По Гинзбергу

      Леви не замечал капель вина на собственных манжетах, ни обращённых на их троицу взглядов. Перед собой и вокруг он видел только виноватый взгляд одного человека, у которого хотелось просить прощения. Леви влекло, и в его голове уже зрел план.       Пострадавшая девушка, чьё имя Леви не успел узнать, кричала на виновника настолько громко, насколько позволяла её слышать музыка, и поражённо била по подолу испорченного платья. Вскоре её увела подруга. Леви искренне надеялся, что платье ещё можно спасти. В это непростое время вряд ли получится купить или даже сшить такое же.       Очаровательный виновник инцидента взъерошил волосы и тяжело вздохнул.       — В ней нет кокетства: ни себя, ни друга лаской не обманет. И, ненавидя и любя, она притворствовать не станет.       Леви мгновенно узнал Байрона.       — Хотел бы и я, обложив кого-то, слушать в свой адрес стихи.       Леви будто только заметили. Незнакомец удивлённо вскинул брови, а после внимательно посмотрел на Леви и совершенно невозмутимо сказал:       — Я шутя её коснулся, не любя её зажёг. Но, увидев яркий пламень, я — всегда мертвей, чем камень — ужаснулся. И хотел бежать скорее, — Эрен театрально положил ладонь себе на груд. — И не мог.       — Это польский?       — Почти. Русский.       Леви не понимал Эрена с самого начала. Не потому, что он в первую же встречу заговорил на непонятном языке, а потому что внезапно стушевался и будто закрылся. И это сработало как притяжение. Теперь Эрен интересовал Леви совершенно точно и ясно.       — Леви Аккерман, — уверенно протянул руку для рукопожатия, на которое сразу же ответили.       — Я знаю. Эрен Йегер.       Леви точно решил, зачем ему Эрен. Это низкое, даже низменное желание обладать, желание очаровать, завоевать, а после смаковать как самую яркую победу, не оставляло Аккерману выбора и принуждало признать себя по-настоящему слабовольным человеком. Потому что с этого момента он знал, что пойдёт на всё и вряд ли сможет сопротивляться. А Эрен, Леви отчего-то не сомневался, полон тайн и загадок, разгадывая которые можно открыть новые грани человеческой сущности.       Но почему его не оставляет чувство, что не Эрен попал в западню?       — Не могу сказать то же самое, — защитная реакция сработала даже раньше, чем Леви смог её уловить, — но фамилию Йегер я уже слышал.       — Скорее всего, ты слышал о моём отце — Грише Йегере, — глаза у Эрена лихорадочно блестели и переливались всеми оттенками зелёного в полутёмном помещении.       — Вполне возможно. Где учишься? — Леви шагнул ближе к стене, оттесняемый наплывом толпы, и Эрен последовал за ним.       — Литературоведение. Первый год. Есть зажигалка?       Леви протянул зажигалку, но не отдал Эрену, за что получил удивлённый взгляд. Внимательно наблюдая, Леви помог прикурить и наклонился сам до почти интимного расстояния. И было оно велико.       Эрен не смутился, не отпрянул и не разорвал зрительный контакт. Леви затушил сигарету и сложил руки на груди.       — Ты обломал мне свидание. Жду компенсации.       — Не согласен. Скорее, это мне нужна компенсация после такой головомойки.       Леви усмехнулся. Он думал, что в этот вечер тоска сожрёт его окончательно, но он принёс ему новое, а самое главное, занятное знакомство.       Если вы знакомы с пишущим человеком, то с вероятностью девяносто девять и девять вы обрекаете себя на постоянное наблюдение. Анализ. И будьте уверенны, хотя бы одно ваше действие, слово или привычка будут сворованы, а после получат новую жизнь в новом человеке. Ничего не появляется из воздуха. Оригинальная идея — абсолютная иллюзия. Возьмите что угодно — оно обязательно уже скопировано или сделано кем-то до вас. Быть первым — слишком привлекательно, но невозможно. А самая настоящая кладезь идей — люди и их действия.       Эрен странно себя вёл. Почти не смотрел в глаза, постоянно держал руки (если в них не было сигареты) в карманах и, если посматривал, то украдкой. Правильнее сказать, даже подсматривал за человеком. Либо Леви настолько сногсшибателен.       От столь неумелой и самолюбивой шутки он едва не закатил глаза. Однако правда не заставила себя ждать. Вскоре выяснилось, что Эрену требовалось то же, что и многим другим.       — Почему ты не закончил книгу?       Эрен не по какому закону жанра не отличался от многих и многих других, кто знал имя Леви Аккерман. И впервые это не раздражало, а лишь умиляло или, скорее, заставляло просто принять и смириться. Двумя словами, не раздражало.       — И вот ради таких слов я не спал ночами, когда писал, — Леви, взглянув на часы и дав самому себе непонятное разрешение, решил напиться, так как сохранность трезвого ума на сегодня больше не требовалась. — Книга закончена, но, видимо, ты ничего не понял, раз не отличил открытый финал, — а потому неспешно опрокидывал бутылку, найденную на камине, и продолжал слушать непрошенную критику.       — На мой взгляд, он очень плох, раз я не понял, что это открытый финал, — передразнил его Эрен. — Потому что у меня осталось впечатление, что ты нашёл для себя таким образом выход, так как попросту не знал, как закончить.       Эрен распалялся, чем не мало удивлял Леви. Такой горячности он не ожидал в свой адрес от кого-либо в принципе. Либо он не умеет отстаивать личные границы, потому что внутренний голос нашёптывал ему, что впору бы оскорбиться и поставить простака на место. Но нужно ли? Как раз потому, что Эрен выставил свое несколько поверхностное мнение, Леви это забавляло.       — К тому же у персонажа полностью отсутствует развитие. На протяжении книги он никак не меняется, а только сетует на жизнь. Отец говорит…       — Что, Аккерман, наконец-то кто-то сорвал с тебя корону?       Ханджи появилась как раз вовремя, когда алкоголь дал о себе знать, и Леви чувствовал, что медленно, но верно уходил в себя, а именно в самобичевание. Болтовня Эрена уже не была такой интересной. Она усугубляла положение.       Разочарование протягивало свои мерзкие руки, которым пока никто не нашёл силы сопротивляться. Оно сжало сердце и на этом остановилось.       Леви устало вздохнул и взглянул на Ханджи, радуясь, что хотя при ней он может перестать держать лицо и уйти на второй план. Ханджи болтает за двоих и отлично перетягивает внимание на себя.       — Кто-то же должен показывать в этом гадюшнике пример приличного человека.       Эрен был прав, в его историях не стараясь можно придраться ко многому. Нет, конечно, сюжетными дырами он не страдал и другого рода дилетантскими ошибками, но подискутировать? Пожалуйста.       Несмотря на это, литературное сообщество увидело ценность в его писанине. И сколько бы слухов о коррупции не ходило вокруг комитета, который присуждал ему ту или иную премию, Леви не делал ничего предосудительного. Ему нравилось писать и нравились книги на полках. Не более. Он не из тех, кто будет работать на славу и подкупать влиятельных лиц. В его кармане вряд ли тогда можно было разжиться более-менее приличной суммой.       Кроме того, всем известно, что в первую очередь печатается то, что будет продаваться. На книжном рынке не спрос формирует предложение. Особенно в военное время. У Леви неизвестным образом получилось попасть в яблочко.       Леви помнит, как это было. Ему пришло письмо, которое провалялось на столе несколько недель, потому что бесчисленные отказы убили любую надежду, а Леви истоптал пороги стольких издательств, что их названия не задерживались в памяти. Тем не менее, наступил день уборки, залежавшиеся письма отправлялись в мусорку. Все, кроме одного.       Ханджи лепетала что-то о паукообразных, Эрен, совершенно искренне заинтересованный, ей отвечал или сам задавал вопросы. Леви же мог спокойно спрыгнуть с этого корабля за борт и продолжить придаваться апатии и самоанализу.       — Уже уходите?       Только Леви хотел двинуться в сторону выхода, как Эрен не оставил это без внимания. Обернувшись, увидел, что тот смотрел прямо на него, игнорируя Ханджи.       — Я устал. К тому же меня ждёт работа.       А про себя усмехнулся, если сидение за столом и гипнотизирование стены можно назвать работой, то да, пожалуй, он не врал. Может, даже перепишет давно написанное ещё раз.       — Что? Мы же пришли совсем недавно!.. — начала Ханджи, но замолкла под многозначительным взглядом. — Знаете, ребят, кажется, мне тоже пора. Я ещё обещала кое-кому танец. Не скучайте, — и подмигнув, испарилась.       — Что ж, тогда я был рад встрече, — Эрен точно удав не сводил с него взгляда всё это время. Им же он и хотел сказать что-то, но двадцати минут знакомства вряд ли должно хватить, чтобы понимать.       — Взаимно, — Леви отвернулся и накинул пальто.       Оказывается, хватило. Мысленные «за» и «против», отброшенные «зачем?» и неуверенность в принятом решении не изменят того факта, что сейчас Леви действовал по наитию сердца и из-за желания узнать, что будет дальше.       — Хочешь со мной?

***

      Леви двадцать один. Эрену девятнадцать. Выросшие на Стейнбеке и Фицджеральде им было о чём поговорить. Оба сошлись во мнении, что детский «Хоббит» в первую очередь всё же не для детей. Леви узнал, что Эрен, как и он, в курсе всех книжных новостей.       — Что насчёт тебя, Эрен? Над чем работаешь?       Как-то слишком незаметно они перешли на «ты». Как-то слишком открыто и доброжелательно вёл себя Эрен. Спрашивается, ну а как должен вести себя адекватный человек? Но Леви всего лишь запрещал себе наслаждаться приятным разговором, загадывая, что это, может быть, последний раз, а он порой слишком уязвим и слишком быстро привязывается. Все эти «слишком» настораживали, а будь у него слабее выдержка, и вовсе пугали.       Слишком быстро они добрались до общежития, возле которого, Леви опасался, Эрен может его оставить, если передумал.       — У меня лежит несколько рассказов, которые, я думаю, можно попробовать напечатать, но их ещё нужно доработать… — Эрен помолчал, а после продолжил несколько обреченно. — На самом деле, они закончены, но мне не нравится то, что получилось.       — Они никогда тебе не понравятся, — пылко ответил Леви, но тут же замолчал. Возможно, Эрен вовсе не нуждался в комментариях, но внезапно Леви жаждал поделиться хоть с кем-нибудь заключениями, к которым пришёл путём долгих поисков. Почему история не пишется даже тогда, когда, по сути, есть и начало и конец? Казалось бы, остаётся связать части воедино и избавиться от мусора. На секунду даже самому стало смешно от столь поверхностных мыслей. Если бы всё было так просто.       — Продолжай. Пожалуйста.       Они не заметили, как остановились и смотрели друг на друга. Эрен буравил его взглядом, и у Леви не было сил отвернуться.       — Как бы ты не старался, ты никогда не будешь доволен. Нет того самого идеального слова. И идеальной истории тоже не написать, потому что жизнь идеальной не бывает. И порой «я не то хотел сказать» слишком часто будет мелькать в твоей голове, потому что люди, которые это прочитают, — разные, и остаётся только надеяться на то, что твой, именно твой читатель, всё же найдётся. И вместо того, чтобы стараться сделать идеально, надо делать хоть что-нибудь.       Видимо, внутри настолько накипело, что Леви стало всё равно, кому выговориться, лишь бы поделиться больной темой. Однако, к чему сожаления.       — Спасибо. Тебе это помогает?       — Нет. Но я действительно так думаю.       Дальше шли в тишине. То ли у Эрена не было других дел, кроме как тащиться к малознакомому человеку, то ли у него была своя цель, до которой Леви не додумался. Либо он точно также не хотел оставаться один. Отпирая дверь, Леви только об этом и думал.       — Вот, значит, как выглядит логово самого юного дарования этого года! — Эрен, не дождавшись приглашения, прошёл сразу в комнату и выглянул из окна.       — Не совсем. Я здесь всего три недели, — Леви лениво стягивал пальто и пришёл к выводу, что, в принципе, развлекать гостя он не обязан, а вот что сам гость приготовил для него, очень даже интересовало. Он встал рядом с Эреном и прямо посмотрел на него. — И как тебе вид? Преследуешь свои цели?       — Научи меня. — Эрен будто не услышал вопросов и пытливо смотрел в ответ.       — Чего?       — Возьми меня в ученики. Помоги мне… — Эрен умолк в ступоре, а Леви всё равно услышал неозвученные слова, не совсем серьёзные. Помочь с чем? Написать книгу? Просто научить писать? Никакой учитель тебе не поможет, если ты не пишешь сам. К тому же учитель, у которого самого страх белого листа и собственноручно взваленный груз на плечах.       — Мне нужен наставник, тебе нужен ассистент. Буду делать всё, что скажешь, — и зажмурился в ожидании вердикта.       — Ложись спать, Эрен, или иди домой, не знаю, но в этом деле я тебе не помощник, — Леви пребывал в замешательстве, а слова Эрена пока не казались убедительными. Если и принимать решения, то только на трезвую голову. Бросаться обещаниями так же не в его правилах.       Эрен судорожно соображал — это было видно по его лицу, но что стояло за такой неожиданной просьбой, разгадать не представлялось возможным.       — Я не отступлю. Завтра докажу тебе, почему мы нужны друг другу.       — Подушка и одеяло на диване, — уже пробормотал Леви, лёг на кровать и мгновенно отключился.