Бросить курить и не пожалеть об этом

***

       Глубоко вдохнув сквозь плотно сжатые зубы, чтобы сдержать подступающий к горлу спазм, омега продолжил быстро собирать свои вещи в огромные мусорные пакеты. И откуда у него взялось столько? Никогда не страдал излишней расточительностью, казалось, что всё приобретал исключительно по нужде, да и денег у них не водилось особо. Но вот четвертый забитый доверху 120-литровый чёрный пакет говорил, что нужд и денег на них у него больше, чем ему казалось ранее.        Помнится, переезжал он сюда с одной небольшой спортивной сумкой, одолженной у дяди, в которой была пара трусов, брюк и футболок, да горячо любимый им фен, подаренный папой на двадцатилетие.        На односпальном грязном диване среди груды чужих коробок с вещами и косметикой, приобретенной папой Чонгука на продажу и мусора, вальяжно развалился сам Чонгук, периодически отрывая свой взгляд от разбитого экрана четвёртого айфона и проверяя как Тэхен собирается: — Долго ты ещё будешь заниматься этой показухой? У меня нет желания проводить с тобой весь чёртов вечер!        Омега нервно дёрнулся, покосившись на нетерпеливого альфу, на красивом лице которого отражалось явное недовольство, и кинул в пакет один из немногочисленных теплых свитеров.        Как же бесит это всё: и пренебрежительное отношение к себе от альфы, и необходимость собираться под надзором, и вся эта драная жизнь вцелом.        Бегло оглядев кучи хлама, разбросанные по всему периметру комнаты, и не заметив ничего, что могло бы принадлежать ему, Тэхён откашлялся, подавив в себе очередной порыв расплакаться: — Я, кажется, готов.        Альфа заблокировал телефон, резво поднялся на ноги и, сунув мобильный в карман черных брюк-карго, впервые за полгода счастливо улыбнулся омеге: — Вот и чудно. Мингю уже 40 минут ждёт у подъезда. Не стоит задерживать его ещё больше, он и без этого вытрахает мне все мозги. — Так и не надо было его тащить сюда, не предупредив меня заранее! — Завались, пока я просто не выбросил твои вещички в окно, — Чонгук мгновенно злобно оскалился на Тэхена, пухлая нижняя губа альфы нервно дёрнулась.        Незаинтересованно пожав плечами на очередную сомнительную угрозу, омега подхватил лежащий на одной из рваных коробок свой старенький чёрный пуховик и выбрался из комнаты в коридор.        Споткнувшись о детские игрушки, раскиданные по полу, он с наслаждением пнул их в сторону большой комнаты, по пути намеренно задел какие-то старые шмотки, валяющиеся тут и там по всему коридору и, добравшись наконец до своих прохудившихся зимних ботинок, присел обуваться. По полу тянуло зимним холодом с открытого в дальней комнате балкона и явственно воняло кошачьей мочой. Один из семи котов папаши Чонгука в очередной раз потерялся в пространстве, забыв где стоит замызганный лоток, и нассал где-то среди разбросанных вещей в коридоре — спасибо, что не ему в обувь. Лишних денег на новую пару у него в ближайшее время точно не будет.       Обувшись, он выпрямился под нечитаемым взглядом брезгливо посторонившегося Чонгука, прошёл обратно в маленькую комнату, взял два пакета полегче и поволок их на выход.        Альфа приглашающе распахнул дверь в подъезд, пропуская омегу, быстро всунул ноги в неизменные летние кроссовки и выудив из шкафа потрёпанную джинсовую куртку, доставшуюся ему от давно свалившего в закат отца, вернулся в комнату за оставшимися объёмистыми пакетами, нагрузив себя ими с ног до головы, чтобы дважды не возвращаться, а затем вышел вслед за омегой.       В подъезде, правда, пришлось поковыряться, свободных рук альфе не хватало и с закрыванием двери возникла заминка.        В отдалении от дома стояла заведенная Ауди А6 Мингю, сам альфа сидел в машине и приоткрыв окно курил, поглядывая в экран телефона: смотрел очередную ерунду то ли в Инстаграме, то ли в Ютубе.       Тэхён, дотащив пакеты до машины, чуть ли не бросил их на едва припорошённый снегом асфальт. Надо же было умудриться попасть с переездом в единственную за все три месяца зимы неделю, когда выпадает противный мокрый снег?! Омега постучал согнутым пальцем в окно: — Эй, не спи, замёрзнешь. Ты же и так отмороженный!       Альфа встрепенулся, быстро сворачивая приложение и откладывая заблокированный телефон на деревянную панель к коробке передач: — Какие люди и без охраны! Как ты, любовь моя?       Омега брезгливо поморщился: его раздражали эти бессмысленные попытки подкатить и фамильярность. — А то ты не знаешь как. К чему лишние вопросы? Мингю непринуждённо рассмеялся, распахивая дверь: — Я должен был уточнить. Вдруг за ночь что-то изменилось? — Ага, трава стала зеленее, солнце ярче, ты симпатичнее, и омеги твои растворились в небытие, оставив место только одному мне. Сворачивай лавку, самец, тебе всё равно в этой жизни ничего не светит. — Смотри, ты ничего не сказал про ту жизнь. Я запомню!        Альфа громко хохотнул довольный своей шуткой, и совершенно не обидевшись на гневную тираду Тэхёна, вышел из машины, обнял омегу, хлопнув его по спине большой ладонью, подхватил стоящие возле пакеты и поволок их к багажнику.       Тэхён посторонился, пропуская альфу и остался стоять около водительской двери, вытащил из кармана пуховика смятую пачку недорогих сигарет с зажигалкой, выудил оттуда одну и с удовольствием закурил, выпуская сизый дым вверх.       Из подъезда громко матерясь выскочил Чонгук, старающийся не уронить громоздкие пакеты. С трудом дотащив до машины и сбросив их как попало в открытый Мингю багажник, он выпрямился и, повернувшись к другу, приветственно протянул ему руку: — Извини, что так долго. Он как всегда колупался, как будто ему весь этот хлам нужен будет одновременно и прямо сейчас!       Мингю хмыкнул, отвечая на рукопожатие и покосился на безразлично разглядывающего помятое в очередном ДТП с забором крыло его черной Ауди курящего омегу: — Тебя я обычно жду еще дольше, пока ты там моешься, бреешься и подкрашиваешься. Так что мне не привыкать. Чонгук оскорбленно поджал губы и двинулся к пассажирской двери: — Не было такого никогда. Ладно всё, хватит болтать. Раньше сядем – раньше выедем!       Тэхён выкинул окурок куда-то в обледенелые кусты, совершенно не заботясь о том, что мусорит, и полез на заднее сидение машины.       Внутри было тепло, пахло ванильным освежителем воздуха и кожаными сидениями. В воздухе витал еле различимый аромат Мингю, исходящий от его валяющейся сзади замшевой куртки, из динамиков доносились тихое шипение и писк — брошенный на сидение аукс создавал помехи.       Мингю поправил закинутые пакеты, захлопнул крышку багажника и резво обойдя машину плюхнулся на водительское, подключил провод к смартфону, врубил свою музыку погромче и быстро стартанул на выезд из двора: что-что, а медленно ездить здесь не привыкли. Правила созданы были, чтобы их нарушать, накапливать всевозможные штрафы, хвастаясь между собой наиболее дорогими из них. — Ну и холодрыга в этом году! — громко крикнул Мингю, перебивая музыкальный бит. Альфа увеличил мощность нагрева, повернув регулятор печки на панели.       Тэхён бездумно крутил на пальце тонкое обручальное колечко из серебра с маленьким камушком по центру, рассеянно поглядывая в окно на мелькающие дома. Ехать было совсем недалеко. Чонгук жил около станции Кымненсан, пусть и сам, наверное, не помнил об этом — на общественном транспорте не ездил со своих лет 14, когда приобрел свою первую подержанную тачку у дряхлого деда в какой-то забытой всеми деревне недалеко от Пусана.        А Тэхён теперь обитал в маленькой съёмной квартирке на станции Кванан. Чёртово желание остаться поближе к бухте Суенман — ну вот нравилась она Тэхёну, что тут сделаешь.       Омега невесело хмыкнул, ага, как же. Бухта ему нравилась. Дурацкое желание отделиться от родителей и показать свою самодостаточность, плюс добавьте туда боязнь уехать далеко от Чонгука и потерять последние связующие с ним ниточки. Бухта была так отводом для чужих любопытных глаз и незакрывающихся ртов, так же, как и вечная отмазка с невозможностью ездить на работу из дома родителей.       Хотя объективно от Кванана было ближе до его офиса, находящегося возле станции Пэсан, чем если бы он ездил от станции Тоннэ, где обитали его дражайшие родственники.       Задумавшись, омега не заметил, как они добрались до его нового жилья.       Мингю резко затормозил перед высоким домом, сверяясь с навигатором, щедро подсунутым ему под нос Чонгуком, утвердительно кивнул самому себе и смотря на Тэхёна через зеркало заднего вида, произнёс: — Карета прибыла, граждане переезжающие, собираем манатки и уматываем. Конфетка, пиши почаще. Буду скучать без твоей кислой мины. А ты давай резче, занёс и вышел! — он ткнул пальцем в плечо Чонгуку, тот поморщился дёргаясь. — Понял, я понял. Не ори.       С трудом подавив в себе желание хлопнуть дверью со всей дури Тэхен дошёл до багажника, открыл его и выудив оттуда часть своих вещей, поплёлся по расчищенной дорожке ко входу в своё новое жилье.        За спиной послышался хлопок закрывающегося багажника и громкие шаги, сопровождающиеся шуршанием пакетов: обычно медленный и не торопливый Чонгук действительно горел желанием побыстрее избавиться от общества омеги и совершенно не стеснялся это демонстрировать.        В лифте ехали в напряженной тишине, Тэхён продолжал крутить колечко на своём пальце, изредка поглядывая на руки альфы. Тот своё кольцо снял ещё недели две назад, повесил его зачем-то на цепочку себе на шею.        Как назло лифт был медленный, а ехать на 18 этаж. Назойливая музыка, сопровождающая их подъём, позитивного настроя не добавляла. Краем уха омега слышал как ежесекундно вибрирует в кармане альфы телефон, раздражаясь ещё больше.        Наконец брякнул звоночек, и лифт гостеприимно распахнул двери на нужном этаже. Быстро просеменив до двери своего нового жилья, Тэхён бросил один из пакетов на пол освобождая руки и, порывшись в дырявых карманах пуховика, достал ключ с куском подкладки, трясущимися руками отпер замок, и открыв настежь дверь втащил туда пакеты, походя включая свет в прихожей. Следом шагнул Чонгук, небрежно кинул принесённое добро в углу у двери и остановился на пороге, засунув руки в карманы штанов внимательно осматривая обстановку.       Для квартирки за 450 тысяч вон она была очень даже не плоха: в коридоре стояла вешалка для верхней одежды с полкой для обуви; за единственной закрытой дверью, по видимому, был совмещённый санузел; скромных размеров, достаточно уютная комната в светлых тонах была разделена на кухонную и спальную зону маленькой перегородкой со стоящими на ней цветами: живые они или нет разглядеть альфа не смог; большая двуспальная кровать застеленная цветастым пледом выглядывала из за перегородки, напротив на тумбе ютился крохотный телевизор, а перед ним умудрились впихнуть даже достаточно массивное кресло; два простеньких стула и прямоугольный обеденный стол напротив зелёного кухонного гарнитура и миниатюрный деревянный комод довершали убранство комнаты.       Что там дальше за кроватью Чонгук не видел — мешала перегородка с цветами и плотно задёрнутые на неожиданно большом окне тёмные шторы. — Подожди секунду! — Тэхен открыл самый маленький из принесённых мешков и, поковырявшись, выудил оттуда черную сумку, с которой обычно ходил на работу. В одном из многочисленных карманов нашлась связка ключей от квартиры альфы. Вытащив их, снял свой старенький, но бережно хранимый им, брелок. Он протянул связку Чонгуку: — Забери, мне они не нужны. Отдашь их своей очередной любви. Альфа презрительно скривился, забирая ключи: — Вот поэтому у тебя и нет друзей. Брызжешь ядом и вечно со своей недовольной мордой ходишь. Пока! Надеюсь, не увидимся больше.        Альфа, на ходу вытаскивая из одного кармана беспрестанно жужжащий телефон, пролистывает нескончаемую вереницу уведомлений и, засовывая в другой ключи, стремительно уходит обратно к лифту. Тэхён захлопнул за ним дверь и обессиленно сполз по стене на пол.       Начиналась новая глава его жизни. Раскисать, если честно, времени не было: спешный переезд выпал на рабочую неделю и предстояло быстро обжиться в новой квартире. ”Быстро” – это буквально за пару часов. Хорошо, ему хватило ума откладывать из своей небольшой зарплаты деньги, так, чисто на чёрный день, правда он не рассчитывал, что этот самый день наступит так скоро и все свои нехитрые сбережения придется потратить не на покупку новенького айфона, а на аренду отдельного жилья.       Кто же знал, что его сиятельство Чонгук, так оскорбится тем, что его окончательно поймают на измене и прижмут неоспоримыми фактами к стене? Честно сказать, когда Тэхён в первый раз увидел на шее своего альфы лиловый засос, он усомнился в своём зрении, зато безоговорочно поверил словам мужа: «Натер воротником».        Мингю, присутствующий в их жизни на постоянной основе, на это лишь хмыкнул себе под нос, но предпочёл не вмешиваться в чужие семейные драмы.       Почему-то летом прошлого года ослеплённый любовью к своему альфе Тэхён, даже и подумать не мог, что дела обстоят совершенно по-другому.       Потом, правда, «натёртостей» на шее альфы становилось всё больше, совместно проведенного времени всё меньше, а в конечном итоге в декабре мнительный Тэхён не выдержал и с трясущимися от противного волнения руками и бешено колотящимся где-то в глотке сердцем, влез в телефон мирно спящего после работы Чонгука, и обнаружил там подтверждение каждой из своих неприятных догадок.        Омега, больше похожий на маленького пучеглазого бульдога, скидывал свои интимные фото, получая на них восторженные ответы с кучей смайликов, признавался во внеземной любви и спрашивал, когда же бедняжка Чонгук выгонит своего вечно недовольного всем и вся мужа, и они заживут спокойно вдвоем.       Где они там собираются жить оставалось загадкой, так как дома у альфы было пятеро его братьев, папа и постоянно пьющий отчим. Ту ночь омега запомнил надолго: он перечитывал и перечитывал сообщения из раза в раз, рассматривал фото, запоминая и сравнивая омегу с собой, и тихо рыдал, зажимая во рту уголок одеяла.        Невероятно, но Тэхён эти сообщения не оценил по достоинству и стал ежедневно задавать тысячу тысяч наводящих вопросов, провоцируя альфу и пытаясь заставить его сказать правду самостоятельно. Про то, что он влез в чужой телефон он не сказал никому, кроме своего папы, на что получил километр нравоучений и увещеваний, что жить с таким уродом нельзя.        Отмахнувшись от злящегося на никогда не нравящегося ему альфу папы, и попросив не рассказывать отцу, Тэхён пытался разобраться со всем сам.        История о том, что «захотелось попробовать что-нибудь новенькое» и «он в отличие от тебя всегда рад жизни и не кривит рожу», выплюнутая разозлённым допросами Чонгуком в лицо Тэхену, совершенно точно ему не понравилась, о чем он не забывал не единожды упомянуть. Ибо сил молча смотреть на мерзко довольную рожу альфы, усеянного засосами с ног до головы у него больше не было, он и так терпел с августа по декабрь, глотая обиду, каждый раз надеясь, что это последний, и ничего страшного не происходит.        Что именно последний раз он не раздумывал: хотелось верить, что с новым омегой, но у жизни было свое видение ситуации. Мингю, паразит, продолжал отмалчиваться и друга не сдавал, при каждой встрече с Тэхёном съезжая с разговора и отнекиваясь, хотя, разумеется, всё знал в мельчайших подробностях.        Чонгук же ничего плохого в этом не видел от слова «совсем», виноватым себя ни в чём не чувствовал, считая, что он слишком молод и хорош для стабильной семейной жизни с, по его словам, «душным Тэхёном».       Ему хотелось лёгкости и безответственности, которую он мог получить только с омегой, желательно младше его лет так на 5, совершенно не заботясь о моральной составляющей этого вопроса, поэтому спокойно оставлял Тэхёна одного дома с кучей своих братьев и зачуханным жизнью папой, сваливая к своей пассии. Мог не возвращаться домой сутками, игнорировать взволнованные сообщения своего, пока ещё, супруга, приезжая домой ночевать и переодеться пару раз в неделю как ни в чём ни бывало, воняя чужим приторно-цветочным запахом, и этим выставляя Тэхёна круглым идиотом, сующим нос не в своё дело, а в конце концов красиво рассказывал сказки о том, как он нагуляется и навеки вечные будет с Тэхеном; как они через пару-тройку лет заведут маленького омегу, такого же умного как папа, и вообще все эти малолетние омеги тупые и с ними никаких дальнейших перспектив он не видит. Тэхён наивно верил и ждал.       Дождался. Очередной разговор по душам и разъяренный альфа, чуть не задушивший в порыве гнева омегу за справедливое замечание о скудоумии своей туповатой псины, забывшей в машине альфы свои грязные вещи, вереща с пеной у рта дал Тэхену 2 недели на сборы и поиски нового жилья. Его не беспокоило куда и на какие деньги пойдет муж — главное, чтобы его здесь не было. Слишком много болтает.        Куча вопросов, которые не давали Тэхёну покоя, до сих пор оставались без ответа. Например, зачем было держать Тэхёна почти год рядом и самозабвенно трахать при первой же возможности, а также почему Чонгук продолжал врать, что ничего на стороне не происходит? При этом для всех остальных он встречался со своим цветочком, а про Тэхёна в слух старались не упоминать.        Ну и главный вопрос на повестке: раз уж ты такой весь молодец и эта омега просто для тела, и будущего ты с ним не видишь, что ж ты так резко выпер чуть ли не на улицу Тэхена с вещами?Жизнеспособных идей не было.        Вынырнув из липких лап воспоминаний, Тэхён хмуро осматривал валяющиеся в коридоре мешки с вещами и прикидывал что и куда можно будет положить.       В маленьком холодильнике совершенно предсказуемо не было еды, и омега соображал как долго он продержится на оставшиеся с зарплаты 100 тысяч вон. В крайнем случае придётся идти к родителям и, по всей видимости, пешком, чтобы просто поесть. А на работе тогда перебиться сладким чаем, чтобы хотя бы восполнить глюкозу в крови и не скончаться раньше времени от голода.