Состояние льда

Размышления нарушил короткий стук в дверь, которая тут же открылась и на пороге появился тот самый “обожаемый финансист”, как ехидно назвал Эдуарда и.о. президента федерации. - Как съездила?- Эд подсел к столу и заглянул в глаза, как делал многие годы. Этери Георгиевна никогда не была простым сотрудником, простым человеком. Простой женщиной - тоже не была. Умение ее выносить, отчасти даже претерпевать - особенный дар, которым Аксенов был наделен в полной мере и, может быть, даже несколько сверх меры. За пятнадать лет близкого до взаимопереплетения знакомства Эдик вынес все в диапазоне от скандалов до упрямого и непробиваемого молчания. Молчание было хуже. Опаснее. Никогда не забудут оба тот странный эпизод с Полиной. Девочка дурила, зло и откровенно, как всякий ребенок, который пытался стать взрослым и вывернуться из рук и направляющей силы матери-тренера. Тренер давила. Спортсменка сопротивлялась. Шелепень уже была маленькой “звездочкой” “Хрустального”, его большой надеждой, поэтому могла себе позволить многое и рассчитывать, что все будет спущено на тормозах. У тренера, конечно, был свой взгляд на этот вопрос. Над катком несся такой перелай, перемежающихся голосов наставницы и подопечной, что уши сворачивались в трубочку, и кто-то из родителей в конце концов не выдержал, сходил к Эду и попросил объяснить - у них тут образовательное учреждение или бардак и кабак? Судя по лексике - точно не первое. И Эдуард был склонен согласиться. Позвал обеих скандалисток к себе в кабинет. Честно говоря, хотелось просто оборвать уши. Причем и старшей, и младшей. И старшей даже несколько больше! Он, конечно, одобрял темперамент Этери, даже получал от него удовольствие. Горячая женщина! Мечта поэта! Но у них по сути учебное заведение, а не вот это вот все! - Что у вас случилось?- призвал Аксенов к ответу подчиненную и ее подопечную. Как по команде обе посмотрели тяжело и недоверчиво на Эдуарда. Во взгляде каждой читалось - иди-ка ты к чертям собачьим! - Все, что хотите выяснить, выясняйте здесь!- приказал Эд.- Начинайте! Ответом ему стало молчание. Девочка и женщина переглянулись и ни одна не раскрыла рта. Подождал минуту, другую, третью. Решил, пора что-то менять в повисшей в комнате тишине. - Полина, что тебя не устраивает?- с ребенком-то, наверное, проще договориться? Совершенно не проще, если перед тобой нормальный ребенок школы Тутберидзе. Потом уж привыкнет, что все они суть Этери. И в душу таким с наскока не влезешь. - Этери Георгиевна, может, вы проясните ситуацию?- попробовал все же поговорить со старшей. В ответ его окатили чуть ли не презрительным взглядом и перевели этот взгляд на спортсменку. Вот так и сидели у него в кабинете. Молчали, сверлили друг друга взглядами, но ему ни одна не пожаловалась на вторую. Если ты не часть этой команды, этой сложной, большой семьи, держащейся вокруг главной женщины, тебе не достанется ни жалоб ее, ни признаний. И смех, и слезы, и откровенность Этери надо заслужить. Заслуживать постоянно, не снижая планку. Эдику пришлось не мало постараться, чтобы заслужить свое право на ее рыдания и возмущения в плечо, когда обнимал лишь для того, чтобы прекратила носиться по кабинету, заводя сама себя этим кружением, и добился своего, был допущен близко, к сути. Дорожил как великой наградой. В преданности этой женщины была ее безотказность и готовность броситься за тебя и с тобой в любую неизведанную глубину нового. Как такое не ценить? Как такой не любоваться? Вот и ценил. Вот и любовался. Посмотрел, как нервно прикусывает губы и щеку, понял, что прошло не очень просто. Ждал подробностей, но их ему почему-то никто не собирался сообщать. - Да все пока непонятно, Эд. Надо подумать. - Подумаем вместе?- предложил свою помощь. - Не стоит, Дюш. Я пока сама порешаю,- и снова закусила щеку изнутри. Лезть вовнутрь было бессмысленно. Если решила придерживать информацию, стало быть так при себе и оставит, только разругаетесь. А ругаться она точно не хотела, потому и назвала мурылчущим “Дюша”. Да и Эдуарду не хотелось, пусть подумает сама, если хочет думать одна. - На тренировку-то пойдешь?- это не вопрос, просто меняет тему. - Само собой,- кивает Этери, глядя на часы.- Минут через пятнадцать, как раскатают детей. - Пробежимся по текучке?- предлагает, вроде, спокойное времяпрепровождения. - Давай,- в голосе слышится то ли вздох, то ли оттенок усмешки. Интересно, что же ей там наговорили в этой федерации? Все же стоило ехать вместе. Зря отказалась. И зря послушался! Новый президент, будущий, никакого доверия Эдику не внушал. Эдик, надо сказать, новому, будущему, президенту тоже никакого доверия не внушал. Прежде всего, не любил Антон такие симбиотические связки, какая образована в “Хрустальном”. Всегда опасно, если у тебя творческая единица и управленческая сплетены слишком прочно: тогда они друг за друга, а больше - ни за кого. Это уменьшает влияние. Как ни крути, даже какую-нибудь Буянову можно отлучить ото льда и плюшек ЦСКА, прижав ее начальство. А кого прижимать в “Хрустальном”? Эдуард между своим креслом и комфортом Тутберидзе явно же выберет второе. Стало быть, работать на федерацию и против зазнобы его не заставить. Вообще-то, изначально никакого желания прессовать Этери не было, думали много о чем. Яна была готова купить чью-нибудь толерантность, лучше всего, конечно. Дудакова: удобно. Дуд работал непосредственно со спортсменами. Выводил на старты юниоров. Готовил взрослый состав. Был бы ценнейшим приобретением. Попробовали спросить у Сашки и Юльки, где слабое место Сергея, девочки хором ответили, что у Дудакова две слабости: его работа и его начальница. То есть вариант как у Аксенова. К Глейхенгаузу подъехали через тогда еще невесту. Оля удивленно посмотрела на улыбчивую Яночку, а после сказала, что Даниил не рассматривает предложений вне “Хрустального”. Отвела продюсершу в сторону и пояснила уже тет-а-тет: - Яна Александровна, я выбрала будущего мужа по определенным критериям. Академия Плющенко для нашей семьи - сильное понижение в статусе. Даниил не будет рассматривать его. И стало понятно, что не Дане решать, с кем работать. Вот и вышло, что пришлось подключать Антона, а тому напрямую объясняться с Тутберидзе, хотя никакого желания лезть в это Сихарулидзе не имел. Помогал другу, можно сказать, даже члену семьи, все-таки кум, нехорошо бросать. Однако же проблема прочной связи с Аксеновым сама по себе не решалась. Настолько хорошо прикрытого человека со стороны обеспечения всем и вся голыми руками не взять. Угроза посадить зама, понятно, в основном угроза. Вряд ли Эдик мухлюет больше любого другого менеджера от фигурного катания. А раздувать скандал, давая повод сунуть нос во внутренние схемы людям извне - идея плохая. Но приходилось давить и рассчитывать, что припугнет. Все-таки женщина же Этери, не волчица. Своего не сдаст. Вспомнил, как холодновата и безразлична смогла остаться в беседе с ним старший тренер “Хрустального”. Задумался: а так ли он прав, может, действительно - волчица? Что в сущности все они знаю о привязанностях Этери Георгиевны? Додумать не успел. В кабинет без стука влетела стройная брюнетка и, обойдя стол, чмокнула Антона в макушку. - Ты чего сегодня не на тренировках?- удивился Сихарулидзе. - Я ищу,- развела руками женщина. - Партнера?- вот ведь еще одна головная боль! Где в начале сезона взять мальчика для девочки, если другой мальчик сошел с ума и рванул вон из дуэта. - Естественно! Антош, мне нужен мальчик!- Села на стул напротив, на котором меньше часа назад сидела высокая блондинка, оперлась локтем о стол и подперла кулаком подбородок.- Сихарулидзе, будь человеком, найди мне парня! - Итальянца смотреть будем?- поинтересовался Антон. - Мелковат он, конечно. Но нам не до жиру. Пусть развязывается со своими подкатками и возвращается. Будем пробовать!- махнула рукой, соглашаясь на все.- Но мне бы в идеале кого-то покрепче и покрупнее. Она же еще растет! Так и отложил мысли об одной женщине, чтобы занять себя мыслями о проблемах другой. Сложно быть президентом федерации фигурного катания, ох, сложно!