не забыть удалить

      — Охуеть, топи давай! Во-во-во, пошёл, пошёл, пошёл! Вперёд, похуярил! Беги, сука, беги!       — Идиоты, блять.       Кинул Даня, ещё больше закутываясь в куртку, принесённую Русланом. Он сам стоял рядом, наблюдая за увеселительным мероприятиям, что проводили Илья и Лиза.       Ребята нашли хлипкую картонку возле теплотрассы, на которой, наверное, успели поспать все бомжи в округе, но Корякова это не остановило. Откопав «ледянку», парень взобрался на достаточно высокую ледяную горку, чтобы проверить картонку, ну и заодно свои нервы и нервы Кашина, державшиеся на волоске.       Илья смеется заливисто, очки предусмотрительно снимает, куртку на молнии застегивая до горловины. Коряков руку вниз опускает, пятками подталкивая себя ближе к краю горки.       И вот он. Летит.       Почти. Если удачным полётом можно считать проезд кубарем по грязному снегу и расчистку тропинки своим ебальником.       Смеясь, хрюкая почти, Лиза подходит, чтобы друга поднять и помочь куртку отряхнуть. Крови не было. Даня присвистывает только, пачку сигарет доставая.       — Я поражен. Ты переплюнул себя, Илюх. Клоун ебаный.       — Да иди нахуй, это весело, — бормоча, Коряков отряхивается кое-как, пока Елизавета его придерживает. — А вот рюкзаку пизда.       — Чё, тоже проехался?       — Ага, — Илья поднимает из грязи свой чёрный рюкзак с единственным значком Финеса из какого-то там мультика про братьев-изобретателей. Весь рюкзак полностью покрыт слоем всякой неприятной хрени. — Ну ничего, щас до моего дома дойдем, там я его в стирку закину.       — Ебать ты лох, я с тебя хуею, — Даня подхватывает заразительный смех подруги, предлагая в знак примирения сигарету.       Илья недолго дуется, от халявных сижек не отказываются. Кашин чиркает зажигалкой новой, ладонью от ветра закрывая.       — Ну че, идём?       — Погнали, пока бомжи нас не отпиздили.       Лиза загребает охуевающего Илюху в крепкие тиски своих объятий и идёт с ним вперёд, оставляя Руслана наедине с Даней.       — У вас всегда такие развлечения?       — М? — Кашин отмирает, засмотрелся на пакет на дереве застрявший. — А, нет. Эти полудурки просто всегда ищут, где меня побесить можно. Поверь, в прошлом году меня в минус двадцать повели через весь город фейерверк показывать — так нихуя не произошло. Подсунули паленые. Так эти двое потащили меня в магаз покупать новые и мы ещё минут сорок стояли и умирали на морозе ебучем. Блять, как вспомню — дрожь пробирает.       — У меня из развлекухи были только пизделовки в столовой. Каждый день пару раз точно прилетало. Там даже похуй от кого: первоклассников или здоровых лбов.       — Охуеть, у вас там чё? Спецшкола?       — Не совсем, — Руслан мнётся. — Просто дети с какими-то, ну, отклонениями. Ничего серьёзного.       — А ты тогда каким раком там оказался?       Даня идёт широким шагом и быстро. Тушенцов не поспевает за ним, хотя на рост свой не сказать чтобы жаловался.       Говорить о своей… Особенности желания не было никакого, но тут Руслан сам завёл об этом разговор, нужно было выкручиваться.       Или сказать правду?       Даня сразу поймёт, если ему попытаются соврать — Руслан уже очень чётко это понял по прошлой их беседе на площадке.       И расстраивать Кашина, а уж тем более злить тоже не хотелось. Это его первый и единственный друг за столь долгое время, нельзя же постоянно с недоверием ко всем относиться? Правда?       И как бы не горело запихать свой собственный неугодный язык куда поглубже, чтобы как всегда всё безукоризненно проглотить, отшучиваясь и давясь своими дурацкими улыбками, никому ненужными, парень смолчал. На минуту был слышен лишь хруст снега под кроссовками.       Руслан поджал нижнюю губу.       — Так, я понял, — Даня руки в воздух поднимает. — Твою тактику я уже выучил. Если не хочешь говорить — не говори, я же не заставляю.       — Не, там ничего особенного. Просто болезнь. Синдром. Пока что на этом всё.       — Всё, вкурил.       Данила от нечего делать стал свистеть, наблюдая за природой. Если серое блевотное месиво с корявыми сухими ветвями, расстилавшимися на каждом шагу, можно было так назвать.       — Чем занимаешься?       Всё таки Кашин решил любезно сменить тему. Вот что за человек. Улыбка так и тянется сама собой.       — Вообще, если быть честным, то ничем. Так, рисую по мелочи на заказ, ничего необычного.       — Стоп, ты же мне говорил, что за бесплатно всё делаешь?       — Блять, ну ты нашёл момент всё испортить. Забудь, короче.       — Окей.       — Так вот, ничем необычным не занимаюсь. В комп играю, дрочу, да блять, всё как у людей.       — Жиза, — улыбается Данила, следя за идущими впереди Ильёй и Лизой, чтоб в столб не пизданулись. — Ты только, это, с Лизкой не связывайся, если сыграть предложит, она в мортал комбате весь класс напиздошила. Если согласишься сыграть — тогда попал.       — Да ну? — ехидно спрашивает.       — Я те говорю. Она меня в один день десять раз подряд в соло на Китане выебала. Мы с Илюхой охуели.       — Могу с уверенностью заявить, что в этот раз ей попался противник посерьёзнее.       — Гонишь?       — Нихуя.       — Ли-и-из! — Даня кричит вперёд. Девушка оборачивается. — У Ильи дома плойка же, да? — кивок. — С тобой Руслан сегодня сыграет, я пас.       — Охуел, таракан рыжий? А кого я унижать буду? — Лиза всё внимание на парней сзади обращает, переключаясь взглядом то на одного, то на другого. — Ты играть умеешь, или такой же криворукий, как этот?       Пальцем специально в Кашина тыкает.       — Не бойся, раскатаю как нехуй делать, — лыбится Руслан. — Я был чемпионом два раза в летнем лагере.       — Ебать важный, хуй бумажный, — смеётся девушка. — Тогда забились… а щас все несём свои жопы в магаз, я жрать хочу.       — У тебя деньги-то есть? — спрашивает Илья с недоверием.       — Не бойся, занимать не буду. Батя сегодня нормально подкинул.       Вся ватага двинулась к единственному круглосуточному магазину, работавшему бесперебойно лет десять так точно.       На кассе ребят встретила не очень дружелюбная продавщица, с постным лицом пробивая взятые Лизой вкусняшки. Пакет чипсов, четыре энергетика, пачка жвачки и чупа-чупс за два рубля.       — Тебе не схудит? — шутит Даня, поджигая сижку очередную, выходя из магазина. Руслан сзади чуть не закашлялся от резкого дыма.       — Очень смешно, обоссусь сейчас, — девушка пакет перехватывает другой рукой. — Я, знаешь ли, добрая, в отличии от некоторых. Я нам всем пить взяла. А не как ты, когда мы с Илюхой возле ларька стояли жопы морозили, а ты вышел с одним чаем на всех. Ну не еблан?       Тушенцов ржёт вместе с Лизой, что Кашина не очень-то обрадовало, но виду тот не подал.       — Всё, пошли, я заебался вас ждать, блять.       Илья постепенно ускоряет шаг, пока девушка сзади бежит вприпрыжку с полным пакетом. Даня и Руслан отправились за ними.

***

      У Корякова дом огромный, недавно постройка завершилась. Квартира новая почти, даже не скажешь, что здесь большая семья живёт. А Илья ещё и с сёстрами уживается на раз-два.       И вид красивый. На парк на набережной. Ну прям сказка.       — Нихуёво у тебя тут, — все свои мысли Руслан структурирует в одно ёмкое предложение. Коряков улыбается лишь на это, убегая на кухню за стаканами.       — Я бы у него прописалась, ваще один кайф. У него ещё и мама так охуенно готовит, — Лиза глаза от блаженства аж закрыла. — Если застанешь её дома как-нибудь, то голодным точно не уйдёшь.       — Блять, я помню, как она нас пыталась пирожками накормить, — лыбу давит Даня, перебирая кубик Рубика, лежавший у Илюхи на столе. — Я еле живой домой пришёл.       — Хули вы встали? Включай, блять, эту хуевину.       Коряков совсем внезапно на пороге комнаты объявился, стаканы чистые на край стола ставя. Илья сразу одним прыжком на кровати оказался, в бок Лизу по приколу пихая. Ну, а та в ответ щипает за щиколотку, от чего парень корчится.       Кашин в очередной раз лоб пробивает рукой, но плойку всё же запускает, два джойстика давая в руки Руслану и Лизе.       — Вы первые, — Даня констатирует, не спрашивает.       — Мне аж чё-то ссыкотно стало, я точно с тем человеком играть села?       — С тем, с тем… — шепчет сзади ехидно Коряков, развалившись так, что ноги закинул на шкаф, стоящий около кровати. Рядом с ним устроился Кашин, прямо за спиной Руслана. — Чел, порви её, умоляю.       — Это сделает какой-нибудь пацан лет двадцати скорее всего, но я попробую.       Тушенцова девушка в бок пихает, а от парней слышно одобрение шутки. Руслан даже приободрился немного, крепче геймпад сжимая.       Шатен вздрагивает слегка от прикосновения тёплой ладони справа к своему плечу и чувствуя горячее дыхание, слышит тихое хриплое:       — Если уделаешь — засосу.

***

      — Нихуя ты баклажан, блять! Сука, ну ты внатуре кабан, блять!       Елизавета от злости чуть не подорвалась на месте, пока Илья с Даней радостно перед монитором танцевали. На экране большим шрифтом выделено: «Джонни Кейдж победил». Девушка в коленки зарылась собственные.       — Победа мать её! — орёт Коряков, Руслана за собой вытаскивая. Тот нехотя встаёт и принимает всеобщую сугубо мужскую радость. Хоть и неловко всё равно. — Наконец-то тебя насадили, блять. Стой-стой-стой! Я за телефоном сбегаю, надо Дену послать. Жаль, такую историческую хуйню пропустил из-за репита.       — Слушай, уже поздно, — замечает Руслан. — У меня, кхм, мать волноваться будет и, короче, я…       — Всё в порядке, — машет рукой Илья. — Всё равно и моя скоро вернётся… Лиз, ты будешь оставаться, тебе моя мать всегда рада.       Девушка кивает.       — Ну чего тогда, по домам?       — Ага.       Илья терпеливо ждал своих гостей, пока те завяжут свои шнурки и, наконец, попрощавшись, захлопывает дверь.       Даня с Русланом быстро спускаются по лестнице, ведь лифт, сука, едет, падла, медленно. Оба парня вываливаются на улицу, с удивлением отмечая, что помимо кромешной тьмы наступил и лютый мороз.       — Ебать, я охуел, как холодно. Ща, погоди, я покурю и пойдём.       — Издеваешься? Дома нельзя было?       — Не, мамка Илюхи учует — даже на порог не пустит больше.       — А в падике?       — Она тут всех соседей знает.       Кашин руками в стороны разводит, чиркает зажигалкой и затягивается глубоко, чуть ли не до кашля. Волосы рыжие рукой другой поправляет.       — Я обычно, когда холодно, шаффл танцую.       — Чего? — со смешком спрашивает Руслан, плечи свои замёрзшие растирая.       — Ну, шаффл. Разновидность танца такая. У Илюхи даже видос где-то был, где мы Дениса на улице ждали, потому что в подъезд нас один ебанутый мужик не пускал. Так я там и покурил, и потанцевал. Заодно согрелся.       — Хуя ты можешь, — выдал Руслан, стоило увидеть пару движений, что Кашин показал сейчас.       — Могу тебя научить. Не будешь стоять мёрзнуть, пока я курить буду.       — Как-нибудь возьму пару уроков.       Данила кивает, улыбаясь и хабарик тушит об край урны, выкидывая его туда же. Парни двинулись к их району. Дане, кажется, было по пути.       Однако, разговор прекратился. Новый диалог завязать как-то не выходило. Руслан порывался пару раз начать первым, но все слова как зажевало. Вот будто слова сказать не может.       Так и шли. Лишь хруст снега продавленного под ногами, да свет одиноких фонарей, что хоть как-то освещали дорогу.       Вскоре парни подошли к подъезду Тушенцова. Пора прощаться. Только вот как бы по-нормальному это сделать, если всю дорогу шли и молчали? Хотя, Дане, вроде, было комфортно.       — Давай тогда, я попиздовал.       Кашин руку тянет для прощания и Руслан до ужаса неловко её пожимает. Вот хоть убейте, но не понимает, схуяли всё так… Выходит.       — Про обещание не забыл?       Напоследок подъёбывает шатен. На большее он сейчас не способен. Даня брови хмурит.       — Про какое?       — Тогда, перед игрой.       — А, блять, точно. Забыл.       — Напоминаю.       — Сладкий, ну не слишком ли уж интимный момент? — нарочито мило и слащаво тянет Кашин, приближаясь чуть. Больше походило на типичную шутку. — А может, я стесняюсь?       — Не надо было тогда обещаний давать… — растягивая слова, шепчет Руслан, всё ближе к Даниле придвигаясь.       Носы их кроссовок уже в упор друг к другу стоят. Руслан совсем немного голову задрал, смотря на Кашина любопытными глазами, сверкает весь. А вдруг и правда поцелует?       Даня опешил, кажется, немного. Да дохуя даже. Стоит и слова сказать не может, однако губы тянет, сам не ведая, почему…       — Ладно, пока, Дань.       Не успев ничего осознать, Кашин распахивает прикрытые веки, обнаруживая, что дверь в подъезд только что захлопнулась.