confessions

Станция пахнет сыростью - отголосками прошедшего днем дождя и несмытой хлоркой после уборки - грязью и почему-то нафталином. Она задумчиво останавливается у самого края перрона - рельсы в каких-то паре метров от нее кажутся немыслимо чистыми и превосходно отполированными, и только пара ржавых пятен намекают на то, что им больше, чем несколько дней. Что они уже видели таких, как она. Шаг вперед - и все закончится. Шаг назад - и снова холодная пустая квартира. Она глубоко вздыхает - легкие наполняются затхлым воздухом подземки, и закрывает глаза. Поезд приближается стремительно - он дрожит всем своим металлическим телом, вздрагивает на поворотах и тяжело выдыхает, когда приближается к станции забрать последних пассажиров. Всегда вовремя, всегда - неизбежно. Всего лишь шаг, - думает она. И все закончится. - Апельсинку? Она невольно вздрагивает, открывая глаза. Маленькая девочка протягивает ей оранжевую дольку и улыбается так, словно знает все тайны мира, и - возможно - однажды кому-то их расскажет. Поезд замирает у перрона. Шагов больше не осталось. - Где твои родители? - спрашивает она, озираясь. Вокруг - безмолвная пустота, тишина ночной подземки, что сдавливает голову воспоминаниями о доме. Там также тяжело. - Они зашли в поезд позавчера. Я вот их жду здесь, - улыбается девочка, смешно хмуря нос. Ее кудряшки отливают сединой в свете потолочных ламп, а взгляд кажется слишком усталым для такой малышки. И слишком напоминающим отражение в зеркале. Она думает, что вот так вот - ждать кого-то на перроне - так печально и грустно. Слишком грустно, чтобы быть правдой. - Я, пожалуй, пойду домой, - ее голос ломается на середине фразы, и слезы встают комом в горле. Она хотела всего лишь сделать шаг. А ноги почему-то не двигаются. Девочка улыбается: - Лучше иди в поезд. А я подожду тебя здесь. Она закусывает губу. И смотрит на саму себя под колесами последнего поезда.