Обеденный перерыв

* * *

Обеденные перерывы у них троих был особенным временем. Время, когда они могли провести время наедине, не опасаясь других людей, что могли бы что-то сказать. Вообще, Укуну и Макаку было плевать, что скажут другие. Но после того, как к их отношениям присоединенился ещё МК, переведенный ученик, они стали немного осторожнее в этом деле. Особенно когда занимались близостью на крыше. Последнее у двоих происходило не часто и в основном помогало сбросить стресс после некоторых событий, которые не позволяли "дотерпеть" до дома. А когда к ним присоединился МК, то это действительно стало редкостью, пусть он в курсе, чем они занимаются. Однако сегодняшний день стал... Исключением в этом плане. Юноша проклинал этих двоих за то, что те были слишком красивы, а также дразнящими и соблазнительными. Они всегда были такими, даже до того, как они начали встречаться. Он уже привык к их поведению, когда Макак ненавязчиво дышит на его ухо, склонив голову, а Укун касается его в чувствительных местах, шепча вместе с другим. Он привык, что на лице расползается румянец, а мысли в голове становились вязкими и тяжелыми. Он привык к этому. Но не сегодня. МК мог покляться, что они намеренно пытались... Разволновать его. И не из-за того, что у него опять появились проблемы с одноклассниками, что приставали к нему. Никак нет. Ему было всё равно на них, пусть их слова предательски вспоминались в одиночестве перед сном. И что сегодня он чувствовал себя не очень хорошо в этом плане. Из приоткрытых губ сорвался приглушенный стон, когда Макак мягко укусил его сзади за шею, зализывая место укуса и буквально обдумав его шею горячим, влажным дыханием. От него по спине пробежались мурашки. Он спешно поднес руку к лицу, пытаясь заглушить очередной стон, когда руки Укуна блуждали по его телу под рубашкой. — О, ты стесняешься? — буквально промурлыкал на его ухо темноволосый, оставляя поцелуи на его шее. Там, где соприкасались его губы, будто возникала горячая метка, заставляя тело подрагивать. В некотором роде он был прав, ведь они всегда оставляли отметины на его теле, особенно шее. МК качает головой и на мгновение зажмуривается, когда проворные пальцы Укуна сжали его бутоны, вызывая тихий писк. — П-просто, вдруг сюда кто-то зайдет?.. — бормочет в нерешительности он, тихо постанывая. — Все будет хорошо. Ты знаешь, что эта крыша только наша, — уверяет его рыжеволосый и затем касается его губ своими. Он немного ерзая, приоткрывая губы и позволяя проворному языку Укуна проскользнуть вновь. Горячая, влажная плоть требовательно прикасалась к его собственной в подобии какого-то танца от которого кружило голову неопытного МК, а колени подгибались. Если бы они изначально не сидели, то он бы точно упал, слишком одурманенный новыми ощущиями, которые снились ему в жаркие ночи. Хотя и сейчас, то что происходило, было похоже на сон. Очередной стон сорвался с его губ, но в этот момент его буквально с жадностью "проглотил" нетерпеливый рот Укуна, что довольно мычал, играя с одним из его сосков, а также проводя рукой по полутвердой промежности, что была прикрыта тканью одежды. МК инстинктивно сжимает ноги вместе, в смущении и в попытки получить желанного трения. Он тихо заскулил, когда его ноги были разведены и между ними сел Укун в опасной близости от паха. — Малыш сейчас нетерпеливый? — темноволосый ухмыльнулся, покусывая края уха юноши от чего тот дрожит, ерзая на его коленях. — Ваши поддразнивая доводят... — недовольно ворчит он, тяжело дыша от образующейся тяжести внизу живота. Он прижал свою руку ближе ко рту, приглушенно стоная, — хватит это делать... — Как не прекратить это делать, если ты такой очаровательный, когда возбужденный? — мягко дразнит его Укун, немного улыбаясь и оставляя на его смущенном лице поцелуи, пока руки тянулись к краю брюк. МК сжимает губы, тихо скуля и ерзая, но руки Макак остановили его на месте, от чего сердце на мгновение затрепетало. Он повернул голову, чтобы взглянуть на другого. У темноволосого парня была ухмылка на лица, а в глазах сиял какой-то блеск от которого дыхание замерло. Он вздрагивает от ощущения внизу и обращает внимание на Укуна, что почти нетерпеливо расстегнул ширинку его брюк и освобождая его полутвердое достоинство. Дыхание юноши застряло в груди, когда рука другого обхватила его член, потирая головку пальцем заставляя его издать звук между стоном и вскриком. Боже, это было лучше его собственных рук и снов. — У-Укун?.. — писк сорвался с его губ, когда он смотрел в глаза рыжего, что полыхали чем-то... Таким интимные и страстным, что заставляло его возбуждение усилиться. — Просто расслабься, малыш, — успокоил его он, медленно проводя ладонью вверх и вниз по стояку. Губы МК были приоткрыты и с них сорвался стон от стимуляции. Он плотно прижал руку ко рту, дабы заглушить звуки удовольствия. Руки Макак же тем временен сжали его грудь, поглаживая, то сжимая соски, от чего юноша почти вскрикивал и дрожал, густо краснея как школьница. Пусть они не приступили к чему-то далекому и запретному, но боги, это сводило юноша с ума, особенно когда их глубокие, немного хриплые голоса доносились до его ушей. Они шептали слова похлавы и то, как он очаровательно сейчас выглядел, дрожащим, стонущим месивом в их умелых руках. Будто податливая глина из которой они лепили что-то новое и прекрасное. От этого всего МК чувствовал себя так хорошо. Это было действительно лучше его смелых фантазий и снов. И собственных рук, опять же. Он вздрагивает и запрокидывает голову, протяжно простонав, когда нечто горячее и влажное обхватила головку его члена. Он мог покляться, что на мгновение все мысли в голове застыли, от чего он чувствовал себя немного потерянно от реальности. Были только он и два его возлюбленных. Юноша с трудом открывает глаза, чтобы взглянуть вниз и натыкается на глаза Укуна, что смотрел на него снизу вверх. Его дыхание замерло в груди, когда другой смотрел на него тем самым страстным, почти похотливым взглядом, проводя языком по головке его члена. Юноша помнил, что тот также смотрел на Макака во время их близости на крыше, что он случайно застал. Он не смел тогда мечтать, что Укун мог бы смотреть также на него. МК вновь застонал, мелко подрагивая то ли от прохладного ветра, то ли от возбуждения и того, как нечто внизу живота сжималось, скручивалось, от чего хотелось побыстрее получить то самое облегчение. Высвобождение. На его глаза легка рука, закрывая поле зрение, а сама его голова была повернута в сторону. Он чувствует губы на своих, то, как они прижимались к нему, почти жадно и требовательно сминая и слабо покусывая. Со стоном приоткрыв рот, он заскулил, когда чужой язык проскользнул внутрь, исследуя территорию, глотая его стоны и скулёж с жадностью обезвоженного человека. Было так много всего для неопытного МК. Этих страстных поцелуев, будто пожирающих остатки его здравомыслия, забирая драгоценный воздух. Блуждающих рук, что ласкали его чувствительные места. Рта Укуна, что так идеально обхватил его член, беря так глубоко, что юноша боялся, что тот может задохнуться. Однако эта жара, влажность, умелый язык с губами были так божественны. Так прекрасны для него, что он тянулся рукой к его волосам, дабы инстинктивно схватить их и прижать ближе. Чтобы двигался быстрее. Но тот, будто чувствуя приближение оргазма, замедлялся, делая удовольствие почти мучительным. Этот узел внизу живота был таким болезненным, заставляя дергаться и скулить. Он тяжело дышал, когда поцелуй был разорван и пальцы Макака ласкали уголки его губ, стирая капельку слюны, пока Укун продолжал ласкать его член. МК вновь стонет, прижимая свою руку ко рту. Он чувствовал, что приближался и с каждым движением головы другого это становилось всё ближе. В очередной раз. Его пальцы почти отчаянно сжимали волосы рыжего, слабо дергая, чем вызывая тихое мычание. — У-Укун... — с трудом простанывает он, приоткрывая глаза, чтобы умоляюще взглянуть на другого. До ушей донеслось мягкое шиканье и горячее, почти влажное дыхание. — Просто расслабься, малыш. Укун всё сделает, чтобы тебе было хорошо, — тихо говорит Макак. Его глубокий голос в данный момент звучал ещё более маняще и соблазнительно. МК зажмурился, что-то бормоча в бреду и спустя несколько мгновений вскрикивает. Его разум будто мигом опустел и походил на облако. Узел внизу живота наконец развязался и не давил на него, оставляя после себя почти приятное онемение и долгожданное облегчение. Было такое чувство, что он лежал на каком-то мягком, пушистом одеяле. Это действительно приятное чувство. Лучше, чем те моменты, когда МК мастурбировал в тишине и одиночестве своей комнаты. И пусть в его жизни почти ничего не было подобного, но этот оргазм был действительно хорош. Он чувствует на себе пару рук, мягко потирающие его щеки, будто побуждая его открыть глаза. Что он сделал, пусть и с небольшим трудом. — Ты славно поработал для нас, малыш, — Укун с любовью смотрел на него, касаясь своим лбом его, — такой хороший. Юноша чувствует, как щеки вновь теплеют от сказанных слов похлавы. Его сердце забилось немного быстрее, а в животе будто порхали бабочки. Он только хотел открыть рот, чтобы опровергнуть слова, ведь он особо ничего не сделал, лишь был стонущим комочком в их опытных руках, но рука Макака закрыла его рот. — Ш-ш, ты заслужил это, — его слабая улыбка сменилась на ухмылку, — но если хочешь, то мы можешь продолжить. У нас дома. Но мы не гарантируем, что ты сможешь сесть следующим утром. Против его воли на щеках разлился румянец и он скромно опустил взгляд под их дружный смех. Юноша вновь поднимает взгляд, когда Укун двигается и целует темноволосого с той жадностью и соперничеством, что обычно было между ними. Поцелуй был разорван с глухим стоном Макака и под звук колокола на урок и окончанию обеденного перерыва.

* * *