Дуальность

Каору нервно закусила нижнюю губу. Находится в кухне собственного дома в этот момент было до жути неловко. Кеншин прятался за лёгкой улыбкой странника, угощал гостей чаем, пока она поглядывала на беловолосого альфу вальяжно развалившегося на стуле. Эниши покачивался на задних ножках стула. Девушка удивляется как предмет мебели ещё не развалился от столь небрежного обращения. Доктор Харада Гин благодарит рыжеволосого за себя и пациента, за гостеприимство словесно и сдержанными манерами. Юкиширо скрипит зубами, смотрит на чашку чая перед собой, затем переводит взгляд на нервничающую омегу. Каору вмиг ощетинивается и присаживается на стул, как можно ближе к своему альфе. В доме царит тяжёлая атмосфера из-за смешения феромонов двух альф. Химура держится лучше соперника, но напряжённые плечи и готовность в любой момент вступить в бой так и читается в его нарочито плавных движениях тела. «Как у хищника», - думается ей. Каору лелеяла надежду, что в столь удачный день, когда у неё с Кеншином совпали выходные, он наконец сделает её полностью своей. Они обсуждали их первый секс в темноте спальни, но точной даты не оговаривали. Девушка надеялась, что этот день наступит сегодня, но видно у Бога были другие планы. Время едва приблизилось к десяти утра, она только успела одеться и почистить зубы, как позвонили в дверной звонок. «Уж лучше это была Мегуми или пьяный Сано!» - Сетовала про себя омега, не спуская глаз с беловолосого альфы. – «Тараканы, жабы или неупокоенный злобный дух, но только не ОН!» -Что? Считаешь меня красивым? – Нагло подмигнув брюнетке и опираясь левым локтем на стол, нарушает тишину Юкиширо. -Ещё чего! – Незамедлительно отвечает Каору. -Юкиширо-сан, пожалуйста, помните, для чего мы сегодня сюда пришли. – Мягко произносит доктор, делая второй глоток ароматного чая. Эниши фыркает, откидывается на спинку стула, складывает руки на груди. Каору прищуривает взгляд в сторону парня всё ещё недоверчиво его разглядывая. Хоть она и сказала, что не считает его красавцем, но это было не так. Омега внутри пела хвалебные песни своему рыжеволосому альфе, но девушка внутри неё не могла не признать наличие стиля и определённой харизмы в чужом альфе. Чёрная водолазка подчёркивала бледность кожи и острую линию челюсти Юкиширо. Серые брюки на средней посадке идеально сидели на статном парне. Руки были ухожены, ногти аккуратно подстрижены, а волосы были уложены в нарочито небрежной манере. В этот раз на нём не было крошечных очков, отчего парень постоянно щурился на свет, что придавало его лицу сходство с пантерой. «Он и есть зверь, Каору-тян, помни. Это он хотел утащить тебя, подрался с Кеншином и разрушил дом». -Надеюсь, возместить причинённый ущерб нашему дому. – Прохладно произносит Камия. -Госпожа… - Спокойно говорит Химура, ставя ладонь ей на бедро. -Ну что? Он ведь и правда испортил нам занавески и разбил дверь с телевизором! -Старье тут всё и хлам. – Едко отвечает Юкиширо. -Чего?! Каору подрывается со стула, но бродяга усаживает её обратно на место. Альфа и омега смотрят друг на друга через стол с ненавистью, вот только гнев Эниши быстро переключается с девушки на рыжеволосого. -Господин Гин, не просветите ли вы нас о цели вашего визита? – Пытаясь поддерживать цивилизованную беседу, спрашивает Химура, глядя на сидящего напротив него доктора. -Сам позвал. – Буркнул Эниши, не давая ответить доктору. -Что ж… Всё верно. – С вежливой улыбкой отвечает доктор. – Вы правы, Химура-сан. Возможно, вы знаете, что я негласно назначил себя терапевтом Юкиширо-сана. – Утвердительный кивок. -Харе тут перед ним распинаться! – Ощетинившись, быстро произносит беловолосый альфа. Для него было унизительным признаться в слабости перед врагом. Особенно перед омегой, которая ему отказала. Каору молчала, чувствуя твёрдую мужскую руку на своей ноге. Что ж, она ещё успеет поцапаться с Эниши, а пока не будет спешить и послушается альфу. -Он и так всё знает! Этот волчара уже обо всём донёс. Вшивый полицейский пёс. – С презрением говорит Юкиширо. -Ты не прав. – Смотря на парня, произносит Химура. – Госпожа была первой, кто сказала мне о твоём докторе. Альфы смотрят друг другу в глаза. Борьба взглядов и Эниши вынужден отвести взор с тихим цыканьем. -Кхм! – Прочистив горло, продолжает доктор. – Я посоветовал Эниши встретиться с вами и поговорить, Химура-сан. -Ты не оставил мне выбора, чёртов… -Эниши, не выражайся при госпоже. – Строго произносит Химура. -А то что? -Ты гость и веди себя соответствующе. – Бродяга игнорирует провокацию, переводит взгляд на доктора. В комнате воцаряется тишина. Каору неловко ёрзает на стуле. Кеншин и доктор пьют чай, пока Эниши сверлит злым взглядом стену за спиной бродяги. -У вас есть темы для разговора, - говорит Харада, после затянувшейся паузы. – Юкиширо-сан, было бы неплохо, если бы вы рассказали Химуре-сану о своих чувствах. -Пфе! -Томоэ-сан… -Не смей упоминать мою сестру!! - Вскакивая из-за стола кричит Эниши. При упоминании имени первой любви Кеншин бледнеет, лицо каменеет. Оба альфы выпускают настораживающие феромоны. Запах – предупреждение. Пока что. Голова у Каору начинает кружится, что замечает доктор. -Камия-сан, давайте выйдем на свежий воздух. – Предлагает Гин. Альфы тут же обращают своё внимание на омегу. Эниши сдерживается, чтобы не бросится к ней, а Химура хочет коснуться. Она медленно встаёт, игнорируя касание рыжеволосого альфы. -Я принесу нам верхнюю одежду. – Говорит девушка и идёт в сторону коридора. Слёзы готовы брызнуть из синих глаз, она не понимает их причины. Неужели одно имя мёртвой женщины способно разрушить их новообретённое счастье? Качая головой, смахивает морок феромонов, жестом приглашает доктора следовать за ней на задний двор, пока альфы молчаливо смотрят им вслед. -Как вы? – Заботливо интересуется Харада, накидывая себе на плечи тяжёлое пальто. -Нормально. – Застёгивая куртку до самого горла и зарываясь носом в ворот, отвечает Камия. -Кто-то бы посчитал мой метод варварским и неприемлем. Осудил, но… У меня нет лицензии, а Юкиширу-сану нужна кардинальная терапия. Вы считаете, что их не стоило оставлять наедине? Каору раздумывает над ответом. Носком тапочка ковыряет замёрзшую землю, пожимает плечами. -Я не плохой и нехороший человек, Камия-сан. – Мужчина закуривает сигарету. Из дома не доносится ни звука. Омега молчит, смотря на землю. -Может вы и правы. -Может. – Соглашается мужчина. – Что насчёт вас, Камия-сан? -Меня? – Брюнетка отрывается от разглядывания пустого заднего двора. -Безусловно смерть Томоэ-сан кардинально изменила жизнь двух альф, но не стоит отрицать её влияние и на вас. Слышится шум разбитой посуды, громкие голоса альф, рычание. Каору порывается вернуться в дом, но доктор её останавливает. -Ответьте хотя бы себе на этот вопрос. – Доктор отводит её прочь от дверей силой. Она стремится попасть в дом, помочь своему альфе. Ей плевать на вопрос недо-психолога, для неё важен только Кеншин. Кеншин. Да, всё дело в нём. Или ней. В них. В нём и Томоэ. В Эниши. Ней и Эниши. Эниши и Кеншине. Саноске и Мегуми. Яхико. Маме и папе. Момо и ещё куче других людей. Почему доктор спросил именно о Томоэ? Её больше нету. Больше десяти лет минуло, а первая мысль в её голове была о мертвой женщине, которую она не видела даже на фото. Ни Химура, ни Эниши ни разу не говорили о внешности покойной. Даже друзья бродяги не упоминали внешние данные первой женщины рыжеволосого. Она ревновала? Точно. Ревность. Конечно, она доверяла бродяге больше, чем самой себе, но… Пресловутое «но» портящее послевкусие любого откровенно разговора по душам. Каору была той, что «бегала» за парой (она, а не альфа, инициировала отношения), пыталась привлечь внимание взрослого мужчины, заполучить. Откровенные разговоры с альфой убедили что она его, а он принадлежит ей. Телом – да, а что насчёт души? Биология предполагала, что альфы в большинстве однолюбы, но вот она узнаёт историю о первой женщине. До неё. Из-за которой Химура полностью поменялся, нашёл собственную философию жизни. Изменился. Она знала, что он готов нарушить клятву и убить ради неё. Но смог бы он жить ради неё? Ей казалось, что ответа на этот вопрос нету даже у бродяги. Каору должна была бы умереть, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Ей хотелось жить. С ним. В этом доме. Видеть его улыбку каждый день. Кушать за одним столом и однажды воспитывать общих детей. -Да пустите же! Камия зло кричит на Хараду, сбрасывает с плеч чужие руки. Синие глаза напоминают замёрзшую воду. Ей не нравится заданный вопрос мужчиной. Два предложения, меньше двадцати слов от гостя, и она в бешенстве. Голоса альф всё ещё отчётливо слышны, но больше не слышно звона бьющейся посуды или треска мебели. Всё верно. Вот почему Эниши бесился при упоминании сестры, а с Кеншина спадали все краски. Дело больше не было в Химуре и потерянной любви. Была она и Томоэ. Её чувства и отношение к праху женщины, к которой ревновала. За собственническим чувством, в самом тёмном и неизведанном уголке души девушки, крылось скользкое и нелицеприятное чувство страха. Она боялась конкуренции, оказаться недостаточно хорошей не только для альфы, но и для непонятных ей людей, быть отвергнутой кем-либо, оказаться беспомощной, голодной, брошенной, ненужной. Призрак Томоэ лишь вскрыл застарелые страхи. Боязнь была первопричиной. Каору опасалась стольких вещей, что сама их не осознавала. Значило ли это, что её храбрость была искусственной? Маской. Картонной стеной. Нет. Она была бойцом по натуре и тревоги были даже у самых прославленных воинов. Она так тщательно скрывала свою тревогу, что та приобрела форму ревности и неуверенности. Возможно, что в основе негативных эмоций лежал страх? Наверняка она не знала, а недо-докторишка, кардиолог по сути, бы только взбесил её, задай этот вопрос она ему. У мужчины, стоящего сейчас перед ней, не было должной квалификации, клинического опыта и тем не менее он решил врачевать душевные раны Эниши, зачем-то столкнул двух альф, встретился с ней и задал свой дурацкий вопрос. Однозначно она терпеть не могла Хараду Гина в эту секунда и собиралась прекратить разборки в своём доме. В конце концов она тут хозяйка, а не эти трое мужчин и не важно, что одного она любила до потери сознания, второй доставлял кучу хлопот, но третий… Третий был самым опасным и она это поняла только сейчас. Ни бывший хитокири, ни глава шанхайского синдиката, а простой мужчина-врач, нацепивший на себя (или таковым являющимся) личину простока-добряка. «Доверяй людям пока они не доказали обратного» - отцовский завет, который она помнила с детства. И сейчас вся её натура вопила о неправильности происходящего. -ДОВОЛЬНО!!! Каору вихрем врывается в комнату, принося с собой в помещение морозный декабрьский воздух. Обеденный стол перевёрнут, стулья сломанной массой украшают старый паркет, остатки чая разлиты на её любимый ковёр. Эниши держит за грудки не сопротивляющегося бродягу. Беловолосый альфа так и источает смертельную ауру, пока его оппонент покорно подчиняется. За год она достаточно изучила самобичевающуюся скрытную натуру своего альфы и знала, что тот действительно готов понести наказание и свято верил в свой грех перед мёртвой любимой. Она не знала Томоэ, не понимала до конца как та могла так поступить, но… Она знала, что та испытывала страх и желала возмездия, а после мучалась сомнениями. Каору тоже страдала от неуверенности. Это и объединяло двух женщин. Нерешительность. Комплексы. Колебания. Не важно, что ей скажут в будущем, но она была уверена, что все эти чувства испытывала и Томоэ перед смертью. А ещё любовь к одному рыжеволосому воину. Это чувство они делили на двоих. Она могла представить отчаяние Эниши, ведь подобное мог бы испытывать и Яхико, расстанься она с жизнью. Её смерть оставила бы неизгладимый след на сердце мальчика, такой же, который был у Юкиширо. Вот только шрам беловолосого альфы до сих пор кровоточил, но не в её власти было стать исцеляющим лекарством. Это было эгоистично. Единоличное решение. Каору выбрала Кеншина и больше не собиралась бояться. Вопрос доктора указал на слабость, но это и делало её человеком, и она не стыдилась быть уязвимой, больше нет. Холодный гнев переполнял девушку. Гин тихо зашёл за ней следом и стоял в сторонке, наблюдая за развивающейся перед его взором сценой. -Кеншин, ты… - Строго начала говорить брюнетка, но тут же себя оборвала. – Нет, ты Эниши! Камия тыкает пальцем в сторону парня, подходит к альфе, не глядя под ноги. Под подошвой тапочек хрустят осколки фарфора. -Возместишь мне все убытки, что нанёс дому моих родителей и извинишься передо мной! Ты не имеешь права приходить в этот дом без предварительного уведомления. Ты в лесу вырос что ли? Ты оскорбил меня сначала заявившись в дом, угрожая похищением, а после ещё и разбил мою любимую чашку! Мне её папа подарил на день рождение, осёл ты эдакий! Ты заплатишь за всё разбитое и испорченное в этом доме по твоей вине. Дешевка? Ха! Зато заработанное честным трудом. Я злилась на тебя за попытку похищения, но ты уже второй раз устраиваешь погром в доме, в котором я выросла. Это непростительно! Выкричав во всю мощь лёгких поверхностный гнев, Каору на этом не остановилась. О, она долго сдерживалась и слушала мужчин, а не себя. -Будь мужиком и выскажись честно, словами, а не кулаками. В конце концов мы цивилизованные люди. Ты что хулиган с соседней улицы? Нет! Тебе больно и одиноко, так скажи об этом! – Указывает рукой в сторону широко распахнувшего фиолетовые глаза бродяги. – Я уже говорила и повторю, что не тебя одного оставила в горе Томоэ. Вы единственные люди на земле, которые помнят о ней и вам должно скорбеть, а не кулаками махать. Чтите воспоминания о ней. Покричите друг на друга, выскажетесь, выпейте и вспомните о женщине, что любила вас. Прекратите крушить мой дом и причинять мне вред! Решайте этот вопрос как взрослые мужчины. Слышишь, Эниши? Это касается тебя в первую очередь! А ещё я… Я... Я не замена Томоэ. Я её не знаю и не стану между вами, зарубите себе на носу! Каору резко замолкает, кажется, поток гневной речи иссяк и все душевные силы, включая храбрость, покинули девушку. Эниши плавно выпускает из рук кофту противника, не отрывая взгляда от омеги. Кеншин всё ещё выглядит удивлённым и немного пристыженным. -Госпожа… Обращение Химуры приводит её в чувства. Стеснение тут же поселяется розовым румянцем на девичьих щеках. Она не позволяет этому чувству захватить себя, смотрит на Эниши. Она раздумывает не больше десяти секунд, как поворачивается лицом к доктору. -Вы! – Голос омеги звонок и высок. – Кто дал вам право заниматься самопрактикой или чем там ещё?.. С чего вы возомнили себя великим целителем? Ваши методы варварские и неэтичны. Что? Дать им поговорить? Вы явно с ума сошли! Запереть в одной комнате альфу с комплексом вины, а второго - жаждой мести. Вы мне отвратительны! Будь вы настоящим доктором, для которого благо пациента превыше всего, вы бы сначала подготовили Эниши к столь трепетному событию. Столкнули их лбами, как двух хищников на цирковой арене. Вы больны! Нельзя так поступать с людьми, не получив их разрешения на подобную процедуру. Вы просто идиот, прикрывающийся заботой. Кто вам давал право решать за других, когда придёт время для разговора? Я сама решу, что и когда мне сказать Кеншину. Да я ревную! Каору поворачивается обратно лицом к Химуре. По лицу девушки бегут слёзы, смахивает их и продолжает говорить. -Я так люблю тебя, что боюсь, что ты не сможешь быть со мной полностью из-за Томоэ. Я ревную к омеге, которой давно нет. Мне больно, что ты не можешь найти покой, отпустить её. Я понимаю, что нельзя, чтобы другой человек принадлежал тебе полностью, но всё же... Всё же… Я такая эгоистка! Ты сделал для меня всё невозможное возможным. Ты моя опора, а я такая слабачка… Девушка громко шмыгает носом, тыльной стороной рук утирает лицо от слёз. Она не видит смятения Химуры. Эниши выглядит потрясённым, на его лице мелькает столько эмоций, что невозможно понять, как он поведёт себя в следующую секунду, при следующем слове омеги. -Прости! – Захлёбываясь слезами, говорит Каору. – Ты не виноват. Никто из вас двоих не виноват. Мне так жаль! Мне бы не хотелось, чтобы никто из вас так не страдал. Ты… Вы такие хорошие!.. Столько пережили… Терпели… Боролись… Я… Ты… И Эниши!.. А этот тупой доктор!.. Кеншин обхватывает правой рукой голову девушки, прижимает к своему плечу, а другую кладёт ей на талию, притягивает к себе. Чувствуя родное тепло и аромат апельсинов, Каору продолжает самозабвенно плакать. -Вам нужно покинуть этот дом сейчас же, Гин-сан. – Стальным тоном сообщает бродяга, глядя на доктора. Золотые искры в глазах альфы не оставляют выбора. Перепуганный мужчина спешит покинуть дом, поскальзывается на осколках, неуклюже падает. Юкиширо презрительно смотрит доктору вслед. -Эниши… -Что-то есть в её словах. – На удивление Химуры, нейтрально произносит юноша. Беловолосый альфа с волнением смотрит на всхлипывающую омегу в руках бродяги. -Я знал, что он скользкий тип с самого начала. Выторговал же он у меня свою жизнь однажды. Только людям позволительна роскошь ошибок. Я своего лимита косяков достиг на сегодня. -Эниши… -Мы ещё не закончили. – Многозначительно смотрит в глаза рыжеволосого. – Говорить. Кеншину утвердительно кивает, продолжая баюкать в руках омегу. Юкиширо покидает дом оставляя последнее слово за собой. У парня больше не оставалось иллюзий на счёт девушки, ему предстояло многое переосмыслить, но сначала надо выследить тёмного ферзя и покарать. Кровожадная улыбка исказила молодое лицо. Зверь вышел на охоту устремляясь в сгущающиеся сумерки и оставляя позади себя распахнутую дверь в дом Камия. *** Вернувшись с тренировки Яхико и Сано задали сотню вопросов о произошедшем в доме, но у Каору не было сил отвечать. Кеншин взял оборону на себя и отвёл её в комнату. Обессиленная от слёз девушка плюхнулась на кровать и окунулась в забытие. Часы показывали третий час утра, когда она проснулась. Рядом целомудренно лежал на левом боку бродяга полностью одетый. Стараясь как можно тише выйти из комнаты, выскользнула из-под одеяла, но не успела и шагу ступить, как рука альфы схватила её за запястье. Его реакция тела поражала, а фиолетовые глаза едва приоткрылись и настороженно глядели. -Мне надо в туалет. Спи. – Брюнетка мягко отстранилась. -Ты голодна? – Он приподнялся, с сонливой заботой глядя на неё. Просто кивнула и вышла из комнаты. Долго умывалась, разглядывая опухшее от слёз и сна лицо. Холодная вода не помогла, со вздохом спустилась на первый этаж. Из шести стульев уцелело всего два, разбитая посуда была убрана, на обеденном столе виднелись глубокие царапины. Её уже ждала чашка со свежезаваренным чаем. Химура хлопотал над плитой. Тарелка маринованных овощей, пялка тёплого риса и пара кусочков жареного мяса. Ела медленно, больше ковыряясь палочками в еде. -Что ты им сказал? -Правду. Ответил Химура понимая, что она имеет в виду брата и друга. Альфа сидел рядом и вертел в руках чашку давно остывшего чая. -Есть ещё мясо? Аппетит пришёл внезапно. -Давай поговорим. – Спокойно произносит рыжеволосый, ставя перед ней тарелку с остатками мяса. Ей хотелось сбежать и поскорее узнать окончание разговора. Теперь она знала свои страхи, но вновь столкнуться с ними так скоро была не готова. Знать не всегда равно принятие, но до него было рукой подать. Обратный путь невозможен. -Я люблю тебя. Синие глаза распахиваются в удивлении, шокировано смотрят на альфу. Рука с палочками замирает над тарелкой. -Ты столько раз признавалась мне в чувствах и только сегодня я понял, что так ни разу и не сказал тебе этих слов. Каору бросается мужчине на шею, целует в губы. -Дурак. – Шепчет девушка, улыбается, поудобнее усаживаясь на мужских коленях. – Я тоже… Тоже люблю тебя. – Смаргивает слезинки с глаз. -Эниши… Он запутался. Альфа смотрит перед собой, одной рукой придерживает девушку за спину, другую положил ей поверх бёдер. -То, что ты сказала было правдой. – Смотрит омеге в глаза и строго добавляет. – Больше так не делай. Не врывайся в разговор альф, это может быть опасно. Ты сделала это уже во второй раз. Каору хочет возмутиться, сказать, что их разговор скорее напоминал избиение новорожденных ягнят. Фиолетовые глаза смотрят на неё сурово, мужские руки напряжены, но он держит её со всей мягкостью и заботой, несмотря на строгое выражение лица и суровость тона. Она просто кивает, немного смущённо опускает взгляд на горло бродяги. Тихий вздох, руки расслабляются, большим пальцем руки мужчина поглаживает её коленку поверх домашних штанов. -Твоё появление могло спровоцировать нас обоих, хорошо, что всё обошлось. – Она непонимающе поднимает на него взгляд. – Уже забыла, что было в первую встречу с Эниши? -Прости. «Он бы дрался за меня до смерти» - осознаёт Каору. – «Решил бы, что Эниши хочет мне навредить. Но ведь он был в себе! И тогда в переулке…» -Я держал себя под контролем. – Вырывает из размышлений голос альфы. – Но сделай он хоть шаг в твою сторону… -Ты выглядел обречённым. -Я принял свою участь. – Соглашается рыжеволосый. – Но я не забывал ни на секунду о тебе. Ты не она, но я всё равно боялся. -Боялся? -Ты не она. – Повторяет Химура, касается ладонью девичьего лица. На лице его скорбная улыбка. – Ты непредсказуема как море и такая отчаянная. Каждый раз я думаю, что оградил тебя от бед, но ты умудряешься просочиться даже через каменный забор. -Всего лишь пластиковые двери, которые никто не закрыл. – Смущённо отвечает омега. -Это аналогия, любимая. Она вспыхивает при ласковом обращении, кладёт голову мужчине на плечо. -Я испугалась. О чём вы говорили с Эниши? Говорили? О, это было что угодно, но только не разговор. После ухода доктора и девушки, в комнате образовалась напряжённая тишина, которая буквально лопнула при первом произнесённом Юкиширо слове. Он ждал, давал ему право определить направление беседы. Всё началось с оскорбления и обвинений в адрес бродяги (ожидаемо). Он чувствовал себя виноватым перед мальчиком, поэтому искренне извинился. Груз вины был слишком велик, он устал от этой ноши. Понимал, что так не облегчить муки совести. Ему не было прощения, но он думал, надеялся, что это поможет парню. Вышло наоборот. Эниши взвился как питон, готов был задушить, кричал как ненавидит его, что он во всём виноват, что из-за него он остался один. Кеншин видел безумие от потери сестры в глазах мальчика и безвольно ждал своей участи. Морозный ветер и запах воды заставили двух альф замереть в середине межличностной разборки. Каору была похожа на Калипсо. Её гнев был осязаем. Сейчас он понимал, что именно это и заставило их замереть при виде девушки. Запах, выделяемый альфами способен, был предупредить о возможностях соперника, подсказать об угрозе. У альф соперничество в крови, борьба за самку и выживание, охранительное поведение. У омег всё было немного проще: привлечь противоположный пол, усиленный запах для привлечения партнёра во время цикла. Каору же подала столь сильный запаховый сигнал злости, что это сбило с толку. С секунду ему показалось, что в доме появился ещё один альфа, но запах воды и цветка развеял тревогу. Эниши тоже пребывал в замешательстве. Вот почему они не набросились ни на неё, ни на друг друга. После того как отправил девушку наверх, успокоил Яхико и друга, задумался над причиной столь резкого изменения запаха омеги. Поверхностный поиск в интернете и краткий разговор с Мегуми дали понять, что это редкое проявление среди омег и причиной тому могло стать сильное эмоциональное потрясение. Он отправился к ней в комнату сразу после ужина, долго принюхивался. Потные участки тела, такие как ладошки, нижняя линия роста волос на затылке и участок за ушами, ещё сохранили лёгкий шлейф гнева и волнения. По крайней мере он так идентифицировал запах омеги. Этот дух был едва заметен среди запаха воды и горных трав. Жасмин ощущался призраком в комнате девушки. Ему хотелось извиняться до бесконечности перед ней, что он стал причиной изменения её чудесного аромата. Каору спала глубоким сном, он улёгся рядом, боясь её коснуться. Сон сморил его, когда что-то изнутри выдернуло сознание из сна. Что он мог рассказать ей о разговоре с Эниши? Рык, зашкаливающий тестостерон, злость, обида, гнев, раскаянье, смирение, принятие. Они общались на языке первобытных людей, как велела сама природа. Он научился глядеть людям в душу, но не знал, что сказать мальчику кроме тихого «Прости». В который раз понял, что в поиске раскаянья во времена бродяжничества так привык не замечать время, что снова упустил момент, когда надо было действовать быстро. Он называл её водой, а сам был песком, который тяжелеет и замедляется при попадании влаги. Не совсем старик, но черепаха, выброшенная на берег. Он нашёл свой океан и собирался зажить новой жизнью. Она стало его живительной водой и это был последний раз, когда он медлил. -Наш разговор не окончен, вот что я скажу. Каору кивает, прижимается ещё ближе, хочет слиться с альфой. Их ведут чувства. Наконец принятие с обеих сторон. Барьеры пали. Они целуются медленно, но это быстро перерастает в неистовость. Игриво покусывают друг друга за губы, ласкаются. Она забирается ладошкой ему под кофту, кончиками пальцев гладит тёплую кожу. Он наматывает её волосы на кулак заставляя отклониться назад. Кеншин долго и методично облизывает девичье горло. «Здесь. Вот оно. Здесь я могу оставить на ней метку». Каору дышит поверхностно, глаза заволокло пеленой желания. «Сейчас. Они могут это сделать здесь и сейчас» - думает девушка. – «Не нужно приготовлений или особого часа. Я могу стать его прямо сейчас. Он будет мо…» -Воу! Внезапный выкрик Сано прерывает их. Она слышит тихий рокот, доносящийся из груди альфы и спешит спрятать покрасневшее лицо в его кофте. -Эээ… Сорян! Я не знал… Спустился водички выпить, а тут вы… Чаёвничаете. -Сано. Голос бродяги звучит неестественно нейтрально. Отчего у бывшего кулачного бойца бегут мурашки по коже. -Да? – Голос Сагары достигает уровня фальцета. -Пей и уходи. -Аа… Я… Пожалуйвдругойраз! Приятного аппетита! Сано исчезает быстрее, чем его слова достигают слуха пары. Каору хихикает. -Ты напугал его. – Смешинки так и сверкают в глазах девушки. -Мне кажется мой друг приобрёл плохую привычку перебивать нас. – На губах альфы играет лёгкая улыбка. Сексуальный настрой исчез, но недавняя близость всё ещё грела их. Оба понимали, что им требуются ещё много разговоров для понимания друг друга, но в данный момент были довольны уже имеющимся уровнем доверия и близости. Их любовь только начиналась и обещала в будущем окрепнуть. «Не сегодня, нет. И скорее даже не завтра я получу твою метку. Но совсем скоро. Навсегда. Вместе.»