Легилименс

В Лондоне идёт дождь. Первое сентября на вокзале Кингс Кросс начинается с криков родителей и топота многочисленный пар ног. Безусловно, кто-то трансгрессирует, кто-то приезжает на машине, но он на протяжении 7 лет ездит до вокзала в забитом в 10 утра автобусе, выезжающим из деревни бабушки в пять утра, отчего спать хочется невыносимо. Сиденья мягкие, хочется лечь и забыться, уснуть и не просыпаться, лишь бы не думать о том, что наступает последний год в Хогвартсе. Последний год, когда Арсений может открыто говорить со своими друзьями, видеться каждый день и ходить в Хогсмид, выпить сливочное пиво в прикуску с конфетами из Сладкого королевства. Настроение ужасное: мало того, что вчера вечером он не до конца собрал свои вещи, поэтому утром пришлось бегать по комнате в поисках билета на Хогвартс Экспресс, так ещё и упаковал тёплую мантию в чемодан, а не в сумку – значит придется терпеть, если вдруг в окрестностях Хогвартса окажется холодно. Нос будет медленно краснеть, а Дима скажет свою любимую фразу. – Надень мою мантию. На мне жилетка, а ты в одной рубашке сидишь. Так ещё и с искренней улыбкой, дающей понять, что это не шутка. Позов всегда жертвует своим друзьям, что бы то ни было: одежда, перья, пергаменты, лишь бы они не жаловались – потом сам пишет на старых работах и одевается во что попало: может себе позволить. Его родители маглы – богатые, выделают достаточно карманных денег, чтобы в крайнем случае добежать до Хогсмида и купить всё необходимое. Вот и в этот раз Арсений уверен, что Позов положил в свою новую сумку дополнительную мантию. От понимая выдыхает, стараясь настроится на необходимое для дружеской встречи настроение. С тех пор, как от Попова отказались родители, он решил взяться за учёбу, старательно скрывая все негативные эмоции в ней, а когда на третьем курсе определился, куда будет поступать, сомнений не осталось – надо учиться. Других путей в лучшую академию магического права не нашлось, когда второго сентября на первом курсе к нему прилетела сова. У Арсения влиятельный отец, да и мать не абы кто, только род у них Графский, а значит чтит традиции и не терпит пререканий. Не повезло им с сыном, раз тот, по очевидному стечению обстоятельств, оказался распределён в Слизерин. Маленький одиннадцатилетний ребёнок, переполненный эмоциями от знакомств с однокурсниками и новыми уроками, ждущий хотя бы маленький подарок от родителей на первое сентября, долго плакал в подушку, увидев письмо. Больше его дома не ждут. Нужно было попадать в Когтевран (хочешь ты этого или нет) и садиться в купе, в которое тебе говорят, а не в то, где сидят трое мальчишек: один из которых выглядит умирающим, потому что ужасно высокий и худой для одиннадцатилетнего ребенка, второй пухлый и очкастый, а третий маленький, видимо, подсевший к ним, потому что мест не осталось. Никто из них и подумать не мог, что через 7 лет все четверо будут ждать встречи друг с другом, как никогда раньше. Попов ждёт, но боится. Боится, что год пролетит также быстро, как и лето, что потом придётся уезжать в другую страну, где говорят на незнакомом языке, лишь бы поступить на ту профессию, любовь к которой когда-то привил отец. Парень приходит в себя, когда, сам не понимая как, пробегает через барьер. Вроде бы только что сидел в автобусе, а сейчас уже на платформе 9¾. Арсению не помешает поспать: он идёт медленно, передвигая ноги почти что лениво, готовится услышать крики и принимать объятья трёх активных друзей. – Лунатик! – слышится из поезда и Арсений тут же поднимает голову. Его прозвали так не случайно. Всё дело в том, что непутёвый сын вполне себе путёвых родителей в 4 года пострадал от нападения оборотня. Теперь Попов на вечность обречён выть на луну и каждый месяц прятаться в визжащей хижине, которую жители Хогсмида, а именно там она и находится, прозвали воющей. И каждый раз, когда компания ходит в деревушку, они читают табличку «осторожно призраки» и смеются. Все. Даже Арсений, потому что он любит своих друзей, какими глупыми и сумасшедшими он бы их не считал, они сделали для него слишком много хорошего. – Привет, Дим. Рад видеть! Сейчас сдам чемодан и поднимусь, – кричит Арсений, после чего подходит к работнику поезда. Он не понимает каким образом, но каждый раз при близком контакте с друзьями у него поднимается настроение, хочется улыбаться и смеяться, не думать о том, как сложно было жить у бабушки эти два месяца. – Привет, – по привычке тихо произносит он, зайдя в купе. Два месяца жизни у бабушки и её вечные замечания, что нужно вести себя тише, явно отрицательно сказались на Попове. Лица друзей мгновенно расплываются в улыбках. Позов подлетает к Арсению первым, обнимая его, отчего получает недовольный взгляд в макушку, ведь у парня всё-таки сумка в руках, которую хотелось бы убрать, а потом уже обниматься. Серёжа ждёт – Арсений очень благодарен за понимание и, когда заканчивает с вещами, сам обнимает друга, слегка поглаживая его по спине. – Рад вас видеть, – Лунатик присаживается и смотрит на мародёров. – вы же знаете, какой вопрос я задам? – Арс смотрит на Диму, приподняв брови, понимая где-то внутри, что отвечать собирается он. – Я хотел бы надеяться, что это будет «Как вы провели своё лето?», но ты не профессор Воля, чтобы задавать такие вопросы, поэтому отвечу, что Шастун опаздывает, – Дима тихо усмехается, продолжая улыбаться, и открывает сумку, вынимая из неё привычные для волшебников сладости. – может быть это его приманит. Арсений хмурится, поочерёдно смотря на каждого из друзей. Он прекрасно знает, что Шастун провёл почти два месяца у Позова и новость о том, что сейчас он едет сюда с мамой и бабушкой, заставила Попова напрячься. Почему он не поехал с Димой? У Арсения были влиятельные родители, но у Шастуна, о нет, вот где была власть. И мама, и бабушка работают главами в отделах британского Министерства Магии, но если первая руководит мракоборцами всего 4 года, то вторая стирателями памяти уже около 20 лет. Однако не смотря на такие звучащие в газетах и на слуху должности – это самые понимающие и замечательные люди, которых Арсений когда-либо знал. Благо, что их первое знакомство прошло хорошо, а больше они и не виделись. На третьем курсе, когда до рождества оставалась неделя, Антон сообщил друзьям, что его мама хочет познакомиться с ними поближе и приглашает ребят на рождественские каникулы в семейный особняк. Арсений помнит, как трясся перед входной дверью в дом совершенно незнакомых ему людей, потому что в тот год полнолуние приходилось на следующую ночь после рождества, отчего желание ехать и знакомиться с кем-то совершенно отпадало, однако понимание, что рядом будут его друзья, будто бы лечило рану, кровоточащую каждый месяц. Те каникулы были лучшими в его жизни, даже не смотря на внезапное исчезновение на следующую ночь. – Как он может опаздывать, если поезд отправляется через 10 минут? Он просто не успеет сесть, некоторые вагоны уже закрыли свои двери, – Арсений шумно вздыхает, поправляя короткие волосы едва спадающие на лоб, и закрывает глаза. – Арс, успокойся. Ты же знаешь бродягу, он даже когда не хочет, всё равно успевает. Сережа впервые за утро подает голос, посмеявшись над другом. Он третий по громкости в их компании, конечно, после Шастуна и Позова, иначе просто быть не может. Вечно ходил за этими двумя на первом курсе, пока те не взяли его под своё крыло, буквально приняли в компанию из-за упорства, а вот с Арсением они познакомились позже, когда того привёл Серёжа. Они оба любили зависать в библиотеке по несколько часов после уроков, отчего и пришлось начать общение, инициатором которого стал Арсений. Компания сформировалась в конце октября первого курса. Поезд издаёт последний гудок - сообщающий, что отправляется и просит всех занять свои места. Три пары глаз в купе Гриффиндора попеременно смотрят друг на друга. Арсений видит, как ребята волнуются, но сам вида не подаёт – устал. Верит Диме, когда тот говорит, что Антон не опоздает и облегченно, почти не слышно, выдыхает. Через четыре минуты дверь в купе открывают с криком. – Не ждали? Впервые за всю свою жизнь Арсений рад, что Антон кричит, да ещё и так громко, что двери соседних купе открываются, дабы посмотреть, что происходит. – Бродяга, ты как всегда оправдываешь своё имя! – Позов смеётся и обнимает лучшего друга – слышно по слегка сбившемуся дыханию, что волновался. Они познакомились ещё задолго до Хогвартса, правда Арсений так и не узнал при каких обстоятельствах, и что побудило активного и умного Когтевранца Диму подружиться с не менее активным Гриффиндорцем Антоном. Арс знает, что они очень близки, потому что помнит, как на первом курсе, будучи детьми, Позов защищал скромного (были времена) мальчика от старшекурсников. Арсений любит вспомнить, как на заднем дворе Дима и Антон часто играли в плюй камни и как позже к ним стал присоединяться он сам с Матвиенко, давая понять, что сейчас все трое потерпят поражение, хотя никогда не говорил ничего подобного – всё было видно в глазах. В голубых, стеклянных глазах, заглядывающих в душу каждый раз, когда с ними пересекались. – Хвост, – Антон переводит игривый взгляд на Серёжу и тот сам бросается обнимать близкого друга, да так сильно, что они оба чуть-ли не подают. Матвиенко самый мягкий и чуткий друг из всех, не удивительно, что шляпа распределила его в Пуффендуй. Он рано познал, что такое настоящая дружба. Серёжа любит поддерживать парней, а те в ответ насмехаются, что поддержка у него такая, что хочется сброситься с крыши, но Арс всегда кивает, говорит неслышное «спасибо» одними лишь губами, потому что ценит всех троих. Вот и сейчас Антон крепко обнимает друга, пока Арсений цепляется взглядом за нетипичную для Шастуна одежду – смокинг. Кажется, это уж больно официально для самого младшего, он больше любит штаны в клеточку и большие кофты с капюшонами, в которых можно спрятаться от непогоды. Особенно, когда её создает Попов в виде грозового облака над чужой головой: слишком уж мешает Бродяга, когда старший делает уроки. – Луна-а-атик! – тянет Антон и протягивает Арсению руку, дабы помочь подняться с сиденья и угодить прямо к нему в объятья. Арсений не любит обниматься - исключения составляют: первый и последний учебный день, оценка «выше ожидаемого» по любому предмету и, конечно, хорошее настроение. Сегодня совпадают первый и последний пункт. Арсений открыто улыбается, смотря в зелёные глаза напротив и, принимая руку, крепко обнимает друга за плечи. Скучал по своей команде. Арсений слышит, как Антон дышит ему в ухо, поэтому в объятьях не задерживается, отстраняется и смотрит на него едва улыбаясь. Бродяга же улыбается во все тридцать два и, смотря в голубые глаза, видит в них не стекло, а небо или океан, наполненный сейчас эмоциями, как никогда раньше. – Я так скучал по вам, парни. Лето у бабушки было невыносимым, клянусь, – Лунатик садится на своё место и, отрывая взгляд от Бродяги, морщится, смотря на Матвиенко, который что-то ищет в своей сумке, создавая неприятный шум. – Серёг, найдёшь потом, у меня сейчас уши завянут. – Арс, в следующем году, – начинает Дима и ждёт, когда взгляд голубых глаз упадёт на него. – я не дам тебе выбирать. Сам потащу к себе на дачу, чтобы ты отдохнул вместе с нами и пофиг, что надо поступать. – Спасибо, Дим. – Не за что, – он понимающе кивает и садится на своё место, не отрывая взгляд от голубых глаз. Они ещё пару секунд смотрят друг на друга, после чего Арсений первый разрывает контакт и медленно закрывает глаза, опрокидывая голову на стенку. Поезд идёт медленно, за окном всё окрашивается яркими цветами, Арс чувствует это даже сквозь закрытые веки. Они покинули территорию вокзала и, возможно, выехали за пределы Лондона. Колёса громко стучат, ветер немного обдувает волосы, наверное, Антон открыл окно. Он всегда, как и Арс, садится у окна, чтобы поспать в то время как Дима читает книгу, а Сережа играет со своим карликовым пушистиком по имени Окс, не понятно, названным в честь их подруги Оксаны или в честь города Оксфорд. Арсений открывает глаза, когда за окном слепит яркое солнце, а на наручных часах стрелки показывают четыре часа дня. Проспать пять часов может не только Попов, потому что напротив него также сладко как и он сам минутой ранее, спит Шастун, сменивший угрюмый пиджак на толстовку. Арсений непроизвольно улыбается и проходится по Шастуну глазами. Он не вырос за лето, да и куда, и так все проходы головой задевает. Рот слегка приоткрыт, видимо, Антон расслаблен полностью, потому что так он выглядит только когда спит глубоким сном – Арсений не раз это замечал. – Эй, – Поз отрывает его от раздумий и разглядываний, получая в свою сторону непонимающий взгляд, то ли оттого, что Дима стоит в дверях, то ли оттого, что застукали за любимым делом – изучением всего вокруг. – не парься, я к Кате ходил, она там с девочками едет, отказывается со мной говорить. Думаю, с тобой она с радостью поболтает, – тихая, но такая горькая усмешка, заставляет сердце сжаться. Арсений не виноват: Катя общается с ним ближе всех, подпускает к себе именно его, а не Диму, которому безумно нравится. Хоть Арс как и Дима, понимает, что общаются они только на уровне старост Слизерина и Когтеврана. – Нет, давай лучше поедем в тишине. Не хочу болтать с неумолкающими девочками, – Лунатик тихо усмехается и улыбается, хлопая по сиденью рядом, чтобы Дима сел. – Спасибо. – За что? – Арсений приподнимает брови, удивленно уставившись на Позова. Сам понимает за что, но строит из себя дурака. – За то, что не бежишь к Кате…ну, не важно. Давай о другом поговорим, – Дима хмурится, на секунду смотря в пол, и машет рукой, присаживаясь рядом с Арсением. – ещё я тебе не ныл о том, что Катя не обращает на меня внимания. – Ты уже ныл, Сохатый, просто не первого сентября, – улыбка становится шире, не спадая с лица. С Димой спокойно – он, как и следует настоящему другу, может поддержать и успокоить, а иногда поныть и поругаться. Дима кивает, снова начиная улыбаться, скорее всего читает по глазам, что Арсений всё понимает и чувствует то же спокойствие, что и парень напротив. А ведь пару лет назад они разговаривали так, что дружба могла прекратится.

***

Два года назад

Дима молчит. Он редко пребывает в таком состоянии как сейчас, сидя в гостиной алого цвета, которая совсем недавно возникла прямо перед его глазами. Он не понимает, что хочет больше: посидеть в тишине пару минут или побежать рассказывать мародёрам, что нашел самую настоящую выручай комнату. Сохатый никогда не видел ничего подобного, хотя странно, ведь сейчас, прокручивая в руке пустой пергамент, думает, почему же на почти законченной Карте Мародёров не отображается эта комната. Он помнит – Арсений упоминал, что в Хогвартсе есть место, которое появляется, только если пройти мимо него три раза и нуждаться в помощи. В чем я нуждаюсь? Спрашивает сам себя Дима. Он умный, любит своих друзей и место, где учится. Любит ездить домой и никогда не испытывает нужды в какой-либо поддержке, но ведь попал сюда, значит помощь ему нужна. Парень поднимается со стула, на который упал минутой ранее, движимый тихим шоком и ужасом от осознания, что они оббегали почти весь замок, используя анимагию и дезиллюминационные чары, но всё равно остаются места, в которых они не побывали. Остаётся лишь надеяться, что это первое и последнее такое место. Позов оглядывается по сторонам, дабы позже описать своим друзьям, что увидел. Девять люстр, с горящими на них свечами, освещают большой зал красно-желтого цвета, по центру стоят три дивана, между ними большой журнальный столик и ковёр на полу. На стенах висят портреты людей, которых Дима никогда в своей жизни не видел, а если и видел, то в учебниках «Истории Магии». Четыре деревянных стола и такие же стулья дополняют интерьер. Дима смотрит по сторонам ещё пару раз и заглядывает в маленькую комнату сбоку, как оказалось – туалет. Он садится на диван и, смотря на это всё, прокручивает в голове разные мысли, внезапно лицо его расслабляется и даже челюсть слегка отвисает. В следующую секунду Поз покидает выручай комнату, убегая в сторону библиотеки. – Господа, я считаю, что это неверно, – Шастун опирается о стол Попова и смотрит на него сверху вниз, делает лицо не по годам серьёзным и прикладывает палец к губам, изображая усы. – я похож на профессора Ваша? – Да. У вас одинаково странные фамилии, – Арсений поднимает голову и вздыхает, не дергая ни одним мускулом на лице. – Антош, дай мне доделать Трансфигурацию, а то завтра мне от Ваша достанется. – Я с Сашей год назад сидел в гостиной и нет ничего особенно в том, что сейчас он стал преподавателем, а уж тем более деканом твоего факультета, подумаешь старше всех нас на пару… – Шастун, – звучит уже серьёзнее, ведь Арсению снова приходится оторваться от пергамента и книги. – поговори с Серёжей или найди Диму. Где он, кстати? – на лице появляется легкое замешательство и Арс слегка приподнимается, оглядываясь по сторонам. Как раз вовремя, потому что в библиотеку тихо забегает Сохатый. – Парни, вы не поверите, – Дима пытается отдышаться, пока из-за соседнего стола к ним подтягивается Серёжа, чтобы лучше слышать шёпот друга, активно машущего руками. Дима дышит быстро, стараясь привести дыхание в норму. – я встретил Рому, ну вы знаете, что мы любим поболтать. Короче, зашёл разговор… – Я не хочу это слушать, прости. Косицын и так много говорит, а в твоих пересказах ещё больше, – резко перебивает Арсений, смотрит на друга холодно, в голосе слышится усталость. – я пойду, мне надо доделать домашнее задание, – Попов ищет поддержку в глазах напротив, но её там не оказывается – только живой интерес к тому, о чём собеседник собирается рассказать. – Я бы на твоём месте остался, Лунатик. Ты не поверишь, что я нашёл. – Дима, мы прочесали весь замок за последние три месяца, – Арс проводит рукой по лицу, стараясь снять усталость, но глаза и голос его выдают, хоть он и кажется всем умным и сдержанным, с друзьями он может быть любым, а потому старается ничего и никогда от них не скрывать. – ничего нового не найти, а вот получить оценку «тролль» до сих пор можно. – Прекрати, Лунатик, ты никогда её не получишь – учишься лучше всех. Выдели минуту, я быстро расскажу, – Дима хватает его за локоть, стараясь вернуть в чувства и к разговору, но Арсений осторожно отступает назад, всё же скандалы и крики он не любит, предпочитает делать всё спокойно, отчего его оппонентам становилось только хуже. – Я уже сказал, что не хочу слушать. Я буду на втором этаже, если что-то понадобится – поднимайтесь. – Если ты потом нас потеряешь – это не моя вина, – говорит Дима в след уходящему другу, когда тот тихо вздыхает, потирая глаза. Давно не спал из-за домашних заданий, Дима его понимает, сам ведь сидит в комнате Когтеврана по ночам, делая многочисленные работы. Позов объясняет всё заинтересованным Шастуну и Матвиенко, пока они поднимаются на восьмой этаж, даже успевает описать комнату, чтобы все смогли в неё войти. Проходит не больше часа, они стоят в комнате, усеянной теперь не только картинами, но и цветами, а также рядом со старой туалетной дверью появляются четыре новых, в одну из которых Серёжа, как самый любопытный, решительно заглядывает. – Парни! Кажется, пора переносить вещи, – радостным голосом объявляет Хвост, открывая дверь пошире. Внутри не слишком просторная комната с одной кроватью, все увешано гербами факультета и такими же картинами, как в гостиной. Напротив кровати стоит комод и большое зеркало, а в углу узкий стол, который ранее стоял у той стены, где появились четыре комнаты. – всё в гербах Гриффиондора, значит… – Это моё, – Матвиенко не успевает договорить, как Шастун заходит в комнату и ложится на кровать, слегка улыбаясь и растворяясь в уюте. – она очень мягкая. Попробуйте, сядьте. – Что правда, то правда. Видимо, у нас такие же в трёх других комнатах. Только вот кто из вас это представил, мне интересно? В выручай комнате появляется только то, что мы воображаем, а Арса сейчас нет, чтобы для него вдруг появился отдельный уголок, – лицо у Димы расслабленное, спокойное, смотрящее на Антона, у которого в глазах виднеется наслаждение. – Я подумал, что Арсений не пошёл с нами и вот как-то, – Хвост нервно чешет нос, мол «вот что получилось» и слегка улыбается, почесывая затылок. – надо ему сказать. – Он сам не захотел идти, так пусть сидит в своей библиотеке, а мы будем тут втроём, как короли, – Антон злится, когда Арсений поступает с ними подобным образом, потому что графская кровь показывает себя через пристрастие к книгам и учёбе. Попов сильный – Шастун такой же. Контрастирующие между собой характеры дают о себе знать, когда первый тихо сидит, а второй достаёт его, если рядом нет Димы или Серёжи. Ну не сидится Антону на месте, что поделать? Около недели Арсений не видит своих друзей. Они пересекаются на парах или в библиотеке, когда Серёжа забегает туда за книгами, но где они прячутся - Арсений не понимает. В выручай комнату его приводит человек, который априори не должен был о ней знать – Катя. Они дружат с первого курса, с тех пор как пересеклись на уроке и сели за одну парту, а потом вместе стали старостами. Позову нравится Катя с первого дня учёбы – одна из причин по которой Арсений старается проводить с ней мало времени, дабы друг ничего не подумал. Поз и не думает об этом. Знает, что Арс никогда не поступит подобным образом. Дима приходит в выручай комнату позже обычного, но ни Антона, ни Сергея не слышит, лишь тихое перелистывание страниц, сразу понимая, что произойдёт. Вдох и медленный выдох помогают собраться с мыслями, он медленно проходит в центр комнаты, чувствуя, как на него смотрят голубые глаза. Дима вздрагивает, когда Арсений резким хлопком закрывает книгу. – Катя? Ты привёл сюда Катю, но не удосужился рассказать мне, что у нас теперь есть штаб? – Арсений говорит спокойно, отчего становится ещё неприятней. Дима не может держать зрительный контакт с другом, когда тот находится в таком состоянии. Он ненавидит, когда Лунатик злится – они все ненавидят. – Да. Арсений, ты сам был против… – Мы пять лет дружим, не был я против. Я делал домашнее задание, чёрт возьми, Дима, – Арсений разводит руки и приподнимает брови, всё ещё разговаривая слишком спокойно для того, кого чуть ли не предали лучшие друзья. – знаешь, как я сейчас себя чувствую? – Знаю. – Нет, ты не знаешь. Меня привела сюда Катя и мне пришлось играть дурака, который знает, что мы здесь живём. Оказывается, у меня даже есть комната, о которой я ничего не знал, – он показательно усмехается, будто бы занося нож для тихого удара. Самый страшный человек – тот, кто злится, не ругаясь матом и не крича. Дима понял это только что, слушая Арса. – мне как будто снова написали письмо – только без слов. – Арсений, послушай меня. – Как будто от меня снова отказались, Дим, – Арс глубоко вдыхает и рвано выдыхает, смотря грустным взглядом в сторону друга, который так и не двигается с места с начала их разговора. Попов позволяет себе быть честным с ним, даже после этого неудачного недельного игнора. – Прости, я не думал, что всё так закрутится, – Дима смотрит на него – снова чистое голубое небо, без единого намека на закрытые от всего мира стеклянные глаза. – помочь тебе перенести вещи? – слабо улыбается Сохатый, потому что больше слов не находит. Знает же, что Арсений не будет долго обижаться на друзей из-за такого. Понимает, что он чувствует, потому что лучше других знает историю жизни Попова. – Покажешь мне мою комнату?

***

Дети начинают выходить из Хогвартс Экспресса. Мародёры, сидящие в купе Гриффиндора, не торопятся. Знают, что поезд не увезет их обратно в Лондон, потому что когда все выйдут – внутрь зайдет проверяющий. Знают, что в коридоре и на платформе сейчас толкучка, отчего желание посидеть в теплоте и сгущающихся сумерках, хоть в купе и горит свет, возрастает. Шастун до сих пор спит. Арсений смотрит на него и не понимает, как можно так сладко спать все 8 часов, что они были в дороге. Но ведь Антон просыпался, разговаривал с ними, переоделся в форму и ел Друбблс, которые купил Серёжа у продавщицы сладостей. Однако через час снова уснул, видимо, не выдержал интеллектуальных разговоров Арса с Димой, а также Серёжу, который пытался его разговорить. Арсений смотрит голубыми глазами в окно, где виднеется лес и повозки, на которых уезжают первые студенты, среди них на долю секунды замечает Екатерину Добрачёву. Переводит взгляд в другую сторону. Детей уводят к лодкам, пока они усиленно озираются вокруг, дабы успеть впитать в себя каждый сантиметр магического мира. Серёжа клюёт носом. Хождение по коридору Хогвартс Экспресса, чтение, поедание конфет и поглаживание Окс на протяжении длительной поездки даёт о себе знать. Молодой человек хочет спать и уже ждет не дождётся, когда ляжет в мягкую и удобную кровать в выручай комнате. С того момента, как в жизни мародёров появился штаб, где они видятся каждую секунду, в отличие от факультетов на разных этажах замка, куда приходилось бегать, все приняли негласное решение спать в выручай комнате. Дима читает. Третья книга за 8 часов – это сильно даже для него, но, кажется, это какая-то трилогия, поэтому он хочет поскорее закончить с ней, чтобы не читать на уроках или в свободное время. Чемпионат по плюй камням в этом году снова проводится, значит много времени нужно будет уделять ему, а не книгам. Грустно – как не грустить одному из лучших учеников Когтеврана с их известной всеми любовью к книгам? – Нам пора, – Арсений кивает в сторону коридора, когда замечает, что людей там не осталось, а мимо их купе за последнюю минуту проходит только один человек. – Хвост, разбуди Бродягу, пожалуйста, – Попов встаёт и начинает доставать сумки с багажной полки. На лице нет никаких эмоций, то ли оттого, что хочется спать, то ли от облегчения, что он наконец-то в Хогвартсе и новый учебный год уже начался. – Шаст, – Серёжа кладёт руку на плечо спящего у окна парня и аккуратно шатает его, отчего Антон морщится. – Что? – сонно отвечает младший. Все уже забыли, что Антон может быть сонным и тихим, а иногда даже сидеть и не издавать ни звука. За лето и не такое забудешь. – Пора. – Уже? – Антон вскакивает и в ту же секунду встречается с голубыми глазами напротив, чей обладатель стоит в узком проходе, отчего сердце пропускает удар. – ты меня напугал, Арс. Не надо так смотреть, – теряется Шастун, видимо, и правда испугался резкого появления Попова. – А как я смотрю? – удивляется парень, слегка улыбаясь. Во взгляде спокойствие и легкая игривость, вызванная реакцией Шастуна. – спать надо меньше, Антош. Идёмте скорее – не забудь сумку. – Помню, – Антон кивает, опуская взгляд сначала в пол, а потом поднимая на багажную полку. Спускает свой багаж и выходит из купе последним. На улице прохладно, хочется укутаться в плед или в одеяло, но Арсению не холодно. Погода ещё летняя, просто вечер даёт о себе знать – ночью всегда прохладно, а уж тем более в Хогвартсе, который находится в горной местности. Карета ждёт: невидимые фестралы, все те же пять мест, что и каждый год, только вот одно из них занято. На нём сидит худая девушка небольшого роста, которая старательно машет рукой, когда видит, кто к ней идёт. – Кто это? – Арс хмурится, не осознавая этого. Идёт рядом с Серёжей – он наверняка знает, кто эта девушка. От Матвиенко редко удаётся что-то утаить, он будто чувствует и сам располагает на разговор, выманивая у людей их секреты и тайны. – Ты не знаешь? – Серёжа искренне удивляется, брови ползут вверх, и он смотрит в голубые глаза, понимая, что Попов действительно не в курсе. – я думал, что Антон уже всем рассказал. Опять от него что-то скрывают. – Это его подружка Ира Кузнецова. С Пуффендуя, кстати. Классная девчонка – Антон вроде бы не говорил, встречаются они или нет, но судя по их отношениям и гляделкам скоро начнут, – Матвиенко усмехается и садится в карету предпоследним, пропуская вперёд Диму. Арсений ничего не слышит после слов про подружку, уж больно смешанные чувства вызывает интонация, с которой это было произнесено. Во время поездки Антон смеётся, смотрит на Иру, рассказывает о летних каникулах. Арсений смотрит на них – никаких эмоций не показывает, держит лицо. У них есть правило: с девочками не общаться. Попов этого правила придерживается, мало говорит и контактирует с Катей и Оксаной, проводит всё время с парнями, хоть за ним и бегают толпами. Но по всей видимости тот факт, что в этом году им всем уже исполнится восемнадцать лет, медленно отбрасывает этот принцип. У них было правило. Было, потому что Бродяга его нарушает. Кажется, сейчас, когда Серёжа обмолвился этим несчастным «я думал, что Антон уже всем рассказал», их дружба начинает разваливаться. Как два года назад, когда Арсений узнал, что у них появился штаб, о котором друзья не удосужились ему рассказать, как и в данный момент, когда Арсений понял, что Шастун намеренно не хотел рассказывать ему об Ирине. Почему? Вопрос висит в голове Арса до конца поездки. Он смотрит на друзей и понимает, что уже ничего не изменить: Шастун, либо не доверяет ему, либо старательно что-то скрывает, прячась за Кузнецовой. Внутри от таких мыслей разгорается пожар, в голубых глазах будто полыхает пламя, но никто этого не видит. Арсений не понимает, что с ним происходит и отчего у него такие чувства: от очередной недосказанности или от явных заигрываний Антона с Ириной.