Chamomile field

Чонин, уткнувшись в забор своего дома, наслаждался спокойным вечером. Внезапно незнакомец приблизился к нему, разрывая тишину района своим криком: –Привет! – завопил подросток. Сынмин одет был в свободных, потертых джинсах и майке, что придавало ему небрежный вид. Чонин же наоборот, был сдержан и аккуратен в одежде. –Ты кто? – осведомился Чонин, и парень, возможно, будущий друг, присел рядом с ним. –Сынмин, а ты? – ответил тот. –Чонин, – последовала минута молчания. – Откуда ты? –Из Далласа, а ты? –Как видишь, из Торранса. Сколько тебе лет? – поинтересовался Ян. –Тринадцать, а тебе? –Двенадцать, – прошептал Чонин, рассматривая красивый профиль парня рядом. –Классно! А это твой дом? –Да, ты прав. А где твой? –Прям напротив твоего, – ответил Ким, живо жестикулируя каждое слово. Парни наслаждались вечерней атмосферой, обмениваясь улыбками, их разговор разгонял последние отголоски дня. Их дружба началась так давно, что годы между ними прошли незаметно. Теперь парни были старшеклассниками и, случайно оказавшись в одном и том же классе, их дружба только укрепилась. Один вечер, Сынмин вошел в комнату Чонина, где царила теплая и приятная атмосфера. –Вау, у тебя новые чулки, – промолвил он, и не удержался от того, чтобы не прожечь дыру на них глазами. Чонин улыбнулся, радостно встречая своего друга. Он подбежал к Сынмину, обвив его ногами на бёдрах и спросил: –Нравятся? –Всё ещё не могу привыкнуть к такому Чонину, – усмехнулся Сынмин, бросив портфель в сторону шкафа. В комнате витала теплая дружеская атмосфера, окруженной тишиной, а за окном медленно заходило солнце, оставляя на стенах комнаты лучи тёплого света. В этот момент их чувства друг к другу были наполнены уютом и пониманием. –Не хочешь прогуляться со мной по ромашковому полю? – предложил Ян, раскрывая новую перспективу вечера. –Ты прямо в юбке собираешься идти? – поинтересовался Ким, складывая руки на груди. Чонин подбегает к шкафу и роется там пару минут, после чего достаёт чёрно-белый бомбер и аккуратно оборачивает его вокруг талии так, что юбка вообще не видна. –Хорошо, ты меня обыграл, но нам стоит сообщить родителям, чтобы потом не возникало неприятностей, – начал парень, подходя к рюкзаку и извлекая телефон. Парни вышли из двухэтажного дома, направляясь по уже слишком знакомой дороге, сворачивая к цветочному полю. Вечерний воздух окутывает их прохладой, а последние лучи солнца придают окружающей местности мягкий розовый оттенок. Краски заката утонченно выделяют каждый цветок на цветочном поле, а шелест листьев и пение птиц создают приятное, спокойное настроение. Ян внимательно рассматривает каждый цветок, однако, когда он заметил пчелу, он быстро направился к своему другу, чувствуя, как сердце стучит быстрее. –Не могу понять, почему ты так боишься их. Они же сами боятся тебя, – говорил Ким. – Я настолько некрасивый? – обиженно спросил другой парень. – Ты очень красив, просто у пчел нет вкуса, – улыбался Сынмин, обнимая своего друга и резко бросая его на мягкую почву, устраиваясь рядом с ним на земле. Он смотрел в чёрные глаза своего друга, где мелькало недоумение и страх. – Что ты делаешь? – спросил парень, встревоженно поднимая брови. – Не бойся, я не собираюсь навредить тебе, – успокоил его Ким. – Просто хотел сказать... – Он на мгновение замолчал, размышляя, стоит ли говорить то, что он чувствует, но затем все-таки решился. – Я думаю о тебе днем и ночью, и перед тем как заснуть. Когда вижу тебя, вдыхаю запах шампуня на твоих волосах, который так прекрасно подходит тебе. Ты невероятно уникален. Ты тот единственный человек, с которым я хочу провести всю свою жизнь. Он ощутил, как его сердце начало биться сильнее, стоя перед этим нелегким выбором. С одной стороны, он жаждал сказать, что эти чувства взаимны, но с другой, страх перед возможным недопониманием охватил его. Возможно, это была всего лишь шутка? Что, если его положительный ответ вызовет насмешки и разбивку его хрупкого сердца? Но он знал, что Сынмин не играл в такие игры. Он решился: – Ты действительно так думаешь? – дразнил он, с намеком на улыбку. На это Сынмин не ответил словами. Вместо этого, он нежно прижался к губам своего возлюбленного, медленно, но настойчиво целуя его, словно хотел донести всю глубину своих чувств. Они нежно целовались, их губы стыковались с легкими прикосновениями по щекам и даже немного на шее. Одна рука мягко гладила щеку, в то время как вторая волокла пальцами через волосы. Младший был прижат к земле, и они сменялись поцелуями - горячими и страстными, сначала на губах, затем на щеках, и наконец по всему его лицу. Окружающий мир забывался ими, когда они погружались в этот момент страсти и нежности, чувствуя, как бьется их сердце. Ян целует старшего в висок, а после, спускается ниже к ключице, обнажая участок кожи от ткани. Сынмин не горит желанием слушаться. Лишь рычит недовольно, кусая бледную кожу. Чонин встаёт с земли, устраиваясь рядом. Они снова сливаются в поцелуе, но теперь он более грязный. Пока одна рука старшего остается лежать на талии, а вторая исследует грудь под майкой. Ким гладит пальцами сосок, а потом продолжает тоже самое, только со вторым. Ким опять же нежно прикасается к чужим соскам, затем повторяет это действие пару раз. Возможно, контакт с сосками не приносит ощутимого удовольствия, но холодные пальцы приятно охлаждают кожу. Сынмин нежно опускает Чонина на землю, и их губы соединяются в нежном поцелуе, наполненном детской невинностью. Этот сладкий поцелуй становится все страстнее, и Сынмин с легкой улыбкой на лице наслаждается каждой секундой близости с Чонином. Волосы Чонина развеваются на ветру, подчеркивая их страстное смешение, а их руки переплетаются, создавая искру между ними. Чонин, полный решимости, смело проникает рукой под верхнюю одежду Сынмина, раздевая его взглядом. В неотступной сопровождающей движениях, Чонин также снимает свою верхнюю одежду. Это мгновение превращается в истинные страсть и желания, когда каждый взгляд, касание и дыхание наполнены безграничным влечением. Они погружаются в искусный мир соблазна и блаженства, полностью забывая о мире за пределами своего их объятий. —Мх, это неправильно. Кто-то может заметить, - нетерпеливо вздыхает Чонин. – Ты всегда это говоришь, только когда ты уже лежишь подо мной? Ким путешествует руками по юбке, ласкает ягодицы. Он устраивается удобно на земле, а затем сажает друга на свои бедра. Сынмин смазывает палец слюной и прикладывает его к узкой дырочке. Вставляет первый палец, но сразу слышит болезненный стон. Он не двигает пальцем, ожидая, пока Чонин привыкнет. Он двигает палец, изгибая его, пытаясь найти простату, но к сожалению, не удается. По прошествии некоторого времени, он наконец-то находит простату. Чонин непрерывно стонет, испытывая боль. Сынмин терпеливо продолжает двигаться пальцами, стараясь доставить максимальное удовольствие своему партнеру, нежели боль. Затем Сынмин вытаскивает пальцы, смазывает свой член остатками слюны и стирает их о свою футболку, лежащую на земле рядом. Его глаза блестят от предвкушения, когда он нежно скользит рукой вдоль всей длины своего возлюбленного, вызывая в нем дрожь и томные стоны. Затем снова настойчиво нажимает пальцами на уже не такое узкое колечко мышц, которое расширяется под его воздействием. Сынмин придерживает его за талию, помогает опуститься и как только он принимает всю длину, сжимается на члене. Привыкнув, Чонин начинает по не многу двигаться, чувствую как сильные руки сжимают талию. По полю разносятся шлепки тел, хлюпанье и громкие стоны с томными выдохами. Чонин достиг оргазма благодаря его собственным усилиям, сосредоточившись на своём члене и стимуляции простаты, и этот момент чистого блаженства оставил незабываемое ощущение в его теле. В то время как Чонин наслаждался этим великолепным моментом, его друг, Сынмин, оставался погруженным в процесс, уделяя каждому движению особое внимание. Он продолжал исследовать свои чувства, позволяя оргазму прийти к нему самостоятельно. Сынмин достиг своего собственного пика блаженства - он вышел из Яна и излился себе в руку. Оба парня глубоко дышали, стараясь восстановить нормальный ритм после такого недавнего потрясающего оргазма. Их тела остаются объятыми близостью, пока все также дышат ритмично, возвращаясь к нормальной действительности. –Сегодня столько всего случилось... –Да, согласен, кувыркаться в ромашковом поле было невероятно расслабляюще. Особенно когда вокруг такая тишина. Чонин медленно опускает взгляд, его лицо покрывается краской румянца, а глаза немного отводятся в сторону, когда он шагает рядом с Сынмином. Его плечи сжимаются, и он часто меняет направление взгляда, словно стараясь избежать внимания. В его жестах и мимике чувствуется неопределенность и даже некоторая неуклюжесть. –Вот мы уже почти дома. Знаешь, так приятно жить недалеко от этого ромашкового поля. – разбавил обстановку Ян. Сынмин согласился, понимая, насколько особенно это место. Взгляды и жесты Чонина выражали его смешанные чувства, но природная красота вокруг делала их разговор более спокойным. Пока они шли по дороге, в памяти Чонина всплыла важная деталь. –Слушай, Сынмин, а где мой бомбер? – спросил он. –Подожди, разве он не у тебя? – удивился Сынмин, оглядываясь на Чонина. –Нет... –Курица, придется за ним идти. –Но я не могу идти, у меня все тело болит... – заявил Чонин. –Ладно, тогда садись на ту лавочку, – указал Сынмин. – А я пойду за ним. Чонин послушал Сынмина и устало уселся на лавочку, наблюдая, как Сынмин устремился в поисках бомбера, теряющегося в темноте. Сынмин ловко маневрировал по полю, пока внезапно не споткнулся. –Да, вот оно! Он быстро поднял бомбер и не замедлил бежать к Чонину. Оказавшись рядом, крикнул: –Я нашёл его! –Спасибо. Тогда пошли по домам? – спросил Чонин, благодарно целуя Сынмина в щёчку. –Да, пошли. Когда они приближались к своим домам, Сынмин предложил разойтись. –Мамы, наверное, уже волнуются, – сказал он. Молча согласившись, каждый пошёл к своему дому, ощущая счастье после дня, проведенного в этом удивительном ромашковом поле.