не забыть удалить

      Дверь квартиры распахивается чересчур громко, кроссовки с порога влетают в прихожую, чуть отскакивая при ударе о плинтус. Но Руслан не боится, он всё равно один дома.       Да, он соврал. Соврал, что дома ждёт мать, которая по легенде уже все морги и больницы должна была обзвонить.       Её вообще сегодня нет дома. Ушла к подруге в гости.       Тушенцов с силой захлопывает входную дверь, тут же оседая вниз. Слезы из глаз бежали ручьём. Так стыдно. Так противно. И так тошно.       Больно от того, что влюбился, кажется.       Ноги не держат уже совсем и парень скатывается вниз, на пол. Рыдает уже безостановочно, крики отражались безразличной тишиной, возвращаясь к владельцу.       Из-за слез уже муть одна перед глазами, Руслан в истерике по полу бьёт ладонью, громко шля всех нахуй. Самого себя в первую очередь.       Противно.       Противно от себя мерзкого.       Жалко.       Жалко Даню, которого Руслан полюбил.       Ему наверняка гадка даже идея о том, что может понравиться парню. А если этот парень ещё и дешёвка последняя, место чьей на помойке? Еще и как тряпка, которой протерли пол, забросив в тот самый отвратительный сердцу угол.       Зажевывая нижнюю губу до крови, шатен чуть успокаивается, колени свои приобнимая. Стресс постепенно спадал, как и страх того, что Даня от Руслана отвернётся. Наверное, посчитает всё за глупую шутку, не более.       Зато мозг начал подкидывать те самые мерзкие и грязные воспоминания, которые парень так долго старался забыть и оставить в прошлом…

***

      Залитый солнцем класс мгновенно опустел после окончания последнего урока. Тушенцов прихватил свои нехитрые пожитки в виде одной тетради и ручки, и подошёл к учителю, надо было спросить по поводу экзаменов. ОГЭ на носу, всё-таки.       — Эй, Рус, ты с нами? — это Коля Ромадов кричит из-за косяка дверного. Оттуда же выглядывает и Давид, пальцем показывая на выход.       — Я… Блин… — Руслан запнулся, с мысли сбился. — Не, идите без меня. Я всё равно ещё к репиту собирался. Потом спишемся.       Ребята кивают, покидая класс и шатен остаётся договариваться с учителем по поводу дополнительных занятий по математике.       Наконец, придя к взаимному соглашению с преподавателем, Руслан, довольный, вышел из кабинета. Настроение было отличным, если не считать пропуски по консультациям и то, что копия паспорта до сих пор не отдана классной, хотя та каждый урок напоминает.       Взяв из гардероба свою потрепанную джинсовку, Тушенцов поспешил к выходу, однако там стояли парни из параллели, что тут же перекрыли дорогу.       — Это он? — говорит самый высокий из всех. Слава Карелин. Важная шишка в школьной иерархии. Из-за спины парня тут же появились Коля и Давид. Странно, они же уходили, вроде.       — Ага, — кивает головой Ромадов.       — Пойдёшь с нами, побазарить надо.       Руслан даже не сопротивлялся особо, просто пошёл. Так было проще, чем сначала кулак в лицо словить, а потом подбитым идти точно так же. Слава ухмыляется идёт, с ним его компания. Позади плетутся Коля и Давид, угрюмо уткнувшись взглядами в асфальт.       Они даже не разговаривали. Тупо шли, не проронив ни слова. Тушенцов обеспокоился даже, не случилось ли чего, но его тут же перебили.       — Можете идти, мы без вас обойдемся.       Говорит Слава. Ромадов и Деймур кивают согласно и ретируются поспешно. Руслан совсем растерялся. Карелин и компания ведут его всё дальше, заводят в чей-то заброшенный гараж и закрывают дверь.       В глаза тут же бьёт ослепительный свет, давящий на мозги шатена конкретно. Сразу зрачки закатываются. Слава смешок отпускает и ставит одного из своих парней на стрёме.       — Тебя сдали, дружок.       — Что, блять? Ты можешь внятнее говорить, я нихуя не понимаю.       — Если будешь и дальше делать вид, что ничего не знаешь — будет намного хуже.       — Я вообще не вкуриваю, что происходит.       Руслан с опаской смотрит на Карелина, тот оскал свой показывает, из кожанки перочинный нож вытаскивая. Тушенцов сглотнул.       — Кучерявый тот сказал, что ты по мужикам шляешься.       — Ч-чего?! Коля? Что за бред ебаный?       Руслан всё дальше пятится, в душе понимая, что Ромадов его сдал. Он ведь был единственным, кому шатен мог рассказать свои самые большие секреты…       Он ему доверял.       Знал ведь, что в десятой вообще пидоров ненавидят, каждый лоб здоровый — гомофоб до мозга костей. Руслан видел, что с такими делают. Одного мальчика вывели на школьный двор и обрезали волосы длинные, девчонок двух загнобили, называя шлюхами, кидая в них презервативы, наполненные мылом. Их вся школа ненавидела.       А теперь и Коля.       Коля, который поддерживал его всё это время, который считался другом… Он его предал. Сдал самому отъявленному отморозку в школе.       Слава ухмыляется, нож в руке проворачивая. На лезвии гравировка в виде женщины со вскрытым горлом. Руслан поёжился, понимая, к чему всё ведёт.       — Походу ты допёр, — говорит Карелин, вертя оружием в руках. — Чё, нравится болты мужские сосать?       — Отъебись ты от меня, какая тебе нахуй разница?!       — О, вижу, нравится. Может, ты и даёшь? Ну так, вдруг. Тебе же охуеть как нравится, когда тебя в жопу ебут, а?       — Мразь, блять…       Руслан не успевает сказать большего, его затыкают хлёсткой пощёчиной, от которой парень падает на грязный пол, разодрав руки в кровь. Джинсовка отлетает куда-то в сторону, а рюкзак давно валяется возле старого матраса.       Слава ржёт громко и его дружки поддерживают того. Карелин на корточки садится, лицо шатена хватая пальцами. Тот еле сдерживается, чтобы не харкнуть в ебало.       — Любишь брыкаться? Ничего, щас усмирим. Ты же любишь хуи, да?       Слышится лязг ремня и скрежет ширинки. Руслан плачет, слезы с кровью мешая, молит не делать этого, но его никто не слышит. Карелин парня лицом к полу переворачивает, чуть ли не ударяя носом об бетон. Смеётся, блять, чужие брюки к лодыжкам спускает.       — С такого ракурса ты даже на тёлку немного походишь… Эй, Лех, снимай-ка, я знаю, чем этого урода потом пугать.       Руслан кричит. Боль разрывает изнутри. Его никто не слышит. Он никому не нужен.

***

      Луч яркий от настольной лампы падает на кипу закрытых учебников. Даня дописывает геометрию, рукой подпирая щёку. На часах уже три ночи, Руслан, наверное, спит уже.       Из головы всё никак не выходит поцелуй неудавшийся. Неужели, Кашин сделал что-то не так? Или Руслан побоялся?       Черта между дружбой и чем-то… Ещё размылась. Данила совсем не понимает ничего. Что между ними происходит? Может, всё это просто затянувшаяся шутка?       А как объяснить тогда то, что Кашин первый губами сухими потянулся к парню?       Непонятно.       Ни черта непонятно.       Даня на графики и параллелограммы уже забил конкретно, за голову хватаясь. Ну не может же такого быть. Ну не мог он захотеть поцеловать парня.       Тем более, что с ним они вообще мало знакомы. И недели не прошло.       Девушки у Кашина были, правда, отношения с ними никогда не заканчивались на хорошей ноте. С одной разругались в пух и прах, с другой просто перегорели, а с третьей не сошлись характерами. Даня усмехнулся аж, вот пообещал же самому себе об отношениях не заикаться больше.       Но нет же, голова сейчас вовсе не темой про векторы забита. Русланом одним.       Ну вот чем он мог привлечь? Внешностью? Так таких пацанов пруд пруди, что на недодевочек похожи, с узкими мягкими бёдрами, худыми забитыми руками и бледной кожей.       Сука.       Раз обращал внимание, то это уже первый звоночек. Даня шлёпнул себя по лбу.       Девчонки же тоже красивые, тогда почему о них Кашин даже не думает? Одноклассниц привлекательных у него полно, одна Лера чего стоит. Однако же, Даня вовсе не о её груди мечтает.       Да и характер у Руслана не особо. То весёлый, то умирает, то вообще не знаешь, на каких он там облаках застрял и где витает, на уроке носом в тетрадь падая. Милый он, когда спит...       — Всё, не могу, блять, заебало.       Решив переспать с этой мыслью и решить уже всё завтра, Даня отправился спать, выключая настольную лампу и погружая комнату в полный мрак.