Точка соприкосновения

Ну, что я могу сказать, Мародеры — гениальны. В идиотских розыгрышах. И вполне могут претендовать на первое место в списке лучших зельеварах года — правда, с конца. Не знаю, что варили эти идиоты, но получилось явно неправильно. Барти выглядел неприглядно. Он ворочился и бормотал нечто нечленораздельное, мешки под глазами напоминали сливы, а сами глаза были красновато-серыми от недосыпа. По щекам расползлась сыпь, а кожа выглядела прозрачно-белой. Бедный Барти. Сразу можно сказать, что варил не Люпин, он хоть и не самый лучший зельевар, никогда бы не насыпал в зелье с толченным майораном три веточки душицы. От того и сыпь. А бред может быть вызван восемью каплями концентрата полыни… Нет. Не хотели же они его убить, в самом то деле. Значит, это одна капля желчи крупной жабы и тысячелистник. Возможно, еще яйца пеплозмея… Тогда три капли желчи, немного тысячелистника, помешать против часовой стрелки и три яйца пеплозмея — а только потом душицу. Он не выспался, а значит — там сок лиан дремодена, который используется в модифицированном тонике из мандрагоры для одномоментной бодрости. Почти не проваренный и в больших концентратах, потому что бодрости принес мало, а вот спать не дает. А еще — что-то сладкое, как активатор. Так, в противоядие этой непонятной херне надо будет использовать Успокоительное и Усыпляющее, чтобы нивелировать последствия сока лиана. Против сыпи подойдет обычное зелье против фурункулов, тоже ничего интересного. А вот с этим его бормотанием не все нормально, и прежде всего мне нужен рецепт. Варил один из четырех Мародеров, но не Люпин — он бы, даже если бы промахнулся с веточками душицы, никогда бы не отдал неправильно приготовленное зелье друзьям на шутки. И дело тут не в принципах и морали, а в гордости — он то считает себя крутым зельеваром. Впрочем, по сравнению с остальной шайкой — действительно неплох. Это вряд ли Питер, потому что ему Мародеры не доверяют даже свечку держать, при очередном своем любовном подвиге. Да и, если бы варил Петтигрю — Барти бы здесь не лежал. Он бы лежал либо в Мунго (если не на кладбище), либо в собственной постели, и в ус не дуя. А значит, варили Блохастый и Рогатый, два наследника чистокровных родов, мечта девчонок, редкостные мудаки — и далее по списку. — Здравствуй, Северус! — в помещение вошла мадам Помфри и устало рухнула на кровать рядом с Барти. Круги под ее глазами делали их двоих очень похожими. — Не разобрался? Вот уж кто точно не будет меня подозревать в отравлении Крауча, так это Помфри. Мы с ней, бывало, даже Мародеров лечили, а все мной отравленные софакультетники получали противоядие сразу, как только извинялись за свои некорректные высказывания, в основном о чистоте моей крови и благопорядочности моей матери. Так уж вышло, что сор мы из избы не выносим. А ссоры из подземелья — тем более. Это древнее правило, и даже самому высокомерному дерьму я не смогу дать в рожу на людях или прилюдно опозорить. С младшим Блэком ситуация другая — он нарушил это правило, опозорив меня перед всем Хогом, а значит — моя месть тоже должна быть публичной. Уверен, старшекурсники сейчас отпрепарируют ему мозги, на тему соблюдений правил Факультета, а после моей мести еще и постебутся. Даже учитывая, что я — полукровка, единственный на курс, позор чистокровного факультета, я — слизеринец, часть факультета. И это накладывает на меня как определенные обязательства, так и даёт мне права. — Усыпляющее, Успокоительное и зелье против Фурункулов — вот все, что могу пока сказать, — задумчиво пробормотал я, все еще просчитывая, как выводить малыша Барти из бреда. — Это я и сама поняла, как раз варила только что. Чарами воздействовать побоялась, кто знает, что с ним случится от Сомнуса, — я вопросительно посмотрел на нее. Все же я не колдомедик, использовать Усыпляющее решил только потому, что Сомнус тренировал мало, а точнее — никогда. — С аурой непонятно что происходит. Вроде бы есть связь, и он пытается дотянуться до человека на другом конца, а вторая связь это пресекает, но помощи тоже не дает. Если ты заметил, его метания действуют по циклу — он обращается по первой связи, она реагирует, он получает по рукам от второй связи, обращается уже к ней, но, не получая ответа, возвращается к первой связи и так по кругу, — объясняла Помфри. Необычно. Значит, связи входят в конфликт, но обе не хотят делиться с ним энергией? В нашей связке Помфри была специалистом колдомедиком, а я — помощником-зельзеваром. Но был и еще один вариант, в котором я мог помочь — легилименция. Я мог посмотреть, что случилось с Барти, прямо в его голове. К великому моему сожалению, рецепт я оттуда не узнаю, но почему бы не проверить головы тех, кто это зелье варил? Для того мне и нужно быть твердо уверенным, что варил не Петтигрю или волчара. На четверых гриффиндорцев за раз меня не хватит. — Посмотришь? — будто вторя моим мыслям, спросила Помфри. Я кивнул, морально настраиваясь. Это не то, чтобы очень сложно или неприятно, но без крайней необходимости я бы не… Да что я вру — ощущения от легилименции отвратительные даже у опытных менталистов. Как будто, задыхаясь, ползешь через узкий проход в ледяном песке, с какой-то гадостью, а мимо в любой момент может пробежать искорка из мыслей, секретов и клятв. И если ее как-то задеть хоть краешком, она вышибет тебя из головы со скоростью Авады. То есть медленно и мучительно, по сравнению с магловскими пулями. Чтобы посмотреть что-то лишнее, что хозяин подсознания прячет, надо пробивать себе дорогу через стенку «туннеля» и ползти сквозь осыпающийся песок к нужному месту, но это лирика. Чаще всего для работы с конкретным воспоминанием надо вызвать его на «главный экран» какой-то ассоциацией, можно даже эмоциями, и там уже смотреть прекрасное кино, при необходимости осуществляя монтаж. А можно просто отпрепарировать пациента в мозг, вырезать всё воспоминание и смыться. Ментальная атака — это импульс, который заставляет «туннели» осыпаться. Помогает найти нужное воспоминание, но оставляет слишком много следов. Можно еще искать наугад, тыкаться в стены и проходить к тому или иному событию, зная только примерно его месторасположение, но для этого нужно иметь ангельское терпение, вечность в запасе, мазохистские наклонности и подопыт… кхм, пациента, крепко привязанного к стене. Подойдя поближе к Барти я приподнял ему веки и скользнул в разум. Не мудрствуя лукаво, начал продираться к последнему воспоминанию. Вот завтрак, неинтересная беседа с младшим Блэком, можно промотать… Холл школы, они собирались встретиться с Эваном Розье… Хмурясь, Крауч не может найти своё кольцо от ядов в сумке. И не помнит, как снимал его… Так, уже интересней — кольцо находится в кармане, но с него ни очень то аккуратно выломан один из камешков. Кажется, этот от приворотных зелий… Значит, очередная афера от девчонок. Жениться его никто не заставит, а вот на спор подлить что-нибудь расслабляющие и очаровать — это запросто. Да пусть развлекаются, это не так важно, как тот факт, что Розье опаздывает. Эван появляется в холле через пару минут, заспанный, но довольный. Находит взглядом Барти, и морда сразу становится виноватой. Сейчас здесь много людей, все спешат в большой зал, отойти и поболтать не получится. Крауч ожег соню взглядом и пошел на завтрак. Снова этот мелкий Блэк… Они вполне спокойно беседуют, Барти делает глоток из чашки с некрепким чаем и… Начинается какая-то хрень. Цветные линии, жуткая боль, зуд, переходящий в навязчивое желание дотянуться, боль, как удар хлыстом, сопровожденный презрительным взглядом, вновь зуд… На день назад! Ага, вон там мелькнули рожи главный заводил — Поттера и пока-еще-наследника-Блэк. Крауч движется к выходу из большого зала. Презрительная фраза, брошенная через плечо, упоминание влиятельного отца… И взгляд Поттера загорается бешенством. А глаза Блохастого итак горят жуткой смесью из фанатичного возмущения, ненависти и злобного предвкушения. Чем же ты разозлил их, Барти? На минуту назад, послушать, посмотреть, ощутить мысли. Мда-а-а, теперь ясно. Когда я выскользнул из головы Крауча, медиведьма уже заботливо принесла мне стакан воды и тоник из мандрагоры, помогла сесть на соседнюю кушетку. Эх, Барти-Барти, как же тебя угораздило ляпнуть такую дичь при Мародерах… Из всего экспрессивного комментария Крауча можно узнать о нестандартной сексуальной ориентации лидера фракции «Светлых» и нескольких популярных на Слизерине предположениях, чем именно занимаются гриффиндорские оппозиционеры за закрытыми дверями в кабинете директора. А также слышна ничем не прикрытая угроза, что, если в подобные развлечения попытаются втянуть представителей аристократии, которые не учатся на львинозадом факультете, Бартемиус Крауч-старший будет очень неприятно разговаривать и с директором, и с главой Попечительского совета. Тушите свет — спектакль окончен, великий сыщик Северус Тобиас Снейп нашел не только преступников, но и мотив нападения. Осталось только отомстить. В общем то, если судить по обыкновенным проявлениям искалеченного чувства юмора Поттера и Ко, задействованным ингредиентам, словам жертвы и полнолунию, сразу становится ясен весь расклад. Барти пытались напоить Амортенцией с волосом Дамблдора. Чтобы он глупо себя вел, пуская на директора слюни. А из-за полнолуния с ними не было Люпина, который смог бы правильно сварить зелье. И получилось подозрительно пахнущее варево (для опытного зельевара подозрительное, конечно), дающее такой эффект. Неизвестно, как и почему, но зелье повлияло на магические связи — образовало новую, почти подчинительного характера, с, по-видимому, директором. И эта связь вошла в конфликт с подчинительной связью от Лорда, что и понятно, Волдеморт Дамблдора ненавидит, а тот пытается им, Лордом, манипулировать. Но простейший антидот здесь не поможет, связь каким-то странным образом скрепилась без участия жертвы, а значит Барти теперь у директора на правах наложницы. И то, что директор подобное допустил, намеренно потеряв пару волосков при Мародерах, а после подтвердил связь со своей стороны, значит, что против такой наложницы старый пидорас ничего не имеет. Что неудивительно. Барти действительно очень красивый. А еще через такую наложницу можно держать за яйца уже старшего Крауча, манипулировать им, и создавать много головной боли Лорду из-за конфликта связей — кто ж откажется от такой выгоды, когда она сама к тебе плывет прямо в руки, в виде симпатичного, хоть и немного вздорного, юнца. А судя по шаловливому блеску голубых глаз за стеклами очков-половинок, сломать гордость своей новой игрушки для Дамблдора — отдельное развлечение. Гребаный пидор. Размышляя обо всем этом, я с сожалением признал, что для мести Великому Светлому Пидорасу я еще маловат. Но как только увижу какого нибудь старшекурсника из змей, — сразу переложу эту головную боль на его крепкие чистокровные плечи. Рассеянно пообещав мадам Помфри подойти с готовым зельем как только, так сразу, я покинул ее вотчину и направился в подземелья.