке лунный свет отпугивал невидимого зверя не давая охватить всю площадь помещения. Но даже когда ядовитые клыки вонзились в сердце не чего не вышло, зубы ползучей твари обломились по середине выплёскивая весь яд мимо. Сейчас глаза горели зелёной решимостью, пусть страх и оставался, но он преследовал её всегда, как паразит, прицепившийся к плавнику неуклюжего кита, к которому гигант давным-давно привык. В данный момент нужно было прицелиться и вывести из строя второй глаз, тогда даже для неё этот живучий урод станет лёгким соперником. Однако нужного момента никак не находилось, голова ублюдка вертелась туда-сюда хотя найти свою спрятавшуюся добычу и не находя вертелась, снова сбивая прицел. Одна ошибка и однорукое нечто броситься на неё и тогда уже без шансов, в открытой схватке ей не победить, остаётся только схитрить, ослепив сильного противника. Тут же в небе что-то ярко сверкнуло, отгоняя темноту вокруг, заставив скрывающегося стрелка затаиться глубже во мраке, дальше от взора недруга. Через пару секунд раздался грохот, пронзивший оставшиеся облака, смешивая белых пушистых обитателей неба в тёмную массу, в центре которой танцевали две точки, от соприкосновения которых очередная вспышка воссияла высокого под луной. Луз танцевала в небе, подобно грациозным чайкам, ныряющим под воду, уворачиваясь от магических снарядов и выпущенных заклинаний что поглощались окружившим ведьму магическим кругом. Копия не хотела отставать и всё наступала на пятки преследуя слабеющую ведьму, однако каждая атака пропадала в поглощающем кругу, а вскоре одна из них вылетела на встречу своего отправителя хотя сжечь клона, но тот увернувшись вновь атаковал, начертив тёмно-синий круг, сверкнувший яркой молнией, что так же была поглощена. Несколько предшествующих атак так же вылетело из второго круга устремившись к ложной цели, однако и над этот раз копии ничего не стоило увернуться, продолжая преследование и новые попытки атаковать. Когда очередные попытки сбить ведьму окончились неудачей в небе громогласно взвыл чернеющий гигант, сверкнувший внутри себя несколько раз предупреждая о возможности выстрела. На лице Луз невольно проявилась лёгкая улыбка, выдавая дерзость появившихся мыслей. Скорость не была потерна и неуловимая ведьма только поддав газу влетела в чернеющие тучи скрываясь в их бесформенных телах, что следом за ней приняли и ещё одного нахального гостя, тут же пускающего разряд в след за улизнувшей. Яркая молния растворилась в темноте будто поглощённая недовольной тучей, ответившей на агрессию, клон еле увернулся понимания что снаряд достиг цели, но вновь был утерян в непонятном заклинании. Яркие вспышки раздались то тут то там, недавние облака, ныне огромное чудовище рычало от переполняющей его энергии отвлекая от поисков притаившейся ведьмы, будто превратившейся в дым в тот самый момент когда она коснулась грозного короля всего неба и лишь мелькающих во время частых вспышек образ на фоне слегка светлеющей тучи говорил о об обратном. Когда туча в очередной раз пустила небольшую вспышку несколько сотен острых ледышек полетело в спину двойника, что, успев среагировать закрылся огненным щитом в миг, превративший сотни снарядов в еле осязаемый пар, в котором мелькнуло несколько холодных искр. В момент несколько взрывов отогнали подделку от растворяющегося пара подставив под очередной удар. Урод очередной раз громко завыл, грозясь лишить незаметного стрелка ценного слуха. Несколько стрел торчало из широкой спины причиняя раздражающую боль, постепенно выводящую гнев в слепую ярость, при которой неважно что находилось впереди главное убить ту, что сорвала все его планы с самого начала, с того момента на крыше. Очередная очередь стрел впилась в челюсть и шею отвлекая от поисков надоедливого стрелка. Схватив один из станков, ублюдок сжал часть каркаса сминая его словно тряпку и со всей силы бросил в сторону предполагаемого укрытия, что с грохотом разводились, принимая удар железной махины. Но лязг стрел о рёбра-решётки, только что спасшие своего хозяина, говорил о том, что живучий таракан, чей силуэт только мелькнул тенью из-за яркой вспышки, всё ещё пытался огрызаться. Ярость охватила тело, обезумевший от затронутого эго и нарастающей боли урод метнулся в следом перепрыгивая стальных, пылящихся верблюдов с безразличием, наблюдающих за столь неумелой схваткой. Метр за метром помещение уходило в глубь пока Марси не заприметила впереди пустые окна через который в комнату пробралась очередная яркая вспышка. Ослепив девушку на секунду, вспышка добралась и до трёхлапого что, не уследив за дорогой рухнул меж станков оставляя на одном из них серьёзную вмятину. Когда пелена перед глазами растворилась в ночной пустоте глазки наткнулись на несколько небольших искорок, что были так же слабы, как и тихи, но всё же каждый из них будто бы пытался походить на того зверя что минута за минутой разрастался в ночном небе. Небольшой щиток стал логовом маленьких ярких червячков, прыгающих по железной оболочке, кабель от которого шёл прямиком в цех, где слышались тщетные попытки урода вырваться из металлической западни. Недолго думая Марси схватившись за рычаг, потянула вниз, запуская светящуюся реакцию. Помещение, вновь почувствовав дыхание прежней жизни заполнилось шумами оживших станков, ещё минуту назад ожидавшие своей долгой и неминуемой погибели от ржавчины и сырости, теперь же пилы завыли с новой силой, а конвейера задребезжали от нетерпения вновь взяться за древесину. Когда ублюдок поднялся то чуть не налетел единственным уцелевшим глазом на разогнавшуюся пилу, жужжащую как в последний раз. Весь цех пришёл в движение, а его жертва, не считая себя таковой мало того находилась на его конце так ещё успевала стрелять довольно массивными стрелами и одновременно лезть в окно. Кран вытянувший свой хобот к небу выглядел спасением и поэтому несостоявшийся снайпер лезла в окно аккуратно балансируя между прогнившим косяком и пропастью высотой в пять этажей. Урод уже мчался к ней не смотря на пилы что иногда рвали тёмную плоть и стрелы, отскакивающие от толстого черепа и впивающиеся в широкую лапу которой он закрыл уязвимое сердце. Страх быть разорванной в клочья переборол боязнь падения и наконец решившись на необходимое Марси прыгнула, зацепившись за холодный каркас и тут же начала карабкаться вверх, слыша приближение хищника. Сердце бешено билось в груди, а горло жадно глотало воздух хотя небольшой передышки для ноющих мышц, кажется вспомнивших утреннюю пробежку по узкому коридору гостиницы. Ей и в правду не стоило сидеть днями на пролёт дома. Урод, разогнавшись проломил окно, а его неконтролируемая туша, врезавшись в кран нехило шатнула ненадёжную конструкцию, что чуть не сбросила с себя ползущую из оставшихся сил девушку. В какой-то момент начав готовить огненный залп, урод уже праздновал победу, но очередь, прошедшая по оставшейся лапе, отклонила траекторию выстрела, что взорвался рядом с наконечником крана. Поддавшись ударной волне, кран начал медленно поворачиваться, скрипя и шатаясь на разыгравшейся ветру, что плясал под жгучие удары молний и замирал под громыхание, закладывающее уши. Наконец, когда вершина крана была достигнута Марси схватившись за рычаг арбалета нацелилась на еле ползущего внизу трёхногую гадину с диким желанием начать обстрел. Стрелы прицельным градом впивались в кожу и мышцы, отскакивали от черепа и лишь больше разжигали ярость внутри лишая преследователя ясности рассудка. Когда Марси увидела яркий свет, рвущийся из широкой пасти, то метнулась по повернувшемуся крану в сторону открытой крыши. Снаряд, врезавшись прямиком в кабину грузного аппарата разорвал металлического гиганта на двое повалив его основание рядом с зданием. Та часть, по которой из последних сил неслась арбалетчица подпрыгнула как на батуте, а после рухнула на крышу опасно свисая вниз. Заряд молнии встречался с плотным потоком воздуха, воздух встречал на своём пути огонь, а тот лёд, заклинание отвечало на заклинание, ведьма и её копия пытались сбить друг друга, но едва ли у кого-то из них получалось это сделать, к тому же в эту дуэль вмешался небесный король что пытался попасть по надоедливой мошкаре яркими разрядами громких молний. Пусть усталость уже давила на плечи, а мелкие иголочки холода проникали в мышцы замедляя движение рук, но пространственная магия помогла продержаться не черта не отдохнувший ведьме дольше чем она сама смогла подумать. Всё это время она не использовала ни одного заклинания, лишь поглощающий и выплёвывающий обратно круг активно участвовали в схватке. Вереница жгучих лучей прошла, мимо освободив дорогу для резкого пикирования, в которое тут же вошёл и клон готовя новые заклинания, что тут же сорвавшись с места настигли цель, растворившуюся в воздухе еле заметным голубым дымком. Яркий фиолетовый свет и вспышка ударили по ушам, а затем по искусственному телу, отброшенному на сотни метров вниз, где один из возвышающихся каменных колоссов принял на себя нелёгкий удар, чья инерция раздробила каменного болванчика на части. — Теперь нас будет легче отличить. — в голосе явно проскакивали радостные нотки, когда взгляду придавался вид оборванного противника. Чёрная толстовка разорвалась на части, а по телу разошлось уродство кривого ожога занявшего почти всё лицо и ноги. Пусть эта атака и была неожиданной, но всё же он успел частично укрыться за магическим щитом. Луз надеялась закончить на этом сражение, но видимо этому не суждено было случиться, да и почему-то, сейчас казалось, что победа и так была у неё в руках, да, пусть у противника нет лимита, но пользоваться заклинаниями он не умеет, именно что грамотно. Когда безумие подступало к разуму ведьмы она бродила днями и ночами в поисках заветных кусочков экономя силы и убивая оппонентов максимально быстро и не стоит забывать что она сама училась магии ещё с четырнадцати лет и прекрасно осознавала силу и мощь данной ей силы, а эта копия будто только сегодня осознала магию, хотя так и есть, вся его тактика состояла в том что бы задавить силой. — Дилетант. — Луз снова улыбнулась, это была её вредная привычка, от которой было практически невозможно избавиться, ведь эти чувства, рвущиеся наружу, невозможно было сдержать. Пожалуй, единственное что портило момент, так это то, что сейчас она смотрела на себя саму, на ту себя которой боится стать. Проигравшая, избитая, возможно отчаявшаяся, этого конца она боялась больше всего, не справиться, оплошать или обезуметь от неудачи и окончательно всё испортить. «Луз прекрати, пожалуйста!» — голос сестры застыл в ушах напоминая о последней их встрече. Боль, зашевелившись внутри сердца сбила прежний настрой включив старую зажжённую пластинку музыка, которой не вызывала ничего кроме пустой злобы и крови из ушей. Пора это заканчивать. Будто прочитав мысли ведьмы клон двинулся вперёд сев на посох маневрируя меж небольших кратеров и выступов, скрывающих быструю тень. Но вскоре земля другого мира затряслась, твёрдая порода, проломившись в множестве мест устремилась вперёд навстречу самозванцу, это были огромные каменные змеи, громыхающие своими телами при очередном промахе. Вереница каменных змей преследуя юркую добычу разрушала твердь прямо за ним никак не способная догнать надоедливую копию. Пока посох прокручивался всеми своими отдельными частями формируя сильное заклинание, Луз свободной рукой начертила очередной яркий круг и соседние каменные столбы затрещав начали ломаться. Толстые трещины изуродовали и без того непривлекательные холодные тела, в один момент взмывшие в воздух словно подхваченные ветром опавшие листья. Закрутившись в порыве единого танца, огромные снаряды помчались на встречу несущемуся клону, что только подбавил скорости. Букашка вгрызся в породу начав проламывать стык меж каменных тел прорываясь насквозь и лишь добавляя скорости к столь безумному рывку. Каменные ошмётки летели в разные стороны, а колоссы томно стонали, проламываясь своим нутром и распадаясь на маленькие и не очень куски, что, разлетаясь по округе делали этот и без того мрачный пейзаж ещё унылее. Неудачная попытка замедления была разорвана и клон возвысившись над ведьмой в высоком прыжке готовился отражать новую атаку, что заискрилась на посохе десятками разноцветных кругов. Но перед злополучным столкновением глаз зацепиться за свет, за свет, застывший на посохе оппонента. Ветер завывал в своих огромных владениях, уже не сдерживая своего непрекращающегося ледяного танца, чья страсть отражалась в вспышке молний и слышалась в рычаги грома. Всё тело болело и ныло, казалось, нечто на подобии паразитов поселилось в венах с артериями и теперь грызло конечности изнутри не давая успокоения. Однако не смотря на боль в голове и громкие удары ветра слышался чей-то голос, знакомы слова говорили о нечто другом, нечто обычном, знакомом и одновременно чуждом, и странном. Не понятен был смысл этих слов, однако это было важно, чертовски важно для неё. Для неё. Для неё? В один момент всё перемешалось, слилось в не кончающееся слово, которому не было края, и теперь до этого толь способная слушать, она увидела, увидела шесть ярких красных глаз, огромных и всепожирающих, что возвышались над горой трупов, объятых пламенем. Голос был не его, некто другой кричал о чём-то, просил о пощаде, а после боль, молчаливая боль пронзила слух, а глаза залились алым светом обречённые на вечную слепоту. «Это истинное зло...» — Марси вскочила с холодного бетона теряясь в пространстве вокруг, и любое малое дуновение ветра могло понести кружащуюся голову вниз, к неприятному прикосновению с жёсткой крышей. Отголоски услышанных слов всё ещё отзывались в глубине разума произнося три непонятных слова, а после того, как затихали снова пробуждались в глубине напоминая о своём существовании. Алые глаза будоражили не хуже сильного ветра разгоняющий свои потолки до предельных скоростей, что позволяло невидимому нахалу игнорировать ту малую защиту что только издалека можно было назвать одеждой. Каменный треск перебил потоки мыслей напомнив зазевавшейся девчонке, где сейчас находится, и какая трёхлапая опасность может подкрасться со спины. Стоило обернуться как взгляд упал в пустоту, лишь одинокая, серая крыша и оплавленная, с одной стороны, часть жёлтого крана были обитателями этого небольшого умирающего мирка. Однако что-то изменилось, чувство тревоги нарастало с огромной силой, будто сейчас весь мир наблюдал за тем, как маленький человечек, следуя инстинктам нервно сжимает рукоять арбалета готовя острые стрелы для своей защиты. Треск камня повторился, но над этот раз был сильно приглушённым из-за станков что жадно глотали и пилили воздух этажом, ниже не зная предела своему счастью. Потом этот звук стал почти неслышным, будто отстраняющимся, но и приближающимся одновременно, что не укладывалось меж стучащих друг о друга извилин. Может ей кажется? Возможно, она слишком сильно ударилась головой. Но в следующий момент слух отчётливо зацепился за этот звук дав одну быструю команду. Потолок проломился в том месте, где Марси стояла несколько секунд назад выпуская нечто с нижнего этажа. Тень мелькнула меж бетонной стружки и искривленной арматуры выпрямляя свою повреждённую спину, да бы казаться больше, чем он есть на самом деле. Девчонка же только и успела что вскрикнуть, падая на твёрдый серый матрас у куска искалеченного крана. — Вот мы и снова одни. — левая рука схватилась за рычаг норовя проткнуть мерзко бьющее сердце прямо сейчас, но механизм гулко щёлкнув отказался подчиняться что вызвало мерзкий смешок возвысившегося оппонента. — И это всё? Когда отчаянье подступило к горлу, а разум заполнился мыслями о неминуемой кончине, девчонка взмолилась единственному что могло бы спасти в такой критический момент. В памяти отчётливо засел момент силы, того непонятного триумфа и звука сломленных цепей. Она могла это сделать, непонятно как, но чувство засевшее глубоко в груди говорило об этом, оно рвалось наружу, на помощь своей владелице, оставалось только понять, как дать ему свободу и тогда нечто вырвется наружу, сметая ухмыляющегося хищника. Она сдерживала дыхание, пыталась напрячь грудь и живот, понять или позвать к внутренним силам, но всё обернулось крахом, когда широкая лапа замахнулась, предвкушая сильный удар. Перед глазами мелькала вечность, а в голове повторялись одни и те же слова будто не имеющие значения, хотя теперь она слышала голоса подруг, своей беспокойной матери, леди Оливии и грозный говор короля Андриаса. Всё это мелькало перед глазами сменяя картинки чертовски быстро, так быстро что вскоре всё размазалось в одну несуразную, бесформенную кляксу, растекающуюся по мозгу. Так всё и кончиться, за один удар, разлетится в клочья, что так же разобьются и будут разбиваться до тех пор, пока даже от тех жалких кусочков не останется ни следа. В последний раз, когда же это было? Тогда такая же агония парализовала тело, томная печаль и ядовитая вина смешивались в одну отравляющую смесь, давая понять истинное человеческое отчаянье. Всё что осталось это бледные листья, летевшие в даль и уносящие с собой дорогие воспоминания о первой и лучшей подруге, предотвратившей гибель целого мира. А она, она стояла и смотрела, ожидая пока последствия её действий разгребает жертва этих действий. В тот момент, когда осознания невозврата близкого человека пришло к Марси, она поняла, что ненавидит себя, так сильно что была готова утопиться прямо на месте. Сейчас, почему вновь это чувство? Почему перед глазами холодное лицо недавней знакомой, сейчас танцующей в небе с самой собой? Внутри что-то противно ёкнуло, будто переключило рычаг, запустивший застоявшийся механизм. Отчаянье переливалось всеми оттенками мерзости, что в какой-то момент вспыхнула, не давая сердцу успокоения и телу предсмертного расслабления. Оживший кошмар ударил со всей силой прогибая потрёпанный каркас крана с ужасом наблюдая как соскочившая с места, в последний момент, девушка с ловкостью обломив застрявшую стрелу ударила по сердцу. Адски громкий вой поднялся над лесом будоража всех его обитателей что в разыгравшуюся непогоду прятались в своих норах, сохраняя надежду на спасение. Урод не прекращал скулить и метаться из стороны в сторону не способный вытащить застрявший в жизненно важном органе острый наконечник. За этим безумием наблюдала Марси схватившая свою рассаженную о острые рёбра левую руку, которой и нанесла удар. Сейчас вспоминая что произошло секундой ранее, приходило понимание того, что, пусть и без своих необычных сил, но она была способна победить. Решительность блеснула в тёмных глазках. Теперь, когда поломка в оружии была устранена, рассаженная рука вновь схватилась за заждавшийся рычаг. Однако, прежде чем первая стрела вырвалась из импровизированного орудия, в небе над лесопилкой поднялся ужасный рёв, настолько мощный и необъяснимый что даже огромное грозовое облако со своим громом меркло на его фоне. Как гром следует за молнией, так и быстрая ударная волна последовала за неизвестным звуком снося всё неустойчивое на своём пути. Рвущий себе глотку от боли и испытанного унижения урод только перед самым столкновением понял о необходимости укрытия и тут же был сброшен с крыши сильным потоком ветра. Марси же державшись за пошатнувшиеся обломки крана смогла устоять на крыше здания, вскоре взглянув в сторону неутихающего шума. Луз валялась в грязи по центру дороги, ловя на себе взгляды пустых окон что были переполнены жалостью, которая вскоре ощущалась на лице. Скромный для разросшейся тучи дождик постепенно входил в этот мир, принося очередную порцию влаги, остужающей разогретые донельзя щёки и лоб. Нужно было вставать. Но огонь вспыхнул быстрее чем ослабшие конечности смогли поднять непослушное тело. Дикий поток пламени точил свой язык о медленно исчезающий щит, что пускал вереницы трещин, норовившие вот-вот сломить последнюю защиту. Клон же просто стоял неподалёку ожидая, когда жар сделает за него всё дело съев тело неугомонной ведьмы оставив после себя лишь горстку пепла, что промокнет под усиливающимся дождём. Однако пламя неожиданно ослабло, давая время на небольшую передышку, во время которой и стала понятна причина, из-за которой её жизнь ещё не растворилась в жаре магического огня. Несколько стрел беспомощно валялись в грязи утопая в быстро росших лужах, а выпустившая их арбалетчица сейчас парила в воздухе окружённая знакомой ей, алой аурой, сжимающей конечности так сильно, что жгучая боль ненароком выбивала переполненный бессилием стон. Не контролируя своё тело Марси, смотрела лишь на клона, а точнее на обезображенное лицо из узнаваемого в котором был лишь глаз и взгляд, пустой взгляд и засевшее в нём непонимание. Так смотрит ребёнок на непонятную для него вещь разглядывая и пытаясь вникнуть в непонятную суть. Тем временем аура начала сгущаться и разрастаясь сдавливать мышцы так сильно что сдерживать голос было невозможно. А копия всё смотрела, не понимая природы поведения и того чувства что причинила первая прилетевшая в неё стрела всё ещё торчавшая из левого плеча. Марси старалась пошевелить рукой, но это привело лишь к усилению чертовски неприятного чувства, что заставило попытаться пошевелиться вновь снова усилия себя будто имея разум. Чувство что несколько огромных змей зажимают тело не покидало слабеющий рассудок, боль усиливалась пропорционально давлению и не знала пощады, пытаясь выбить громкую интонацию в голосе как можно громче. Снова крики, бесконечный поток криков, заполняющий уши и втекающий в разум. Картина горящего мира предстала перед глазами, агонии что испытывал недавно спасённый мир, а теперь падающий в бездну разрушения и отчаянья. Они все смотрели на неё, выжигали миллионами взглядов вываливая колоссальную ответственность на неготовую девчонку, потерявшую всё в один короткий миг, миг, запомнившийся серой безнадёгой и ненавистью одновременно ко всему и вся. Тогда, она возненавидела даже саму себя. «Вперёд.» — этот голос был тяжёл настолько что рёв двухметрового урода показался бы писком по сравнению с этим спокойным тембром. Коленки тряслись, мешая подняться и помочь временной союзнице, которую вот-вот раздавят, а изуродованная часть лица заболела с такой силой что любая предыдущая рана казалась щекоткой от лёгкого пёрышка. «Вперёд, несмотря не на что.» — голос стал громче, хрипучее, он проникал в голову, в кожу, в мышцы, он был по всюду и одновременно нигде. Несмотря на измотанность и боль в руках, пальцы сжали посох из оставшихся сил, а челюсти свело до скрипа на зубах. Опять крики, опять их голоса, бесконечным потоком мешают разум, переворачивая всё вверх дном. Опять эта боль, боль сводящая сума и наконец заставившая ведьму подняться. «Давай же! Бей в голову! Вперёд!» — тысячи голосов перемешались в единый крик, ор слышный только ей, что сделал кожу и вгрызался в плоть, ор что овладел хрупким разумом и дал необходимую силу. Посох выпал из рук, что в тот же момент поглотила танцующая тень, принимая твёрдость метала. — Хватит. Заткнитесь все! — это больше было похоже на рык загнанного к смертельному углу зверя, нежели на крик обессиленной после непродолжительной битвы. Давление наконец спало и Марси рухнув в грязь начала громко кашлять и глотать холодный воздух, которого не хватало в плену невидимого пресса. Дождь падал с неба и бил холодом по глазам мешая рассмотреть, что и как, да и в самих глазах двоилось от наводившейся усталости и нехватки кислорода, что болью отдавало в лёгкие, жадно требующие больше влажного и вкусного воздуха. Но стоило сделать несколько крупных вдохов и перевернуться на живот меся грязь под собой, как картинка проявилась, показав продолжение затянувшейся дуэли. Они стояли друг от друга в десятке метров готовые вступить в сражение. Клон уже готовый к бою чертил тёмно-синий круг направляя посох в сторону смотрящей в землю ведьмы, чьи руки были облачены в металлические наручи, переливающиеся сотнями оттенками чёрного, где в прорезях меж металлических пластин иногда мелькали красные, еле заметные огоньки. Несколько ледяных копий вылетело из круга хотя проткнуть надоедливый оригинал и в тот же момент все до единого снаряды воткнулись в стену здания, на крыше которого опасно пошатнулся кран. А Луз даже не шевельнулась, даже глаз ведьмы был закрыт до определённого момента, что вызвало у копии странную, не встроенную в хрупкий построенный разум, реакцию. Через секунду сильнейший порыв ветра ударил по ведьме неистовой карой, но упёрся в скрещенные перед спокойным лицом блоком, сумев лишь подвинуть непоколебимую девушку на пару метров, чьи ноги так же окутала тьма, лязгнув только что образовавшимся металлом. Вскоре она выпрямила плечи посмотрев на оппонента. Глаз горел алой, льющейся по кругу магмой, тем самым, бесконечным цветом что вызвал невыносимый страх опустошённости и скорой смерти, страх непонятный для нутра неудачной художницы, вновь ощутившей эти иголки внутри, и захотевший закопаться под землю лишь бы не чувствовать это вновь. Широкие корни вырвались из земли над этот раз пленяя саму ведьму и запутываясь в огромный серо-коричневый клубок, внутри которого мелькнуло что-то разорвав нелепое препятствие на сотни кусков. Впервые во взгляде куклы появилось непонимание, искреннее чувство не посильное для таких как она. Очередной, широкий круг зашипел материализующимся разрядом фиолетовой молнии, это самое заклинание и изуродовало клона придав ему непривлекательный внешний вид. Снаряд, не успев устремиться вперёд затух в разорванном кругу, а посох вместе с оторванной рукой клона остался у Луз отбросившей отречённую часть тела будто выкинув ненужный мусор. Пара команд не успела дойти до конца обработки, когда объятая темнотой ведьма предстала прямо перед изуродованным лицом. У него не было страха, не было горечи или растерянности, но почему тогда искусственное тело замерло в одночасье, будто нечто иное подействовало на него извне? Пальцы сжались стальной хваткой и кулак с ужасным хрустящим звуком пробил голову копии ломая мелкий чип, чьи осколки посыпались прямиком в воду. Тело убитого врага обмякло и тут же свернувшись в подобие глины рухнуло в грязь разливаясь по улице. Дождь продолжал лить, пропитывая своей влагой длинную косу и короткие, тёмные волосы, сейчас казавшиеся ещё чернее и растрёпаннее чем прежде. Луз смотрела в землю, на ту жалкую лужицу, оставшуюся от грозного противника превосходивший её в магической силе, и не чувствуя не чего одновременно сгорала от переполняющей тело ненависти. Гнев заменил ей кровь, а ярость здравый смысл, хотелось убивать, разрушать без остановки, неважно кто впереди, кто вокруг, чьи голоса пытаются достичь остатков рассудка, поглощённого океаном тьмы, это попросту неважно, сейчас главное утолить эту жажду, сбить пламя мучающее охваченное иной силой тело. Голоса, эти голоса опять звучали в голове сводящим сума хором, показывая картины горящего в агонии прошлого. Знакомые силуэты проступали среди тёмно-алых языков пламени заставляя насторожиться, но даже это близкое сердцу, близкое любому человеку, чувство сжигалось навалившимися всей своей невыносимой тяжестью экстазом, предвкушением кровавой бойни. Она не могла с этим бороться, тогда лишь одна, оставшись в темноте, позволив себя поглотить она, она... Кровь застыла на руках обагрив обречённую землю и вопль невиданного зверя разнёсся по округе отречённых друг от друга островов, тонущих в кипятке и безнадёге, в тот день, на крошках умирающего мира родилось чудовище, не знающее предела своей силе и имя было ему... — Луз? Ты в порядке? — кто-то, схватившись за плечи слегка потряс ушедшую в себя жертву растворившегося в космосе прошлого, даже не понимая к чему это может привести. «Убей. Сожри. Сожги. Разорви в клочья.» — ревели голоса, внутри не давая покоя оглохшему до мыслей рассудку кое-как собирая себя из оставшихся кусочков. «Посмотри.» — перечил один голос остальным надеясь, что одержимая неистовым желанием убивать ведьма не повторит давнюю ошибку и вернёт обоюдно острый меч в ножны. Когда руки хотели вцепиться в горло безымянной жертвы, взгляд напоролся на знакомое лицо, нет, кто она? Это не может быть Уиллоу, она бы никогда так не смотрела, так встревоженно, будто опасаясь больше за себя чем за... Кто она? Почему она здесь? Ноги подкосились в самый неожиданный момент давая возможности разгорячённому лицу остыть в нескольких слоях холодной грязи, от падения в которое спасли еле удержавшие ведьму над землёй руки. Почему-то знакомые ей руки. Пелена во взгляде постепенно рассеивалась, а жар в щеках и на лбу отступал, пропуская вперёд влажность холодного дождя, что так приятно ложился на вспотевшую кожу. — Луз? Эй, ты как? — обеспокоенность пусть и была неподдельной, но всё же была странной. Марси сидела буквально перед ней аккуратно придерживая обессиленное тело от неминуемого падения в грязь и разглядывала ведьму, тупо уставившуюся вперёд. — М-марси... — стон облегчения вырвался вперёд, давая глотнуть влажности ледяного ветра только что колкими ёршиками прошедшийся по обмазанными грязью и промокшими насквозь девушкам, одновременно дрогнувшими от столь дискомфортного, но чертовски бодрящего чувства. Тут же рука, скованная тяжестью чёрного метала прильнула к склонившемуся плечу сжимая свою не слабую хватку, на что неудачная художница старалась не обращать внимания не смотря на сильную боль в ключицах. — Это немного выматывает. — хватка вскоре ослабла, а впитывающий в себя остатки света комплект странной брони начал растворяться в темноте и вскоре освободив все конечности оставил после себя лишь воспоминания. — Так у тебя тоже есть это? — молния пробежалась сначала по рукам, затем засев в груди сделала болезненный выпад в сторону головы давая понять о странной природе испытанных чувств. Неужто боится быть осуждённой или непринятой? Почему? Такие мысли иногда посещали её, и были они намного болезненнее чувства вины из-за собственного, давнего провала, нестираемым пятном, прилипшим к треснувшей по швам душе. Как же она посмотрит им в глаза? После всего произошедшего, после гор трупов и множества сражений, появления этого чувства — голимого наркотика, привязавшего к себе, как она вообще сможет смотреть в их сторону? Увидят ли в ней ту Луз, их Луз что однажды случайно оказалась в другом мире? Или же через призму притворства покажется страх, они будут осуждать её, откажутся от неё и отвернуться? — Я... — Сволочь! — грозный рык вырвался из темноты привлекая на себя и своего владельца всё внимание. Лишённый руки урод, хромая выползал из здания, в котором пытался зализать себе раны и найдя подходящий момент наконец показался, надеясь на быструю развязку. Единственный уцелевший глаз горел гневом и болью перенесённых травм, эти эмоции рвались наружу, подгоняя уставшего ублюдка к скорым действиям. Луз попыталась подняться, встать и схватив посох одним ударом снести уроду голову, но всё что получилось это слегка напрячь коленки и жалко задрожать, будто испытывая будоражащий страх. Завидя столь необычную реакцию на уродливом черепе, появилась такая же уродливая улыбка, делающая ублюдка ещё уродливее чем он есть на самом деле. Ведьма снова попыталась встать, но лишь сделала хуже и упала на колени не способная больше подняться. Нужно встать, ринуться в бой и забрать оставшийся осколок, она жила последние три года ради этого момента, ради того, чтобы вырвать частичку недостающего пазла из открытой груди и наконец узнать, как восстановить потерянный мир, забрать назад разрушенную жизнь. Внутри вспыхнул гнев к самой себе, к этой беспомощности, слабости что пришла в самый неподходящий момент и хотела смыть в унитаз всё над чем шла работа долгие годы. Ноги тряслись, ныли от боли и расползающейся по мышцам слабости, но терпя неприятные чувства Луз медленно поднималась хотя доказать самой себе что способна всё это закончить, что достойна возвращения туда, возвращения к ним. Тут же чужая тень накрыла приподнявшуюся ведьму с головой заставив испуганно посмотреть вперёд. Марси закрыв собой союзницу выпрямила плечи и направила верное делу оружие в сторону лыбящейся угрозы. — Надо было придушить тебя ещё утром. — хриплый голос сейчас звучал не так, почему-то не страшно, а наоборот, очень слабо и словно умирающе. — Ну давай. Сколько у тебя осталось стрел? Одна может три? Я дам тебе шанс, но только один. В голосе чувствовалась интонация откровенного садиста, даже в таком хлипком положении он хотел поиграться с жертвой перед тем, как расправиться с ней. Ведь что есть прекраснее надежды в людских глазах развивающаяся в дребезги за одну секунду? Стрел и впрямь осталось немного и навряд ли этого хватит для победы, да и сейчас за её спиной находить Луз что даже отойти не может и в случае резкой атаки обречена быть разорванной в клочья разъярённым зверем. Только один шанс, одна попытка. В глазах блеснуло льдом уверенности несмотря на то, что широкая ладонь вновь закрыла раненное сердце. Решительность встретилась с предвкушением, урод ожидающий увидеть растерянность и приближающееся отчаянье добился диаметрально противоположного результата от чего сам невольно, еле заметно вздрогнул тут же негромко прорычав не хотя показывать мгновение слабости. Она видела. Казалось, от этого прожигающего всё и вся взгляда не найти укрытия и не разыскать на него управу, что-то переменилось в ней, утром она только и могла что бежать, а сейчас, выглядит так словно готова броситься на него с голыми руками. Секунда, и стрела, выпорхнув из арбалета пролетела в нескольких сантиметрах от длинного черепа, не утруждая переставшего улыбаться ублюдка в лишнем увороте. — Промахнулась. — вновь улыбнулся хищник, уже чувствуя скорую развязку на кончике языка. — Поспорим? — когда на лице стрелка воссияла улыбка внутри что-то ёкнуло, крича о подозрительном треске. Стоило обернуться взгляду показалась огромная сосулька, вгрызшаяся в стену после одной из атак уже уничтоженного клона. Несколько трещин расползлось вдоль острия вскоре проламывая лёд. Следом трещины прошлись по стенке, а бетонные челюсти, держащие у себя ещё несколько подобных ледяных копий в момент, перекусил их как спички наконец показывая для чего всё это было. Часть крана, отречённая от своего основного механизма, жаждала мести и поэтому воспользовавшись моментом соскользнула с треснувшей крыши рухнув прямиком на застывшего обидчика давя его словно таракана. От грохота и небольшой ударной волны Марси не устояла на ногах и села на землю мгновенно расслабившись, когда последний предсмертный, еле слышный стон, вышел из прижатых металлом челюстей. Секунду назад грозный противник способный расправиться с двумя девушками без каких-либо трудностей теперь лежал внизу прихлопнутый подобно жалкому комару. Постепенно темнота над трупом начала густеть, будто поднимаясь на ноги и набирая сил для того, чтобы отомстить за глупого хозяина. Луз потянулась вперёд, готовясь встретить последний кусочек кровавой головоломки, а вместе с ней потянулась и тень. Однако клубящаяся темнота, пошатывающаяся на порывах ветра и глотающая капельки дождя отстранилась от ведьмы, а потом и вовсе скользнула в покрытое ночью здание. В коридоре мелькнула алая пара глаз, в один момент пересекаясь с взглядом растерянной Луз не понимающей, что происходит, ведь раньше стоило убить хозяина осколка и та сила, засевшая в слабом сознании, переходила к ней. Неужто есть ещё один? В очередной раз мелькнула молния, осветив внутренности здания, что были абсолютно пусты, а после гром рявкнул на всю округу разрешая дождю наконец разыграться по полной. — Что это было? — вопрос остался без ответа. Она и сама не знала, такого никогда раньше не было, и сейчас жгучая обида вперемешку с непониманием накрыло ведьму что уже приготовилась праздновать победу, казалось, это был последний шаг в этом кровопролитной пути, а оказалась что за этой ступенью было ещё двадцать. Неужто она ошиблась или это чувство обмануло наивную девчонку, поверившую в лёгкий финиш? И почему раз их было две второй не показался в принципе? Мысли лезли из разных щелей вгрызаясь в голову и, хотя дать ответ, навязать его показав лёгкий путь непринятия. Темнота вновь окружала её, топила и погружала глубже чем нужно, неистовое чувство обиды бушевало, внутри не сдерживая той внутренней бури, что, отразившись на ведьме выдавила лёгкую, практически несуществующую слезу. Неужто и в прям не выйдет? — Пошли. — мысли были перебиты, а чужое настойчивое прикосновение заставило подняться, уперевшись о плечо напарницы, что слегка её придерживала. — Тут сыро. Вместе они направились в сторону найденного укрытия уже мёртвого убийцы. Мысли так же приходили к ней, мычали разум, но каждый раз Марси будто замечая это сильнее приподнимала ведьму желая отвлечь от внутренний терзаний. Ветер дул с прежней силой наклоняя толстые стволы лесных наблюдателей, а дождь продолжал омывать мир надеясь смыть остатки битвы с лица беззащитной земли. Луна скрылась за тёмными тучами не хотя показывать своей красоты, а те били по воздуху быстрыми молниями что через секунду после яркой вспышки громыхали во весь голос хотя предупредить. Именно тогда, в один из громких моментов уха неудачной художницы коснулось хрупкое «Спасибо», ответом на которое послужила лёгкая улыбка, перемешавшая в себе печаль и слабую радость. Именно тогда свет во тьме воззвал к себе. Дождь продолжал свой праздник барабаня по стёклам полицейских машин и изуродованных каркасов что остались после вечернего происшествия. Громкий взрыв всё ещё ревел в ушах напоминая о недавней неразберихе и панике накрывшей небольшой городок, пожалуй, за всё время работы здесь подобного ни разу не случалось. — Марси Ву. — хриплый голос, в котором отчётливо была слышна усталость, проговорил имя единственной пропавшей в этой суматохе. Приезжая девушка, сняла номер ранним утром и не выходила из него, а после прогремел взрыв. Не она ли его устроила? И всё же давно он не решал таких задачек, уж слишком стар был шериф местной полиции для этого. — Они приехали. — его заместитель, подбежав к машине, где сидел размышляющий начальник, мельком окликнул его убегая обратно в темноту царствующей ночи, через которую пробивался свет соседних домов и ярких фар. Холод улицы защекотал щёки и слегка взбодрил, обстреливая морщинистый лоб ледяным дождём. В нескольких метрах от парочки полицейских машин остановился чёрный микроавтобус с неразличимыми в темноте тремя буквами. Дверь тут же отварилась, поддавшись силе одного из пассажиров в чёрном. — Мистер Икс? — вспоминая фотографию что прислали ему несколько минут назад складывалось впечатление что впереди стоит совершенно другой человек. — Не совсем. Икс временного отстранён, но не волнуйтесь, предоставите это дело нам. — в глазах стоящего впереди мужчины блеснуло что-то дикое и одновременно холодное, заставившее поёжиться даже повидавшего всякое за столь долгую жизнь шерифа. — Теперь осталось только тебя найти. — тихо добавил вышедший из фургона сотрудник безопасности, посматривая на фотографию одноглазой девушки пытавшейся скрыть своё лицо от камеры за толстым капюшоном. — Носеда.