Бросить курить и не пожалеть об этом

***

      Справедливости ради стоит отметить, что Тэхён старался в первую очередь для себя и своего морального облика. Да, именно так.       Объявившийся ещё год назад якобы соскучившийся по нему Чонгук, приятно согревал эго своим периодическим присутствием в его жизни. Потом уже омега задумывался о мнении хищно наблюдающего за ним общества, ожидающего от него очередного срыва, и самого альфы, в частности. Искренне хотелось верить, что он поступает правильно, впуская Чонгука и ворох его проблем в свою жизнь снова. В этом никакой уверенности у него не было, но он упорно продолжал себя уговаривать и настраивать на верность своего решения.       Судя по скептическому выражению лица Чимина, на удивление внимательно слушающего его очередные рассуждения, обмануть у него не получалось никого, кроме себя. Да и то. Последнее выходило из рук вон плохо. Тэхён явственно ощущал себя запасным аэродромом, о чём ему не забывали напоминать. Чонгук без зазрения пользовался слабохарактерным и сильно привязанным к нему омегой как ему заблагорассудится. Тэхён против особо не был.       Возмущения поведением обнаглевшего альфы, Тэхён высказывал в последнее время исключительно уставшему от этого всего Чимину, удивительно грамотно для безнадёжного, раскладывая по полочкам всё от и до. Вежливый друг не мог послать Тэхёна куда подальше с его страданиями и продолжал выслушивать одно и тоже из раза в раз в надежде, что когда-нибудь они сменят изрядно надоевшую пластинку.       Папа, заслышав одно имя нерадивого альфы, не разговаривал с Тэхёном неделю, а когда отошёл, холодно прокомментировав дурость своего сына, почти приказал его в эту чушь не вмешивать и даже не думать о том, чтобы пожаловаться. Не то, чтобы сильно хотелось нарваться на очередную лекцию о неправильном выборе, но в последнее время отношения с родителями более-менее налаживались и омега привык делиться впечатлениями с Джином.       Папа же просто вешал трубку, как только разговор перетекал к обсуждению Чонгука. Пару раз послушав короткие гудки, Тэхён перестал провоцировать вспыльчивого старшего, обходя острые углы и не упоминая мелькающего периодически в его жизни Чонгука.       Намджуну тактично сообщать об, вылезшем неизвестно откуда и зачем, супруге не стали. Отец хоть и был достаточно спокоен, но ребёнка своего любил и ещё пару лет назад грозился открутить голову, обидевшему его кровь альфе. Поэтому тот пребывал в счастливом неведении, наивно полагая, что сын просто находится в поиске самого себя и попутно своей второй половинки. А то, что они ещё не в разводе – это дело времени. Вроде никто никуда не торопится. — То есть он встречается с этим самым, — Чимин пощёлкал пальцами правой руки, силясь вспомнить имя, левой помешивая сахар в остывающем кофе, отвлекая от очередного анализа, — а не важно, впрочем. Но периодически спит с тобой, жрёт у тебя дома за твой счёт и вас всё устраивает?       Тэхён нервно дёрнулся, формулировка ему не нравилась, но, если опустить реверансы и сбивчивые оправдания самого омеги, так оно и выходило. — Ну, моя совесть объективно чиста, согласись. Я его всё ещё муж, сторонних отношений не имею, обещаний никому, кроме Чонгука, никогда не давал. Здоровье подправить опять же, без вступления в сомнительные отношения и прыжков по чужим койкам, хочется. А то, что он обманывает своего, так это их проблемы. С меня какой спрос? — Тэхён пожал плечами, придвигая к себе большую чашку с крепким чёрным чаем, с наслаждением принюхиваясь к витающему над чаем пару с лёгким ароматом обожаемого им с недавних пор бергамота. — А неплохо он устроился, будь я не в курсе всех событий и менее воспитан, даже восхитился бы его изворотливости. Заразу-то подцепить не боишься? — друг брезгливо поморщился. Такое поведение альфы выходило за рамки его понимания, после очередных историй Тэхёна хотелось вымыться с ног до головы, потому как ему казалось, что его обливают помоями. Как омега мог спокойно относиться к этому, он совершенно не понимал и, если честно, не хотел. Конечно, рассуждать о чужой личной жизни при достаточно благополучной своей и раздавать советы было легко, но моральное насилие, которому сам себя подвергал Тэхён, заставляло задуматься о его адекватности. Тем более, что омега дураком не был от слова совсем и прекрасно знал во что ввязался, не отказывая Чонгуку. В чём была проблема послать альфу куда подальше оставалось загадкой. Тем более, что вместе они не жили, и Тэхён давно был независим от мужа.       Тэхён грустно вздохнул: объективно он понимал, что все его отговорки звучат как детский лепет, но сил послать всё к чертям у него не было ни физических, ни моральных. Казалось, что если он сейчас окончательно оступиться в жизни, больше не появится тот, о ком можно будет заботиться и кого можно будет ждать. Мнимое присутствие мужа в жизни дарило сомнительное чувство собственной важности и необходимости, с которым расставаться не хотелось. О том, что Чонгук прекрасно функционировал и без него, думать не хотелось.       Теперь ещё в голове забилась тревожная мысль о возможных паразитах, зачесалась нога и, к сожалению, жопа. Ипохондрик внутри него судорожно вспотел, перебирая возможные дерматологические и венерические заболевания. «А если он реально больной?» нездоровая фантазия услужливо подкинула мерзкие картинки каких-то болячек, в будущем покрывших его тело. Тэхёна передёрнуло, но отмахнувшись от самого себя, он продолжил размышлять над действиями мужа.       Душу всё равно грел факт того, что даже при наличии омеги Чонгук приходил в его дом, к нему. Альфа искренне не понимал, что делает не так и по какой причине омега может на него обижаться. Про свои отношения с новым омегой он особо не распространялся, на достаточно агрессивные подколки ощетинивался и начинал поливать грязью самого Тэхёна, припоминая ему все возможные грехи до седьмого колена, даже если тот и не был в чём-то виноват, на что омега каждый раз примирительно задирал лапки к верху, не желая ссориться окончательно, и продолжал стоически терпеть и ждать очередного явления.       Чонгук в своей излюбленной ехидной манере подбивал Тэхёна найти себе нового альфу, заявляя какой он плохой человек и что с ним у омеги ничего никогда не выйдет путного. Тэхёна в очередной раз переклинивало и он яростно принимался защищать честь альфы перед ним самим и, видимо, собой, отнекиваясь от отношений с другими, и пытаясь доказать, что он «не такой» и раз любит Чонгука, значит это навсегда. Кому-то определённо не повезло с выбором спутника жизни. И это явно был не Чонгук. — И всё-таки. Ты положил болт на свою личную жизнь, чтобы принимать активное участие в чужой. Может ты ещё и мирить их будешь в случае необходимости? При этом, кроме вас двоих и, по всей видимости, меня, никто не в курсе происходящего. Ах да. Тебе же запретили распространяться, вдруг что, — Чимина перекосило как от кислого лимона, — самого не тошнит? Перед кем ты выделываешься? Смею напомнить, что никто не в курсе какой ты «молодец», — Чимин изобразил кавычки в воздухе, выделяя и вкладывая в одно слово весь наличествующий у него в запасе сарказм.       Тэхёну не нравился этот разговор, повторяющийся с завидным постоянством на протяжении всего года с момента, как Чонгук впервые ему написал. Но держать всё в себе тоже было выше его сил, поделиться хотелось до свербящих ладоней, но адекватных объяснений происходящему у него тоже не было. Говорить про светлую любовь уже давно не хотелось. Ситуация была похожа на цирк для нищих. С той только разницей, что здесь клоун был один, он же и дрессированный осёл, кстати.       Тэхён отговаривался своими высокими моральными принципами и какой-никакой, но стабильностью. Альфа был привычным для него, омега мог предугадать буквально всё что угодно, связанное с Чонгуком, и Тэхёна это более чем устраивало.       Да, постоянство было откровенно дерьмовым. Да, неприятно царапало наличие другого омеги, да Чонгук не стесняясь упоминал, что любит и его и омегу. Совмещал, так сказать. По его словам, тот омега был для тела, Тэхён —для души. Тут стоило бы задуматься, но мозг снова подводил. В хорошем расположении духа альфа грамотно и красиво продолжал вешать лапшу на уши омеге про семью, и что Тэхён-то его муж до сих пор, а омега этот его раздражает и ему просто его жаль выгонять, что желания спорить у Тэхёна не возникало и он продолжал ждать, гостеприимно распахивать двери своей квартиры для приезжающего глубокой ночью альфы и покупать ему на свои последние деньги любимые закуски, приходя прихорашиваясь, и теша себя тем, что он умнее, терпеливее и во многом лучше оставленного в одиночестве Чонгуком омеги.       То, что в отличие от него у нормальных людей была социальная жизнь вне отношений, и омега, скорее всего, не печалится где-то один, проводя время со своими приятелями-друзьями, Тэхён предпочитал не думать, витая в облаках и мечтах о скорейшем расставании Чонгука с его пассией. — Смею напомнить тебе, что ты непроходимый идиот. Не ной, когда он снова тебя бортанёт, — Чимин поставил точку в сегодняшнем раунде обсуждения осточертевших ему недоотношений друга, отвернулся к своему рабочему месту и быстро начал строчить в рабочие чаты, давая понять, что на сегодня и правда хватит.       Тэхён зажмурился: как будто он не понимал. Чонгук вертел им как ему было угодно, не задумываясь о чувствах омеги. Ему они были не понятны и не интересны. Альфа был эгоистичен настолько, что чаще всего это выходило за все возможные и невозможные рамки. Главное, что ему было удобно.       Как-то, смеясь, Тэхён сравнил себя со стулом. Старым щербатым, но таким удобным стулом, который уже и не нужен особо, да и в интерьер не вписывается, но совесть и флёр приятных воспоминаний не позволяет от него избавиться окончательно. Так его доставали в нужный момент из чулана и убирали туда, если более он не требовался.       Он был УДОБНЫМ. Безотказный, не имеющий ни капли собственного достоинства и уважения к себе. И жалко во всей этой ситуации было только его. Жалкий, чего греха таить, всё ещё любящий дурак.       Самое грустное во всей этой истории, что избавиться от болезненной привязанности, тянущей его на дно, у него не получалось. Даже не так. Он не хотел ни от чего избавляться, омега находился в сомнительной зоне комфорта и думать о том, чтобы из неё выйти, он не собирался, продолжая разрушать самого себя и свою жизнь.       Он с ужасом представлял себе реакцию Чонгука на его возможный отказ и боялся до потеющих ладоней, что альфа больше никогда не придёт, поэтому перекраивал своё свободное время под альфу, чаще всего оставаясь в гордом одиночестве, потому как обязательностью Чонгук не страдал.       Договариваясь с омегой о чём-либо, он спокойно мог забыть о своих же словах и просто не прийти, увлечённый своими делами. Мог не объявляться неделями, а потом выскочить как чёрт из табакерки и снова разрушить то мнимое чувство свободы и спокойствия, которое возвращалось в его отсутствии. Почему-то, когда Чонгук растворялся в своей жизни самостоятельно, было не так страшно, чем перспектива вытолкать его вон своими руками.       Задумавшись, Тэхён медленно отпивал остывающий чай, невидящим взглядом уставившись в монитор. Работать желания не было.       Дверь в их маленький отдел распахнулась настежь, едва не ударив в стену, отвлекая от повторяющихся изо дня в день раздумий. В помещение с шумом ввалилась толпа радостно галдящих коллег, нагруженных объёмными коробками: — О, вы как раз на месте! Отлично, нам тут из центрального офиса подкинули к Соллаль всякой ерунды весёленькой. Будьте добры разобрать и украсить здесь всё к празднику! В рабочий чат ждём отчёт и повеселее, повеселее!       С этими словами на стоящий ближе к двери стол Тэхёна, вошедшие опустили три слегка помятые коробки и вся компания, шустро развернувшись не смотря на маленькое свободное пространство, смеясь унеслась дальше по коридору, заглядывая в смежные отделы, раздавая оставшиеся коробки с праздничной ерундой.       Чимин встрепенулся, отвлекаясь от работы: украшать он обожал, едва ли не так же сильно, как есть и выискивать скидки. Тэхён воодушевления друга не разделял: праздники ассоциировались у него с сосущим одиночеством, это был уже 2-й Соллаль, который ему предстояло встретить одному в пустой квартире.       К родителям ехать желания не было: собиралась вся многочисленная семья, что грозилось вылиться в очередную ссору на тему его личной жизни, вернее её полного отсутствия. Родственники, не стесняясь в выражениях травили Тэхёна и за мужа, и за его фактический уход из семьи к другому, за то, что у него нет детей и вцелом считали, что омега страдает ерундой, портя себе и родителям жизнь. И вся его показная самостоятельность просто блажь, лечащаяся хорошим альфой.        Джин обычно одёргивал зарвавшихся любителей морали, но настроение уже к тому моменту было подпорчено и Тэхён чаще всего прощаясь спешно уходил, не желая терпеть сочувствующие или порицающие его образ жизни взгляды. Доказать старшим, что его всё устраивает и это его жизнь не представлялось возможным.       Кто его вообще тянул за язык, что он ляпнул кому-то из родственников, что с Чонгуком больше не живёт. Пожинай плоды своей неосмотрительности, Тэхён.       Друзей, желающих провести с ним время, у него не имелось. Чимин обычно был завален домашними делами по самую макушку, и отвлекать его своим нытьём и портить долгожданные выходные он не хотел.       Навязывать свою компанию кому-то из приятелей он тоже не собирался, посему выбирал для себя гордое, как он считал, одиночество.       Не включая свет в квартире, забившись в самый угол большой для него кровати, он обычно залипал в праздничный вечер в Инстаграм, наблюдая, как многочисленные знакомые радостно отмечают, гуляют или ездят куда-либо в компаниях или со своей парой.       Если бы он мог, то работал и в праздники, но великодушное не к месту начальство давало выходные на весь период. Приходилось изобретать велосипед в попытках занять себя и не сойти с ума от зависти. Чаще всего он старался побольше спать и поменьше держать в руках ненавистный смартфон, щедро пестрящий чужими радостями.       Чимин уже копался в принесённой мишуре, прикидывая что и куда можно повесить, не обращая внимания на помрачневшего Тэхёна. Он бы многое отдал, чтобы посидеть в праздник дома одному или только с Юнги, но огромное количество родственников и близких друзей семьи такой роскоши не предоставляли, посему грусти друга он не разделял. По сути своей являясь больше интровертом, Чимин быстро утомлялся от общения и мечтал оказаться хоть на недельку в глухом лесу где-нибудь на Чеджудо, окруженным только лишь молчаливыми дубами.       Скептически покосившись на вываленные из коробки гирлянды и весёленькую мишуру, Тэхён решительно встал. Время хандры ещё не настало. Нужно было держать себя в руках. Омега терпеть не мог откровенную жалость и посему старался делать вид, что у него всё под полным контролем. По его мнению, жалость унижала человеческое достоинство, особенно когда этого человека никто ни к чему не принуждал. Тэхён осознанно выбирал быть идиотом и пока его это не сильно смущало. Вернее, в своём терпении он не достиг точки кипения. В том, что когда-нибудь это всё-таки произойдёт он не сомневался. Вопрос был только когда?       Чимин непринуждённо щебетал, порхая по микроскопическому офису, примеряя украшения на присутствующую мебель и вспоминая куда они засунули скотч. Тэхён хмыкнул, потянулся и присоединился к другу — возможно праздничная атмосфера настроит его на хороший лад и будет полегче.       Пока они пытались распутать завязанные морским узлом гирлянды, появилась мысль украсить и свой дом тоже. Просто так, для себя. В конце концов, если уж он вызвался играть роль самодостаточного и не нуждающегося ни в чём омеги, то идти нужно было до конца.       Да и вцелом, возможно если он украсит квартиру ему будет полегче, можно будет сделать кучу фотографий для социальных сетей, чтобы не отставать от счастливого общества. Любитель поиграть на публику внутри поднял голову, считая идею весьма привлекательной. — Чимин-а, я тут подумал- — Да ну нет. Оно тебе надо вообще? — друг вздрогнул, переживая за очередную «гениальную» идею и уже заранее не желая в ней участвовать. — Чтоб тебя! Ты же даже не знаешь, что я хочу, — Тэхён насупился, вытаскивая наконец скотч из нижнего ящика небольшого комода, — нашёл! — Ничего хорошего, я уверен. Ни одна твоя идея мне не зашла, и ты это знаешь! Ну, кроме похода в то кафе с французской выпечкой, кажется, — Чимин мечтательно улыбнулся, вспоминая роскошные десерты в заведении, которое Тэхён нашёл совершенно случайно в очередной раз бесцельно шарясь в Инстаграм. В это кафе они теперь заглядывали с завидной регулярностью, затариваясь домой и на работу. — Лишь бы пожрать, честное слово. Дом украсить я хочу. Пусть будет, может и настроение подтянется? А что, повешу гирлянд, накрою для себя стол. Отмечу с лучшим человеком в своей жизни так сказать, — омега протянул другу липкую ленту, предварительно найдя начало. Чимин замер с вытянутыми руками и покосился на вдохновившегося идеями друга, прищурился: — Что ты задумал опять? — Ни-че-го! Я же говорю. Всего лишь для поддержания атмосферы и всё такое. А на самих праздниках съезжу на фестиваль света. Как он там, а «Hope Dream», кажется. Надо посмотреть где-то я сохранял себе пост, — Тэхён быстро начиркал себе заметку на ярком стикере, чтобы не забыть, — Или можно на пляж Хёндэ сгонять. В общем, выберу потом.       Чимин в очередной раз поразился перемене настроений у омеги, но промолчал. Такое с Тэхёном происходило регулярно и вполне можно было уже привыкнуть, просто в голове у Чимина не укладывалось как можно пойти куда-либо в одиночестве и чаще всего без достаточной суммы денег для посещения магазинов и кафе. Тэхён же спокойно относился к таким мелочам, делая всё что угодно лишь бы не оставаться в одно лицо в пустой квартире.       Правда, с каждым разом нахождения в толпах, народу давалось всё сложнее. Счастливые люди, слоняющиеся парами или компаниями явственно подчеркивали его одиночество, и походы куда-либо больше угнетали, чем приносили положительные эмоции. Но Тэхён не сдавался, продолжая упорно выводить себя «в свет». Надеясь, что его активная деятельность и посещение множества красивых и интересных мест в конечном итоге принесёт ему не только разочарование, но и долгожданную компанию, завлечённую разносторонними увлечениями омеги. Для этого он и терроризировал своих подписчиков кучей историй и постов с локациями. Пока что дальше огоньков на истории и лайков дело не шло, но где наша не пропадала.       Чимин, зацепившись рукой за покосившийся стеллаж с папками, высунув от стараний язык, вешал гирлянду, не обращая внимания на застывшего в своих мыслях Тэхёна, неожиданно предложил: — Давай сфоткаемся что ли тоже? Для твоих этих самых, — он повертел запястьем в воздухе. — Спрашиваешь тоже. Я всегда готов! — Тэхён, натянув лучшую из своих улыбочек, потянулся к телефону, Чимин откопал в одной из коробок смешные ободки, водрузил им на головы и, повиснув на Тэхёне, потрепал его за щёку.       Сфотографировавшись вдвоём с другом, Чимин стянул ободок, сунув его обратно в коробку и начал делать отчёт для коллег. Отвлёкшись от созерцания общих трудов и комментариев в чате на каждое высланное им фото, он важно изрек: — Я знаешь, что понял? У тебя стокгольмский синдром, вот. Подумай об этом.       Тэхён забив на мишуру в руках и ободок на голове, больно впивающийся за ушами, сел за свой стол и потянулся к компьютерной мышке, надо было срочно погуглить:       «Странное и неожиданное симпатизирование похитителю — Испытание чувства жалости к похитителю — Стремление помочь похитителю избежать наказания. Стокгольмский синдром — это психологическое явление, при котором жертва заложника начинает испытывать сочувствие и даже привязанность к своему похитителю.»       Вечером в Инстаграм задумчивый Тэхён с большим удовольствием залил фото едва ли не с единственным близким другом.

***