не забыть удалить

      Вдох. Выдох. Свечение розового неона, перекрывающего всё вокруг.       Тёплая рука обжигает прикосновениями невесомыми, тело ласкает невинное, разложенное на холодных простынях. Пальцы чужие бегут по коже нежной, табун мурашек посылая в сотый раз.       А тело хрупкое под напором резким дрожит мелко, боится будто. Как чуть грубоватые ладони оглаживают бёдра бледные, искусанные острыми клыками вдоль и поперёк. Ни капли живого места на них нет, отпечатки кромки зубов прошлись везде.       Губы сухие мягко касаются низа живота, обдувая дыханием тёплым, пока руки придерживают упругие ягодицы, разводя их в стороны. Воздух напоминает тягучий кисель, дышать всё труднее и труднее. Пальцы неистово путаются в ткани постельной, до хруста её сжимая, голова запрокинута так, что больно до невозможного, рот раскрывается в стоне сладком, ведь член обхватывают чужие пухлые губы.       Ладони сами тянутся к прядям светлым, слегка вороша их, перехватывая у корней. Узкое горло так приятно обхватывает горячий член, истекающий смазкой. Голова меж ног двигается торопливо, слышны лишь хлюпающие звуки, чувствуется холодок приятный от капающей слюны. Простыни промокли насквозь.       Тело фарфоровое выгибается сильнее, пытаясь получить больше, но грубые руки останавливают любые попытки двинуться. Хочется кричать от того, насколько это хорошо. Больше хочется.       Голова отстраняется от члена с характерным хлюпом, оставляя тонкую нить слюны. Облизывается, бёдра мягкие лапает, под футболку залезая разгорячёнными ладонями. Пальцы чужие в горло лезут, хотят напитаться.       Каждая фаланга блестит от влаги, рука шершавая ноги в стороны расставляет, гладит нежно по внутренней стороне бедра, цепляет резинку сползших боксеров, откидывая их в сторону.       Хрип вместо стона вылетает, стоило только длинным гибким пальцам в лоно проникнуть. Голос сел совсем. Слышится смешок сверху. До боли знакомый смешок.

***

      — Твою мать!       Руслан резко вскакивает на кровати, судорожно хватаясь за сердце сквозь лёгкую домашнюю футболку. На улице ещё темень, однако часы показывают шесть утра. Скоро вставать.       Продышавшись сполна, Тушенцов откидывает в сторону одеяло, с удивлением обнаруживая утренний стояк.       Нет, с этим-то проблем не было. Поллюции всегда преследовали Руслана всю его сознательную подростковую жизнь, он уже сам смирился с этим.       Но чтобы так? Чтобы прямо… вот так? Он ведь даже лица не запомнил. Лишь смутные очертания светлых волос, белая футболка и полные похоти глаза, готовые порвать его на куски тут же, на этой самой кровати.       Тушенцов губу закусывает, понимая, что жжение внизу живота не уходит и снимать напряжение нужно сейчас, пока мать не решила пойти будить сына в школу.       Рука тянется к телефону на тумбочке, что стоял на зарядке. Руслан шнур выдергивает, поудобнее на кровати устраиваясь.       Пальцы сами вбивают нужный сайт, начинают листать последние добавленные ролики. Но это всё не то. Все снимавшиеся парни были слишком смазливыми, вот прям до петушка на палочке в заднице сладкие.       Парень давно уже признал свою ориентацию. Ещё в одиннадцать лет, когда его по приколу одноклассник поцеловал. Кажется, там был какой-то контекст гейской шутки, но его Руслан уже не помнит.       Зато помнит горячие губы того мальчишки на своей щеке, которая ещё долго горела, ощущая фантомные прикосновения тёплой кожи. Правда, тот парень вскоре уехал из города. Родители узнали об этом инциденте и приняли решение переехать.       Палец листает всё дальше, пока не находит довольно привлекательное превью: жилистый парень с рыжими волосами придерживает за подбородок миленького мальчика с кудрявыми медными волосами. И когда это Руслана на рыжих потянуло?       Включив видео, вторая рука вытягивает из-под дырки в матрасе тюбик дешёвой банановой смазки, купленной втайне от матери. Шатен быстро выдавливает треть упаковки себе на пальцы, согревая холодную смазку. Пальцы тут же тянутся к колечку мыщц, с лёгкостью проталкиваясь внутрь. Боже, от самого себя тошно.       Руслан даже подушку в зубах сжал, лишь бы подавить стон внезапный, вызванный попаданием по нужной точке внутри. В его собственном лоне так жарко и так скользко, что голову забивают одни грязные мысли.       Толкаясь всё глубже, парень наконец ощущает ту нужную длину, постанывая тихонько в ткань синхронно с актёром. Внутри липко и влажно, пальцы ног хрустят до ломоты, из Руслана стон ещё один выбивается звонкий. Хорошо, дверь в комнату была закрыта.       Разум затуманился весь. Парень глаза закрывает, представить кого-то желая вместо руки своей.       Уже неважно, кто бы его трахнул, пусть это будет кто угодно: тот парень из детства, одноклассник, гнобивший его за болезнь, учитель информатики, Даня… Даня.       Этот совершенно непривлекательный парень с мягкими рыжими волосами, солнечной улыбкой яркой, хорошим чувством юмора и способный курить даже самые отвратительные на вкус сигареты так, сука, красиво и элегантно, что вызывает непреодолимое желание покраснеть и отвести взгляд?       Ну да. Такой вот Даня.       От одной мысли о нём у Тушенцова все внутренности будто в узел завязались. В голове всплыла вся грязь, таившаяся глубоко внутри.       Но это так… Неправильно.       Он его знает, блять, день! Они общались всего два часа!       Но почему-то Руслан кончает, пачкая недавно застеленную простынь и собственную руку. Тёплое семя приятно грело кожу, капало меж тонких пальцев…       Осознав, что только что произошло, шатен стыдливо зарылся в одеяло, кутаясь в нем по голову. Слезы скопились в уголках глаз, круглыми пятнами оставаясь на наволочке.       Отвращение к себе медленно сжирало.

***

      В школу Руслан пришёл с абсолютно дерьмовейшим настроением. Мало было того утреннего эксцесса, нет, буквально урок назад объявили о том, что сегодня самостоятельная по алгебре и физике, а оценки от них пойдут в журнал первым числом.       Сейчас предпоследний урок, а Дани до сих пор нет. Неужели, не придёт после вчерашнего? Или он мысли читать научился и обо всем узнал? В любом случае, никакой из вариантов не успокаивал.       — Ты че кислый такой?       Тушенцов с испугом поднимает голову, замечая над собой два силуэта. Илья, кажется, и Лиза. Друзья Дани.       — Да так, забей хуй.       — Ясно. Не выспался?       Неред подсаживается рядом, пока Коряков опирается на подоконник спиной, скрещивая руки на груди. Ещё и смотрит так с недоверием, будто подозревает в чём-то.       — Ну да… Так, а хули вы приебались? — спрашивает Руслан, лонгслива рукав поправляя.       — Ладно, буду честна, — Елизавета прокашливается. — Я знаю, что вы вчера с Кашиным тусили.       — И что?       — Я возмущена, блять, — хмурится девушка. — Он мне даже голосовухи не записал, это че такое? Вы в какой жопе мира были?       — Во дворах около городской библиотеки. А про звонки ты сама у Дани спрашивай, я не при делах.       — Не, ну ты видишь? — Лиза косится глазами на Илью, тот кивает. — Я-то спрошу, а вот хули ты с ним так быстро язык общий нашёл? Его трудно разговорить.       — Я ебу что ли? Получилось вот так вот, — раздражённо отвечает шатен. — Сами у него спрашивайте. Я сам хуй знает, где искать его… Поговорить хочется хоть с кем-то, я заебался уже один…       Лиза с Ильёй переглядываются. Девушка кивает.       — Он в столовке дежурит сегодня, — говорит Коряков. — С ребятами из параллели. Если хочешь — можешь там с ним перетереть. На занятиях его всё равно не будет, к тому же их бригада закончит только на восьмом уроке.       — Нет, но за кидок я его всё равно спрошу! Гондон ебаный.       Бурчит Лиза, выходя на перемену вместе с Ильёй. Руслан же смотрит им вслед, переваривая слова Корякова. В столовке. Даня. Сегодня. Блять.       До конца перемены ещё пятнадцать минут, а делать всё равно нечего, так что почему бы и нет. Тушенцов поднимается со своего места и выходит из кабинета, надеясь найти столовку интуитивно, потому что туда его ещё не водили.       По запаху блевотной еды было несложно догадаться. И вот Руслан уже на пороге столовой, вдыхает ароматы этой пищи богов.       Вокруг носятся дети, сшибая всех на своём пути, готовых убить за пирожок с котлетой и стакан холодного переслащенного чая. Шатен растерянно оглянулся, замечая в конце огромного зала небольшой стол, за которым сидят старшеклассники в одноразовых фартуках и перчатках. И, конечно, знакомая рыжая голова тоже там. Илья не соврал.       — Какими судьбами? — первым замечает Даня, откладывая телефон в сторону.       — Скучно. Я так и не познакомился ни с кем ещё нормально, вот и бегаю к тебе.       Кашин головой машет в сторону свободного места на скамейке и под похуистические физиономии других ребят, садится рядом с Даней.       — Ничего, я тебя потом с Лизкой и Илюхой познакомлю. Нормальные ребята.       — Да я уже.       — Чё? Общались?       — Не, они мне подсказали, где тебя найти можно. Перед этим расспрашивали, где мы вчера с тобой были. Лиза возмущалась всё.       — Вполне в её стиле, — усмехается Данила. — Она меня к любому столбу ревнует… По-дружески, я имею в виду.       — А Илья?       — А с Ильёй я с детства знаком, в один садик ходили. Я с этим долбоебом походу на всю свою жизнь застрял.       — Да уж… — Руслан молчит, не зная, что ещё сказать.       Да и не требовалось, в общем-то. К столу подошла девушка с ярко-розовыми волосами. Даня цокнул языком тихо только.       — Дань, привет, — здоровается она, прядь волос выпавшую за ухо заправляя. — А ты свободен сегодня после уроков?       — А, собственно, для каких целей?       — У меня с геометрией опять проблемы… Я графики эти вообще не понимаю. Ты не мог бы помочь?       — Бля-я-ять, — запрокидывая голову, говорит Данила. — Лер, честно, никак не могу. Дел по горло. Мне ещё и этого товарища привязали, чтоб я его тянул. Помнишь?       — А, да, точно, — девушка мягко улыбается, однако, по её глазам читается совершенно другое. Что-то вроде: «я тебя скакалкой на физре задушу, гнида». — В следующий раз тогда?       — Да, конечно-конечно, а теперь, будь добра, иди отсюда. Нам дежурить уже пора, сейчас народ попрет.       Кашин еле как Леру выпроваживает из столовой под редкие хихиканья ребят, сидящих за столом.       — Кто это?       — А? Она-то? Лерка. Главная заучка по литературе в классе. Нигде больше не найдешь того, кто бы смог её переплюнуть в душнильстве. Я серьёзно. После неё хоть окна открывай.       — Она, походу, пыталась подкатить?       — Да я не шарю в их этих женских намеках. Мне просто Лиза маякнула, что она на меня глаз положила, а я теперь пытаюсь отвязаться по тихой.       — Она тоже твоих намёков не выкупает, — улыбается Руслан. Данила подхватывает, рукой рот привычно зажимая. — Кстати, что насчёт татухи?       — Денег сначала скопить надо, а там посмотрим. У матери аванс скоро, должна мне дать сколько-то.       — Хорошо, — подавляя улыбку, отвечает Тушенцов. — Хочется уже увидеть её на тебе.       — Ага, сам уже еле на жопе сижу… Ты, это, на урок не опоздаешь? Минута осталась.       — Блять, точно! Всё, я побежал, удачи с дежурством!.. А, и ещё, пока не забыл, твой бомбер в раздевалке висит, ты его вчера у меня забыл.       Данила кивнул, рукой в знак прощания махая, пока Руслан не скрылся за дверями столовой.       И почему сердце так бешено колотится? И почему на выходе снова встречают Илья и Лиза с явно интересующимися взглядами?       — Ну, он там?       Сразу спрашивает девушка.       — Да, сидит, нихуя не делает.       — Отлично. Илья, за мной.       Руслан в недоумении на парочку пялится, торопясь в класс скорее. Елизавета же грозным шагом ступала по грязной кафельной плитке и, кажется, Даня заебался уже гостей встречать.       — Ты хули не отвечал вчера? А? — Лиза подбегает чуть ближе, с размаху пальчиком в грудь парня тыкая. — Я звоню — он трубку не берёт, ну охуеть теперь.       — Я был занят, угомонись.       — И чем же таким важным ты был занят с Русланом, что даже не удосужился ответить? — хмыкает девушка. Илья сзади фейспалмит.       — А че, ревнуешь?       — Конечно, если кто и трахнет твою наглую жопу, то это буду я и Илюха. Ты нам раунд в мортале задолжал.       — Ой, блять, давай потом, — смеясь, отвечает Данила.       — Нет, мой мальчик, долг ждать не может, сегодня ты идешь с нами.       — А можно Руслана позвать?       — Да еб твою мать, че ты с ним нянчишься, а?       — Да он нормальный парень, че ты сразу? Иначе не пойду.       — Ах ты сука... — обиженно шипит Лиза. Коряков сзади по плечу девушку хлопает успокаивающе. — Ну ладно. Передай ему тогда. Мы за Деном.       — Давайте.       Парочка попрощалась, быстренько убегая на урок.       А Даня всё думает, зачем на это подписался?