На краю горы

—А куда мы едем? — мальчик спрашивает у родителей, которые всеми силами игнорируют сына. — Мам? — он наблюдает, как по щекам женщины начинают скатываться слёзы, а крепкие руки мужчины ещё сильнее сжимают руль. —Приехали, выходите, — мужчина наконец подал голос и начал наблюдать за тем, как жена выводит сына и останавливает его у ворот старого здания. —Сынок, сейчас придёт тётя. Ты должен пойти с ней, а потом мы приедем и заберём тебя, хорошо? — женщина выглядит на тридцать лет, у неё ещё вся жизнь впереди. Она стильно одевается, широко и красиво улыбается, а по её прекрасный щекам скатываются горькие слёзы. — Я люблю тебя, Минхо. —Мам, ты куда? Почему вы оставляете меня? — он всеми силами останавливает маму, удерживая её за руку, но та отдёргивает её, бежит к машине, а затем садится и громко хлопает дверью. Они уехали. —Ли Минхо? — тётенька крупного телосложения подходит к нему и присаживается на корточки. — Можешь звать меня тётей Хэри, — она лучезарно улыбается и берет парнишу за руку. — Пойдём с остальными познакомлю. Так к двенадцатилетнему Минхо пришло осознание, что высадили его прямо у ворот детского дома, а обещание вернуться не будет выполнено. Парень ещё две недели сидел в самом углу, пропускал завтраки, сидел один в скучном, сером углу, довольствуясь одиночеством и каплей надежды на то, что за ним всё таки приедут. **** Снова кошмар. Парень в очередной раз просыпается в поту из-за сна, в котором воспроизводилось его прошлое. На этот раз обошлось не только потом, но и температурой под тридцать девять и ужасной слабостью во всём теле. Он в очередной раз проклинает себя за то, что выпросил одиночную комнату, ведь ни таблеток, ни тёплого чая в доме не имеется. Придётся лежать с надеждой на то, что температура спадёт сама. —Ненавижу... — Минхо вспоминает жизнь в детском доме, которая каждый раз наводила на него страх и мысли о том, проснётся ли он утром от множества ран и садин, которые так предательски болели. Ли до сих пор помнит, как его голову окунали в унитаз и смеялись, когда он пытался нахвататься воздуха, жадно собирая его ртом. Позже и он бил ребят, когда к шестнадцати годам набрал массу, упорно занимаясь по три часа каждый день. Было ужасное переутомление, мыщцы ныли не по-детски, а ноги еле держали его. И чёрт, какое же он испытал блаженство, когда проучил своих обидчиков! Он до сих пор с улыбкой вспоминает их неподвижные тела, которые беспомощно лежали на полу, как у него болели костяшки и как потом эти парни сидели у него на поводке, выполняя каждую прихоть. С того дня его никто не трогал. Все эти воспоминания вряд-ли куда то исчезнут, и вряд-ли куда то изчезнет детская обида на "родителей". Настоящей мамой стала тётя Хэри, которая ругала детей за то, что они обижали маленького Хо. Она поддерживала его, помогала с домашним заданием и учила жизни, за что он чрезмерно ей благодарен. А позже тётеньку уволили по неизвестным ему причинам, но она продолжала приходить к воротам серого, скучного, выложенного из белого кирпича здания и интересоваться делами мальчишки. Именно она подарила ему первый телефон и записала туда свой номер, на который парень до сих пор звонит еженедельно. От воспоминаний накатываются горячие слёзы, а температура не собирается падать. Минхо вытирает их, чувствуя, как глаза закрываются от бессилия, и проваливается в глубокий сон. **** —Я ему больше десяти раз уже звонил! — Джисон идёт за Сынмином, который злой, как бык, идёт по коридору общежития. —Джисон! — Ким не выдерживает. Он достаёт руки из карманов пижамных штанов, начиная жестекулировать. — Мало того, что ты разбудил меня в выходной, так ещё и жужжишь дохуя и больше! Заткнись и просто иди за мной!! — он приводит его к двери и открывает её. —А постучаться? Чья это комната вообще? —Я тебе сказал заткнуться! — Сынмин заходит внутрь, наблюдая за спящим другом. — Никогда двери не закрывает. Вот твой Минхо, дай мне поспать наконец! Сам тут с ним разберёшься, — он недовольно смотрит на Хана и покидает комнату, направляясь в свою кровать, которая ещё не успела потерять тепло. —Минхо-хён!! —Хан улыбается и подбегает к другу, который даже не проснулся, когда они вошли, он кладёт свою руку на его оголенное плечо и обжигается, —Не понял, —он переводит взгляд на тумбочку, на который лежит градусник. Тридцать восемь и семь, —Хен... Спи, я скоро буду!! —он подрывается с места и бежит к выходу. Он не знает, сколько его друг так лежит, может быть температура давным давно привысила отметку тридцати девяти. Нужно как можно быстрее добежать до аптеки. —Почему они не закрывают двери.. —парень заходит в комнату Минхо, как только оттуда выбегает Джисон, —Спишь? —он не слышит ничего в ответ и облегчённо выдыхает. Подходит к спящему парню, доставая из кармана ватную палочку, он приближается к нему и берет днк слюны, —Отлично!! —парень лучезарно улыбается и поспешно покидает комнату, чтобы никто не заметил его присуствие здесь, —Всё идёт, как надо. **** Минхо снова снится, как он бьёт парней, вкладывая в удары всю свою силу, не жалея их лица, безжалостно ломает одному нос, а другому выворачивает челюсть. Он наслаждается их болью и криками о том, чтобы он прекратил их трогать, и они будут делать всё, что он скажет. Обидчики падают на пол от бессилия, оставляя Хо наслаждаться победой, вот только... Их лица резко меняются на ужасно знакомые очертания. —За что?! —Феликс? — Минхо пятится назад, не веря своим глазам. — Парни? —Ты же сказал, что простил меня. —Сынмин.. Нет, нет, нет, нет.. Всё не так! Джисон! — он подбегает к младшему, падая на колени. Он чувствует, как по его щекам начинают скатываться слёзы. — Джисон, посмотри на меня! —Я думал, что мы нашли общий язык. Не думал, что ты такой ужасный, Минхо-хён. —Не верю.. Джисон, это все неправда! Ребята… — Хо оглядывает их глазами, наполненными слезами, и видит в их лицах лишь разовароварие. —Ты ужасен, Минхо-хён. Минхо-хён, Минхо-хён, Минхо-хён, Минхо-хён. —Минхо-хён!!! Да проснись ты! — Хан уже переходит на крик, не на шутку испугавшись за друга. —Белка? — Хо открывает глаза и видит перед собой Джисона, целого и невредимого. Снова кошмар.. Чёртовый кошмар! —О боже, ты проснулся, — парень облегчённо выдыхает и расплывается в улыбке. — Хён, я так испугался! Ты ещё на звонки не отвечал, тебя нигде не было.. Хорошо, что Сынмин знает твою комнату. Ты ещё весь горячий, и мне так страшно стало.. Я успел слетать в апетку и... — он тараторит, не давая старшему вставить и слова, но сразу замолкает, когда чувствует чужую горячую руку у себя на щеке. —Успокойся, я же жив, а значит всё хорошо. Просто заболел немного, — Ли пытается тепло ему улыбнуться, но выходит не очень удачно. Температура забрала все силы. —Немного?! Ты издеваешься? У тебя температура под тридцать девять! — Хан начинает копошиться в пакете с лекарствами и достает жаропонижающее. — Вот, выпей. Минхо садится на кровать. В одной руке держит стакан с водой, а в другой — таблетку. Всё быстро закидывает себе в рот и укладывается обратно. Голова невозможно раскалывается, а тело бросает в жар. —Спасибо, Джисон.. —Перестань, я ведь люб... Я ведь в любое время готов помочь тебе. Запомни это, пожалуйста. А, ещё я принёс тебе фрукты! Они должны помочь тебе, — он достает пару пакетов с яблоками и апельсинами, оставляя их на тумбочке. Джисон смотрит на хёна, который вот-вот снова уснёт, поэтому тихо встаёт с пола, направляясь к выходу. —Джисон, — хрипло произносит он, — останься, —озвучивать то, что он боится своих снов, Ли не хочет. —Хорошо, — может быть, какая то часть Джисона радуется и танцует чечётку от того, что парень с кошачьими глазами попросил остаться. Хан снова усаживается на пол и берёт его за руку. — Ты не против..? — в ответ тишина. —Уснул. Минхо упорно делает вид, что заснул, а на деле ещё крепче сжимает его руку, наслаждаясь уже родным присутствием, от которого становится до чёртиков комфортно и тепло на душе, несмотря на температуру. «Я ведь люб... Я ведь люблю тебя» **** —Хёнджин, ты чего стоишь там? — Феликс выходит из комнаты, ведь хотел сходить на кухню. Выглядит он не совсем красиво для такой встречи: растрёпанные светлые волосы, которые похожи на гнездо из-за мягкой падушки, синие пижамные штаны с кроликами и мятая серая футболка. —Я.. Ну... — он замирает на месте, когда Ликс подходит к нему и заглядывает в комнату, в которую Хван смотрел всего минуту назад. Он стал свидетелем того, как Хан сидит на полу, положив свою голову на кровать Минхо, а сам Минхо тем временем во сне всё сильнее сжимает руку младшего. «Какая милота» Проносится в голове у Феликса, но он тут же вспоминает о влюблённости Хёнджина к Джисону и резко переключается на него. —Они хорошие друзья, Хёнджин. Такое свойственно друзьям, — он заводит свою руку ему за плечо и поглаживает его, — Пойдёшь со мной на кухню? Приготовим чего нибудь. —Конечно, хён, пойдём! — он поднимает на него грустный взгляд, ведь только для него приход Хана в это общежитие значил так много. Он строил планы, как постучит в их комнату, как позовёт Джисона на свидание, но наблюдал лишь за тем, как тот несётся с аптеки в комнату Минхо. Хван решает отвлечься на хёна и приготовить с ним вкуснейшее карри. —Подай приправу, пожалуйста, — Феликс стоит и слегка пританцовывает под весёлую песенку, что доносится из телефона. —Хён, как думаешь, возможно ли в меня влюбиться? — парень протягивает ему приправу. —Ты к чему это? —Джисон дал мне ясно понять, что больше дружбы между нами не будет. Все люди, которые мне нравились, так говорили. Я никогда даже не целовался... — с ноткой грусти в голосе произносит он, нарезая курицу. —Знаешь, Хёнджин, иногда мы просто не видим того, что видят другие. Может ты кому-то нравишься, но просто этого не замечаешь. Ты красивый, умный, умелый и весёлый парень. Почему же ты думаешь, что не можешь кому-то нравиться? Я думаю, у тебя много поклонниц, но ты просто их не замечаешь. —Думаешь? —Знаю. «На собственном опыте» **** —Слыш, Сынмин. —Чего тебе? — тянет он, накрываясь одеялом полностью. —Ты не задумывался, почему вокруг нас одни парочки? Это так раздражает, — Чонин лежит на полу, но ноги положил на кровать. —Ты мне тоже парочкой предлагаешь стать? Мне кажется, ты с микрофоном будешь смотреться лучше. —Боже мой!! Лучше бы я не спрашивал тебя об этом, — цокает он и прикрывает глаза. — Но пел я вчера отменно. —Не то слово, я чуть не блеванул от твоего прекрасного голоса, — бубнит Сынмин из-под одеяла. —Да как ты с хёном разговариваешь?! —Я куплю тебе мороженое. —Принято, больше не трогаю.