Five Days | Пять дней

      Дождь не переставал.              Гермиона стучала зубами, утыкаясь в Драко. Он склонял голову над её макушкой, защищая от града ледяных капель.              — М-может… с-согревающее? — процедил он.              — П-по… же, — раздался её приглушённый ответ. — Н-надо п-п-подождать, п-пока н-не… с-стемне… ет.              — Т-т-так х-холодно, — жалобно пролепетал Драко. — П-п-пожалуйста… п-пожалуйста… Г-грейнджер.              Гермиона даже не стала пытаться спорить, а просто прижалась к его щеке. Понадобилось три попытки, прежде чем их посиневшим губам удалось чётко произнести заклинание.              Жар вспыхнул, но оба продолжили молча жаться друг к другу. Их щёки ещё соприкасались, когда ночная тьма поглотила весь оставшийся свет.              — Мне никогда… в жизни… не было… так холодно, — хрипло произнёс Драко, когда они, наконец, согрелись настолько, чтобы перестать дрожать. Гермиона скользнула щекой вниз по его шее и снова положила голову ему на плечо.              — Мне было, — тихо призналась она. Драко ждал, что ещё Грейнджер скажет, но она молчала.              — Боги, какой отстой, — проворчал он пару минут спустя, стряхивая капли дождя с лица.              — Кошмар, — согласилась она. — Но хотя бы не будет летучих мышей.              Драко растерялся, но его недоумевающее лицо было скрыто темнотой.              — Почему?              Гермиона слизнула струйку воды, стекающую по губам.              — Дождь… сбивает эхолокацию. Они не вылетят.              — Я бы предпочёл летучих мышей, — ответил Драко, приподнимая колени, чтобы разогнать кровь. Он пыхтел от усилий, морщился, а затем безвольно свесил ноги. — У меня мокрые штаны, такое ощущение, что они натирают кожу при каждом движении.              — Скорее всего, так и есть.              Драко застонал и уронил голову ей на плечо.              — Чёрт, это же абсурд. Из всех возможных способов умереть…              — Есть способы и похуже.              — И мне от этого должно стать легче? — возразил он.              Грейнджер не ответила, и Драко устроился щекой на её мокром плече.              — Твоя очередь спать, — сказала Гермиона. — Мне начинать считать?              Он слегка покачал головой.              — Не волнуйся. Я не буду спать… Хочешь, я подежурю?              Она тоже покачала головой.              — Я слишком устала, чтобы спать.              Драко вымученно протянул:              — Ага.              Они застыли в полной темноте, и только приглушённые звуки проливного дождя, едва уловимое шуршание промокшей одежды и всё более напряжённое дыхание Малфоя нарушали тишину.              — Ты в порядке? — наконец спросила его Гермиона, после того как почувствовала, что его грудь содрогнулась в десятый раз.              — Что за глупый вопрос, — пробурчал он.              — Ты как-то странно дышишь, — заметила она.              Он сделал намеренно ровный вдох.              — С моим дыханием всё нормально. Я просто пытаюсь на нём сосредоточиться.              Гермиона посмотрела на него, нахмурившись.              — Зачем?              Ответом ей стал усталый выдох.              — Справляюсь с болью, — Драко поднял голову. — Рука меня убивает.              — Дыхание помогает?              — Нет.              Она осторожно прислонилась к стене.              — Не хочешь поговорить, занять мысли? — предложила Гермиона.              Драко ухмыльнулся.              — О чём? О пустяках? Не уверен, что вынесу.              — Не обязательно же о пустяках, — бросила она. — Мы можем говорить о чём угодно. Можем поиграть.              — Поиграть? — саркастически повторил он. — Сыграем увлекательную партию в шахматы? Во Взрывающиеся карты, может?              Гермиона рассмеялась.              — Можем сыграть в «Что бы ты выбрал?»… если, конечно, ты эту игру выберешь.              Малфой заколебался.              — Звучит так, будто это ничем хорошим не кончится.              — Да, может, ты и прав, — согласилась она. — Представляю, как ты задаёшь мне отвратительно грубые вопросы типа, скажем… с кем бы я занялась сексом: с троллем, кентавром или ещё кем-нибудь.              — Я бы никогда не задал такой нелепый вопрос, — уверенно сказал он. — Очевидно же, что с троллем.              Гермиона вспыхнула:              — Что?! Почему ты так говоришь?              — Ты встречалась с Уизли, — ответил Малфой так, будто этого объяснения было достаточно.              Она что-то бессвязно проворчала от негодования, а Драко рассмеялся.              — Чёрт, я и забыл, как весело тебя доводить. Хотел бы я сейчас увидеть твоё лицо.              Гермиона насупилась.              — Знаешь что, — надменно произнесла она, — я отменяю своё предложение. Вообще-то… что именно ты чувствуешь? Рука болит? Жжётся? Ноет периодически или постоянно?              — Ты только посмотри на себя, — гордо ответил он, — умеешь же грязно драться. Мне нравится, Грейнджер.              — Я не дерусь грязно!              Драко фыркнул.              — Ты невыносимый.              — Ага, и я навечно весь твой. Ну, как бы нам узнать друг друга получше, а?              — Я уже предложила как.              — И?..              — И можешь сам себя развлекать, раз тебе не понравилась моя идея.              Гермиона замолчала, и Драко резко вжался в неё.              — Ай, прекрати, — прикрикнула она.              — Я развлекаюсь, раз ты не хочешь. Это весело, — он снова толкнулся в неё бёдрами.              Она раздражённо застонала.              — Ладно. Выбирай игру, и я с тобой сыграю. Только перестань двигаться!              Драко победоносно ухмыльнулся.              — Думаю, я хочу сыграть в «Две правды и одну ложь».              — Звучит ещё опаснее, чем мой вариант, — высказалась Гермиона.              — Мы с тобой навсегда останемся вдвоём, Грейнджер, — ответил он. — Никто никогда не узнает нашу правду, кроме нас самих.              — Никто, кроме нас, — безнадёжно повторила она и помолчала мгновение, прежде чем согласиться: — Ладно, хорошо. Назови мне две правды и одну ложь, Малфой.              Он закрыл глаза от темноты и дождя и начал игру:              — Две правды и одна ложь: я умею рисовать, у меня есть остров, я могу дотронуться языком до носа.              — О боже, — поморщилась Гермиона, — ты выбрал эту игру, только чтобы похвастаться, что ли?              — А умение дотронуться языком до носа — это повод похвастаться? — спросил он, намекая ей на правильный ответ.              Она проигнорировала его вопрос.              — Значит, у тебя нет острова.              Драко наклонил голову.              — Откуда знаешь, что про рисование не ложь?              — Ну, я видела, как ты рисуешь, поэтому знаю, что это правда, — тут же ответила она.              — Когда это ты видела? — неподдельно удивился он.              — На пятом курсе. Сомневаюсь, что ты помнишь, но… На одном из занятий по уходу за магическими существами нужно было нарисовать лукотрусов. Я мельком увидела твоего, он был таким реалистичным. До сих пор помню, что позавидовала тогда тебе. Мой выглядел как обычная палка.              Драко улыбнулся ей.              — Вообще-то, я это помню. Я так радовался тогда, что смогу всем показать свои умения. Приятно спустя столько лет узнать, что мне кто-то завидовал.              Гермиона рассмеялась.              — Ну, ты угадала правильно. Остров, к сожалению, я ещё не купил.              Она фыркнула, но по-доброму, и Драко продолжил:              — Твоя очередь. Назови мне две правды и одну ложь, Грейнджер.              Гермиона задумалась.              — Ладно, хорошо… Давай посмотрим… Я никогда не пробовала огневиски. У меня аллергия на кошек. Я помогала Виктору Краму брить ноги.              — Господи, — изумлённо произнёс Драко.              — Что?              — Какого чёрта ты брила Краму ноги?              — С чего ты решил, что это правда?              — Потому что ты точно не любитель огневиски, и я знаю, что у тебя нет аллергии на котов. Ты раньше вечно тискала своё рыжее чудовище в коридорах.              — Живоглот не был чудовищем, — надулась она. — Он был красивым.              — Он был, на хрен, котом в любом случае. А теперь вернёмся к фетишам Крама.              У Гермионы отвисла челюсть.              — Это не было фетишем, — заявила она. — Он сказал, ловцу это помогает с аэродинамикой.              Драко разразился смехом, который жутким эхом отозвался в шуме дождя.              — Он же в штанах летает! — напомнил он ей. — Как именно бритые ноги помогают аэродинамике?!              — В этом не было ничего сексуального! — огрызнулась она. Драко просто продолжал хихикать.              — Как знаешь.              Гермиона громко выругалась.              — Твоя очередь, — коротко напомнила она.              Драко прикусил губу, пытаясь подавить очередной приступ смеха.              — Ты… ты и Поттеру ноги брила? — не смог сдержаться он.              — Значит, мы закончили игру? — рассердилась Гермиона.              — Ой, да ладно. Я просто развлекаюсь, — сказал он и тут же начал захлёбываться и кашлять, потому что случайно вдохнул дождя.              Она усмехнулась.              — Кажется, кто-то получил по заслугам, — самодовольно произнесла Гермиона, услышав хрип Малфоя.              — Да, мало мне застрять с тобой в яме под ледяным дождём, — откашлялся он.              — Две правды и одна ложь?.. — нетерпеливо напомнила она. — Может, на этот раз что-нибудь менее эгоцентричное?              — Как это я должен говорить о себе и без эгоцентризма?              — Попробуй рассказать что-нибудь действительно интересное.              Драко покачал головой, снова поднимая ноги, чтобы разогнать кровь.              — Ты иногда такая стерва.              — Только иногда? — протянула Гермиона слащавым голосом, поднимая ноги следом, как только Малфой перестал двигаться. — Что ж, уже лучше.              — Бываешь моментами, — сказал он и замолчал.              Тишина стала затягиваться.              — Мал… — начала Гермиона.              — В детстве я хотел стать укротителем драконов.              Она сморгнула дождь на ресницах, услышав его тон, внезапно ставший более серьёзным.              — В двенадцать отец ударил меня, когда я сказал, что хотел бы, чтобы ты была чистокровной.              Гермиона напряглась, а Драко тяжело сглотнул — это было слышно как раз перед тем, как он закончил свой ход словами:              — Я использовал все три непростительных заклинания.              Звук дождя будто стал громче в пустоте.              — Это достаточно интересно? — тихо спросил Драко.              — Ты никогда никого не убивал, — твёрдо сказала Гермиона, хотя её голос звучал натянуто.              — Ты так уверена?              Она замешкалась из-за его насмешливого тона.              — Тебя признали невиновным, — неловко ответила она.              — Я никогда не убивал человека, — признал Драко.              — Тогда как…              — Тёмный Лорд заставил меня использовать Аваду… — перебил её он, — …на собаках отца.              Повисло молчание.              — Будешь угадывать, что из двух оставшихся ложь? — ехидно спросил Драко. Гермиона не ответила, и тогда он продолжил: — Я дам подсказку. У меня остался шрам на щеке в том месте, где кольцо рассекло кожу.              — Малфой…              — Твоя очередь, — сказал он гораздо громче, чем нужно.              Гермиона уставилась в его сторону.              — Почему ты хотел, чтобы я была чистокровной?              — Мы меняем правила игры? — отрезал он.              — Мне просто любопытно.              — Ага, ясно… Ты нарушаешь правила.              — С каких это пор ты следуешь правилам? — попыталась спровоцировать его она.              — В этом-то и проблема, Грейнджер. Я всю жизнь следовал грёбаным правилам. Уверен, ты заметила, что у нас, Малфоев, были определённые правила, кого можно считать достойным, а кого нет, — добавил он с немалой долей горечи.              Гермиона снова засомневалась.              — Были правила?              — Ни один человек больше никогда не будет указывать мне, как жить, — уверенно произнёс Драко, а затем невесело усмехнулся, вглядываясь в темноту, в которой они застряли. — В буквальном смысле, очевидно.              Дождь усилился, и они снова замолчали.              — Мне продолжать игру? — прошептала Гермиона.              Драко пожал плечами.              — Две правды и одна ложь. Однажды я наложила Обливиэйт на своих родителей. На шестом курсе я увидела, как ты допустил ошибку на зельеварении, а когда ты отвернулся, я исправила её за тебя. Мой любимый цветок — орхидея.              Он замер.              — Это была ты? — настороженно спросил он, его настроение сразу изменилось. — Сдувающий напиток.              — Ты помнишь? — робко спросила Гермиона.              — Да, помню. Я уже готовился к очередному наказанию, когда понял, что забыл добавить жабры шлёппи, — объяснил Драко. — Но всё вышло идеально. Я думал, это сделал Тео. Я даже купил ему бутылку огневиски в качестве благодарности. Этот ублюдок просто забрал её… Это правда была ты?              — Да.              Драко помотал головой.              — Теперь буду преследовать задницу Тео до конца его дней. — Он сделал паузу, а после добавил: — Зачем?              Гермиона слегка пожала плечами.              — Не знаю. Просто…              — Просто что? — потребовал он ответа.              — Ты плохо выглядел, — призналась она. — В тот год. Ты выглядел больным и напряжённым, и я… я видела, как ты изо всех сил пытаешься сосредоточиться, и я… просто… не поняла, что делаю, как уже бросила жабры Рона в твой котёл, пока ты…              Драко прервал её:              — Ты положила ингредиенты Уизли в мой котёл?              Гермиона нахмурилась.              — Ну, он своё зелье уже испортил, а я своё приготовила, и он в любом случае даже не заме…              — Ты украла ингредиенты у своего лучшего друга, чтобы помочь мне, — снова перебил он. Это не было вопросом, но Гермиона застенчиво пожала плечами.              — Да.              Внезапно высоко в небе ударила молния, на миг осветив расщелину, и Драко и Гермиона мельком увидели друг друга. Жуткий фиолетовый свет вспыхнул на их поражённых лицах, придав им призрачный вид, от которого перехватило дыхание. Ещё серия мимолётных вспышек пронеслась над головой — они моргали друг другу в возникающем свете.              — Мы умрём здесь, — прошептал Драко, когда темнота снова поглотила их.              — Похоже на то, — мрачно согласилась Гермиона.              Пока они висели в расщелине, громко и грозно гремел гром. Драко измученно вздохнул, осторожно запрокинул голову и открыл рот, глотая дождевую воду. Он слегка подтолкнул Гермиону плечом.              — Будешь пить?              — Я так понимаю, вина у тебя нет? — тоскливо пошутила она.              — Боюсь, вино закончилось, — поддразнил он, — но могу предложить лучшую дождевую воду. Хороший урожай — четыре миллиарда лет до нашей эры.              Гермиона рассмеялась.              — Ну, если это лучшее, что ты можешь предложить…              Драко улыбнулся и запрокинул голову к дождю. Когда рот наполнился, он осторожно наклонился вперёд, пока носом не коснулся её носа. Гермиона проследила за его движениями, прижалась к нему губами и стала пить. Она сделала глоток и оторвалась от Драко, но никто из них не отвёл лица. Они согревали друг друга дыханием, соприкасаясь носами и едва касаясь щёк губами.              — Как думаешь, Грейнджер, что они скажут, — прошептал Драко, — когда найдут наши тела в таком виде?              Она закрыла глаза, продолжая прижиматься к его лицу.              — Не знаю. Но я уверена, Рита Скитер придумает что-нибудь нелепое и скандальное.              — Пожиратель Смерти совратил героиню войны на верную гибель? — предположил Драко.              — Ты не Пожиратель Смерти, — серьёзно ответила она.              Он грустно хмыкнул.              — Если бы это было правдой.              — Пожирателю Смерти было бы плевать, если бы кто-то вроде меня захотел пить, и он не стал бы предлагать мне воды. И уж точно он не стал бы мне помогать пить так, как ты. Ты гораздо больше, чем эта метка на руке, Драко Малфой.              Он молчал и не двигался. Гермиона ждала, что Малфой ответит, но он этого не сделал, поэтому она отстранилась и прислонилась к стене позади. Минуты шли в молчании, а гроза тем временем продолжалась.              — Малфой?.. — позвала его Гермиона через какое-то время.              — Да? — последовал тихий ответ.              — Кем ты на самом деле хотел стать, когда вырастешь? — мягко спросила она.              Драко сглотнул после короткого молчания.              — Я, эм… я просто хотел однажды стать отцом.              Услышав это, Гермиона закрыла глаза.              — Мне жаль.              Он пожал плечами.              — Я, наверное, всё равно был бы паршивым родителем…              Она ничего не ответила, и Драко опустил голову ей на плечо.              — Я… думаю, мне надо поспать, если ты не против, — сказал он.              — Конечно.              Гермиона подождала, пока он удобнее прижмётся щекой к её плечу, и начала считать.              — Грейнджер? — внезапно спросил Драко, как только она дошла до девяносто одного.              — Да?              — Мне… мне жаль, что тебе не удастся стать крёстной.              Гермиона сморгнула слёзы, которые готовы были присоединиться к дождю на ресницах, и осторожно положила голову поверх его макушки, чтобы скрыть лицо Драко от ливня.              — Спасибо, — прошептала она и нежно поцеловала его в щеку. — Спокойной ночи, Малфой.              Драко закрыл глаза.