Бросить курить и не пожалеть об этом

***

      Тэхён, сидя на кухне, размышлял о бренности бытия. Отставленная кружка с давно остывшим чаем была забыта. Омега вздохнул — устал. Неделя выдалась чрезвычайно суматошной и нервной. Если раньше суета вокруг бодрила и заставляла чувствовать себя живым, то сейчас он с удивлением обнаружил, что никакого удовольствия не получает. Хотелось лежать и, желательно, не шевелиться, но грядущие новогодние праздники диктовали свои условия. В коридоре хлопнула входная дверь, послышался щелчок выключателя. — Мы дома!       Омега потянулся, потёр ладонями лицо, стряхивая оцепенение. Шаркая неподъёмными ногами, выполз в широкий коридор. Хосок, сидя на корточках и смеясь себе под нос, вытирал лапы усиленно вырывающемуся Танни. — Я не понимаю, зачем ты его продолжаешь таскать на улицу? — Чтобы он не скучал, конечно же. Мне не сложно, — альфа выпрямился, подошёл к омеге и звонко чмокнул его в подставленную щёку, — устал? — Угу, помимо вагона предновогодней работы психолог завалил заданиями, чувствую себя, как на первом курсе института, — пожаловался Тэхён. — А что там? — аккуратно обнимая омегу, Хосок пошёл на просторную кухню.       Всё-таки решение переехать в большую трёхкомнатную квартиру альфы было одним из лучших, после отношений с ним, разумеется. Гигантское, по скромной оценке Тэхёна, жильё вызывало детский восторг и трепет. Обставленная по последнему слову техники, с ремонтом в светлых тонах она казалась нереальной, будто рекламный макет. Факт оставался фактом: квартира принадлежала небедствующему Хосоку, и в ней Тэхёну предстояло жить, как надеялись многие, долго и счастливо. Не то чтобы он жаловался. Единственное, что ему не нравилось, так это общая безликость. Альфа, проводящий большую часть времени в офисе или в разъездах, не особо заботился о создании уюта. Зато был счастлив спихнуть это на восторженно осматривающегося Тэхёна, о чём, как казалось всем, периодически жалел. Любившего украсить, переставить и переделать, омегу остановить было невозможно. Некогда напоминающая гостиничный номер квартира с лёгкой руки вдохновлённого предоставленным карт-бланшем омеги, быстро превращалась в семейное гнёздышко. Тэхён выбросил всё, что хоть как-то могло связывать его с прошлым и создавал новые воспоминания, заполняя пустующую квартиру памятными фотографиями с многочисленными, теперь уже общими друзьями, мелочами из совместных поездок и сувенирами. — Велели завести дневник наблюдений, даже выдали шаблон, но я, во-первых, всё равно не понял, что делать, а во-вторых, не очень-то улавливаю связь между сейчас и проблемами из прошлого. Благо сдавать уже в следующем году, — Тэхён пожал плечами и обвиняюще ткнул пальцем в лежащую на столе папку, — сам посмотри.       К психологу Тэхён ходил последние пару месяцев, придя к неутешительному выводу, что самостоятельно вывозить свою жизнь перестал уже давно. Снова рисковать наладившимися отношениями с Хосоком и Чимином совершенно не хотелось. Семья и друзья единогласно поддержали желание омеги разобраться в себе с помощью других и даже помогли в поиске хорошего специалиста.       О том, что будет тяжело, Тэхён, разумеется, догадывался, но чтоб настолько. Оставалась ещё пара сеансов и в целом омега считал, что можно вздохнуть свободно, правда не учёл, что эту пару ещё пережить надо.       Он со стыдом вспоминал свои первые посещения, когда, перескакивая с пятого на десятое, пытался отвечать на вопросы врача, огрызался, плакал в течение месяца и дома, и в кабинете, но упорно продолжал ходить, чувствуя, что ему это всё-таки необходимо.       Сказать с уверенностью, что омега пересмотрел всю свою жизнь и взгляды на неё, он не мог. Да и так не бывает же. Но в любом случае он точно знал, что есть улучшения. По крайней мере он избавился от болезненной привязанности и научился ставить себя во главу угла.       Хосок проявлял чудеса терпения, откуда в нём столько, можно было только гадать. Вот и сейчас альфа сидел за столом, держа в одной руке злополучный дневник, внимательно вчитывался в таблицу и хмурил лоб, пытаясь понять, что же всё-таки требуется. Во второй была кружка с чаем Тэхёна.       Омега тем временем ковырялся в коробках с собачьей едой, выбирая чем угощать Танни. Собака заметно подросла за прошедшие два года, аппетит имела немереный, и сейчас, подпрыгивая от нетерпения на месте, периодически хватала хозяина за штанину.       Хосок оторвался от изучения бумаг, решив отложить попытки постичь непостижимое на потом, и, вздохнув, спросил: — Мы пойдём на новогодний корпоратив? — К нам или к Вам? — О, в этом году и у вас будет? Тэхён пожал плечами, накладывая корм: — Вроде бы обещали. Даже денег выделить планировали. А что, соскучился по господину Вон-хэ?       Омега успел заметить, как Хосок скривился, пряча лицо за чашкой, и рассмеялся. Неугомонный кадровик с присущей ему дотошностью и упорством осаждал приезжающего практически каждый вечер за Тэхёном альфу. На что он надеялся, пара уточнять не хотела, но никакими безопасными способами избавиться от него не получалось. Приходилось терпеть, благо график Тэхёна с Вон-хэ не совпадал четыре дня из пяти. Правда кадровик повадился задерживаться на работе, поджидая Хосока. — Наш перенесли на ближайшую пятницу, так что можно начинать готовиться, — допив за омегой чай, Хосок сполоснул кружку и, убрав её в шкафчик, подхватил осоловело хлопающего глазками объевшегося шпица и пошёл в сторону спальни. Тэхён притворно нахмурился: — А меня на ручки?       Альфа замер в широком проходе, аккуратно поставил недовольного шпица и развернулся к сложившему руки на груди омеге. Медленно, как будто крадучись, подобрался к надувшемуся Тэхёну и под громкие визги не ожидавшего такой выходки парня, закинул его себе на плечо, разворачиваясь и уходя со своей ношей в спальню.       Честно говоря, Тэхён не понимал за что ему достался Хосок. Если Чонгук был, как кара небесная за все тяжкие и не очень грехи, то Хосок походил периодически на божественное провиденье. Иногда омеге казалось, что он спит и вот-вот проснётся в обшарпанной квартирке около станции Кымненсан в одиночестве. В такие дни он не мог отлепиться от альфы, буквально следуя за ним по пятам. Но солнечно улыбающийся Хосок не собирался исчезать, лукаво подмигивал и, звонко смеясь, дарил своему омеге всё имеющееся у него тепло. А уж если выдавались дни без гостей, прогулок или поездок, то и сам не отпускал Тэхёна из своих объятий, стараясь провести с ним как можно больше времени.       К облегчению омеги, на новогодний корпоратив к Хосоку в комплекте со спокойным, как удав, Юнги шёл Чимин. Перспектива проводить время с чужими коллегами не прельщала, но наличие друга явно обещало неплохой вечер.       А вот то, что в ресторане за длинным столом наискосок от наконец усевшихся друзей оказались ошарашенные Мингю и Чонгук, резко выбило воздух из лёгких.       Хосок, мельком глянувший на тех, кто так удивил его омегу, ободряюще сжал его вспотевшую и, как будто резко остывшую ладошку, в своей. Чимин фыркнув, презрительно закатил глаза и не желая больше обращать на альф внимание, переключился на изучение щедро обставленного новогоднего стола. Хосок, наклонившись к уху побледневшего Тэхёна, шепнул: — Я не знал, что он здесь будет, иначе бы не пошёл и не стал приглашать тебя с собой. Омега облизнул пересохшие губы и аккуратно пошевелил онемевшими от чужой хватки пальцами. — Я даже спрашивать не хочу, как они здесь оказались, потому что мне, если честно, плевать. Я зря что ли потратил столько времени на то, чтобы избавиться от его влияния? Пошёл он к чёрту. Я не для наблюдения за его рожей сюда пришёл. Хосок вгляделся в спокойное лицо Тэхёна и кивнул: — Как только устанешь — мы сразу уйдём, только скажи.       Омега, улыбнувшись, погладил взволнованного Хосока по щеке и, наклонившись к его лицу, осторожно потёрся своим носом о его. — Хорошо, — шепнул в губы и, звонко чмокнув, повернулся к сидящему рядом Чимину. Друг с недовольным лицом ковырялся в странного вида массе в тарелке. — Я надеялся, что это хе из курицы, но перепутал с рыбным. И куда это девать?       Тэхён, рассмеявшись, несильно ткнул локтем Хосока в бок и, подхватив чужую тарелку, сунул её, кивая на пустую Юнги. Альфа, быстро сообразив, махнул тарелки, отдавая довольным своей проделкой омегам чистую.       Юнги, отвлёкшийся на разговор с сидящим справа от него коллегой, изумлённо посмотрел на волшебным образом пополнившуюся тарелку, и, слегка наклонившись к столу, погрозил мило улыбающемуся супругу кулаком, тот проказливо показал язык и вернулся к более тщательному изучению стола.       Руководитель Юнги и Хосока (Тэхёну точно говорили, как его зовут, но он не помнил от слова совсем) дождался, когда стихнет возня рассаживающихся сотрудников и поднялся на ноги, поднимая тост за ещё один успешный год работы компании. За ними потянулась вереница из многочисленных желающих вставить свою лепту в поздравления.       Если бы Тэхён пил, то, наверное, через час валялся в обмороке от количества спиртного, но ни шалящий вторую неделю желудок, ни общее состояние не позволяли даже пригубить вина, поэтому он смотрел, как злоупотребляют другие, запивая заботливо положенные Хосоком кусочки свинины апельсиновым соком. Зато краем глаза со злорадством заметил, что Чонгук уже вот-вот дойдёт до кондиции. Мингю то и дело безуспешно пытался остановить разошедшегося друга. Хосок и Юнги, будучи за рулём не пили от слова совсем, а Чимин не терпящий алкоголя, довольно потягивал невесть откуда взявшийся кофе.       У Чонгука с самого начала банкета полыхал зад. У него не укладывалось, что чёртов омега, одним днём выкинувший его из своей жизни, объявится, как снег на голову, вновь. Да ещё и не один, а в компании двух начальников отдела: Мин Юнги и Чон Хосоком, под ручку с последним. Не удостоил вообще-то бывшего и, по его же словам, горячо любимого альфу и полу взглядом, уселся со своей компанией и ещё имел наглость ворковать со своим хахалем у него на глазах!       Возмущённый таким вопиющим поведением альфа целенаправленно накачивался всем доступным ему алкоголем, не сводя с парочки горящего праведным гневом взгляда. Мингю, скорбно вздыхая сбоку, пытался угомонить разошедшегося не на шутку друга: — Чонгук, прекращай! Хватит пить и пялиться, ну! Ты о нём не вспомнил ни разу за последние года полтора, что сейчас-то началось? Альфа повернул голову к другу и слегка заплетающимся языком выдал: — Я вообще-то думал, что он меня будет ждать, как он и говорил. А я погуляю сколько мне угодно и вернусь. А он, он! Меня нагло обманул! Мингю возвёл очи к потолку: — Ты в курсе, что это даже для меня звучит убого? Уточнил бы ты у папы, не ронял ли он тебя в детстве головой об кафель.       Чонгук отмахнулся, ему было глубоко плевать, как звучат его слова, так же, как и на то, что у него есть очередной омега. Да, он не горевал, да он даже не пытался найти контакты с покинувшим его Тэхёном, но это совершенно точно не отменяло того факта, что омега наглый врун и обманщик. Он обязан был покорно сидеть и ждать, когда альфа нагуляется. Если такой исход вообще возможен. А что получается сейчас? Сидит себе, весь такой лощённый, смеётся вместе с этим альфой и совершенно не обращает внимание на него. А он вообще-то Чонгук! Тот самый, кому клялись в вечной любви и преданности. Что же получается он этому клянётся теперь? Накрутив самого себя донельзя, он сжимал на коленях кулаки, даже не пытаясь успокоиться.       Мингю, окинув взглядом чуть ли не дымящегося альфу, хмыкнул. Надо же, как зацепило.       Перевёл взгляд на Тэхёна. Омега счастливо улыбался, придвинувшись вместе со стулом поближе к обнимающему его Хосоку, внимательно слушал размахивающего вилкой рядом сидящего омегу и выглядел на порядок лучше, чем Мингю помнил. Исчезло раболепское выражение лица или нахмуренные почти постоянно брови. Тэхён был расслаблен в окружении людей, которых он заслуживал. Будто бы почувствовав чужой пристальный взгляд, он повернул голову и встретился глазами с Мингю, приветственно приподнял брови, ярко улыбнувшись, и вернулся обратно в свой счастливый мирок к яростно обсуждающим что-то друзьям. Даже мрачный с виду Юнги, сидящий рядом с Хосоком заинтересованно поглядывал на вооружённого вилкой омегу, и, облокотившись на стол, подперев голову кулаком, внимательно слушал.       С размышлениями Мингю пропустил момент с объявлением спонтанных танцев и с удивлением обнаружил, что Чонгука рядом с ним нет, так же, как и четвёрки, сидевшей наискосок. В панике осматривая просторный арендованный зал ресторана он увидел, как Юнги кружит в танце свою, по видимости, пару, а Тэхён, розовый от смущения, прижимается к довольно щурящемуся Хосоку. Мингю ещё раз внимательно осмотрел помещение: — И где этот идиот? — подразумевая пропавшего Чонгука.       К большому сожалению, нашёлся он довольно быстро, и Мингю пришлось сорваться со своего места, чтобы оттащить разгневанного и пьяного друга от испуганного его внезапным появлением Тэхёна.       Чонгук вырывался, бессвязно выкрикивал оскорбления, больше похожие на обвинения обиженного ребёнка, оставшегося без конфеты на десерт.       Хосок загораживал собой Тэхёна. Юнги, придерживая за локоть омегу, стоял рядом, не позволяя ему подскочить поближе к Чонгуку, чтобы ударить. В том, что он хочет именно этого, Мингю не сомневался ни единой секунды. Ему, если честно, и самому очень хотелось.       Чонгук тем временем продолжал омерзительный концерт, распаляя себя всё больше и сыпя в адрес Тэхёна оскорблениями и обвинениями. Видимо понимая, что своей болтовнёй он не добьётся никакого успеха, кривовато замахнулся на мешающего ему Хосока и прицельно получил в нос от вырвавшегося из хватки Юнги омеги. Присутствующие ахнули. У Чонгука, не ожидавшего такого от постороннего омеги, подкосились ноги, и он кулём рухнул на пол. — Он мне надоел!       Танцующие шокировано уставились на сидевшего на полу Чонгука, перевели взгляд на трясущего рукой омегу и своих руководителей. Юнги, неожиданно гордо улыбнувшись, подцепил Чимина под локоток и, кивнув Хосоку, удалился, отмахнувшись от вопросов.       Хосок, дав отмашку не обращать внимание и продолжать веселье, оглянулся через плечо на Тэхёна, но обнаружил, что тот, прикрывая рот руками, силится не засмеяться в голос. Облегчённо выдохнул, улыбнувшись в ответ, и, повернувшись к Чонгуку и Мингю, пытающемуся соскрести дезориентированного друга, сказал: — Вы. Оба, после новогодних праздников ко мне в кабинет. Пообщаемся.       С этими словами Хосок протянул руку Тэхёну, тот, уже не смеющийся и просто наблюдающий за разворачивающейся сценой, ни секунды не медля, вложил свою в раскрытую ладонь. Проходя мимо альф, Тэхён остановился и, внимательно посмотрев на Чонгука, произнёс: — Мда, Чонгук. Лучшее, что ты смог мне дать — это развод. И гордо подняв голову удалился, крепко держа за руку Хосока. — Что ж, стоит признать, это было крайне эффектно, — Мингю почесал затылок, — пошли уже, идиот несчастный. Если нас из-за тебя уволят – тебе не жить.       Конечно, ни Чонгука, ни Мингю не уволили. Статей за алкогольные бредни на корпоративе для пары руководителя в трудовом кодексе не предусмотрели. Хосок обошёлся устным выговором, с возможным переводом в деревенский сарай, если Чонгук проштрафится ещё раз.       Мингю обошёлся лёгким испугом и мучительным позором, выслушивая лекции на тему чужого алкоголизма и несдержанности от начальства. Чонгук, раздавленный последней фразой уходящего омеги, ударился в работу. Похождения по омегам не оставил, но старался не афишировать это и скрывал даже от Мингю.       Тэхёна ни один, ни второй больше на корпоративах не встретили. Лишь однажды, спустя почти три года с инцидента, завеса тайны чужой личной жизни приоткрылась, когда удивлённые альфы увидели фото улыбающегося омеги с щекастым карапузом на руках на заставке случайно забытого Хосоком в офисной столовой телефона.       Сам Тэхён после новогоднего корпоратива, закончившегося не совсем так, как планировалось, обнаружил, что забеременел. И не то, чтобы не хотелось, но в целом было очень страшно и от противного состояния, и от грядущих родов, и, конечно же, от возможной реакции альфы. Помня гневные слова в адрес детей Чонгука, он считал, что Хосок может думать так же. От продолжительных мучительных самокопаний и выноса мозга Чимину и папе, его избавил Джин, просто позвонивший альфе и в лоб вываливший приятную новость огорошенному зятю.       Расписаться Тэхёна уговаривали едва ли не всей толпой, включая Хёншика и Соджуна. От пышного празднества, измученный токсикозом и будто обезумевшими друзьями, омега отказался.       Родившегося чуть раньше срока крепкого альфу назвали Тэян, ссылаясь на его солнечно улыбающегося отца.       Чимин, самопровозглашённый крёстным чуть ли не шесть лет назад, плача от радости за друзей, гордо прижимал к себе младенца и шёпотом провозглашал: — А я же говорил!       Конечно хорошие дни чередовались с плохими, и не всё было так уж и гладко, как хотелось бы, но всё и сразу идеально бывает только в книжках и сериалах, но для тех, кто умеет ждать, верить и терпеть всегда найдётся свой персональный кусочек солнышка.