не забыть удалить

      — Сайлент Хилл какой-то.       — И не говори.       Даня неспеша спустился по ступенькам, пока за ним семенил Руслан, проклиная свой рюкзак, доверху набитый учебниками.       На улице туманно ужасно, смог закрыл почти всё небо, оставляя единственный просвет для тусклого луча холодного солнца. Дети радостно бежали по домам, размахивая своими мешками для сменки так, что чуть ли не до драк доходило за случайный прилёт по чьему-то лицу. Такое зрелище только позабавило Даню. Чего греха таить, он и сам был любителем подраться, когда был маленьким.       Сейчас же можно драться без последствий. На футболе — каждый сам за себя.       — Куда пойдём? — говорит Руслан, останавливаясь, чтобы потуже завязать шнурки на кроссовках.       — Ты же меня позвал — ты и веди.       — Оке-е-ей, вариантов не особо много.       — Например?       Кашин ждёт спутника своего, зажигалкой старенькой поджигая сигарету во рту. Горький привкус приятно отдался на языке, Даня даже голову наклонил назад, дым выдыхая в небо.       Руслан на эти действия хмыкает тихо.       — На заброшку можно. Или на площадке посидеть.       — То есть ты вообще категорически отказываешься звать к себе на хату?       — Мы с тобой знакомы полдня, — смеётся в ответ шатен, лямку сползавшую поправляя. — А вдруг ты маньяк?       — Конечно-конечно, люблю мальчиков красивых заманивать и надругаться над ними, — Кашин неловко посмеялся, бычок от сигареты в урну кидая. — Бойся, сука.       — Ага, именно поэтому хуй ты ко мне попадёшь.       — Ладно, пошли уже хоть куда-нибудь, у меня яйца уже отмерзли.       — Давай тогда, двигаем ко мне во двор.       Парни быстро ретировались, Руслан всё-таки сумел разобраться с картами на телефоне, ибо до этого никогда в этом районе не был, десятая школа находилась за шесть кварталов отсюда.       Шагая по обледенелому тротуару, Даня чуть не поскользнулся, отделавшись попаданием носка кеда об торчащий изо льда кверху булыжник. Куча громких и не совсем культурных слов рассмешила Руслана так, что тот сам почти что грохнулся вниз, успев зацепиться за чужой рюкзак.       Благо, его обладатель не скинул с себя лишний балласт.       — А ты почему вообще перешёл?       Спросил Кашин, замечая впереди небольшую детскую площадку. Наверное, шатен про неё и говорил. Парни двинулись сквозь покрывшуюся инеем траву. На площадке была пара третьеклассников, резвившихся на горке.       — Да так… длинная история.       — Ой, блять, наведёт саспенса, — Кашин ржёт громко, приземляясь задницей на лавочку. — У нас таких как ты с «длинной историей» полшколы. И чаще всего их просто пиздили или буллили, поэтому и переводились. На каком стуле сидишь ты?       — У меня немного не так.       — Так расскажи, — Кашин ногу на ногу закидывает, пачку сигарет доставая из кармана бомбера. Жалко, что на энергетик денег нет. — Хочется узнать, хули ты такой загадочный.       — В смысле? — переспрашивает Руслан.       — Ну-у, — тянет Данила, нащупывая спички во всё том же кармане. В зажигалке газ закончился. — Мне до твоего прихода все уши прожужжали о том, что ты весь такой… блять, как бы помягче сказать…       Данила сплевывает, ногой отбивая по куску асфальта под собой.       — Выебистый? — с грустным смешком произносит Руслан.       — В точку. Ну, типа, о тебе инфы никакой нет, у нас с параллели пацаны есть: Никита и Юлик. Так они почти со всей десятой школой знакомы, но тебя там вообще никто не знает, будто ты, блять, не оттуда вовсе.       Руслан странно глаза в сторону отводит, рукой правой сжимает край худи. Взгляд парня падает на смятую банку пива и застывает на ней. Шатен стоит так пару минут, после чего отходит от транса, улыбку широкую натягивая.       Даня же с недоверием смотрит, тягу глубокую делая.       — Че с тобой?       — А? Всё окей.       — Не пизди. Я сразу вижу, когда мне пытаются соврать… а ты даже не пытаешься походу.       — Да отъебись ты, какая тебе нахуй разница? — с ноткой агрессии задаёт вопрос Руслан. Ноздри его раздуваются из стороны в сторону.       Видя это, Кашин решает не усугублять ситуацию.       — Я понял. Не хочешь — не говори. Мне поебать так-то должно быть.       Наступает тишина неловкая, прерываемая редкими вздохами Данилы, когда тот очередную затяжку делает. А когда и сигарета закончилась, молчание стало ещё больше напрягать обоих.       Ветер хотя бы угомонился. Да и смог рассеялся почти. Кашин тупо пялился ввысь, на скамейке развалившись почти. Диалог не хотел клеиться и Даня уже подумал, что зря вообще согласился на эту бессмысленную прогулку. Уж лучше бы пошёл пиво за гаражами пить в компании шумной Неред и не менее тихого Ильи.       — Прости, — раздаётся сверху. Данила голову опускает чуть-чуть, чтобы лицо собеседника видеть. Хмыкает.       Руслан стоит, трясётся еле весь. Руками ледяными трет плечи в попытке согреться, тонкое худи чё-то не особо спасало от осеннего мороза. Кашин буквально видел, как бледные запястья становились почти синими. Губы поджались сами собой.       — Без б, — отвечает. Не любит долго злиться. — Может, сигарету? Согреешься хоть.       — Не курю. Но за заботу спасибо.       Руслан вновь одаряет парня своей беззаботной улыбкой и Дане даже как-то неловко стало, затылок рыжий чешет, в землю глазами уперевшись.       И шатен это замечает, походу, ещё больше улыбаясь с ехидным прищуром.       — Давай тогда куртку дам, боже, не могу смотреть, как ты мучаешься, блять, у тебя такой вид, будто прям щас помрёшь.       Кашин рывком бомбер стягивает, в одной футболке полосатой оставаясь. Руслан благодарно кивает, куртку накидывая поверх толстовки. Ситуация смущала до невозможного.       С какого хуя вообще Даня свою куртку первому встречному отдаёт?       — Меня исключили.       — Чего?       — Исключили. За драку во дворе.       — Нихуя себе, а кого пиздил хоть?       — М… — Руслан мнётся секунду. — Неважно. Хуйню сморозили — пизды получили. Меня крайним выставили и под ручки вынесли.       — Хуево… — Даня на колени руками опирается. — Но я бы даже не подумал, что ты кому-то прописать можешь. Вот честно.       — Пара ударов в шнопак считается?       — Возможно, — ухмыляясь, отвечает Даня. Глаза вновь цепляются за татуировки Руслана, отчего парень сглатывает невольно. — А помнишь, ты говорил, что сам эскиз для татухи сделал?       — Ну и?       — А мне сделаешь? Очень хочу, блять, пиздец просто.       — Да без проблем. Оплата каким способом?       — Бля-я-ять… Ну это подождать нужно, у меня денег вообще сейчас нет.       — Так не пойдёт, нужно быстрее, — шатен нарочито задумчиво хмурится. — Как насчёт отсоса?       — Иди ты, блять, — смеётся Кашин. — Сладкий, мы полдня знакомы, сам говорил.       — Блять, не получилось.       — Да не ссы, я деньги достану.       — Успокойся, — говорит Руслан, бомбер придерживая бережно, чтобы в грязь не упал — Не нужно ничего. Я просто так рисую.       — Ну раз так… Я от халявы отказываться не буду.       — Окей, — шатен телефон достает. — Так уж и быть. Пущу к себе. Только ненадолго, ладно? Мать гостей не очень.       — Ура, блять! — с энтузиазмом кричит Кашин, со скамейки подскакивая. — Погнали. У меня столько идей насчёт эскиза, ебанёшься.       Данила пробежал вперёд, по скользкому льду на подошвах проезжаясь со скрипом.       — Не ёбнись на лёд только, Плющенко хуев.

***

      У Руслана дома тепло. Не то что в квартире-морозилке у Кашина, будто за ЖКХ не платят, ей богу.       Включив в прихожей свет, шатен аккуратно разулся, ставя грязные кроссовки на нижнюю полку. Даня последовал примеру, отряхнув обувь предварительно.       — Да похуй, можешь не париться. Всё равно убираться сегодня буду.       — Не, сорри, я не в сарае рос.       — Как скажешь, — усмехнувшись, сказал Руслан. Парень жестом зовёт к себе в комнату.       На полке стоят разные награды и кубки за победы в разных конкурсах. В каких, Даня не рассмотрел, да и неважно. На стену коряво, но с явным старанием прикреплены постеры с любимыми группами. Односпальная кровать застелена идеально, сверху даже плед серый сложен, вокруг которого подушки мягкие разложены. На окне два одиноких горшка с завядшими фиалками, которые, судя по всему, давно не поливали. На столе царил творческий беспорядок. Кипа учебников, стопка тетрадей и множество мелких предметов, что всегда должны быть под рукой, потому что «ну мам, у меня всё лежит так, как мне удобно, не лезь». Всё как у людей.       — Прикольно у тебя тут, — Даня говорит совершенно стандартную фразу, но Руслану, видимо плевать, потому что он улыбается. — У тебя фамилия «Тушенцов»? Хуя.       — Чё, тоже на языке вертится тушёнка?       — Ага, — после чистосердечного признания Кашин продолжает осмотр комнаты, пока Руслан доставал из стола бумагу, ручки и карандаш.       — Садись. Будем думать как твоё тело испоганить.       — Не говори только как моя мать, блять, пожалуйста, — откинув чёлку назад, Кашин присаживается на любезно поставленный рядом стул. — Хочу на кисти набить.       — Так, окей… Что бы ты хотел? У тебя есть идея?       — Была.       — Чё, блять, делась куда-то?       — Да.       — Пизда. Думай давай.       — Ну, допустим… — Даня усиленно думает, вспоминая, как недавно шерстил интернет в поисках вдохновения. — Что щас модно?       — В салоне я видел, как девчонкам розы набивают. Типа той, что у меня. Ну, или проволоку по длине всей руки. От локтя до кончика пальца.       — Я по-твоему на тёлку похож?       — Не, ну, а что? Волосы бы чуть подлинее и вылитая Джессика Честейн.       — Пошёл ты, — Даня ржёт, пряди ржавые со лба смахивая. Другой рукой рот прикрывает по привычке.       — Слушай, есть мысля одна. Ты когда смеёшься — прикрываешь рот ладонью.       — Внимание обращаешь?       — Кхм, — Руслан не отвечает на этот вопрос. — Так вот, можно штуку прикольную сделать. Типа… блять… Челюсти черепной.       — Чего нахуй?       — Смотри.       Повертев в руках карандаш, Тушенцов быстро накидывает набросок на бумаге. Часть черепа. Челюсть, если быть точнее. Со слегка приоткрытым ртом. Руслан ещё и шмотки мяса схематичные накинул.       — Вот. И когда по привычке будешь ладонью прикрывать рот, будет такая хуйня прикольная.       — Классно, мне нравится. Только… Будто не хватает чего-то.       — Чего именно?       — Текста что ли?       — Букв… Помню, есть фишка какая-то, мне мастер в салоне рассказывал. Какие у тебя инициалы?       — «Д» и «К» — парень пожимает плечами. — А что?       — Придумай какое-нибудь слово из четырёх букв, начинающееся с «Д» и заканчивающееся на «К».       — Тяжело, сука…       — Подумай, кем ты себя считаешь? Или чувствуешь.       Руслан преспокойно ждал, запасившись терпением, пока Кашин плыл в раздумьях.       — Пусть будет «дарк».       — Самокритично, — уголок губ поднимается к верху. Рука сама начинает дорисовывать общую картину. Череп. Буквы. По костяшкам, слева направо. — Жду оценку.       — Ты охуенный художник, повторяю в сотый раз.       — Спасибо… — Тушенцов пальцами левой руки голову чешет слегка, взгляда от рисунка не отводя. — Не хочу прерывать момент, но… Скоро мать вернётся.       — А, да, конечно. Я понимаю.       Даня эскиз забирает, бережно в карман джинсов складывая. Парни вместе идут в прихожую, где Руслан ждёт, пока Кашин обуется.       Когда кеды были кое-как напялены, шатен уже потянулся открывать дверь.       — А ты не такой, каким кажешься на первый взгляд, Руслан. Приятно было потусить вместе.       Данила пулей вылетает на лестничную клетку, скрываясь в глубине подъезда. Тушенцов в который раз за день улыбается, дверь закрывая на ключ.       — Тебе это только кажется.       Глаза замечают висящий на вешалке забытый кожаный бомбер.