Дуальность

Невыносимо. Терпимо. Неудобно. Неожиданно. Приятно. Странно. Непривычно. Ново. Неоднозначно. Тяжело. Непонятно. Каору испытывала массу смешанных эмоций став омегой. Двойственность, вот, что она ощущала с момента окончания цикла. Мир наполнился запахами. Очень сильными и почти никогда не приятными, за исключением аромата исходящего от Кеншина. Медный поднос с кусочками нарезанных на нём фруктов лайма, лимона, грейпфрута, долек мандарина и апельсина, который преобладал в его аромате больше всего. А ещё едва различимый запах тлеющего костра и пепла. Она разобрала его аромат до атомов, впитала как губка и дышала, дышала им как заядлый куритель опиума. Поначалу сопротивлялась дарованному разрешению альфы на обнюхивание, считала себя странной, неприемлемым такое действие особенно после их разговора на крыльце. Звериная сущность оказалась сильнее. Она позволяла себе эту слабость только когда в доме они были одни, без свидетелей подходила к нему во время готовки или садилась в миллиметрах, помогала с уборкой на минимальном расстоянии. Запах апельсина и металла пьянил, давал ощущение лёгкости, бескостности в теле. Нет, она не обнюхивала его, только воздух вокруг, но порой так хотелось встать на цыпочки, уткнуться носом ему во впадинку у горла и лизнуть, узнать правда ли он такой сочный на вкус. С другой стороны, Яхико пах просто отвратительно, гормоны переходного возраста как объяснил Химура. На первое время медицинские маски стали настоящим спасением, но приходилось учиться жить без них. В классе и общественном транспорте не могла находится без маски и малинового антисептика, которым прыскала парту и руки. Момо оправдывала своё имя: пахла душистыми персиками и нагретым песком. После Кеншина, подруга стала второй с которой она могла находится без постоянного почёсывания носа. Привыкать к новому невидимому миру запахов было чертовски трудно. Не совсем неожиданной проблемой стало внимание противоположного пола, а точнее альф. Парни о которых она не слыхала до определения внезапно активизировались: оставляли записки в шкафчике для обуви (не всегда приличные), слонялись рядом красуясь (поигрывали мускулами между прочим или слали воздушные поцелуи), приглашали на свидания, а одному наглецу ей пришлось ударить по коленке за хватание за руки. Её пытались понюхать, коснуться, украсть что-то из личных вещей, ходили по пятам, одаривали льстивыми комплиментами, свистели вслед, выкрикивали имя. -А что ты думала? – отвечая на очередную жалобу брюнетки Момо поморщилась. – Свободная омега лакомый кусочек. -Но я не думала, что будет так! – возмущённо размахивает руками. На улице стояла хорошая погода, поэтому девушки на перемене прогуливались по территории школы плюс избегали повышенного внимания. – Чувствуя себя куском мяса, которым трясут перед бродячими собаками! -Ага, именно так. Кстати, о бродячих, как там поживает твой альфа? -Нормально. -Нормально и всё? Что-то ты темнишь подруга. – Момо берёт её под руку давая понять, что от вопроса не сбежать. -Нормально. Он разрешил себя нюхать. – смущённо отвечает Камия отводя взгляд в сторону. Какое сегодня красивое голубое небо! -Правда? – девушка останавливается. – А вы идёте семимильными шагами. Кажется, я слышу звон свадебных колоколов. -Что ты такое говоришь? Двигай давай. -Нет, ну правда, запаховые метки – всё равно, что носить обручальные кольца. -Я пахну альфой? Момо снова останавливается, обнюхивает лицо подруги, вертит вокруг оси, принюхивается к одежде и выносит вердикт: -Нет. Но! Я встретила тебя уже после вашей встречи и сожительства. -Разве запах может оставаться так долго? -Месяцами на одежде. Но твоя чистая шейка и гладкие запаховые железы говорят, что ты не помечена. -Он меня никогда не кусал! -Всё ещё отвратительна мысль о метках? -Это странно! Почему альфы и омеги кусают друг друга за железы? Существуют же свадебные церемонии! -Бумажки ничто по сравнению с укусом на теле. Это как клеймо, значит, что вы принадлежите друг другу. Ну что опять? -«Клеймо» не нравится мне это слово. Я не домашний скот! -Эх, ну что за ханжа. Ничего через годик привыкнешь. -Не хочу привыкать. -Сама же хотела стать омегой. -Хотела. – недовольно подтверждает слова подруги брюнетка. – Одно дело читать об этом, а другое проживать самой. -А мой пример тебя не подготовил? -Ты красивая, за тобой все бегают. -Красота относительное понятие, им больше нравится, что я омега. О, вспомнила, что ты сделала со всеми письмами-признаниями? -Прочитала все, было бы невежливо их выкинуть. -Ага. -А потом позвала их на школьный двор и отказала. -ЧТО? Погоди, ты пригласила прийти всех парней одновременно? Альф? -Всех кто написал своё имя. -И отказала им одновременно? -Ну да. -Божечки… -А что такого? – простодушно произносит Камия. – Их внезапно разгоревшаяся любовь ко мне неестественна. Я никого не обидела. -Как хорошо, что учебный год заканчивается. Ты бросила бомбу Каору! -Бомбу? -Собрала всех альф за раз и отказала, ты буквально сказала, что никто из них не достоин. Держу пари в школе снова начнутся драки за рейтинг в иерархии. -Я их оскорбила? -Ещё как! -Но я не планировала… -Знаю. Теперь и тебя начнут задирать омеги. Ладно, в этот раз я прикрою тебя. -Для начала научись бегать не спотыкаясь. -Эй! Девушки ещё немного погуляли и вернулись в класс. А через пару дней Каору и правда заметила, что стычки альф в коридоре стали случаться чаще, омеги стали злее. Списывать всё на стресс от предстоящих экзаменов было невозможно. Она с нетерпением ждала выпуска. Летом ей исполнится восемнадцать и тогда… А что «тогда» боялась представить. Сделает ли Кеншин первый шаг или она должна? Формально он альфа и главный, но видеть изо дня в день как он готовит или стирает одетый в старый белый кружевной фартук поверх свободной поношенной одежды нивелировало представление любого о его вторичном поле. И всё же он ей нравился. Очень. До одури. Щёки грозились навсегда остаться пунцовыми, а сердце остановится от недостатка прихода крови. Было любопытно приятно ли она для него пахнет? Чувствует ли он это притяжение между ними? *** В один из дней, когда старшеклассники сходят с ума лихорадочно повторяя материал, заполняют бланки для поступлений, а уроки заканчиваются раньше, Каору возвращается домой пораньше решая отдохнуть перед работой часок-другой. Перед калиткой дома стоял высокий мужчина в белом спортивном костюме, взъерошенные волосы и красная повязка на голове навели её на мысль об уставшем бегуне. Правда странное время для пробежки он выбрал – после обеда. -А-но, - подходя к мужчине и разглядывая его чёрные тапочки больше похожие для занятий балетом чем бегом, осторожно говорит. – Вам не хорошо? -Всё пучком. – широко улыбаясь и поворачиваясь к ней отвечает незнакомец. Он высок как дерево, кулаки перебинтованы, а в уголке рта торчит кончик зубочистки. - Эй, ты не видела кто тут живёт? -Я тут живу. -Чего? ТЫ? -Я! – с вызовом отвечает и открывает калитку, но мужская нога не даёт её закрыть. Синие глаза наполняются негодованием, пару раз бьёт чужую ногу дверью, пытается сдвинуть. -Послушай, крошка… -Я тебе не крошка петушья башка! -Воу! Полегче. Я всего лишь хотел узнать… -Пошёл вон! Я вызову полицию! – толкает мужчину в грудь ладошками. -Да я не чужой малышка. Меня зовут Сагара Саноске, для друзей просто Сано. -Уходи! -Нет. -Пошёл прочь! -Да послушай!.. Каору снова толкает его в грудь тесня к тротуару. Мужчина делает выпад, хватает её за шею не сильно зажимает локтем к своему боку. Она кусает его за руку в ответ. -Ай! Вот же сумасшедшая! Мне надо только… Каору наступает пяткой ему на ногу, но хватка не ослабевает. Тогда он легко кулачком трёт её макушку. -Угомонись больная и выслушай меня наконец! -Пусти! -Не-а, пока ты не скажешь ах!.. Внезапно Каору чувствует дуновение воздуха и чужие руки исчезают, она может снова стоять ровно. Мужчина-дерево лежит распластавшись на земле спиной, руки раскинуты в стороны, а на груди у него стоит нога рыжеволосого. -Кеншин! – радостно выкрикивает брюнетка. -Госпожа Каору вы не пострадали? – фиолетовые глаза сканирует её от школьных чулков до растрёпанного хвоста на макушке. -Нет. – отрицательно мотает головой. -Кеншин? – мужчина поднимает слетевшую на глаза повязку правой рукой. – Это я! -Сано? – удивлённо спрашивает бродяга, убирая ногу с груди мужчины. -Ага. Сагара радостно подскакивает с земли словно его не нокаутировали минуту назад, стискивает в объятиях альфу поднимая над землёй. Каору недоуменно на них смотрит. Они знают друг друга? Откуда? -Кеншин. -Да, Сано? – и в следующую секунду кулак врезается в скулу альфы. -За то, что ушёл, не предупредив! Чёрт, я так скучал! – снова объятия. -Вы что себе позволяете?! – Каору подскакивает к мужчине-дереву. -Да всё в нормуль крошка. Видишь он меня знает, мы старые друзья с Кеншином. – мужчина широко улыбается, обнимает за плечи бродягу. -Кеншин? -Если вы не против госпожа Каору, я бы вам всё рассказал в доме, вот что я скажу. Ей не остаётся ничего кроме как кивнуть и пройти в дом. Сано сразу плюхается на диван, Кеншин спешит на кухню заварить чай. Она рассматривает гостя с подозрением, скрещивает руки под грудью, присаживается на краешек кресла. -Вот это домина! – раскидывая руки на спинку дивана и озираясь по сторонам говорит нежданный гость. - Ты должно быть дочка хозяина? -Госпожа Каору хозяйка этого дома. – произносит Кеншин ставя поднос с чаем на журнальный столик перед диваном. -Эта… -Сано. – строго произносит Химура и друг проглатывает слово «соплячка», неловко берёт чашку с чаем. -Ладно, проехали. Как ты тут оказался? От тебя не было новостей почти десять лет! -Госпожа Каору меня подобрала. -Подо… Чего? Ты что щенок, выброшенный на улицу? -Я жил среди бродяг. – садится на диван рядом с другом, берёт чашку в руки делая маленький глоток. – Я спас брата госпожи, и она милостиво предложила временно у них пожить. -Ты типа добрая, да? – смотрит на недовольную девушку. – Сколько тебе лет? -Скоро восемнадцать. Сано давится чаем, расплёскивает жидкость себе на штаны, те сразу сереют. Он удивлённо смотрит на молчаливого друга, подающего салфетку. -Оставим вопросы на потом. Думаю, госпоже следует знать… -Нет. – чётко произносит Каору. Две пары мужских глаз оторопело на неё обращаются. – Не следует. Ты не должен… В смысле не обязан мне ничего объяснять. Твой друг может остаться на ужин, а мне пора собираться на работу. Мужчины проводят её взглядом до лестницы в молчании, а когда она через пятнадцать минут спускается обратно видит стряпающего Кеншина и Сагару лениво листающего каналы по телевизору. -Я ушла. -Хорошей смены. -Угу. – обувается, придерживая сумку на боку одной рукой. -Я встречу вас после работы. -Не надо. Я сегодня иду гулять с Момо. Ненадолго, она хочет купить подарок бабушке. -Тогда… -Всё будет в порядке Кеншин. Я справлюсь, а ты проведи время с другом. Дверь за девушкой плавно закрывается. Немного потерянно альфа идёт на кухню, помешивает кипящее рагу. Сано выключает телевизор, садится за обеденный стол, кулаком подпирает подбородок сверля спину друга. -Так ты всё-таки сбежал, а не умер. -Признаться мне хотелось. – откладывает ложку на тарелку, поворачивается к другу лицом. -Почему ты ушёл и ничего нам не сказал? А Кеншин?! Мы все тебя искали. Онивабан… -Я попросил меня оставить. -Да в пекле я видел твою записку! – рыком отвечает Сагара кулак со стуком опускается на стол, немного успокоившись мужчина добавляет. – Ты наш друг, мой друг и ты просто исчез! -Я… -Не смей извиняться! Какое-то время в кухне царит тишина, на плите булькает еда. Химура возвращается к готовке, пока друг борется внутри с собой. -Мне это было нужно. Я не прошу понять меня. -Я понимаю. Нет, не понимаю! Не совсем. Лисица и куница плакали, когда ты ушёл. -Вот как. Как они поживают? -Да в целом неплохо. Онивабан так просто не сдаётся, это они узнали, где ты прячешься. Жди гостей. – Кеншин улыбается накрывая крышкой кастрюльку, садится к другу за стол. -Кстати, кхм… -Что такое Сано? -Как ты?.. Нет, не то… Значит комплекс Лолиты? -Сано. -Прости-прости! – миролюбиво поднимает руки ладонями к другу. – Не удержался. Она омега? -Это тут не при чём. -Ого! -Я больше не повторю ошибок прошлого. – руки бродяги стискиваются под столом. -Значит омега. Да к тому же школьница, несовершеннолетняя. -Всё не так Сано. -А как? Объясни мне, а то я ни хрена не понимаю! И эта твоя новая речь просто бесит! -Я изменился Сано, а госпожа и правда меня приютила этой зимой. -Просто так? – кивок. – Она не знает кто ты. – догадка озаряет лицо гостя. -Ты слышал, она не хочет говорить о моём прошлом. -Значит она не знает, что самый опасный человек Японии живёт в её доме? Воистину святая простота или дурочка. -Госпожа Каору добрый и отзывчивый человек. -Добрый? Она заехала мне пяткой по коленке! -Не прибедняйся. С каких пор скала Саноске жалуется на удар маленькой омеги? – с улыбкой спрашивает Химура. -Она и правда мелкая, как ты. Значит у вас ничего не было? – с прищуром спрашивает друг. – Мне-то ты можешь рассказать. -Госпожа ещё ребёнок. -Ага. Ладно, а когда жрать будет готово? Я не ел с утра. Бродяга скромно сервирует стол на двоих, откладывает еду в коробочки на ужин для Яхико и Каору. Сано с жадностью набрасывается на еду, чуть ли не вылизывает тарелки, просит добавки. Они разговаривают, в основном Кеншин просто слушает, иногда задаёт вопросы. А когда еда заканчивается, и альфа заваривает им новую порцию чая, Сано смущаясь произносит. -Прости, что так ворвался в твой дом. -Это дом госпожи. -Да, но главный здесь ты. В общем… Я хотел сказать, что не собирался причинить вреда твоей омеге. Я не шибко шарю во всех этих альфийско-омежьих штучках. Ты же знаешь, я не претендовал на неё и… -Сано успокойся. Я ведь уже сказал – у нас не такие отношения. -Ну да, поэтому ты уложил меня на лопатки. Забей. Лучше расскажи, где тебя носило все эти года? И Кеншин начинает неторопливый рассказ.