Карты на раздевание

Кольт не девственник.Так, во всяком случае, считает он сам. Как можно быть девственником, если каждый день ты в компании четырех ебуших тебя здоровых резиновых дилд? Ну и пусть настоящего члена еще не было, зато Кольт может обильно кончает, может по наставшему кайфовать от гигантского размера и очень громко стонать. А еще он обожает ходить с толстой пробкой в заднице. Вот как сейчас. Кольт двигает бедрами, чувствуя, как внутри его распирает гигантская, теплая игрушка — черная капля с брелком Брока на затычке. Любимая и использованная множество раз. В который раз он приглаживает облегающие штаны, поправляет синит жилетку, причёсывает волосы, чтобы лежали аккуратней . Ладони потеют, сердце колотится с бешеным ритмом, дыхание сбивается в торопливое вдох-вдох-выдох, вдох-вдох-выдох. Выдох. Кольт стирает влагу с лба. Ну чё за херня? Уже ведь не в первый раз. Конечно, когда ребята из бара, где он работает впервые позвали собраться небольшим кругом и отметить днюху Булла, Кольт чуть не слёг от панической атаки. Только ведь это первое приглашение было месяц назад; это — уже четвёртое, теперь-то что? Соберись, ну давай. Такси уже давно уехало; скоро ребята подумают, что Кольт просто забыл прийти. Кольт тяжело сглатывает, в который раз проверяет нахождение подарочной коробочки на дне кармана. И жмёт на звонок. Дверь открывается, будто за ней его ждали целый вечер. Возможно, так и есть. — Малыш! — улыбается Эль Примо. И сразу же обхватывает медвежьей, волосатой лапищей, прижимает так, что Кольт теряет равновесие. Эля Примо ничего не стоит удержать его в объятии. Он сильный и теплый, пахнет терпко-вкусно, грудь под футболкой — сплошные мышцы. — Ребята! — кричит он вглубь дома. — Малыш здесь. Оттуда доносятся весёлые крики и торопливые шаги — и вот Кольта сначала встречает пахнущей различными куланами запахами Фрэнк, а потом и вовсе подхватывают под зад и кружат, обдавая прилётным запахом, — Кольт едва успевает вцепиться в Булла. Булл хохочет, и Кольт тоже улыбается, а в животе вспыхивает страх: ему кажется, вот-вот — и чужие пальцы нащупают пробку. Но нет, тайна не раскрыта. Булл ставит его на ноги и кладёт тяжелую, мускулистую руку на плечо: «Пойдем на кухню, поможешь». Кольт только сейчас замечает, что они в передниках. Несмотря на угрозу, готовкой Кольта не нагружают. Втискивают в руку банку пива, и он стоит у кухонного шкафа, смотря, как три накаченных мужика суетятся у плиты. Он улыбается на периодические: «Добавить в салам перца?», «Передашь петрушку?», «У тебя есть шоколад?» — и глушит своё волнение пивом.В комнате гремит музыка. Скоро страх немного отпускает. Железный нож стучит о деревянную доску в такт. Зеленые, как изумруд кругляши лайма брызжут фонтанами сока, распадаются на ярко зеленые дольки, Эль Примо выкладывает их на блюдо, и комната совсем скоро заполняется его запахом. Глаза у него — точь-в-точь как лаймы: зеленые с золотым. Булл возится у ракавины. Его шикарная темная прическа слегка, он поправляет ее мокрыми пальцами. Капля скользит по загорелой, мускулистой шее, ласкает выступающую ключицу, и затем ныряет под ворот мягкой как шёлк футболки. В руках у него сито, где перекатываются светло-желтые ракушки. Они шепчут, когда Булл подставляет их под струю воды. Фрэнк колдует над салатом; широкую спину гладят последние яркие солнца. Он подергивает бедрами, тонкая ткань летних шорт натягивается, обрисовывая большие и сексуальные половинки. Наверное, нужно отвести взгляд, но как? А парни будто издеваются: Фрэнк запускает палец в соус для салата и подносит ко рту — ко рту Эль Примо. Эль Примо улыбается, обхватывает губами. Держит слишком долго, точно дольше, чем нужно. «Еще немного соли», — говорит он, облизываясь. Фрэнк идёт к раковине, отпихивает Булла бедрами, за что получает мокрым полотенцем по заду. От следующего удара он уворачивается и мстит, отправляя брызги Буллу в лицо. Все трое веселятся, совсем как дети. Кольт тоже смеется. Он уже не помнит, в первый раз они были так же откровенны или сдерживались ради него? Сзади становится теплее, и Кольт выпрямляется, сжимая пальцами металлическую банку. Между лопатками пробегает холодок. Чужая рука ложится на пояс. По-дружески, без намёков, но кожа пол одонью горит, а мышцы сжимаются вокруг пробки. Щеки горят, Кольт с трудом заставляет себя повернуться. Приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть в глаза. — С днем рождения, Брок. Красивые черные губы растягиваются в улыбке, а черные глаза блестят, будто съедая Кольта. — Спасибо, малыш. Кольт суетится. Ставит бутылку на стол, торопливо дёргает из кармана коробочку, чуть не роняя: — Это… это тебе. Брок улыбается, разглядывая светлею коробочку перевязанную красной лентой. Кольт потратил на эти чертовски классные очки треть своей зарплаты. — Спасибо, малыш. Взгляд его стреляет в глаза, а потом ниже — гладя шею Кольта. Кольт сглотнул. Брок кладёт накаченную руку на плечо, слегка сжимая. — Ну ты как? — голос заботливый: не просто спрашивает — утешает. Кольт знает, о чем он. В носу начинает щипать, приходится несколько раз моргнуть, прежде чем слова приходят. — Уже лучше. — Не обращай внимания, у босса бывают закидоны. — Я знаю, блин просто… он и в самом деле сам перепутал документы. Я всегда по пять раз все проверяю, я не мог ошибиться. А мистер Грифф так кричал… даже не слушал меня, когда я пытался объяснить… — Ты все сделал правильно, малыш. Тёплые, ласкающие слова вырываются дрожащим шёпотом: — Грозился уволить… Брок поднимает за подбородок, смотрит своими тёплым, нежным взглядом. — Мы тебя в обиду не дадим, слышишь? Веришь? — Дождавшись жалкого кивка, он гладит подбородок: — Забудь об этом. Отвлекись. Я покажу тебе дом, хочешь? От этого уверенно-властного «хочешь» у Кольта, как всегда, вспыхивает под ширинкой. С Броком всегда так — от него веет силой, но ничего страшнее «хочешь» он не говорит. Но так получается, что когда он спрашивает, Кольт всегда хочет. У Брока просто фантастический дом. Большие панорамные окна, покрашены в серый стены с элементами дерева, уютная мебель и нежный запах цитруса. Везде просторно, будто рассчитано не на одного человека, а как минимум на четверых. Спальня так вообще гигантская, с королевской кроватью; напротив нее — мягкое кресло, будто чтобы было удобнее смотреть. Кольт догадывается, для кого это кресло и что за сцена разворачивается в этой кровати, и сердце частит, а потом замирает, отмечая все доказательства: на стуле — кожаная куртка Булла, на прикроватной тумбочке — тёмно-темные наушники Фрэнка, а рядом с креслом — золотой пояс Эль Примо, который он выиграл в Мексике. Как же Кольту хочется, чтобы и его след виделся в этой спальне. Например, черная капля с брелком Брока на затычке. Сейчас она кажется его воплощением, сутью, которую он с лёгкостью бы доверил этим милым четверым четверым парням. С какой-то сумасшедшей болезненной ясностью чудится, как кладёт его руки падают на столик, это действие заставляет Кольта прогнуться в пояснице. После Брок приспускает шорты вместе с трусами. В паху всё пылает, пробка дрожит, когда сильные, крепкие пальцы тянут ее наружу. С тихим звяком мокрая от смазки тёмно-серебряная капля ложится на столик — ей здесь самое место. Видение такое реальная, что член уже выпирает из штанов , и Кольт вздрагивает, когда на столик и вправду что-то опускается — не пробка, а белая коробочка с красной лентой. Кольт становится прямее. Брок кладёт ладонь на плечо, обжигая её до костей, посылая туда прямые разряды. Страшно пошевелиться, страшно даже просто что-то сказать, и Кольт молчит, изнывая от желания и мечтая услышать заветное: «Хочешь?». Как раз когда жар спускается где-то между ягодиц, из кухни доносится гордое: «Готово!», и Брок убирает руку. Приятный ветерок шевелит занавески. Кольт делает глубокий вздох и старается незаметно поправить стояк. Сейчас он уже помогает накрыть на стол: носит стреляющие преломленным светом бокалы, салфетки цвета скошенной травы, глубокие синие тарелки с необычными краями, столовые, цвета серебра приборы. В этом доме все красиво, даже неидеальности. Возвращаясь в очередной раз на кухню, Кольт замирает затаив дыхания в дверях. Прямо перед ним — Фрэнк и Булл. Булл стоит на коленях перед Фрэнком; рука — под передником, уже расстёгивает ширинку. Булл улыбается, расставляет ноги, давая больше доступа; поворачивает голову. Глаза у обоих закрыты, Булл за секунду до того, что бы достать член Фрэнка. Кольт сбегает в ванную комнату. Плещет водой в лицо, глубоко дышит, трясёт головой, но это не помогает. Пальцы еле протискиваются в тесные шорты. Приходится расстегнуть ширинку. Кольт быстрыми движениями начинает надрачивать раскаленный член, сжимает почти до боли… — Малыш, у тебя всё в порядке? Стол уже накрыт. Черт-черт-черт. Кольт жмурится. Дыхание не спускается ниже горла. — Я сейчас. Он заправляет член обратно и открывает дверь. Фрэнк светится счастьем, улыбается блестящими губами. Хватает Кольта за руку и тянет в гостиную. За столом тепло, будто они семья. «Цезарь», шоколадное фондю, свежий хлеб, индейка — все очень вкусно, но Кольт с трудом заставляет себя глотать. Он знает, что будет после ужина. Это какая бутылка? четвёртая или уже пятая? Голова плывет, челюсть устали от смеха, внутри все сжимается от предвкушения. Он оглядывает ребят. Господи, какие же они красивые. Да-да, сегодня он пойдет домой, в свою одинокую комнатку под крышей, и снова достанет коллекцию. Фиолетовый Фрэнк, светлый Эль Примо, тёмный Булл и огромный черный шланг — Брок. В коробке есть и еще один, холодно-металлический мистер Грифф, но его Кольт достаёт только по особым случаям. — Ну что, Сыграем? Слово стреляет между ног, будто из шестизарядного револьвера. У этих четверых ритуал: покер. Кольт не играет, он только смотрит, а посмотреть есть на что — игра то на раздевание. Когда его в первый раз пригласили на ужин, перед игрой объяснили правила. И дали выбор — уйти или остаться смотреть. «Хочешь?» Кажется, он согласился так быстро, что ребята заржали. А вот Кольту было не до смеха. Это сложная, длинная, раундов очень много — до тех пор, пока кто-то первым не снимет трусы. В тот вечер проиграл Фрэнк. Кольт помнит каждую секунду той последней игры — вот Фрэнк кривится и кидает неудачные карты, вот встаёт из-за стола… а вот его боксеры уже на полу, а сам он — высокий, накаченный и прекрасно-голый — поворачивается, демонстрируя то гладкие ягодицы, то 30 см бледно-фиолетовый член, торчащий из чёрных не стриженых волос. Фрэнк не стесняется. Он наслаждается взглядами, подставляет зад Буллу для шлепка, смеется, когда Эль Примо говорит, что хочет попробовать на вкус. У Кольта тогда чуть не пошла носом кровь, но спас положение Брок: «Малышу пора домой». Кольт не помнит, как его сажали в такси, как он забирался в свою комнатку под крышей, зато помнит, как полночи просидел на сайте игрушек, выбирая похожий член. С тех пор было еще четыре вечеринки, и он увидел голым каждого. Кроме Брока. Брок никогда не проигрывал. Черный шланг был заказан по фантазии. Громкие одобрительные возгласы возвращают Кольта в реальность. — Что я пропустил? — Я говорю, пора поднять ставки ради праздника, — Булл усмехается, кривя белые зубы. — Поцелуешь финального победителя? Во рту всё слиплось, Кольт не успевает разлепить губы для ответа, а Эль Примо уже встревает. — И так ясно, кому достанется, — он выразительно щурит лаймовые глаза на Брока. — Нет уж, если целовать, то победителя каждого раунда. — И в губы, без всяких там, — замечает Фрэнк. Кольт растерянно оглядывается. Его немного лихорадит, он не уверен, что в голове хоть хоть одна адекватная мысль. Взгляд цепляется за точку баланса: черные глаза — спокойные, серьёзные, такие, которым можно отдать весь контроль. — Только если хочешь, малыш, — говорит Брок негромко. — Твое право сказать нет. В любой момент. Страх слегка отступает, и Кольт кивает. Ребята чуть не подпрыгивают на стульях. За пару минут стол чист и готов к игре. Карты хрустят, фишки время от времени звенят, музыка негромко задаёт ритм. Кольт едва может уследить за игрой: смотрит на обернутые дорогими часами запястья, длинные, ловкие пальцы, сильные предплечья — изумрудные, чёрные, коричневые и зелёно-коричневые глаза. Он старательно не смотрит на губы. Кажется, от одного взгляда кончит. Конец первого раунда. Эль Примо досадливо сдирает с себя футболку, а Булл растопыривает руки, приглашая Кольта для поцелуя. Смотря на него победительным взглядом. Кольт встает со своего стула, чуть пошатываясь. Щеки горят, а стояк уже не скрыть. Собственно, брюки топорщатся тут у всех, это расслабляет. Дойдя до Булла, Кольт нагибается. Поцелуя не выходит — так, лёгкий чмок в губы, но ребята довольны: со всех сторон хлопки, радостные возгласы, кто-то потрепал по волосам. Сердце заходится от их одобрения. Когда Кольт возвращается на стул, он аккуратно прижимает руку к ширинке, смазывая тёплую каплю трусами. У Булла очень нежные губы. Через час игры он знает, что у Эль Примо губы сухие и горячие, а у Фрэнк чуть влажные и пахнут виски. А у Брока вообще не губы, а клубничный зефир. Очередной раунд закончен. Эля Примо побеждает второй раз подряд. Кольт прижимается к сухим губам и хочет уйти, но Эль Примо придерживает его за бедра. — Я ведь еще выиграю, оставайся, — говорит он самоуверенно и стреляет глазами себе на колени. Бык фырчит, а Франкенштейн закатывает глаза, Брок тихо смеется. Кольт так тепло и уютно, что он без страха садится, ощущая спиной жар от голой груди и тазам мощный стояк. Игра начинается снова, и он ныряет в ощущения. Дыхание Примо обжигает ухо, руки то и дело ласкает колени. А если чуть поерзать, то можно ощутить горячий, выпирающий стояк. Эль Примо не против, даже надавливает на бедра, заставляя сесть глубже. Но вот раунд заканчивается, и победитель не рестлер, а Булл. Булл, на котором из одежды — только боксеры, невинно-снежные на фоне загорелой кожи. На этот раз Кольта не надо просить. Он садится Буллу на колени и поворачивает голову для страстного, горячего поцелуя. Такого долгого, что не хватает дыхания. Вокруг все за тихло, будто все смотрят. Когда Кольт отрывается, он видит — так и есть. Игра продолжается. Кольт сидит на коленях смирно. Он полностью одет, но по ощущению именно он та и голый. Булл поглаживает бока, запускает большие пальцы под поло. Кольта бросает в жар от прикосновений. Но хочется еще больше. Рук, губ, языков,членов. Хочется так много всего, что голова кружится от желаний. Хочется их всех: добродушного Эль Примо, соблазнительного Булла, жёсткого Френка и, конечно, Брока. Наверное, короля Брока хочется больше всех. Они встречаются взглядом, и кажется, что Брок все видит и знает. Кольт сжимает вспотевшие ладони. пульсирует вокруг пробки. Над верхней губой становится влажно. Брок побеждает и делает пригласительный взмах рукой. Берет за запястье, тянет на себя и взглядом просит сесть лицом к лицу. Это стыдно — придется раздвигать ноги. В паху все пылает, но Кольт справляется и почти падает ему на колени. Брок подхватывает под ягодицы и подталкивает ближе, заставляя широко развести бедра, соприкоснуться стояками. Барьеры стремительно падают, Кольт готов ко всему: к крепким пальцам в волосах, к жадным губам, даже к языку. К чему он не готов, так это к руке, скользнувшей сзади в шорты. Кольт дергается, но поздно. Брок нащупал. В комнате снова тихо. Даже музыки нет. Три взгляда прожигают спину, и Кольт утыкается носом Броку в шею. Там почему-то не так стыдно. Брок нежно перебирает волосы на затылке. — Хочешь показать ребятам? Кольт судорожно дёргает головой. «Нет». И тут же чувствует, как вешано колотится сердце, а в мозгу стучит досада. Хочешь ведь остаться. Так вот он — шанс, сейчас упустишь, как все в жизни до этого. Давай решайся же, ну? Кольт сжимает пальцы на голых плечах, царапает гладкую кожу. Выдыхает, качает бедрами. «Хочу». Штаны слишком тесные, сидя не снять. Кольт поднимается, все еще стоя к ребятам спиной, позволяет Броку сдернуть ткань до колен, ниже, до щиколоток. Спотыкаясь, выступает из штанин. Садится обратно, носом в тёплую шею. Брок нежно целует в висок, гладит по спине, скользит до трусов, а там подцепляет резинку и тянет вниз. Кольт не дышит. Живот напряжён до серии спазмов. Очень страшно и очень возбуждающе. Пальцы обжигают половинки, раздвигая в стороны. Анус сжимается, судорожно двигая пробку внутри. Сзади — смертельно тяжелый вдох, разделённый на три горла. А дальше — молчание. Оно — пытка. — Зачем тебе это? — спрашивает Примо. Его голос бьет обидой. — Зачем? — не понимает вопрос. — К кому ты ходишь после нас? — поясняет Булл. Он звучит спокойнее, но его так же задело. Кольт в ужасе оборачивается. — Ни к кому! — Тогда зачем?.. Кольт сейчас сгорит. Стыд обжигает щеки, стекает по груди, и растекается по всему телу. Разве можно раскрывать свои самые страшные секреты? Кольт оглядывается, видит обеспокоенные тёплые взгляды. Можно. Этим — можно. — Вы… вы такие… вы красивые, и я… я когда прихожу домой, я… у меня есть игрушка… игрушки… Шарк смотрит очень внимательно. — Кого из нас ты представляешь, малыш? Кольт оглядывается, а потом снова смотрит Броку в глаза. Неужели это не очевидно? — Всех… Брок кивает, и откидывается на стуле. — Продолжаем игру. Игра напряжённая и молчаливая — ни смешков, ни подколок. Играют, будто на миллионы. Пыхтят, рассчитывают, стараются. Побеждает Рестлер. Он больно дергает за запястье, а когда Кольт плюхается на колени, засасывает в жёсткий поцелуй. Это теперь не игра, теперь все серьёзна. Все Ведут себя жестко: тянут за волосы, больно щиплет за ягодицы, вминают бедра себе в стояк. Трусы у Кольта — тонкий голубой полиэстер; член возит, будто по оголенным проводам. Кольт колотит от возбуждения. Не хватает дыхания даже стонать. Еще пара движений — и он кончит. — Эй, хватит наглеть! Довольно! Последняя игра! — раздаётся сзади. Кто-то тянет Кольта назад, кто-то толкает Примо в грудь. Они с трудом расцепляются. Кольту нужно время, чтобы сфокусировать взгляд. Игра и в самом деле последняя. Булл и Фрэнк оба только в боксерах. Такой быстрой игры Кольт ещё не разу в жизни не видел. Но он не особо и смотрит. Пока Фрэнк и Булл соревнуются, ведь кто из них останется голым, Эль Примо забирается в трусы. Водит пальцем между половинками, ощупывает синий камушек, нажимает и двигает. Кольт выгибается. Что бы не застонать, приходится кусать губы. Трусы спереди все мокрые. — Ах ты чтоб тебя, — ругается Булл, бросая карты на стол. Как и в ту самую первую встречу, он проиграл. Но как и тогда, он не выглядит расстроенным. На лице скорее предвкушение. Трусы слетают с него одним легким движением, большой светлый член цепляется за резинку и шлепается о живот. Булл красуется. Фрэнк по-хозяйски сжимает загорелый зад, отвешивает звонкий шлепок, а потом целует. Сердце у Кольта колотится где-то в горле. Это тот момент, когда его обычно отправляют домой. Все выжидающе смотрят на Брока, и Кольт смотрит тоже. Брок неторопливо допивает свой виски. — Хочешь остаться, малыш? Кольт молится не умереть сейчас, это было бы слишком несправедливо. Он с большим усилием выдавливает тихое: «Да». Ребята вскакивают со своих мест и, теряя остатки одежды, отправляются в спальню. У постели все трое уже голые. Даже Брок сдернул с себя брюки — теперь он в одних чёрных боксерах; под тканью угадывается королевски размер. Оторваться от этого зрелища невозможно. Зад трепещет, примериваясь: заказывая черный шланг, Кольт не сильно ошибся. Он делает шаг к кровати, но сильная рука Брока тянет назад, к креслу. Садится сам, сдирает с Кольта поло и укладывает спиной себе на грудь. Гладит по ключицам, спускается ниже, ласкает вокруг сосков: «Смотри» говорит он таким соблазнительным шёпотом, что Кольт готов уже кончить. Кольт смотрит. Как Фрэнк и Эль Примо зажали Булла с двух сторон — и делят. То один тянет для поцелуя, то другой. Эль Примо нежнее, он ласкает волосы и шею; Фрэнк жёстче — кусает губы и щиплет соски. Булл слушается, поворачивает голову, куда направят, подставляется и под ласку, и под грубость. И так же без вопросов опускается на колени, когда ладони давят на плечи. Он двигает кулаками по членам, глотает того, кто прикажет. Эль Примо толкается неторопливо, позволяя ласкать языком, пока Булл тихонько стонит, а Фрэнк крепко вцепляется в волосы и долбится в широко открытый рот — быстро и долго. Живот у Булла сжимается каменным прессом, член слегка дрожит и капает белым. Даже Кольт уже очень хочет вдохнуть. Наконец у Булла, появляется возможность ловит ртом воздух. Верным взглядом смотрит вверх. Из глаз текут слезы, нос покраснел, по подбородку стекает слюна. — Шлюшка, — бросает Фрэнк, собирая пальцем слюну и заталкивая обратно в рот. Булл улыбается, будто ему признались в любви. И послушно облизывает пальцы, сосёт их, целует. Кольт ерзает у Брока на коленях. Дышит так часто, будто это ему в горло только что загнали огромный член. Брок тихо смеется, поглаживает вдоль резинки трусов. — Красивые? Кольт смотрит, как Булла толкают на кровать, спиной на мягкие простыни. Оборачивают кожаными наручниками запястья и прикручивают к изголовью кровати. Глаза завязывают шёлковой лентой. Фрэнк подхватывает его под колени, складывает пополам, с силой раздвигает ноги. Булл громко стонет, он явно готовился заранее. Блестящий анус нетерпеливо пульсирует. Кольт сглатывает по сухому горлу. — Очень. Фрэнк раскатывает по члену презерватив, обильно поливая смазкой, пару раз проводя по нему кулаком. Эля Примо раздвигает для него ноги Булла, но прежде чем подставить, шлепает по толстым ляжкам. Сильно. Булл вздрагивает, натягивает наручники, и издаёт громкий стон сквозь сжатые зубы. Эль Примо бьет еще и еще, а потом снова разводит покрасневшие бедра в стороны. Фрэнк вставляется сразу на всю длину. Булл стонет как похотливая сучка, от этого у Кольта сносит крышу. Он сует ладонь в трусы и сжимает головку. Что угодно, лишь бы кончить. Железные пальцы перехватывают запястье. Уверенно вытягивают руку из-под резинки, заводят за спину. Кольт разочарованно мычит, но не сопротивляется. Брок прав, все еще только началось. Брок гладит вверх по плечам, затем нежно проводит по соскам, и мурлычет в ухо: — Хочешь? Кольт кивает, теперь уверенно. Миг — и руки связаны за спиной. Брок заставляет навалиться, сдавливая запястья между телами, а сам нежно держит за горло. Нежно оставляя засосы под челюстью. Как хорошо отдаваться на его милость. Фрэнк теперь жёстко трахает Булла, придерживая за щиколотки, а Эль Примо забрался выше и толкается членом в рот. Когда ему недостаточно, он подставляет под послушный язык яйца, а потом садится так, чтобы Булл мог вылизывать промежность. Булл же стонет ещё громче — АаХ АХ АааХ ААх Фрэнк еби быстрей. Кольт вглядывается в растянутую дырку, большие блестящие члены, в тяжелые яйца, и не знает, на чьём месте ему хотелось бы быть больше. Мысли стреляют, будто током. Эти трое любят друг друга, тут нет сомнений. А Брок? Кольт осторожно нащупывает пальцами напряжённый член. Двигает ткань вверх-вниз, а потом замирает, сомневаясь. Спрашивает негромко: — Можно? Брок гладит горячей чуть шершавой ладонью по соскам. — Тебе можно все, малыш. Кольт жмурится, пережидая волну горячего жаркого кайфа. Когда заново можно дышать, запускает руки под черные боксеры. Запястья связаны не очень крепко, лишь стесняют движения, делая ощущения более острыми. Кожа под пальцами — еще горячее, член — еще больше, дыхание Брока в ухо — еще громче. Кольт сползает на пол и поворачивается, глядя вверх на Брока молящим взглядом. Он бы сделал все сам, но связанные сзади запястья дарят слишком много удовольствия. Брок понимающе кивает, сдергивает трусы и расставляет ноги. Из боксеров показывается 32 см гигантский, чёрный член. Действуй. Кольт не медлит — это его первый настоящий член. Кожа на яйцах очень мягкая и чуть морщинистая, ее приятно лизать и посасывать. Ствол пульсирует. Налитая головка такая большая, что приходится сильно растягивать губы. Кольт очень старается. С непривычки член все время выскальзывает, и Брок ухватывает его, помогая. Так сосать гораздо сподручнее. Сзади стонут, кричат, хлюпает смазка и звенят мерные шлепки. Кольт оглядывается, захватывая изменения на кровати: теперь Булл стоит на коленях, Фрэнк долбится ему в задницу, а Эль Примо водит по губам загорелым членом. Кольт хочет так же. Он поднимает на Брока пьяный взгляд и подставляет губы. О них тут же трётся большая, чёрная головка, пошлёпывая по щекам заставляя мысленно кончить. Кольт жмурится, как же это приятно. Брок будто чувствует, что ему хочется попробовать. Аккуратно берет за голову и проталкивается в рот. Движет бедрами, заставляя глотать и давиться. Культ тихо стонет. Тело пробивает дрожью. Брок перегибается и мурлычет на ухо. — Хочешь жёстче? Кольт улыбается, облизывает горящие губы и тихо отвечает. — Да. Секунда и на шее застёгивается ошейник, конец Брок зажимает в кулаке. Тянет, заставляя проглотить всю длину, Кольт громко стонет и начинает работать языком. Через несколько минут Брок обильно кончает на лицо ковбоя, и жестом говорит вычистить, Кольта не надо просит дважды. Когда всё сделано Брок ведет его, как питомца, к кровати. Перед тем как толкнуть на простыни, сдирает трусы. Кольт удивлён, что они еще не порвались. На кровати теперь совсем жарко. Эль Примо находится под Булла и вгоняет в него член до самых яиц, а Фрэнк ложится сверху и медленно проталкивается в туже же дырку. Булл громко стонет от второго проникновения. Кольт знает, к чему его готовят. Он тоже баловался с двумя дилдо, прежде чем перейти к чёрному шлангу. Кольт любуется, следит, как два члена ласково трутся друг о друга, а потом тянется к Буллу. Лаймовые глаза блестят, будто под кайфом. Френк целует яростно оставляя ярко красные засосы, тянет за волосы, а сам с силой вбивается в Булла. Кольту нравится эта грубость. Он ведет руками по влажной от пота коже, вдоль позвоночника к мускулистой заднице. Столько времени он обменивался любовью с латексом, а тут — сразу так много тёплого настоящего тела. Оно напрягается под пальцами, шипит, когда Кольт несмело трет соски, отзывается стоном, когда он гладит по животу, когда обводит вокруг исчезающего в дырке члена, когда оттягивает напрягшиеся яйца. Собрав немного смазки с растянутого до предела ануса, он забирается с рядом Фрэнком и вставляет между половинками и вставляет кончик пальца. Булл рычит, сжимает до острой боли волосы. По его телу проходит дрожь, он вскрикивает, двигает бёдрами еще сильнее — и обильно кончает. Выходит, обессиленный, и цокает языком. — Скорострел, — смеется Эль Примо беззлобно, за что получает шлепок по бедру. Фрэнк стягивает презерватив. — Что там? Развяжите, — умоляет Булл, и с него снимают повязку. Звенят пряжками наручники. Булл видит на кровати Кольта, и его глаза вспыхивают совсем по-звериному. Он подпрыгивает на четвереньки. — А что, можно? можно же, да? — Можно, — Кольт улыбается и ползёт навстречу. Ныряет в могучие объятия, а Булл прижимает, целует и тискает, и они бухаются на измятые и покрытые спермой простыни. Булл так и не отцепляется — ни когда его разворачивают на спину, ни когда подтягивают к краю кровати. Но вот он охает, откидывает голову, мечтательно закусив губу — Брок долбится внутрь. Кольт приподнимается, чтобы видеть. Протягивает руку, чтобы приласкать напряжённый член и место, где темная головка растягивает припухший раскрасневшийся вход. Булл выдыхает, только когда Брок полностью в нем. Кольт тянется к Буллу, но Фрэнк перехватывает. — Хочешь? — спрашивает он, кивая на Эль Примо. Пробка внутри ноет и жарит. Кольт хрипит: — Хочу. Фрэнк ставит его на четвереньки, давит на поясницу, заставляя прогнуться и оттопырить зад так, чтобы всем было видно. Говорит: — Покажи сам. Кольт зарывается носом в простыню. Уже не стыдно, просто хорошо. Он закидывает руки назад и раздвигает ягодицы. Сжимает, тянет, перехватывает, чтобы открыться сильнее. Никто не двигается. Все смотрят на брелок с Броком, несколько рук гладят ляжки, проходят по крупным яйцам, несколько раз проводят по члену. Кольт стонет в простыню. Рот полон слюны. Пробка ползет наружу — медленно, распирая онемевший от возбуждения вход. Наконец Ковбой пуст — и на горящую кожу льётся смазка. Внутрь тут же толкается 2 пальца. Разные. Кто-то забирается вглубь, кто-то растягивает стенки. Все хотят разработать девственный вход. Попробовать на вкус. «Сильнее открой». «Держись, малыш». «Умница». Кольт чуть не плачет. Его переворачивают на спину, задирают ноги вверх, с силой разводят в стороны. Булл лежит рядом, обхватив за плечи и целуя в шею. Удовлетворенный, он очень нежен. Его рука — у Кольта на члене, легонько надрачивает, пока Эль Примо примеривается к дырке. — Расслабься, — шепчет Булл, влажно затягивая кожу губами оставляя засосы. — Ты же умеешь. Кольт кивает. Он умеет. Он жмурится, набирает в грудь воздух. Старается, но первые сантиметры все равно на спазме. Зато потом — гладко и легко, и до самого удовольствия. — Молодец, малыш, — мурлычет Булл, лижет в приоткрытые губы. Он немного дрочит, а потом отпускает, снова стискивает до звезд, и снова убирает руку — не даёт кончить слишком быстро. Ласково приглаживает шепотом: — Вот умница.

Эль Примо неторопливо двигается, и Кольта уносит куда-то в астрал. Ощущения, импульсы разносятся по всему телу, выносят взрывами мозг, подключают к электричеству пальцы. Отпустив последний контроль, Кольт очень громко стонет. Эль Примо вбивается сильнее, он сжимает кулак быстро и жёстко; в лёгких исчезает весь воздух. Тогда Кольт стонет уже без звука. Он извивается на кровати, то складываясь пополам, то изгибаясь колесом назад, — тело будто разрывает на мелкие кусочки, и каждый кусочек доведён до оргазма. Ковбой падает, сотрясаясь, как в лихорадке. Его разворачивают на живот, гладят, и тут же в него выстреливают зарядом спермы. Сквозь сонно-пьяную пелену он слышит, как стонет Фрэнк, как рычит Брок, как скрипит и ходит ходуном кровать, но все это слишком далеко. Все, чего он хочет, это уснуть дня на три. Так что он почти не просыпается, только чувствует невесомость, потом влажную прохладу душа, персиковый гель и несколько рук, скользящих по телу, мягкость полотенцевого кокона, морозность свежих простыней. И чужие, нежные объятия. Много объятий. И сон.

***

Рано утром в доме очень тихо. Поэтому сдавленные стоны слышны, как в усилителе. Кольт разлепляет глаза. Сначала ничего не видит, кроме сплетающихся рук и ног, а потом различает движения. Фрэнк слегка стонет— он отсасывает у Булла, а Примо в то время быстро трахает Булла. Все трое откровенно кайфуют, но сдерживаются, чтобы не стонать слишком громко. Боятся разбудить? Кольт поднимается. Целует Булла в губы, сосёт член у Фрэнка, и затем вылизывает зад Эль Примо. Слышит радостный стон и, довольный, идет в туалет. Там он долго разглядывает себя в большое зеркало: зацелованные губы, засосы на шее и самое красивое — ошейник, все еще завязанный у него на шее. Кажется, ночью кто-то пытался снять, но Кольт не позволил. Он улыбается. От осознания, где он, кто с ним и что вчера произошло, он чувствует остаточное возбуждение. Расставляет ноги, забирается пальцами в промежность, ощупывает теперь уже точно не девственный вход. Там все еще влажно, но боли совсем нет. Он проталкивает внутрь сразу три пальца, и анус, растянутый несколько часов назад, отзывается сладким томлением. Туда-сюда, туда-сюда, пальцы скользят легко и приятно. Растяжение на входе приносит особенное удовольствие. Член неторопливо наливается жаждой, но Кольт запрещает себе дотрагиваться. Заводит руки за спину и с силой перехватывает запястья. Несколько секунд стоит, пережимая кожу, мучая себя ожиданием, смотрит в зеркало, как дергается от острых ощущений член, а потом отпускает. Как ни в чем не бывало моет руки, умывается и идет на кухню — в горле ни капли влаги. Холодильник открыт, заливая профиль Брока холодно-синим отсветом, будто портал в другой мир. Кольт замирает в проёме, любуется красивым сильным телом. Узкими бедрами, бугрящейся мускулами спиной, крепкой задницей, большим членом и длинными ногами. Такому место в Бравле Вуде. А он — здесь, на кухне, при свете холодильника пьёт минеральную воду. Брок знает, что он тут. Чиркает открывалкой вторую бутылку и протягивает, не глядя. Кольт становится рядом, делает большой глоток. Губы тут же леденеют. Он не уверен, как это получается, но вот только что они и пальцем друг друга не касались, а миг — и он стиснут руками-клещами. Двигаться не хочется, хочется вечно стоять так, лаская губами ключицы, чувствуя, как Брок дышит в макушку; как пальцы нежно гладят растянутую промежность, ощупывая влажную дырку; как могучий член медленно твердеет, тычась в бедро. Кольт по привычке ждёт вопроса, но Кольт молчит. И становится ясно, что можно и не ждать. — Хочу, — улыбается он, поднимая голову. Брок засасывает его в долгий поцелуй, от которого печёт в паху, а потом нажимает на плечи. Можно. Кольт сосёт, помогая себе руками. Водит по большому стволу, толкает в горло головку, лижет опять полные яйца. Шарк сверху тяжело дышит и подаётся вперед. Не насаживается, но слегка за волосы. До дрожи приятно. На корне языка расплывается соль, и Кольт в момент запрыгивает на стол, раздвигает ноги и снова говорит: — Хочу. — Малыш… — Брок в удивлении вскидывает брови, но Кольт непреклонен: — Хочу. Можно? Брок сжимает до хруста зубы. — Тебе можно все, малыш. В одном из ящиков — презерватив и смазка. Шарк щедро льет, толкает внутрь пальцы. Проворачивает, загоняет до самых костяшек. Кольт откидывается, расслабляясь. Прижимает колени к груди, а руками раздвигает ягодицы, растягивает до предела анус. Член Брока уже совсем рядом. Уже близко. Уже вот-вот. Какой же большой. Какой же горячий и приятный. Распирает до приятной плавной боли, заставляет дрожать каждой мышцей, взвинчивает возбуждение до ослепляющей остроты. Кольт громко стонет, впуская в себя все больше и больше тёмного жара. Кажется, Брок бесконечен. Сзади — шаги и удивлённые вдохи. На стоны сбегаются остальные. Стоят вокруг, громко дышат, дёргают кулаками члены. Кольт улыбается. Он знает, его маленькая хрупкая задница должна восхитительно смотреться на огромном темном члене. Он трахал себя черным шлангом перед зеркалом. На настоящем Брок должно быть еще лучше. Наконец-то в зад вдавливаются бедра. В груди булькают стоны. Кольт тянет руки к ребятам — хочется еще, еще любви. Три пары глаз вспыхивают голодом, и вокруг сразу горячо. Булл присасывается к губам. Эль Примо наклоняется над истекающим членом. Фрэнк царапает ногтями соски, то жестко шлёпает по раздвинутым до предела ягодицам. В анусе неспешно орудует обжигающий Брок. Кольт хрипит и трясется от прикосновений. Нежность поцелуев и рта на члене возбуждает так же ярко, как боль в сосках и огонь на половинках. Как же их много. Как же они, прекрасны. Как же Кольт полон любви. Он обильно кончает, задохнувшись плачем, а они еще долго ласкают, пока он дрожит и бьётся, а потом вылизывают насухо и помогают сесть. Кольт тут же опускается на пол. На колени. Протягивает конец ошейника и подставляет лицо. Любовью теперь хочется делиться. Фрэнк берётся первым. Тянет за ошейник жёстко и быстро, вдавливает в Фиолетовый пах, доводит себя почти до края и передает эстафету. Булл толкается более нежно, заставляет лизать яйца. Кольт не против, он слушается каждого движения, ловит желания и только сожалеет, что руки снова не связаны сзади, — так было бы совсем хорошо. Примо не берет за галстук, а хватает вместо этого за затылок и размашисто насаживает, бьет до задней стенки горла, и рестлер сто процентно счастлив, слыша его резкие стоны сквозь хлюпанье слюны. После такой тренировки член Брока заходит без труда, Кольт привычно расслабляет горло, с благодарностью принимая большую головку. Брок подцепляет ошейник вокруг шеи и крутит, оставляя еще меньше свободы, и Кольт давится сладким привкусом члена. Разве может быть так хорошо? Они пропускают его по кругу еще два раза, с каждым кругом трахая в рот все безжалостней, а Кольт лишь сильнее стоит и стискивает сзади запястья. Наконец его, мокрого от слюны, с горящими щеками и дрожащими от напряжения губами, сажают в середине. Четыре самца стоят над ним и дергают члены, и Кольт ждёт, замирает с широко раскрытым ртом. Первым на язык Кончает Фрэнк, большой тугой струёй, следом разрывшего, волнами плюётся горячим Эль Примо, Булл кончает тут же, и последним — Брок, даёт столько, что сперма стекает по подбородку и капает на грудь. Вязко, сладко, до головокружения правильно. глотает и принимается вычищать члены по очереди, лаская горячие головки и высасывая последние капли семени. Ноги болят, анус щиплет, на шее, похоже, будут синяки — но Кольт никогда еще не был таким счастливым.

— Ты был прав, Брок, — тянет Рестлер, гладя по волосам. — Он — то, что нам нужно. Ребята улыбаются, глядят с любовью, целуют в губы. Кольт улыбается в ответ. — Ну, раз проснулись, будем завтракать? — хмыкает Булл. — Чего хотите? — Хочу сенвич, — говорит Фрэнк. — Хочу омлет, — говорит Примо. — Хочу Цезарь, — говорит Брок. Он опускается рядом с Кольтом, протягивает влажное полотенце. — А ты чего хочешь, малыш? Кольт вытирает рот и глядит со шкодливой улыбкой. — Хочу… мистера Гриффа. — Он смотрит Броку в глаза. — Можно? Эль Примо звонко смеется, Фрэнк закатывает глаза, Бык фыркает. И только Брок серьёзен. Он глубоко целует, поддевает пальцем подбородок и тихо шепчет. — Тебе можно все, малыш.