Состояние льда

У мужчины, сидящего против нее были хорошие, добрые глаза, а это всегда опасно. Почему-то именно люди с добрыми глазами обижают особенно жестоко, не так ли? - К сожалению, Этери,- голос солнечный, будто в нем живет улыбка, хотя улыбки на губах и не видно,- Георгиевна, наши ожидания вы не оправдали, хотя авансов вам было сделано федерацией достаточно много. - И каких же?- усмехнулась Тутберидзе. Человек в начальствующем кресле был несколько моложе нее самой, но по сути ровесник. От былой мужской красоты остались, пожалуй, глаза, да общая спортивная стать, хотя и она со временем несколько просела, подчиняясь законам времени. Жизнь прибивала к земле с годами. Вот и от этого, красивого когда-то, мужчины с родственными Этери горячими кровями высоких кавказских гор прибило к состоянию - мужик обыкновенный, без особенностей. А между тем особенностей-то хватало. Вряд ли, правда, они были хороши для главного тренера “Хрустального” Этери Тутберидзе. Одна родственная дружба с конкурентом, мечтающим занять позиции, которые Этери собственным трудом, кровью и потом добывала, выбивала, выгрызала на узенькой и не самой сытной делянке фигурного катания, стоила того,чтобы сильно напрячься. - У вас прекрасный новый каток. Вам оказана всевозможная помощь и режим благоприятствования в любых начинаниях. Ваших спортсменов щедро судят на стартах. Разве этого так мало? - Щедрое судейство мы уже оценили сегодня и вчера. Маргарита была в восторге,- скривилась женщина. - Маргарите еще многому нужно учиться,- вкрадчиво проговорил добрый голос. - Не настолько же!- не выдержала Тутберидзе. - Не настолько,- чуть ухмыльнулись в овтет подвижные мужские губы.- Это была маленькая показательная акция, что может происходить с вашими спортсменами, если вы будете не слишком… любезны. - С кем?!- собака, сидящая у Этери на коленях нервно закрутилась от того, как небрежно хозяйка провела по ее шубке рукой. - С нами,- повисла пауза.- Со мной! Чиновник поднялся из-за стола и неспешно обошел его, зашел за спину гостье, положил ладонь на плечо и почувствовал, как плечо вздрогнуло. - Уберите, пожалуйста, руку,- то ли попросила, то ли приказала, судя по интонации, Тутберидзе.- Я не люблю, когда меня трогают посторонние люди! - Трудно у вас с любезностью,- мужские пальцы чуть сжались на плече и проскользили по нему почти до локтя, человек за спиной склонился с к уху сидящей посетительницы.- а хочется, чтобы вы были любезны. Едва успел отклониться, от резкого движения женской головы назад, могла и лицо разбить, если бы не реакция стоящего за спиной. - Слушайте, Сихарулидзе,- голос Этери напрягся, стал звеняще-металлическим,- вот только не стоит мне рассказывать, что у вас непреодолимая страсть, которую вы жаждете реализовать по моей ли, против моей ли воли! Думаю, таких любезностей в этом здании и на всех катках россии вам отсыпет женская часть тренерского состава в любом количестве. А если пожелаете… то и мужская. Пальцы у локтя сильно сжались, предупреждая, что грань дозволенного перейдена. - Умение не говорить гадости, тоже часть любезности!- прошипел человек, стоящий позади и снял руку, возвращаясь на место. Антон Тариэльевич снова стал тепло-приятным, глаза светились все той же добротой. Но память о руке, лежащей на ней и давящей тяжестью в землю, и жесткой хватке не давала возможности поверить его взгляду. - Конечно, вы скорее правы, чем нет. С этим вопросом,- сел в кресло и вытянул ноги, откинувшись на спинку,- я всегда найду как разобраться и без ваших соблазнов. Тихо засмеялся, беззастенчиво разглядывая собеседницу. - Дело, конечно, не в этом, хотя, прояви вы ко мне интерес в том смысле, в котором не желаете, я бы отреагировал со всем пылом. - Пылите в сторону Анжелики Алексеевны,- предложила Тутберидзе, дернув краем губ. - Ох, уж эти сплетники! Ох, уж эти сплетни!- расхохотался Сихарулидзе.- Я, знаете ли, с юности предпочитал блондинок. - Учту. Перекрашусь,- прокомментировала признание начальника тренер “Хрустального”. - Даже в такой мелочи не желаете проявить добросердечие?- Антон шутил, но в секунду сменил тон и продолжил.- Нас интересует только толерантность Федерации и понимание, что благами надо делиться… с кем надо. - Каким образом?- вполне искренне не поняла женщина. - Надо уступать лидерство в части направлений. Возрастов… на отдельных стартах,- говорил тихо, смотрел внимательно. - Думается, если вам будет надо, вы и без моей помощи создадите ситуацию, когда мы “уступим лидерство”,- так же тихо ответила женщина. - В принципе, конечно,- снова встал из кресла и обошел стол.- Однако, хотелось бы без явных подтасовок… а для этого вы должны и можете нам помочь. - Серьезно?!- Тутберидзе округлила глаза.- Вы мне сейчас предлагаете “договорняк” организовать что ли? - Не мы первые будем использовать эту практику,- Антон продолжал стоять за спиной и разглядывать кудри и спину сидящей блондинки.- В целом, вам тоже это пойдет на пользу. Больше интриги в сезоне. Больше внимание болельщиков… Больше успех вида. Больше споров и вовлеченности фанатов. А значит, весной вы продадите больше билетов на ваши шоу. - У нас и так все неплохо,- повела плечами, будто сбрасывала внимательный взгляд. - "Неплохо" и "прекрасно" - это разные категории успеха,- логично отметил Антон. - Это в любом случае невозможно. Не приду же я к ребенку и не попрошу его развалить прокат?!- снова дернула плечами. - Вы тренер. Вы найдете способ привести на старт человека либо способного на невозможное, либо неспособного даже возможное сделать,- спокойно ответил чиновник. - У меня команда!- тряхнула кудрявой головой блондинка.- На большей части стартов я даже не появляюсь. И не я вывожу уж точно. Даже на главных. Я торчу у бортика. Работают Сергей Викторович и Даниил Маркович. Вы предлагаете озвучить ваш прекрасный план и им тоже? не факт, что они согласятся. - Ни боже мой!- повысил голос Сихарулидзе.- Этот разговор должен остаться внутри моего кабинета. Как и ваше согласие с приведенными мною аргументами. - Я с ними не согласна,- женщина тоже встала.- Хотите “интригу” давите так же, как на Первенстве Москвы. Как-нибудь выдержим. - Не выдержите,- мужчина чуть склонил голову и глянул исподлобья.- Если мы захотим, ситуация станет такой, что уже к новому году от вас побегут к более обласканным тренерам. И Школы Тутберидзе не станет. - Школа Тутберидзе - не спортсмены,- пожала плечами женщина.- Мы никуда не денемся. - Денетесь,- разговор пошел о правде.- Вы не белая, найдется, чем достать, а вашего обожаемого финансиста - и подавно. Не так ли? Повисла пауза, долгая, как ожидание смерти. - Этери, вам не пойдет носить передачи и ездить в колонию на свидания… Впрочем, вас туда и не пустят, кто вы ему? Не портите себе жизнь. И другу вашему… тоже не надо. Вы ведь благодарный человек, а он трудился на ваше процветание. Ответом стал резкий поворот к двери, но выйти Тутберидзе не успела, из-за ее спины вытянулась чужая рука и плотно прижала дверное полотно, не позволяя открыть путь на свободу. Ощущалось теплое, спокойное дыхание в затылок. - Ему тоже не стоит рассказывать о нашем разговоре… Для вашего же спокойствия. Вторая ладонь плотно легла на женскую талию. Показалось, что дыхание стало ближе и чаще. - В принципе, я могу понять вашего доброго друга,- в голосе Антона вновь появилась улыбка.- Вы стоите мессы… и сумы… и тюрьмы. - Я хочу уйти,- в голосе не было ни страха, ни злости, ни обиды, усталость разве что. - Конечно,- мужчина отпустил женскую талию и отошел подальше, освобождая двери.- Я надеюсь, вы сможете принять правильное решение. - Уже приняла!- дверь открылась. - Не спешите его озвучивать. Дайте себе шанс осмыслить последствия,- две пары темных глаз встретились, блондинка кивнула на прощание и исчезла в коридоре здания федерации,оставив чиновника размышлять обо всем, что произошло в кабинете за последние полчаса.