Реконструкция сердца

Рук Надёжный в своём кабинете просматривал месячный отчёт о состоянии внутригородской коммуны «Общая Победа». Этот район, по сути, был почти автономным. Здесь иначе одевались, более скромно, и носили другие причёски, скрывающие волосы. Ещё здесь всё принадлежало всем – и никаких денег: хочешь машину – бери; хочешь поесть – иди в общепит, приятного аппетита; детей позабавить – пожалуйста, именно для этих целей есть парк развлечений. Жили все в многоэтажках типа «кукуруза» (хотели построить общежития, но никто не проголосовал за такие условия). Занимались либо поддержанием внутреннего благосостояния (повар, дворник, шофёр, врач, учитель, сантехник и так далее – все профессии важны), либо наукой непосредственно в Лабораторных Холмах, либо работой на предприятиях тяжёлой и лёгкой промышленности, для удобства сосредоточенных поближе к коммуне. Обитатели «Общей Победы» любили устраивать парады, вешать на стены агитплакаты, петь хором и в целом организовывать концерты самодеятельности. Примерно такое представление имели о коммуне туристы. Она выполняла функцию экзотики, изюминки – но немного пугающей. Широкие улыбки людей, не думающих о материальном благополучии и процентов на 80 говорящих лозунгами, казались посетителям безумными и некоторых пробирали до дрожи. Но аналогов такой коммуны у других эстет-городков не имелось, узнаваемость её была весьма высокой, потому никому не приходила в голову мысль расформировать этот странный социум. Но вот средств на то, чтобы искусственно удерживать его на плаву, уходило море. Рук всякий раз пытался выискать лазейку, где бы подсократить бюджет, – и каждая попытка оказывалась не слишком продуктивной. В очередную встречу лицом к лицу с отчётом глава города надиктовывал самопишущей печатной машинке свои мысли насчёт коммуны, когда голос секретаря из телефона объявил: – Преп Прилежный. Рук радостно откинулся на спинку кресла. – Пусть входит с благом. Учёный с пурпурным статусом бодро прошествовал к столу градоуправителя. – Ну что? – спросил тот. – Есть какие-то новости? Хорошие? – Идея сойдёт за хорошие новости? – Выкладывай. Рук для верности отъехал колёсиками и упёрся спиной прямо в окно. Преп кинул быстрый взгляд на вид. У главы города он здесь был великолепен: и Парящая магистраль (дорога, благодаря прозрачным опорам кажущаяся зависшей в воздухе), извиваясь, как американская горка, улетает вдаль, и монорельсы весело проносятся по проходящей тут троллейной линии, задорно позванивают, когда проезжают над магистралью, и растворяются в городе. При этом гул жизни за прочными стёклами почти не слышен, так что можно созерцать динамику Верелакса и при этом оставаться уравновешенным. Пожалуй, отличное состояние для руководителя. – Расскажу тебе сейчас о способе, как заставить людей полюбить нас. Сам по себе он вряд ли сработает, но в совокупности с другими – очень даже. – Заставить?.. Преп, я не хочу никого заставлять. Я хочу, чтобы Верелакс любили искренне и по собственной воле, а не насильно. Учёный, севший в сферообразное кресло напротив Рука, на секунду опустил глаза. – Да, конечно, – тихо проговорил он. Взял паузу, во время которой обдумывал, как переформулировать свои слова. Градоначальник не мешал, с незаметной для себя тоской разглядывая чёрные слова, уже выскочившие из печатной машинки. – Я рассматривал этот вариант лишь как временный. Пока мы, скажем так, в состоянии войны и висим на волоске, все средства хороши, правда ведь? – Ну я не буду вживлять туристам какие-нибудь чипы или кормить их конфетками с секретом. – О нет! Конечно, нет. Но ты движешься в правильном направлении. Рук не выглядел удивлённым. – Мы, например, можем... м-м... насыщать воздух... некоторыми веществами... – Распылять какую-то гадость по Верелаксу? – Не гадость! Смесь счастья. Немного веселящего газа с феромонами. Над городом слегка – для общей терапии. В чуть большей концентрации – в супермаркетах и дайнерах. Для начала можно опробовать на одном районе. Только Лабораторные Холмы не советую: моим коллегам всё же ясность ума сохранять желательно. Рук трижды покусал нижнюю губу – точнее сказать, почесал зубами. Это помогало ему быстрее принять решение. – Ну, идея неплохая. Если осторожно. И только на время, как ты сказал, экстренной ситуации. Но никто об этом не должен знать. Для исполнителей – мы проводим опыты по ароматизации воздуха, не более того. – Да, конечно. – А вообще, Преп, я давно хотел тебе вот что сказать. Я заметил, ты немного помешан на искусственном насаждении чувств. Это верное наблюдение или я утрирую? Молодой человек кивнул на альтернативный вопрос, и Рук интерпретировал это, как сам посчитал нужным. – Я понимаю, у тебя как у учёного есть своя сфера интересов. Я не хочу ограничивать тебя в поиске пределов человеческого ума в этом направлении... Но я хотел бы сказать, что ты мог бы направить свой талант и интеллект в какую-нибудь другую область. Может быть, не стоит играть с тем, что стало визитной карточкой нашего вида? – Ты о развитых эмоциях? Рук, все эмоции – это следствие функционирования биологического процессора, коим является наше тело. Однако этот процессор очень сложный, малоизученный и потому интересный. И я ни в коем случае не вынашиваю планы об уничтожении рода человеческого либо трансформации его в некую бесчувственную машину. Я хочу помочь нам совершенствоваться! Что плохого в том, если мы сможем контролировать зависть? Снижать до минимума агрессию, выключать ревность? И любовь – разве не чудесно, если ни у кого не будет разбитого сердца? Может быть, мы попадём в рай? Точнее – по доброй воле улучшим себя, и тогда рай воцарится здесь сам? Рук замахал руками. – Я не философ, Преп, я не могу тебе достойно ответить. Но, мне кажется, на этой тропе тебе не стоит идти в одиночку. Поговори с разными специалистами. Теми же философами, а ещё людьми искусства. Может быть, врачами. И... священниками. – Священниками?! Ты предлагаешь мне лететь в Туманный за благословением? – Я предлагаю тебе подумать над моими словами. И не обижайся, пожалуйста. – Я не обижаюсь! Ты... ты считаешь, я настолько изнеженный? – Нет. Не изнеженный, а радикальный. У тебя при проблемах отнюдь не мягкие меры. Преп возмущённо выпучил глаза. – Ладно, иди, а то опять поругаемся. Напиши мне бумагу под грифом «секретно», я её заверю, и можешь приступать к проекту... Как ты его назовёшь? – «Седьмое небо». Это пока рабочий вариант. * Позже, когда Преп додиктовывал последние строки документа своей машинке, его уединение прервала Плана Чёткая. Учёный, услышав её: «Вхожу с благими намерениями!», светло улыбнулся. – Входи! «Об эксперименте обязуюсь никому не рассказывать, предлагаемый мною срок неразглашения – пятьдесят лет». Это я не тебе. – Да я уж поняла, – ответила невысокая, чуть полноватая брюнетка, усаживаясь на диван. – Едем сегодня в драйв-ин? – «Преп Прилежный, профессор психосоматомии пурпурного уровня». У меня вечерняя лекция в колледже анатомии. – Жаль. Сегодня показывают «Пастыря вальса», полнометражку. Ну ладно, тогда пойду дальше работать. – Подожди! Можно я у тебя быстренько спрошу? Преп запечатал письмо градоуправителю и бросил его в почтовый ящик, находящийся прямо в кабинете, у шкафа. В окно видел, как отплывает воздушный почтальон – маленький робот, стилизованный под мини-дирижабль. Он умел распознавать адреса на конверте и доставлять их в соответствующее место. После этого Преп подсел к Плане. – Расскажи: что ты думаешь про меня и Будрека? Плана хмыкнула. – Это смешно. Вот что я думаю. Тебя как будто перепрошили после вашего знакомства. – А моя идея?.. – Будрек не согласится, – отрезала девушка. – Нет? – Не-а. Он не наших взглядов. – А если предположить, что согласился... Правильно ли это в принципе? – Да, вполне. Разумный договор сознательных людей. Плана внимательней всмотрелась в Препа. – Ты чего это? Тебе мозги промыл кто-то? Никто ж не в состоянии! Ну, кроме Будрека. – Я разговаривал с Руком. – А-а-а-а, вот оно что. Ну, Рук старомодный и немного сентиментальный. Похож на Будрека, выходит. Они помолчали. – Что он сказал? Мол, идея с инъекцией плохая? – Не совсем. Сказал не идти в одиночку. Плана закатила глаза. – Ой, не настолько это чудовищный эксперимент. Слушай, не загоняйся. Ты же должен понимать, что у любой новинки будут сторонники и противники. Я – сторонник. В общем, когда вы с Будреком разберётесь и разойдётесь, я приду к тебе в роли подопытного. Вдарим по растворчику и посмотрим, что будет. Преп сдержанно усмехнулся и покивал головой. Плана подозрительно прищурилась. – Или ты уже не хочешь? – Хочу. Но признаю: окончательно решиться на совместную с тобой инъекцию мне мешают чувства к Будреку. – Я думаю, для чистоты эксперимента как раз будет лучше, когда оба из тестовой пары не влюблены друг в друга. Ты и я – идеальные кандидаты. Мы оба мыслим прогрессивно, и со мной уж точно не будет проблем в плане: «Что ты наделал! Возвращай всё обратно!» Я знаю, на что иду. Преп скрестил руки на груди и подался чуть вперёд, раздумывая. – Мне вот интересно, – сказала Плана. – Как ты вообще умудрился зациклиться на нём? Что зацепило? – Я не помню, – глухо ответил Преп. Он говорил себе в руки. – Теперь я просто люблю его. Плана неодобрительно покачала головой. – Это надо прекращать, Преп. Это не прекрасно. Я думаю, раньше люди упивались чувствами и всё такое, потому что им нечего было больше делать. Ни быстрого транспорта, ни нормальных средств связи, ни конвейера развлечений. А сейчас у нас есть скорость и мгновенная смена впечатлений. И чтобы не получать их в одиночестве, мы сделаем укольчик, гарантированно дающий нам ощущение партнёрства. Легко и продуктивно. – Но если Будрек согласится... Ты не обидишься? – Тц! Нет, конечно. Только найди мне тогда новую пару, ладно? – Ага. – Всё, пойду. Обед заканчивается, а у меня после него совещание с Баем и Радой. Плана издала протяжный не то вой, не то вздох. – Как же ж я ненавижу совещания! И ведь мне на них обычно даже нечего сказать! Но нет, как часть администрации, обязательно я должна посещать этот шабаш. – Что на сей раз? – Будем думать, как сделать голос Бая и тело Рады – и Будрека, только он не на месте – ещё более привлекательными для туристов. И привлекающими их. Ну, я уже всё придумала, конечно. Понадобится пара примочек и игра с чувствами, которую так не любит Рук. Остальное рассказать не могу, сам понимаешь. В общем, кино в восемь начинается. Если успеешь, приезжай. Чистого. – Договорились. С чистым. * Сознательно или нет, открытую лекцию Преп читал чуть торопливее обычного. Да и вопросов аудитория – разновозрастная, кстати – задала только штук пять. Выступающий почти уложился в полтора часа – в 20:10 произнёс: «Благодарю за внимание», и ассистент выключил проектор. На служебной машине модели «Награда» под Баево бубнение одной из четырёхколёсных историй за четверть часа Преп добрался до парка «Зелёное пламя», у которого находился один из драйв-ин кинотеатров. Плане писать не стал: хотел побыть один, но где-то вне дома, а это место считал достаточно романтичным. Парочки перед ним в основном стояли, прислонясь к капоту, и слушали фильм через маленькие переносные транзисторы. Сам бог велел в такую погоду выбраться из машины и подышать свежим воздухом, благо вредных выхлопов уже много поколений транспорта не знало. Силуэты присутствующих мерцали в ярко-зелёном неоновом свете. Такой эффект давали парковые деревья – они действительно были пламенем, потому что каждое окроплено безвредной флуоресцентной краской. Огромный экран рябил отблесками, как мегамолния, и вкупе с освещением вся обстановка могла показаться инфернальной. Но Препу нравилось, его гипнотизировал контраст тьмы и неоптимистичного света. Учёный не включил радиолу, а транзистора у него не имелось под рукой. Он и не собирался наблюдать киноленту – сейчас больше, чем движущиеся картинки, его интересовали обстановка и собравшиеся. Единственное – было чертовски одиноко. Преп пожалел, что не взял с собой персональный мгновенный отрезвитель. Иначе, подобно половине присутствующих, потягивал бы сейчас холодненькое пивко. Он рассматривал парочки и пытался представить, что они чувствуют. Неужели вон те пожилые супруги правда до сих пор нежны друг к другу настолько, что приехали на свидание? Или это их попытка восстановить рушащийся брак? Или вовсе последняя встреча? Нет, кажется, они счастливы и спокойны. Пьют из стеклянных бутылок, стоят в обнимку. Очень мило – и болюче. – С благеньким, – раздалось сзади. Преп обернулся и ещё пару мгновений осознавал, кто перед ним. Потому что совершенно не рассчитывал увидеть его здесь. Будрек приехал на своём городском мотоцикле «Верелакс». Стоял, скрестив руки, в кожаной куртке, весь такой раскрепощённый и красивый, и улыбался. Не как обычно, по привычке. Препу показалась его улыбка, во-первых, слегка виноватой. А во-вторых, говорящей: «Я вернулся! Ты рад, правда?» И в глазах что-то блестело. Может быть, от экрана. – С благом, – машинально отозвался Преп. У него сердце треснуло. Минуту назад он страдал от пробирающего до костей одиночества, разглядывал влюблённых и не мог позволить признаться самому себе, что хочет быть в парке, в драйв-ине только с одним. И как он здесь оказался? Не материализовался же из мыслей! Улыбка Будрека дрогнула. Он сказал: – Ты непривычно выглядишь. Когда ты такой. – Какой? – Нерабочий. Преп грустновато усмехнулся в ответ. И перевёл тему: – Вы быстро вернулись из командировки. Будрек всё не сводил с него внимательных глаз. Сердце учёного трепетало учащённо. Преп ждал слов, которые должны его растерзать, но и перестать любоваться атлетом тоже не мог. Это необъяснимо. Преп видит приподнятые уголки чуть вытянутых, подвижных губ – и на секунду перестаёт дышать. Он видит, как Будрек вскидывает брови, готовясь выдать какой-то небрежный ответ, – и душа выходит из тела. Преп верит в душу и бога, потому что чувствует и ту и другого, когда вот так рядом Будрек, живой и энергичный. У Препа кружится голова. Как он поведёт машину в этом состоянии? Преп видит маленькую родинку на переносице Будрека, и вселенная сужается до неё. Преп влюблён – как никогда. – Да мы и не планировали долго там сидеть. Знаешь? Кибербуд всё-таки печальный город. Преп сжал все мускулы на лице и бесстрастно спросил: – Ты нашёл окулиста? Будрек, очевидно, ожидал этого вопроса. Он чуть прищурился и сказал: – Да-а. Но там... Так получилось... В общем, я в том же положении, что и ты по отношению ко мне. Хах. Мне это не нравится. – Понимаю. – Он согласен быть со мной, ему это даже на руку. Он не испытывает ко мне чувств, но его это не смущает. Невыносимо! Будрек помотал головой и повторил: – Невыносимо! И я сбежал. Преп на секунду отвернулся к экрану: яркими эпилептичными вспышками шла стрельба вместе с погоней, экшен перетягивал внимание на себя. Но быстро кончился, и пришлось поворачиваться к собеседнику снова. Преп медленно разлепил губы. – Значит, по твоей аналогии – я тоже должен сбежать от тебя? – Нет! Будрек аж подскочил. Несколько секунд не моргая смотрел Препу прямо в глаза. И спросил: – Ты... Тебе удалось снять блок, да? Учёный мотнул головой. – Тогда я согласен на инъекцию. – Пойдём пройдёмся, – вдруг сказал Преп. Они оставили байк и машину на паркинге, отвернулись от тех, кто обнимается и целуется, проигнорировали праздник огромных картинок на белом полотне и оказались в густых неоновых джунглях. Так, по крайней мере, представлялось профессору психосоматомии. В романтичной полутьме наедине с этим атлетом, или коллектором, или чёрт знает кем Преп не мог ровно дышать. – Когда мне прийти на процедуру? Завтра можно? Чем скорее, тем лучше, правда? – бормотал Будрек. – Не приходи. – А? – Не приходи, – повторил Преп и остановился у мерцающей разлапистой ели. – Я хочу изменить эксперимент. Тебя он больше не касается. Будрек за секунду успел сделать, наверное, миллион жестов. Раздражённо тряхнул головой, закатил глаза, открыл рот, шумно вздохнул, скрючил пальцы и экспрессивно выставил руки вперёд. – Ты по-идиотски упрямый! Ну вот же я – сам пришёл, сам говорю, что хочу сделать вакцину и влюбиться в тебя! Давай, до безумия, до беспамятства! А ты – кочевряжиться. Ну что тебе ещё нужно?! – Я несколько поменял мнение насчёт опытов с чувствами. Полагаю, ты прав. Не стоит насаждать их насильно. Будрек подавился какой-то гласной – то ли «э», то ли «ы». – И тем более не следует это делать с таким эмоциональным человеком, как ты. – А с кем тогда? – Будрек обшагал кругом ёлку и заметил это, только когда увидел спину Препа. Тот не переоделся после лекции и в этом свете выглядел как загадочный джентльмен, заглянувший в таинственный бар. – С кем тогда?! Ты пытаешься заставить меня ревновать?! Плечи Препа дрогнули – он усмехнулся. – Да брось. Ревнуют собственники или влюблённые. Ты ни то ни другое. Будрек неожиданно растерялся, но учёный, конечно, этого не видел: глаза на затылок он пока не додумался подсадить. – Мы договорились с Планой, что, как два беспристрастных человека, проведём этот эксперимент на себе. Сзади никто не отвечал. Преп обернулся. Будрек смотрел на него совершенно потерянно. Учёному казалось, тёмно-зелёные глаза отражают душевную боль. Легко принять это за свою фантазию. Вот только глаза краснели и постепенно наполнялись слезами. – Ты издеваешься надо мной, да? – ломающимся голосом тихо произнёс Будрек. – Ты снял блок и проверяешь... – Я не снимал, – также тихо ответил Преп. Будрек несколько секунд смотрел на него, прерывисто дыша – вздох отбивался в груди и плечах. Потом скривился, развернулся и зашагал прочь. Остановился, обернулся – и всё-таки ушёл. Преп устало потёр лоб и в чистых чёрных брюках уселся прямо на землю под ель. «Я абсолютно не представляю, как с тобой общаться. Что я делаю не так? Почему у нас не получается нормальный диалог? Если я всё-таки... Вряд ли, конечно, но допустим... Если я немножко нравлюсь тебе, почему прямо не сказать, зачем закатывать драму?» Пару минут Преп провёл под деревом, прислонясь к стволу и скрывшись от мира в густых лапах. Но сидеть так тоже было бессмысленно, нерационально. Он вернулся к машине. Будрек, как оказалось, не уехал. Стоял у байка, скрестив руки на груди и злобно вперившись в экран, словно выискивал там малейшую ошибку монтажа. Преп легонько кашлянул и, хоть реакции не последовало, произнёс: – В любом случае эксперимент будет не в ближайшее время. Мне нужно съездить кое-куда по вопросам Верелакса. Завтра на совещании ещё объявлю. – Как знаешь, – бросил Будрек, не поворачиваясь. Преп взглянул на это обиженное, скукоженное тело – и даже ничего подумать не успел. Рванулся и обнял Будрека сзади, обхватив плечи. Ухо и щека коснулись мягких волос своенравного авантюриста. ... Ладно, раз уж натворил такое безобразие, не должно оно продлиться дольше секунды. ... Ладно, отлепиться оказалось сложнее, чем представлялось. А он ещё и не сопротивляется! Просто застыл – и всё. Такой тёплый... И запах его тоже тёплый. И если сейчас не оторваться, его шея... Преп убрал руки и отстранился. Будрек так и не пошевелился. – Я поеду домой. Приятного просмотра. Атлет повернул голову в сторону учёного и осуждающе нахмурился. – Вот скажи мне, ты в самом деле не понимаешь ничего или бесконечно проводишь надо мной какие-то манипуляции? Ты считаешь, я фильм приехал смотреть? – Но... Если ты искал меня, откуда ты знал, что я здесь буду? Я ведь сам до конца лекции в этом не был уверен. – Ну, дома тебя не оказалось. Я хотел поездить по ближайшим барам, а потом вспомнил, что ты собирался в кино. – Да? – Вы обсуждали это пару дней назад. С Планой там. – Не помню, но вероятно... – Ой, я так устал от тебя! Будрек наклонился, боднул головой Препа в плечо и вернулся к «Верелаксу». – Поехали домой. – Как скажешь. – Только по верхней кольцевой! Я хочу полюбоваться ночным городом. Сделаем кружок? – Хорошо. Преп сел в машину, а Будрек, застёгивая шлем, всё никак не мог угомониться. – У нас такой красивый город, Преп. Красивый, широкий и просторный. Жаль, люди-пидорасы этого не понимают. Учёный улыбнулся, кивнул и захлопнул дверцу. Будрек держался впереди, оставаясь в поле зрения водителя автомобиля. В этот час мало кто ехал по верхней кольцевой. Вместо Бая Преп поймал волну ностальгичного ситипопа и под ненадоедающие электронные ритмы получал наслаждение от света: проносящихся мимо фонарей, красочных вывесок, флуоресцентной разметки. А когда глядел на всадника впереди, сердце омывала нежность. Глупо надеяться, но сегодня у них был такой чудесный вечер. Несмотря ни на что, чудесный. Учёные не созданы для любви. Они нужны, чтобы в долгосрочной перспективе делать приятной жизнь остальных, кто как раз для любви создан. Преп, конечно, испытывал влечение к разным людям, но всегда попадал на невзаимность: он или его. И в какой-то момент чувства кончились. Несколько лет – года три-четыре, наверное, – он жил спокойно, занимался своим предназначением. И вот десять месяцев назад: «Вхожу с благом! Моё имя – Будрек Броский. Мне назначено. Я из Кибербуда. Мне сказали обратиться к вам за какими-то перевоспитательными препаратами. Только не убейте меня, пожалуйста. Я некоторое время был слеп и лишь недавно прозрел. Я хочу смотреть на мир. И красивых людей, вот как вы». Преп слово в слово помнил, что сказал ему этот прекрасный пришелец. И сейчас они вместе едут домой. Не в общие апартаменты, конечно. Но здание одно – для всей администрации. «Мы правда как семья, – расчувствовавшись, думал Преп и меланхолично улыбался. – И Верелакс – наш единственный дом. Родители отказались от нас, мы всю жизнь росли тут. Куда мы пойдём, если Верелакс расформируют? Никуда. Поэтому подобного не должно произойти. Мы выстоим – я уверен в каждом из нас. Эх, какой же ты красивый в своём мотоэкипе...» * – ...После всего увиденного имею два предложения. Первое – больше делать упор на плюсы Верелакса. Конечно, мы изначально позиционируем его как город неги, однако в то же время насаждаем культ рекламы и пропагандируем трансляцию фальшивых чувств. Наш город может стать противоположностью Кибербуда: если последний – технологическая антиутопия, то мы – утопия. Второе –... – Лидир, дорогая, постой на секунду, – сказала Амбассадор. – Ты здорова? Всё хорошо? – Да... Да, конечно. – Ты выглядишь вялой. Я беспокоюсь. – Да нет, порядок, – Лидир выдавила из себя улыбку. – Запас энергии после Кибербуда кончился. Я скоро восстановлюсь. – Ну хорошо. Продолжай. – Второе – пересмотреть целевую аудиторию. Амбассадор удивлённо подняла брови. Остальные тоже выглядели заинтересованными. – Я поясню. Мы, как и прочие эстет-городки, созданы для развлечения жителей планеты. И постоянно боремся между собой за их благосклонность. Но я предлагаю обратить внимание на самих эстет-горожан. Девичинск мы, наверное, не впечатлим, но вот Туманный, Темучилище и Кибербуд способны стать нашим дополнительным притоком. Работающие там привыкли летать на К-Дом для отдыха. Мы можем обратить их взгляды в сторону нас. Скидки в медитативный аквариум для кибербудетлян, например. Бесплатная экскурсия в Лабораторные Холмы для темучащихся. Специальная программа в парке «Зелёное пламя» или в «Общей Победе» для туманных. – Интересная задумка, – произнёс Рук, слегка катаясь влево-вправо на кресле. – Думаю, можно брать в работу. – Препятствовать не буду, – сказала Амбассадор. – Я надеюсь, это не единственная идея, которую вы имеете предложить? Преп поднял ладонь. – У меня есть и у Планы, но они обе секретные, и я не знаю, как много можно рассказать. – Цифровое искажение и распыление, – ничуть не смущась, произнесла Амбассадор. – Да, Рук показывал обоснования. Нормально, работайте. Для проектов нужны какие-то особые затраты? Плана помотала головой. – Мне, возможно, нужны. Завтра выезжаю в командировку в Темучилище. Хочу попросить помощи у коллег там. Амбассадор сделала пометку в переносной сенсорной ЭВМ. – В таком случае предоставь Руку смету, как вернёшься. Что ты хочешь сказать, Будрек? Представитель атлетов напряжённо озирался по сторонам, пытаясь поймать чей-нибудь взгляд. – Да так, Амбассадор. Вы должны понимать, что я против каких-либо взаимодействий с этим местом. Амбассадор вопросительно взглянула на Препа, показывая, что хочет выслушать его мнение. – Темучилище? Я еду туда исключительно из интересов города. Как я уже писал в обосновании, своими силами мы в таком деле не справимся. Мне нужна консультация коллег и альтернативный взгляд. В Девичинске нам помогать с этим не станут, мой метод не совпадает с их моралью. – Ещё пожалуются в междугороднее вече, с них станется, – поддержала Рада. – В Кибербуде наука служит исключительно для прикладных целей, и вообще, они в основном все разработки заимствуют у нас. Кстати, Лидир. Вот ещё один плюсик в нашу копилку. Девушка кивнула, равнодушно глядя перед собой. – У Туманного вообще другая специализация, у них там одна философия да чувства. Преп уловил быстрый взгляд Рука, брошенный в его сторону на этих словах. – Темучилище же не сковано цепями морали, а особенности эстетики развязывают ему руки в плане самых... смелых... экспериментов. Поэтому в качестве помощников я вижу только темучащихся. – По-моему, весомый аргумент. А, Будрек? – Как скажете, Амбассадор. – Поступай, Преп, согласно велению внутреннего голоса учёного и патриота. Тема закрыта. Хорошо, я вижу, работа ведётся, молодцы. Завтра я покидаю Верелакс. И надеюсь вас всех увидеть через три месяца, после заседания вече. В нашем здравствующем любимом городе. С чистым. Амбассадор резко встала и стремительно процокала из зала совещаний. Она всегда так заканчивала собрания – уносилась первой. Остальные не спеша собирались и расходились. Выход из зала Препу перегородил Будрек. Учёный не был удивлён и вздохнул, предчувствуя не самый приятный разговор. – Что? – Значит, когда ты вчера говорил «съездить кое-куда», ты имел в виду грёбаное Темучилище?! – Да, Будрек. – Я тебя прошу... – Ребят, а можете выяснять отношения не на проходе? – прервала их Рада. Она уже некоторое время стояла рядом и дожидалась, когда Будрек отодвинется. Но поняла, что это надолго, и терпение её кончилось. Учёный и атлет переместились в телебашенный коридор. – Ты просто не понимаешь, что такое Темучилище! У них не «смелые эксперименты»! А смертельные, Преп, смертельные! Они... Да, до скорого, Лидир. Они не погнушаются убить целый город! Если ты им дашь ключи от входа в Верелакс, они заморят Верелакс! Пожалуйста, я умоляю тебя! – Я понимаю, что такое Темучилище, Будрек. Именно поэтому я еду за их помощью. – Нет, ладно бы ты вознамерился уничтожить Кибербуд, например, и потому рванул к этим монстрам с мензурками. Но пускать их в наш город, Преп! Мы должны выстроить против них стены высотой до верхних слоёв атмосферы! Для них понятие сотрудничества – пустой звук. Они в рейтинге ниже нас, они воспользуются возможностью и просто выкосят весь город! – Будрек, Будрек, хорошо. Я тебя понял. Но план уже разработан, его одобрили Рук и Амбассадор. – Откати!! Преп скривился. Слишком громко ушам. – Слушай, не драматизируй. Ты так говоришь, будто я вчера родился. Я не подпущу их к этапу, на котором они могут как-либо навредить. В конце концов, я пурпурный учёный в городе, где наука развита лучше всего. Для тебя это пустой звук? – Так а ты знаешь, почему самая лучшая наука у нас? Потому что вече их сдерживает! На планете своими опытами с развитием интеллекта породили чудищ, и теперь все пытаются их угомонить. А ты, Преп, наоборот. Ты снимаешь с них ошейник, размахиваешь красной тряпкой и орёшь: «Фас!» – Будрек. Ты ничего нового мне не сказал. Спасибо за твоё мнение, я его учту. На этом разреши откланяться. Представитель атлетов драматично заломил руки. – Я так больше не могу! Разговаривать с тобой – как вертеться в центрифуге! У меня уже в печёнках сидит это напряжение между нами! Преп слегка усмехнулся. – Ну, не я виноват, что нас тянет друг к другу и мы не можем это погасить. – А кто виноват – я, что ли?! Так давай поебёмся. Я же никогда не был против! Хочешь, разложу тебя прямо на столе там? – Будрек ткнул в сторону зала. – Нет. Меня может разложить только тот, кто меня любит. И кого люблю я, конечно. Тому я позволю брать меня как угодно – спереди, сзади, хватая за волосы, кусая, полизывая, пощипывая, на столе, в лаборатории, в машине и так далее, – совершенно бесстрастно произнёс Преп, тем не менее с искренним наслаждением наблюдая, как расширяются зрачки и трепещут ноздри у Будрека. Он чувствительный и легковозбудимый – и у него на лице и теле всё это написано. Пока атлет потерял бдительность, учёный почти с издёвкой сказал ему: «С чистым духом» – и исчез. Будрек испытал слишком много эмоций стразу. Потрясение, желание разубедить, гнев оттого, что разубеждаемый не разубеждается, и потом... другое желание... – Эй! – к нему подошла Плана. – Ты чего орал на всю башню? – Потому что Преп – идиот. Он хочет пригласить демонов в наш дом. – Ха-ха-ха-ха! Будрек изумлённо посмотрел на девушку. – Ты меня поражаешь, – отсмеявшись, сказала она. – Во-первых, один из демонов уже десять месяцев здесь. Она многозначительно глянула на атлета. – Но я же через Кибербуд... – А во-вторых – ты что, не знаешь, что ли? Преп сам из Темучилища. – А?! – Ух ты! Действительно не знаешь. Он сюда прибыл лет пять назад вроде. И вовсе не из-за скандала. Просто захотел поменять направление деятльности. Но отношения с бывшими согорожанами поддерживает до сих пор. Короче, если у тебя не получилось что-то в Темучилище, это не значит, что то место – ад. Преп всегда отзывался о нём весьма уважительно, да и я, когда там бываю, ничего пугающего не замечаю. Люди с идеями в духе тёмного романтизма располагают всеми средствами для того, чтобы эти идеи проверять, только и всего. Оживляют мёртвых, вызывают призраков, говорят с духами, подчиняют чужую волю. Частью из этого и у нас занимаются, только, я думаю, в более мягкой форме. Плана хлопнула Будрека по плечу. – Расслабь булки, боец. Я абсолютно уверена в компетентности Препа. Он нам не навредит. Может быть, даже наоборот: им помешает. Она подмигнула Будреку и ушла. А у того в сердце поселилось ещё одно чувство. Преп не рассказывал про своё прошлое. Можно ли ему доверять?