Глава 6. Месяц назад
10 октября 2023 г., 18:42
***
Чувствуя невероятный душевный подъём, Тэхён порхал по квартире. Хотелось петь и танцевать, что в принципе он с большим удовольствием и делал. Не понимающий ничего Ёнтан крутился под ногами, радостно лая. Хозяин редко пребывал в хорошем настроении и веселился вместе с собакой. Поэтому щенок пользовался этим и таскал смеющемуся омеге свои игрушки, облизывая руки, когда тот наклонялся к нему. Как в такие исключительные моменты философски изрекал Чимин: «Не просри вспышку». Это он явно подхватил от самого Тэхёна или Юнги. Субботнее утро началось с отличного настроения, чего не было уже давно. Причиной таких неожиданных изменений была звенящая пустота в груди и голове. Странновато, правда? Как выяснилось, и такое тоже возможно. Однажды ты просыпаешься и ни с того ни с сего чувствуешь себя свободным: от привязанностей, людей и каких-то обстоятельств, связывающих тебя по рукам и ногам. В голове медленно начал созревать план, как показалось Тэхёну, весьма неплохой. Решив, что рано радоваться и бежать впереди поезда в метро, омега позвонил папе и известив, что желает приехать к ним с отцом на ужин, он продолжил скакать под незатейливый мотивчик, попутно собирая разбросанные им же самим вещи. Порядок наводить он категорически не любил, но из-за периодического присутствия в доме Чонгука, приходилось переступать через себя. Сам Чонгук вторую неделю пропадал у своего омеги и в квартире если и появлялся, то в те моменты, когда самого Тэхёна там не было: переодевался и уматывал дальше по своим архиважным делам. Омега надеялся, что хотя бы заходил один, а не тащил всю эту падаль в пока что их общий дом. И плевать ему, что принадлежал он альфе. Омега с таким трудом привёл жилище в приличный вид и даже считал его больше своим, чем Чонгука. Так что никаких званых и незваных гостей омега не терпел от слова совсем, считая это посягательством на свою личную жизнь. Да и афишировать разруху и откровенно бомжеватый видок жилья не хотелось. В том, что «гости» разнесут слухи по всему городу о плачевном состоянии квартиры, он был более, чем уверен. И если Чонгуку было глубоко наплевать на это, то Тэхёну казалось, что все вокруг его осуждают за невозможность или нежелание привести квартиру в божеский вид. Периодически от загулявшего альфы прилетали короткие саркастические сообщения в Инстаграм, где он в своей излюбленной манере подкалывал Тэхёна за те или иные фото, выставленные в профиль или в истории, а омега отмахивался. Не было интереса доказывать что-то токсичному идиоту. В одном Чонгук неизменно оказывался прав — без него омеге было гораздо лучше. Стимул делать всё назло и альфе и обществу, к большому удивлению миролюбивого Чимина, сработал на руку Тэхёну: сначала он заставлял себя подкрашиваться и наряжаться даже дома; собирался на работу, как на праздник, где не пересекался ни с кем кроме привыкших к любому его виду коллег, потом перестал ждать, что его куда-то позовут и начал ходить куда ему хотелось и в одиночестве, совершенно не смущаясь этого и получая истинное удовольствие от посещаемых им мероприятий. Следить за собой даже находясь безвылазно дома вошло в привычку. Канули в небытие удобные, но потерявшие вид старые шмотки, волосы всегда были вымыты и уложены, блеск для губ валялся в кармане практически каждых штанов. Выходные и будни были расписаны буквально поминутно. Он всегда знал куда пойдёт и чем займётся. Конечно, отсутствие хорошей компании удручало, но, чтобы заинтересовать других нужно было сначала научиться быть интересным и для самого себя. В том, что он найдёт ещё достойных людей, он изредка сомневался, но старался не унывать раньше времени. Продолжая забивать своё время всем чем, только можно. Первоначальный план создавать вид деятельности отошёл на второй план, превращаясь просто в образ жизни. У Чонгука вот с этим проблем не было. Он постоянно крутился в толпах людей и на отсутствие внимания пожаловаться уж точно не мог. Как и на наличие комплексов по поводу своего внешнего вида или места проживания. Он не нуждался в комфортных условиях, и мог при желании жить и в собственной машине. Брезгливо наморщив нос от невовремя нахлынувших воспоминаний об альфе, омега закинул собранные вещи в стиральную машину и пошёл собираться. Постирать и развесить он успеет и вечером, а вот автобусы его вечно ждать не будут. Возвращаться домой на такси или пешком не хотелось. Потрепав развеселившегося Танни по холке и оставив ему наставления (кто не разговаривает со своими питомцами?), омега, воткнув в уши наушники, ускакал к метро. Равнодушно тыкая палочками в рисе, выковыривая жареные кусочки курицы, Тэхён в миллионный раз, проклял себя и свое нерациональное желание приехать к родителям. Поглядывая на молчащий телефон, лежащий на столе рядом с тарелкой, в поисках поддержки, он размышлял как надолго в этот раз хватит папы и его нравоучений. Джин, выпроводив несопротивляющегося Намджуна с подносом, нагруженным тарелками в комнату, чтобы тот не мешал, оседлал любимого конька и уже час полоскал мозги непутёвому сыну, умудряясь ни разу не повториться в красочных эпитетах, обращённых к Чонгуку. — Пап, я не могу понять, что ты от меня сейчас хочешь услышать? — Тэхён отодвинул от себя тарелку, с грустью попрощавшись с папиной коронной курочкой. Есть расхотелось совершенно. Джин с тяжёлым вздохом опустился на стул, положил на стол руки, сложив длинные пальцы в замок и серьёзно посмотрел на Тэхёна: — Я хочу, чтобы ты перестал лезть в чужую жизнь и занялся своей! Ты что, евнух в гареме, уборщик? Повар может быть или ещё какой сотрудник? Ах да. Ты — бесплатная рабочая сила! Тебе же даже «спасибо» никогда не говорят! — Пап, не начинай! Я никуда не лезу! И я не уборщик! — Да что ты говоришь? Может скажешь, что папа дурак и папа не прав? И не ты там надраиваешь чужую квартиру, покупаешь пожрать, одежду и обстирываешь этого урода? И не смей повышать на меня голос, мал ещё. Омега благоразумно захлопнул открытый было, для ответной тирады, рот. Папа дураком, к сожалению, не был, плюсом имел тяжёлую руку и повышенную вспыльчивость. Драться с воинственно настроенным Джином не входило ни в какие планы точно, даже звучало отвратительно. Да и шансов выбраться живым из стычки было критически маловато. Но и соглашаться с ним всё равно совершенно не хотелось, хотя очевидно, что старший был прав. Тэхён в своих периодических рассуждениях о борзоте Чонгука использовал примерно те же речевые обороты, что и Джин. Это не отменяло упёртого (читай упоротого) и въевшегося в подкорку желания спорить и доказывать всем, что они ошибаются. Чисто из принципа и природной вредности, доставшейся ему, кстати говоря, от напряжённо следящего за омегой папы. — Пап, он меня пустил в свою квартиру! За оплату коммуналки. А не полноценную аренду квартиры или комнаты. Мог же ведь упереться и по полной стоимости поселить, а сам въехать со своим парнем в соседнюю комнату. Считай это моей благодарностью за минимум проблем. Я же не свинья, в конце концов. — Шведская семья была бы что ли? Ты, да я, да мы с тобой. Свечку подержал над кроватью на всякий. Желательно ректальную. Ты легковерный идиот, — припечатал Джин, пододвигая к сыну большую чашку с чаем, — он вышвырнет тебя с чемоданом на улицу, сразу, как его этот очередной приспустит трусы. Будь благодарным и дальше. Тэхён поморщился, отпивая горячий, терпко пахнущий травами напиток. Папа редко стеснялся в выражениях и если его несло, то несло долго и качественно. Как остановить словесный понос Джина не знал никто, включая его же супруга — Намджуна. Тот предпочитал вообще не вмешиваться в демагогии и не отсвечивал. Кажется, он и вовсе заперся в своей комнате, чтобы не попасть под раздачу целебных пилюль. Хорошее настроение улетучивалось со скоростью света. Хотелось забиться в угол, плакать и судорожно курить. Прекрасно знающий своего сына Джин мастерски умудрялся нажать на все точки и расковырять каждую болячку. Не то, чтобы он сильно гордился этим, но инфантильность отпрыска в самый неподходящий для этого момент, раздражала его сверх меры, но рычагов давления на взрослого ребёнка не было. Приходилось ругаться, указывая на все недостатки, недочёты в его решениях. Если в начале это приносило хоть каплю удовольствия: наблюдать как Тэхён отстаивает своё мнение и образ жизни, было приятно с точки зрения понимания его характера и целей, то сейчас это превращалось в разговоры слепого с немым. Младший уходил в глухую оборону, нёс какую-то бессвязную чушь о своей ответственности, принципах и моральных устоях и вяло отбрыкивался от аргументов, не приводя ни единого адекватного довода в ответ. — А что все такие грустные? – из комнаты выплыл Намджун, с пустыми тарелками из под ужина. Джин махнул ладонью, мол ничего важного, поднимаясь со стула и забирая у альфы посуду. С «грациозностью» присущей мужу, с него бы сталось расквасить всю посуду при перекладывании её с подноса в мойку. Намджун потрепал насупленного сына по голове. Многословностью отец не отличался, вопросы если и задавал, то скорее из вежливости, чем из истинного интереса, предпочитая уютно молчать и поддерживать ребёнка на каком-то ментальном уровне, известном только им двоим. Джин минуты молчаливого спокойствия никогда не прерывал, на удивление терпеливо ожидая, когда они придут к единому мнению. Всё что посчитает нужным ему перескажет вечером Джин. За это Тэхён безумно любил отца, с ним было комфортно не говорить. Правда в том, что рассказывал отцу папа он уверен не был, но раз все живы и никто не заряжает дедовское ружьё, Джин умело фильтровал информацию, оставляя мужа в счастливом неведении о многих аспектах жизни Тэхёна. Омега искренне ценил эту черту папы. С временами импульсивного отца станется и в родительском доме его запереть, и к ним приехать на разборки с Чонгуком. Тэхён глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Он сжал руки в кулаки на своих коленях и, подняв голову, уперевшись взглядом в приоткрытый кухонный шкаф, произнёс: — Я вообще знаете зачем приехал? Вы говорили, что квартира дяди Сокджуна свободна, он же к деду уехал в Квачхон? Я бы хотел туда переехать, если это возможно. Не прямо сейчас, конечно. Я думаю, за год решиться, доделать недоделанное и съехать от Чонгука подальше. Родители затихли и переглянулись. Джин отложил поднос на стол и сел на вовремя подвинутый мужем стул. Намджун нахмурившись переваривал полученную информацию. Заявление было неожиданным, Тэхён ни разу самостоятельно не изъявлял желания переехать, хотя предлагали ему это не однократно и не только родители. Тем более, что отдельная жилплощадь для него действительно имелась. Джин договорился с папой и братом ещё лет шесть назад, когда у сына начались первые проблемы с нестабильным во всех смыслах Чонгуком, о возможности его переезда в давно пустующую квартиру на станции Саджик. Никто против не был, о чём омеге постоянно говорили. Тэхёна любили всей семьёй и готовы были поддерживать во всём, включая предоставление свободной жилплощади. — А как же твоя работа? Ты сам говорил, что ездить тебе слишком далеко? — осторожно начал Джин. — Переживу, главное, что отдельно, —отмахнулся Тэхён, увлечённо ковыряясь в своём телефоне. Чимин спрашивал, как дела, передавал родителям привет и делился фотографиями с новым костюмом, — я не хочу с собакой искать себе съёмное жильё и вряд ли у меня будут деньги в нужном количестве постоянно. А тут, вроде как, своё. Коммуналку и прочие мелочи жизни я точно потяну. Намджун аккуратно присел на край свободного стула, заглядывая в лицо сыну: — Что-то случилось? Ты можешь нам рассказать, если хочешь. Тэхён отвлёкся от смартфона и улыбнулся встревоженному заявлением отцу: — Слава богу, что ничего. Просто взрослею, видимо, — пожав плечами, омега отложил телефон на стол и встал, убирая свою тарелку с недоеденным ужином к мойке. — Думаю мне пора двигаться вперёд, верно? Вряд ли у меня получится что-то изменить, сидя на одном месте. Тем более, меня ничего не держит, — он хмыкнул себе под нос, — и никто. Джин моргнул, не в силах и слова произнести. Они тут больше часа чуть ли не до драки выясняли отношения, а в итоге оказалось, что Тэхён собрался съезжать от Чонгука, пусть и пока только в перспективе. У старшего нервно дёрнулся левый глаз. Намджун, ровнее усаживаясь на стуле, опустил свою большую ладонь на сжимающиеся в кулаки руки раздувшегося от негодования супруга: — Надеюсь, ты всё обдумал и не будешь бегать с чемоданом по всему городу туда-обратно. Ну и сможешь наконец-то навещать своих стариков почаще. — Это ты кого сейчас стариком назвал? — тут же возмутился Джин, переключая своё внимание на улыбающегося альфу, — я молод и телом и душой. Ясно тебе? Ты видишь это прекрасное лицо? Или ослеп совсем? Сам ты дед! Думать надо, что говоришь. Я что, так плохо выгляжу? Джин, следящий за собой от и до, был невероятно возмущён заявлением альфы. Пыхтя как ёж, он, развернувшись на 180 градусов, изучал себя в зеркальной поверхности кухонного гарнитура, скептически рассматривая своё лицо на наличие морщин и прочих «старческих радостей». Не обнаружив оных, облегчённо вздохнул, поправил идеальную укладку и вернулся на место. Тэхён фыркнул, пытаясь скрыть смех, что получалось с большим трудом. У папы был пунктик на внешность, и намекать ему на возраст или ещё что-то было смертельным номером. Через минуту тщетных попыток, кухню огласил дружный хохот —обстановка разрядилась. Утерев выступившие слёзы, Джин продолжил прерванный разговор: — Мы и правда надеемся, что ты переедешь. Это неплохая идея. Может и найдёшь себе кого-нибудь, пора сдвигаться с мёртвой точки. Тэхён неопределённо пожал плечами, облокотившись копчиком на кухонную тумбу: — Я не задумываюсь об этом, пап. Мне бы просто пожить с самим собой безо всяких там, — он повертел в воздухе рукой, — ну, вы поняли, в общем. С другой стороны, я всех предупреждал. Намджун вопросительно поднял брови, а омега улыбнулся во все тридцать два: — Когда я перестал курить, то Чонгуку сказал: от любых, даже самых устоявшихся привычек, легко избавиться. Как видите, я не курю. Хотя это была одна из самых многолетних моих слабостей.***
