Состояние льда

Сколько ни стой на одном месте, а рано или поздно придется сдвинуться. Этери в итоге не только выехала с парковки у здания ФФККР, но и добралась до “Хрустального”. Сначала старого, а к потом и до нового центра доехала. За рутинными делами и обязанностями тревога по поводу разговора с Сихарулидзе приутихла. Притухла. Вернулась лишь тогда, когда в коридоре встретила Аксенова. “Обожаемый финансист”? Кажется, именно такое определение дал Эдуарду новый глава Федерации. Что же по сути претензий к наименованию, наверное, и не было. По форме, вероятно, Этери могла бы поспорить. Эда Тутберидзе ценила настолько, насколько ценят человека, связавшего с тобой жизнь больше пятнадцати лет назад. И, давайте честно, не все мужья выдерживают браки такой длительности, так что отношения подобного срока протяженности - в любом случае семья, а уж кто кому в этой семье кто - никого не касается. У них была общая цель, к которой шли и пришли. Вместе. Остальное - детали. И суть этих деталей, конечно, Тутберидзе никому не расскажет, тем более не будет опровергать или подтверждать домыслы Антона, потому что, кроме домыслов, ни у кого ничего по этой части на них с Эдом нет. И все же, какими бы ни были отношения, а сдавать человека, подставляя его под удар - нечестно, неверно. Тем более давнего и чуть ли не самого близкого друга. Не настолько она женщина, чтобы ради своей выгоды отмахнуться от чужих потерь. Этери жила долго, знавала тетенек, которые, спасая свой зад, без всякого смущения подведут под расправу и лучших, подруг, и близких друзей, и родню. И, что удивительно, у таких людей всегда находились оправдания, почему ближнему твоему под твоим ярмом будет не так трудно. Так вот, у нее не было подобных оправданий для себя, тем более в отношении людей, которые стали частью команды, тем более настолько большой и важной частью. Они с Эдиком и начали все то, что вылилось в ТимТутберидзе. Разве можно такого человека подставить под удар? В одном была согласна с шантажистом - знать Эдуарду о предложении и последствиях в случае отказа не стоит. Дело не в том, что как-то сомневалась в Эде и, наверное, не в том, что боялась его расстроить или напугать. По скрытности души всего лишь не хотела такого рода сложности выводить в дискуссионное поле. Что может сказать Эд? Надо пойти по начальству и покровителям? Так по ним первым и срикошетят такие походы: все равно, что ударившись о косяк, спалить всю квартиру. Косяка не будет, жилья не будет тоже. В фигурнокатательном мире никто не любит, когда сор из избы выносят, не имеет значения, за кого ты внутри родного вивария, вне его - едины. Все весы хрупко уравновешены. Все интересы более или менее учтены. Ну, а легкие перегибы на местах, так, знаете, по дороге к раю никто кормить не обещал. Они, конечно, в СМИ порой жалуются на судейство, друг на друга, на чиновников своих, но всерьез ворошить муравейник - себе же сделать хуже, а подключи какую большую голову, так у той и решения большие - под ноль до пепелища разнесет все,а потом предложит заново построить. Так себе идея. Тут шевелиться надо с учетом неустойчивости поверхности. Выходило, чем меньше людей знают, тем больше маневра. Если играть хитро, то переиграешь всех, они и не заметят. В целом, маленькие поражения могут оказаться неплохой базой для большой победы. Штука была в том, что ее противники могли манипулировать внешней системой, но фактически не имели влияния на внутреннюю, то есть на спортсменов Тутберидзе. Тут, вообще, надо понимать, что симбиозность связки тренер-спортсмен чуть ли не настолько же крепка, как связь мать-плод. Как тренер поведет, так фигурист и пойдет по стартам, с легкими корректировками на характер и особенности физиологии. Никто чужой спортсмена, доверяющего тренеру, не подвинет. Родителей можно, но тут тоже дело такое - мало кто легко решается покидать специалиста, с которым его чадо дошло до высоких результатов, даже в бурях надеются додержаться до штиля, а то и попутного ветра. И спортсмены уровня Сихарулидзе и Плющенко это отлично понимали, иначе не полезли бы со своими предложениями. С другой стороны, сама Этери почти никак не контролировала судейский корпус. Почти - верное слово. У нее, конечно, как и у любого тренера, на внутреннем судилище были свои люди. Такие появляются в любом случае, кто по собственной симпатии, кто по месту основной работы, кто еще по каким причинам, даже, подчас именно с Тутберидзе не связанным. Личные обиды и предпочтения никто не отменял. Но все это перестанет иметь значение, когда вступает в действие административный ресурс Федерации. Если будет сказано - откусить компоненты под корень, и друзья, и коллеги не откажут большим чинам. Это, естественно, неправильно, но факт жизни. Собственно, потому у любой более или менее влиятельной тренерской группы в верхушке ФФККР сидит кто-то, кто продвигает ее интересы. Этери всегда везло с лобби: сначала внимание обратил Писеев, потом передал ее в заботливые руки Горшкова. И никакой грязи. Умные взрослые мужики поняли, что слово Тутберидзе тверже гороха и тяжелее массы черной дыры: если сказала, что добьется результата, то добьется! Может, Валентин Николаевич и Александр Георгиевич тоже что-то со своих протекций имели, помимо прогресса фигурного катания, но на Этери это не распространялось. Ее держали для целей выше частных. Как построит свое управление новый президент, а Антон Тариэльевич, без сомнений, прицелен на эту должность и надолго, непонятно. И пока фигурное катание не выйдет за пределы родины, не поймешь, может, он и за процветание и доминирование, но сейчас важнее, и спонсоры, и личное благополучие. А Этери Тутберидзе при необходимости из небытия можно достать и за сезон до большой битвы, не так ли? Куда она денется-то, если подумать? Потенциально, конечно, Этери могла деться, но это в розовых фантазиях. Она оттуда приехала, видя перспективы здесь. И, к слову говоря, с момента переезда ни разу не заметила, чтобы там перспектив стало больше. Вопрос не в деньгах и не в покровительстве и системе благоприятствования. Вопрос в ресурсе. В ресурсе материала. В России сейчас у нее четыре группы по двадцать человек, из которых к 8-10 годам она отберет себе десять-двенадцать. Из них в юниоры выйдет шесть-семь. Из юниоров во взрослые придет трое-четверо. Это поток бесперебойных результатов. Даже при условии, что количество желающих отдать ребенка в фигурное катание снизится втрое, ей хватит кормовой базы. Тренерам помельче - нет, а ей - да. Ни в Европе, ни в Америке не будет такого выбора на начальном уровне. И тем более не будет среди этого выбора таких, кого можно полностью запрячь в спорт, отодвинув на третий план все другие интересы. И это получит абсолютное согласие родителей. Таким образом выходило, что даже прижав ее под плинтус сейчас, Антоша сможет вынуть этот ценный кадр через год, два, четыре, стряхнуть пылищу и отправить завоевывать медли. И она пойдет. Потому что иного смысла своего существования не знает. В этой однозначной приверженности делу была ее слабость и сила в игре. которую навязывали. Сильно карать за победу над противоборствующим тандемом не будут, кого-то надо извлекать и отряхивать пыль. - Ну, что же, Антон Тариэльевич,- опустилась на стул в кабинете.- Вы хотите игр? Будем играть. И первым шагом в этой игре было создать иллюзию, что у противника карты лучше и позиции сильнее. Может, так оно и на самом деле, но игра текуча, а люди ошибаются. Особенно часто люди ошибаются, когда считают, что идут к победе, которая практически у них в руках. Откинулась на спинку кресла и кошачье прищурилась, на губах появилась непонятная, но вряд ли добрая улыбка. Этери Георгиевна приняла бой. Прикрыла глаза и почти услышала недавнее дыхание за спиной, ощутила мужскую руку на талии. Чувство было неспокойное. Воспоминание неуместное. Внутри что-то вздрогнуло. Похоже, оборотная сторона напряжения игрока, который вступает в большую партию.